Необъяснимый интерес

Продолжение дня было обеденным для Шиына: ничего нового очередной день ему не преподносил. На его большое удивление, кое-какая наглая и приставучая персона не мешала ему — это заставило сильно насторожиться. Возможно, Сондже решил залечь на дно, что вообще не похоже на его вездесущую натуру. Тряхнув головой в стороны, чтобы выкинуть этого (как бы его поприличнее назвать?) придурка из головы, подальше от нормальных мыслей. Решив, что ему нужно отвлечься, Шиын вылез из своего так называемого кокона спокойствия и пошагал в комнату, чтобы переодеться. Пошарив в своём шкафу, нашёл более-менее вещи для прогулки — ведь обычно его шкаф был заполнен от начала до конца лишь официальной одеждой. Выбрал он тёмно-синий лонгслив с серыми рукавами, вниз — чёрные джинсы-трубы на низкой посадке, из обуви не изменял своим любимым классическим конверсам на невысокой подошве. Прихватил на плечо рюкзак, в который положил блокнот, книгу, телефон, бутылку 0,5 негазированной воды (ведь газированную он не переносит), в маленький карман спереди убрал проводные потрёпанные наушники. Конечно, он мог попросить купить ему наушники получше, но не хотел этого — ведь эти хранили в себе столько приятных и не очень воспоминаний. На него хлынуло море различной ностальгии прошлого. Вот он сидит в этих наушниках и учится, как в класс буквально влетают парни из бейбольной команды и требуют позвать Ан Сухо, который дрыхнул без задних ног, сидя за своей партой, уложив голову на розовую подушку. Живот скрутило от боли и сожалений: как же он винил себя в травме друга, но ребята из Ынчана постоянно доказывали ему обратное. Или ещё одно: когда Шиын возвращался с курсов на автобусе и, случайно посмотрев в окно, увидел Сухо, развозившего заказы, а потом тот нагло ворвался к нему с просьбой попить воды. Становилось всё дурнее: прошлое угнетало его, навевая мысли о том, какая ситуация сейчас, что всё не так красочно и дружно, как раньше. Что больше нет их троицы — Шиына, Бомсока и Сухо. Что О Бомсок предал их после слов Юнбина и его прихвостней. Что Ёни пропала надолго; сколько бы он ни старался разыскать старую подругу, ничего не выходило. Что его очкастый друг уехал жить в Таиланд, по словам Кан Уёна, того самого боксёра, который избил Сухо, а после был травмирован гантелей, которой замахнулся уже Ён. Из этой ностальгии его вывел входящий звонок телефона. На дисплее высвечивался не кто иной, как собственной персоной бешеный пёс Гантака, именуемый Гым Сондже, записанный как «Конченый мудак Гым». Увидеть это Хумин точно был бы доволен, Хёнтак рассмеялся бы в голос, а Джунтэ опасался того, чтобы сам Гым не увидел, как именно его записал ынчановец в своём списке контактов. Наконец сообразив, что он долго не поднимает трубку, парень пару раз прочистил горло, откашливаясь.

— Что такое? — даже не думая здороваться, спросил в лоб парень. На той стороне кто-то усмехнулся.

— Без «привет», без «как дела» — сразу спрашиваешь, что такое? Эх, обидно даже, — в своей привычной манере проговорил Сондже. — Ладно, мне нравится, как ты быстро понимаешь, что я не просто так звоню именно тебе, принцесса. — Театрально положил руку на сердце, начав смеяться, как умирающая чайка. Видел бы его Шиын — точно бы не захотел говорить с ним ни о чём.

— Выкладывай, что тебе понадобилось от меня, — прислонившись спиной к входной двери, уже более раздражённо требовал ынчановец, ведь терпение сходило на нет.

— В общем, тут такая идея: хочешь прогуляться со мной? — выдохнув, выдал одним разом гантаковец, расчёсывая свою причёску и мысленно любуясь собой, таким ахуительным.

— Что? Прогуляться с тобой? Это шутка или нет? Если шутка, то не смешно, — вздохнул Шиын, прикрыв глаза. Оба замолчали, было слышно собственное сердцебиение. Казалось, оно выпрыгнет в любой момент, чтобы выдать своего владельца с потрохами его врагу.

— Никакая это не шутка, правду говорю. Прогуляйся со мной сегодня, дел-то тебе, хватит ломаться, — ухмылка охотника не сходила с губ Сондже; даже через мобильник Ён чувствовал, как эта зараза ухмылялась до ушей — аж захотелось лицо ему разбить за такую наглость. — Давай соглашайся, все девушки будут завидовать, что ты гуляешь со мной, — уверенно, с гордостью добавил Гым, высоко закидывая свою голову и тряхнув шевелюрой.

— Они будут рады тому, что кто-то таскается с таким, как ты, а они в безопасности, — фыркнул в телефон шатен, выходя из квартиры. Слышался звук закрывающейся на замок двери. Отчего на морде патлатого появилась улыбочка.

