Бездна

***

      Утро выдалось на редкость морозным. Иней на окнах нашей спальни напоминал узоры, которые рисовал Минхо на плитах Вестибюля.       Крис собирался на раннюю встречу, и я поняла — это мой шанс.       — Кстати, Хëнджин вернулся в Москву, — дожевывая бутерброд, сказал он мне. — И я убежал! Люблю тебя!       — И я тебя, — уже в пустоту прошептала я, выползая из-под одеяла.       Старая танцевальная студия находилась в промышленном районе. Крис не мог заставить себя продать её, но и не заходил туда годами. Замок поддался с трудом, жалобно скрипнув. Внутри пахло пылью, старым деревом и… Минхо. Этот запах никуда не исчез: смесь лака для волос, пота от изнурительных репетиций и мятной жвачки, будто въелась в стены.       Я прошла в центр зала. Огромные зеркала были затянуты серой паутиной, но в их глубине мне всё ещё мерещились тени танцующих парней из 2017 года.       — Пароль… дата моего рождения, — прошептала я, подходя к массивному железному шкафу в углу, где когда-то хранились серверы для записи репетиций.       Я включила питание. Старый блок загудел, выплевывая облако пыли. Экран монитора моргнул и засветился синим. Система затребовала доступ. Мои пальцы быстро ввели цифры. Enter.       Экран заполнился списком папок. Я нашла ту самую: «10.10.2017. Главная репетиция».       Файл открылся. Звук был чистым, несмотря на годы. Сначала я слышала только музыку и тяжелое дыхание танцоров. Голос Криса: «Ещё раз! Минхо, выше прыжок!»       А потом… музыка стихла. Крис ушёл за водой. В тишине раздался скрип кроссовок по паркету и шёпот.       — «Ты не должен быть здесь, Ли Ноу», — голос Феликса, тогда ещё совсем юного, звучал пугающе спокойно. — «Крис заслуживает большего, чем просто тень твоего таланта. Ты тянешь его назад своей болезнью».       — «О чём ты, Ликс?» — голос Минхо был уставшим. — «Я просто хочу танцевать…»       — «Танцуй в другом мире», — отрезал Феликс.       Затем раздался резкий, скрежещущий звук — металл о металл. Это был звук перерезаемого страховочного троса. Тихий вскрик и… тишина. Страшная, бесконечная тишина, которую через мгновение разорвал крик Криса, вбежавшего в зал.       Я закрыла рот рукой, чтобы не закричать. Это было здесь. Прямо в этом шкафу, спрятанное за датой моего рождения, лежало доказательство того, что Минхо не упал сам.       Вдруг дверь студии распахнулась. На пороге стоял Крис. Его лицо было бледным, а в глазах читался ужас.       — Айси? Что ты здесь делаешь? — он перевёл взгляд на светящийся монитор, с которого всё ещё доносился белый шум той роковой записи. — Что это за звук?       Я медленно обернулась к нему. На моём запястье под одеждой пульсировал ледяной холод. Минхо был здесь. Он стоял прямо за плечом Криса, невидимый для него, и его призрачная рука тянулась к другу, будто пытаясь закрыть ему уши.       — Крис… — мой голос дрожал. — Тебе нужно это дослушать. Ты должен перестать винить себя.       Крис стоял посреди пыльного зала, не в силах пошевелиться. Из динамиков старого монитора всё ещё доносился белый шум, в котором только что растворился голос убийцы. Лицо Криса превратилось в маску из застывшего горя — он смотрел на серверный шкаф так, словно из него вот-вот должен был выйти сам Минхо.       — Значит… — голос Криса надломился, — всё это время… это не была моя ошибка? Не моя репетиция его убила?       Я сделала шаг к нему, чтобы обнять, но в этот момент тяжёлая входная дверь студии снова скрипнула. На пороге стоял Хёнджин. Он выглядел так, будто не спал несколько суток: осунувшееся лицо, покрасневшие глаза и помятое пальто. В руках был сжат старый планшет.       — Я знал, что найду вас здесь, — тихо сказал Хёнджин, проходя в центр зала. Его шаги гулко отдавались от зеркал. — Я увидел через удалённый доступ, что кто-то зашёл в архив группы. Крис, я должен был отдать тебе это раньше, но Феликс… Он запугал меня так, что я чуть не лишился рассудка.       Хёнджин подошёл к столу и положил планшет рядом с монитором.       — Перед тем как Феликс… ушёл, — он запнулся, бросив быстрый взгляд на меня, — он прислал мне видео. Он знал, что Айси что-то вспомнила, и понимал, что круг замыкается. Это его последнее признание. Ликс хотел, чтобы я стёр его, но я не смог.       Крис дрожащей рукой нажал на «play».       