Мистика в прямом эфире

      Вернувшись в Китай, Линь Ци и Чу Ян первым делом забрали Маньтоу из дома Чжу Хэцзэ. У них была всего неделя на отдых, после чего началась подготовка к «поездке в сельскую местность». Впрочем, то, что они называли подготовкой, на деле было выуживанием странных предметов из шкафов Линь Ци. Там была колода карт для предсказания грядущих сплетений судьбы, несколько пузырьков с образцами потусторонних существ, необходимых для заклинаний, и утыканный дисплеями прибор, который, вероятно, работал в связке с этими образцами для усиления частоты пространственных наслоений. К ним добавились старинные гримуары, склянки с зельями неясного назначения и прочее. Помимо этого, они собрали и обычный походный набор: средства от москитов, аптечку, зажигалки, фонарики и швейцарские армейские ножи.       Деревня, в которую они направлялись, находилась в провинции Цзянси. Она не была какой-то глухой дырой, туда вела асфальтированная дорога, там было электричество и интернет, а жители обитали в небольших особняках. Судя по информации из сети, жизнь там текла вполне мирно. Однако до Совета Старейшин дошли слухи об уникальном случае «одержимости духом лисы». Говорили, что время от времени кто-то из сельчан резко менялся в характере и начинал говорить странным голосом, и тогда приходилось звать шаманов или даосских мастеров для изгнания демонов. В этот раз масштаб беды был иным: одержимыми оказались сразу несколько человек, а один из них даже отравил до смерти всю свою семью из четырех человек, что стало самой громкой новостью в округе за многие годы.       Несмотря на отсутствие официальных отчетов, Совет узнал, что староста деревни пригласил маошаньского даоса. Сама же деревня, подобно Восьмому Универмагу, находилась в точке пересечения мультивселенных, поэтому было решено отправить Линь Ци для расследования.       Линь Ци всё еще казалось странным, что его посылают на задание сразу после выздоровления. Возможно, к этому приложил руку Бай Хунъюй?       Чу Ян на этот раз был на удивление спокоен. Он упаковал всё необходимое, включая виолончель, купил билеты на самолет, договорился о трансфере и забронировал гостиницу в самой деревне. Вечером Линь Ци зашел в комнату Чу Яна и обнял его за плечи сзади, намереваясь украсть поцелуй, но обнаружил, что тот увлеченно изучает информацию о Юаньтоу на компьютере.       — «Топ-10 деревень-призраков Китая»? — Линь Ци прочитал заголовок статьи и фыркнул. — Сяо Ян, ты уже ведешь себя как образцовый ассистент!       — Я же не могу просто так брать твои деньги, — рассмеялся Чу Ян. — Не хочу повторения того, что случилось в Йосемити, поэтому проверяю всё заранее.       — Ты бы ничего не узнал про Йосемити, даже если бы перерыл весь интернет. Кто же знал, что те индейцы раздобыли кристалл Старших Существ, — пока Линь Ци говорил, его рука уже вовсю пробиралась под воротник Чу Яна.       С тех пор как Линь Ци выздоровел, у Чу Яна практически не было шансов поспать в одиночестве. Он не знал, виной ли тому его неосторожная фраза «А ты вообще потянешь?», но этот парень словно пытался что-то доказать. Каждую ночь он не останавливался до тех пор, пока Чу Ян, совершенно измотанный, не начинал умолять о пощаде. Из-за этого Чу Ян уже начал с содроганием ждать наступления темноты...       Чу Ян перехватил руку Линь Ци и прошептал — наполовину жалуясь, наполовину умоляя: — Нам завтра уезжать, давай хоть сегодня отдохнем...       Линь Ци театрально завыл: — А-а-а-а-а-а! Сяо Ян-Ян, неужели я тебе надоел?!       — Тц... Только не начинай! — Чу Ян изо всех сил старался сохранять серьезное лицо. — Ты можешь дать мне поспать хотя бы одну ночь?!       Линь Ци надулся и уселся на кровать рядом с ним с крайне обиженным видом. Чу Ян потер виски, чувствуя подступающую головную боль: — Ну всё, хватит. Я знаю, что ты последние две ночи тоже почти не спал — всё изучал тот дневник. Тебе тоже стоит лечь сегодня пораньше.       При упоминании дневника на душе у Линь Ци снова стало неспокойно.       Судя по первым страницам, записи начинались с того момента, как дедушка Чу Яна перевез его отца, которому тогда было лет одиннадцать-двенадцать, в Ванкувер. Он писал так, будто оставил прошлое позади и начал новую жизнь. Кроме того, бабушка Чу Яна к тому времени уже давно скончалась, и строки дневника были полны тоски деда по покойной жене. Однако между строк Линь Ци уловил смутное ощущение: после смерти супруги у дедушки Чу Яна был еще один возлюбленный... и это был мужчина.       