— Говоришь, что не пойдёшь, а уже вышел. Какой противоречивый, — улюлюкал с усмешкой чертов очкастый мудозвон. — Принцесса, так не терпится меня увидеть?

— Я собирался выйти на улицу ещё до твоего звонка, кретин, — мрачно ответил на улюлюканье пса.

— Ой-ой, так я и поверил! — залился хохотом. — Ты меня обожаешь, просто ты… мм, цундэра, скрываешься~ — протянул каким-то странным тоном, который не понравился нашему герою.

— Пошёл ты куда подальше, — зашипел в трубку Шиын. — Я сбрасываю. — Сказав это, он скинул звонок.

Сондже фальшиво-грустно вздохнул, убирая телефон от уха. Пошарив в карманах своей ядрёно-оранжевой ветровки, зацепил пальцами пачку сигарет; открыв, увидел почти пустую пачку — всего четыре штуки осталось, это вызвало раздражение. Снова придётся покупать новую пачку. — Тц, нужно закупиться побольше. Быстро заканчиваются, — сказал сам себе, закуривая очередную сигарету. Выдыхает никотиновый дым; лёгкий ветер уносит запах назад, но отголоски впитались в кожу парня. Любой, кто подойдёт к нему на расстоянии вытянутой руки, учует едкий запах табака. Гым двинулся из переулка, попутно вытирая руки, испачканные в чужой крови. Все, кто напоролся на злость этого психа, заканчивали избиением, а может, и больницей в крайнем случае. Он же не прям такой ужасный, чтобы кого-то убивать… или такой? Главное, что душенька Шиынушка не понял, что делал Сондже, а то довольным он точно не был бы и вообще перестал бы как-либо отвечать. Эх, какой же добродушной душой был льдышка Ён. Шиын чихнул несколько раз подряд, мысленно думая, что заболел, но его просто кое-кто долго вспоминает. Ему знать не нужно, кто сейчас о нём думает. — Заболел, что ли.. — тихо буркнул сам себе, идя по улицам. Вокруг люди не спеша идут по своим делам: кто-то гуляет компанией, кто-то со своей второй половинкой, семьёй, питомцами или, как парень, прогуливается сам по себе, в одиночку. Шиын обходил людей, лавируя между ними как можно аккуратнее, стараясь никого не задеть. Касаться незнакомцев, а потом ещё и случайным образом заговорить с ними — в планы тихой мирной прогулки не входило. Надев наушники, включил какую-то песню, завалявшуюся у него в плейлисте, который сделал для него Баку: узнав, что Ён слушает какую-то бурду, составил личный плейлист, описывающий парня по полной. Можно сказать, вышел он недурным, весьма приятным на слух. Он шёл, закутавшись в музыку, будто в невидимый капюшон. Взгляд скользил мимо лиц — лучше пустота, чем случайный диалог. Он специально свернул в безлюдную арку под мостом проезжей части, подальше от толпы. Там и случилось столкновение, которого не хотелось: там стоял человек, чьё имя он сегодня повторно слышать не хотел. Гым-чёрт-его-дери-Сондже. Сондже вывернул из-за угла настолько неожиданно, что пришлось сбросить громкость. Щелчок паузы. На секунду повисла тишина, тяжёлая, как вата. — Какая приятная встреча, принцесса, — будничным тоном прервал тишину, расплываясь в хищной улыбке. — Сондже… — почти неслышно произнёс имя, будто пробуя на вкус. — Собственной персоной. — Подошёл на два шага ближе, вынуждая своими движениями Шиына сделать три шага назад. — Ну же, не убегай от меня. — Протянул руку, грубо хватая запястье парня и сжимая его. — Отпусти, — от боли прошипел сквозь зубы, морщась от сжатия на кисти руки. — Не-а, ты и так набегался от меня, крохотуля. — Рывком притянул его к себе, утыкаясь носом в волосы. Они пахли, как всегда, великолепно: шампунь, свежее бельё и аромат чего-то неуловимого — сложно описать третий запах. — Ты меня… нюхаешь? — запнувшись, поинтересовался Шиын, не понимая, что вытворяет Сондже. — Да, пахнешь вкусно, — облизнулся, вызывая отвращение на лице Ёна. — Так бы и съел, но пока что не буду. Ты мне ещё нужен. — Одна рука сползла вниз, приобнимая за талию. — Ненормальный псих, — выдал сухо ынчановец, держа своё лицо на расстоянии от лица гантаковца. — Приятно знать, что ты помнишь, кто я, — радостно пролепетал патлатый, лишь крепче обнимая младшего. Шиын закатил глаза, цокнув языком, но вырываться не было сил — он стоял в такой позе, пока его не отпустили. Сондже отцепился и, снова порыскав в карманах, выудил сигарету; из заднего кармана брюк вытащил зажигалку. Прикурил и затянулся, вдыхая никотин в лёгкие. Они у него точно будут чёрные и гнилые к лет тридцати, а может, чуть раньше.