На экране появилось лицо Феликса. Это было снято в ту самую ночь, когда он стоял в коридоре больницы. Его взгляд был безумным и кристально ясным одновременно.       — «Знаешь, Крис…» — голос Феликса с экрана заставил неосязаемый иней на моих руках запульсировать от холода. — «Ли Ноу был первым, кто встал между нами. Он думал, что танцы — это всё. Он не понимал, что ты принадлежишь только мне. Тот трос в 2017-м… Это было так просто. Один рывок — и ты снова мой. Я бы сделал это снова. И я сделал это с ней…»       Экран погас. В студии воцарилась гробовая тишина.       Крис медленно опустил голову. Его плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Весь мир, который он строил на фундаменте собственной вины в течение восьми лет, рухнул в одно мгновение.       Я почувствовала, как воздух в зале стал невыносимо холодным. Я обернулась и увидела Минхо, который больше не прятался в тени, стоя прямо за Хёнджином, положив призрачную руку ему на плечо в знак благодарности. А затем Жнец перевёл взгляд на Криса.       Впервые в глазах Минхо не было ревности или боли, только бесконечный покой. Жнец посмотрел на меня и едва заметно кивнул, словно говоря: «Ты справилась, баг. Ты освободила его».       — Крис, — я подошла и коснулась его плеча. — Слышишь? Ты ни в чем не виноват. Он знал это всегда и сейчас остается здесь, с нами.       Крис поднял голову, и на мгновение мне показалось, что он тоже видит Минхо. Взгляд замер на том месте, где стоял Жнец.       — Прости меня, Ли Ноу, — выдохнул Крис в пустоту. — Прости, что позволил ему быть рядом так долго.       Минхо улыбнулся — той самой солнечной улыбкой — и медленно начал растворяться в лучах зимнего солнца, пробивавшихся сквозь грязные окна.       Пыль в старой студии всё ещё кружилась в косых лучах зимнего солнца, но тяжесть, висевшая здесь годами, наконец осела. Видео на планшете Хёнджина погасло, оставив нас в тишине, которая больше не пугала.       Крис стоял неподвижно, его дыхание постепенно выравнивалось. Я видела, как в его глазах медленно гаснет тот безумный огонь боли, уступая место глубокому, изнуряющему опустошению.       Я обняла Криса, прижавшись щекой к груди. Я чувствовала, как сильно бьётся его сердце — живое, настоящее, измученное. Под моими пальцами на спине ткань пальто казалась шершавой и реальной.       — Поехали домой я устала, — прошептала я, чувствуя, как силы покидают и меня. — Слишком много правды за последние несколько часов. Я хочу побыть с тобой.       Крис не ответил сразу. Он просто крепче прижал меня к себе, зарывшись лицом в мои волосы. Мы стояли так минуту, а может, вечность, пока Хёнджин тихо, почти бесшумно не направился к выходу, оставив нас одних среди зеркал и призраков.       — Да, — наконец выдохнул Крис мне в макушку. — Поехали домой, Айси. Ты права. Хватит с нас этого места.       Мы вышли на улицу, и морозный декабрьский воздух ударил в лицо. Крис довел меня до машины, заботливо усадил на пассажирское сиденье и накрыл мои колени своим шарфом. Его движения были механическими, но в них было столько нежности, что у меня защипало в глазах.       Всю дорогу домой царило молчание. Я смотрела в окно на заснеженные улицы Москвы, а сама чувствовала, как на моём запястье пульсирует метка. Минхо был где-то рядом. Он не ушёл, а просто дал нам это время.       Когда мы вошли в квартиру, никто не спешил включить свет. В полумраке гостиной Крис подошёл ко мне и обнял, на этот раз так, словно боялся, что я исчезну, если он ослабит хватку.       — Спасибо, что вытащила меня из этого ада, — прошептал муж, и я почувствовала на своей шее горячее дыхание. — Я не знаю, как ты это сделала, как нашла те записи… Но я чувствую, будто я наконец-то проснулся.       Я закрыла глаза. Моё тело требовало сна, но я знала, что как только я усну, то снова увижу Минхо. И на этот раз разговор будет другим.       — Ложись со мной, — попросила я, заглядывая Крису в глаза. — Просто побудь рядом, пока я не усну.       Мы легли прямо в одежде, переплетаясь руками и ногами под тяжелым одеялом. Крис прижал меня к себе, и его тепло стало моим единственным якорем в этом мире.       «Спи, Крис», — подумала я, чувствуя, как сознание начинает уплывать в персиковые сумерки Вестибюля. — «Завтра всё будет иначе. А сегодня… сегодня я должна отчитаться перед Смертью за наше спасение».

***

      Лавандовое небо Вестибюля начало подергиваться серой дымкой, словно сама Система почувствовала завершение важного этапа. Минхо стоял на самом краю, его фигура становилась всё более прозрачной, теряя ту плотную тьму, которая окутывала его раньше. Он выглядел как человек, чей поезд вот-вот отойдет от перрона.       Паника, острая и холодная, пронзила меня.       — Минхо… ты уйдёшь теперь, а я останусь тут одна? — мой голос дрогнул, и я невольно сделала шаг к нему, боясь, что он просто растворится в этом беззвучном сиянии. — Мы ведь только начали… ты обещал, что мы будем компаньонами. Втроём.       Минхо обернулся. В его глазах больше не было льда Жнеца — только бесконечная, тихая печаль друга.       — Мой долг закрыт, Айси, — тихо произнёс он. — Крис свободен. Правда сказана. Система больше не держит меня здесь в качестве фильтра. Я могу уйти дальше… туда, где нет очередей и папок с делами.       Я сжала кулаки, чувствуя, как по щекам текут слёзы.       — Нет. Это несправедливо… Я пожертвовала всем, чтобы вернуться и спасти его, чтобы быть здесь с тобой… Если ты уйдёшь, это место станет для меня настоящей тюрьмой…       — Ты не будешь одна, — он подошёл и коснулся моего плеча. Его пальцы были почти неосязаемы. — Ты — баг, который стал законом. У тебя есть жизнь там, с ним. И у тебя есть сила здесь. Ты справишься лучше меня.       Я посмотрела на свои руки, на метку, которая теперь слабо мерцала.       — Я хочу побыть с ним ещё немного… — прошептала я, чувствуя, как реальность живого мира тянет меня назад, в его теплые объятия. — Но я не хочу терять тебя. Пожалуйста. Останься хотя бы в качестве тени. Хотя бы до того момента, когда он сам придет сюда.       Минхо долго смотрел на меня. Монета в его руке в последний раз вспыхнула золотом и вдруг… рассыпалась искрами, которые впитались в плиты Вестибюля.       — Ладно, — выдохнул он, и его образ снова стал чуть плотнее. — Видимо, я тоже слишком сильно привязался к этому «розовому шуму». Я не уйду совсем. Я останусь… Буду твоим невидимым советником. Но теперь проводить души — твоя прямая обязанность, Айси. А Феликс… — он указал на темный проход, — Феликс ждет. Закончи это и возвращайся к своему Крису. Он там уже начинает беспокоиться, почему ты такая холодная.       Я кивнула, вытирая слезы. Страх одиночества отступил, сменившись тяжелым чувством долга. Минхо остался. Мы всё еще были втроем, пусть и в разных измерениях.       — Иди, — шепнул он. — Я прикрою твой уход.       Я развернулась и направилась в сторону Сектора Самоубийц. Пора было встретиться с тем, кто разрушил всё, и решить, заслуживает ли он хотя бы забвения.