Линь Ци не решался рассказать об этом Чу Яну.       Тот любовник, казалось, пытался сблизиться с дедом, но дед попросил его больше не беспокоить. И, судя по всему, этот человек имел какие-то связи с Советом Старейшин.       Линь Ци состоял в Совете Старейшин так долго, что был почти уверен: существуй такой человек, как Чу Юй, он бы определенно о нем знал. В конце концов, судя по печати, оставленной на теле Чу Яна, это никак не мог быть безвестный адепт третьего или четвертого уровня. Если это был пятый уровень, то, скорее всего, речь шла о Старейшине. Как мог Старейшина бесследно исчезнуть так, чтобы о нем никто не вспомнил? Даже если любовник помог стереть официальные записи, кто-то же должен помнить о самом факте его существования?       Разве что...       Линь Ци внезапно подумал о Стигматах Чу Яна. Среди даров, которые требовали Близнецы-Порочности, был выбор памяти.       Что теряешь, то и обретаешь... Близнецы могли считывать воспоминания Адока, так не обладали ли они способностью стирать чужую память?       Стигматы также в большинстве случаев наследовались в семье. Те, что призывало следующее поколение, либо паразитировали в телах предков, либо имели то же происхождение. Мог ли дедушка Чу Яна тоже быть пользователем Порочных Близнецов? Но даже если он мог стирать память, под силу ли ему было стереть воспоминания даже у обладателей пятого ранга предыдущего поколения?       И почему Совет Старейшин никогда не замечал отца Чу Яна? Его тоже запечатал дедушка, когда тот был совсем маленьким? Возможно, сила наблюдения у отца была не такой мощной, как у самого Чу Яна, и печать никогда не ослабевала, что позволило ему прожить жизнь обычного человека. Однако печать Чу Яна начала слабеть еще три года назад, иначе инцидент с Песней Смерти никогда бы не произошел.       В Йосемити Старшие Существа использовали силу наблюдения Чу Яна, чтобы «активировать» кристалл, и это, похоже, еще сильнее ослабило печать. Тот факт, что позже Чу Ян смог использовать виолончель, чтобы исцелить его умирающее тело, был свидетельством этой редкой способности. Возможно, именно поэтому Чу Ян из альтернативной реальности был так могуществен — ведь он изначально должен был быть сильным.       Линь Ци даже подозревал, что его Чу Ян может стать сильнее своей «очерненной» версии, ведь способность разделять жизнь — это не то, чему можно научиться упорным трудом...       Даже те, кто нашел «Некрономикон», не обязательно могли его понять, а если и понимали, то им не всегда доставалась версия с записями о техниках воскрешения мертвых. Проблема заключалась в том, что Сяо Ян утверждал, будто не читал книгу — так откуда же взялось это вдохновение? Имело ли это какое-то отношение к Чу Юю?       Линь Ци внезапно подумал об одном человеке. Даже если дедушка Чу Яна был невероятно силен, он никогда не смог бы стереть память этого человека...       Своего отца.       — Линь Ци? Линь Ци? — Чу Ян помахал рукой перед затуманенным взором Линь Ци. — О чем ты задумался?       Линь Ци моргнул и вдруг снова нацепил дежурную улыбку: — Тогда можно я посплю здесь с тобой?       — Иди в свою комнату.       — Обещаю, мы просто поспим вместе, я тебя не трону.       Чу Ян вздохнул и был вынужден уступить: — Ладно, но лучше бы тебе держать слово.       — Когда это я тебе врал?~~       «Бесчисленное количество раз...» — прокомментировал про себя Чу Ян, после чего отправился в ванную, чтобы умыться и переодеться в пижаму. Вернувшись, он обнаружил, что Линь Ци уже забрался под одеяло и послушно лежит, выставив одну лишь голову и улыбаясь ему так сладко, как только мог.       У Чу Яна слегка дернулся уголок рта, но он приподнял одеяло и лег рядом, закрыв глаза.       Десять минут спустя.       — Линь Ци! Слезь с меня!       — Я просто обниму тебя, ничего больше.       Еще через пять минут.       — Линь Ци!!!       — Я только потрогаю...       — Твою мать... да делай уже что хочешь, только хватит ломать комедию!!!       И вот наступила очередная весенняя ночь.

***

      На следующее утро Чу Ян, у которого ломило всё тело, в джемпере с высоким воротником, превозмогая себя, тащил вещи к багажнику такси. Обернувшись, он увидел, как Линь Ци машет в камеру телефона своим фанатам: «Привет~~ котики, давно не виделись~~ я уезжаю в отпуск~~». В груди Чу Яна вспыхнуло праведное пламя...       «Ладно, забудем, учитывая, что молодой господин только-только оправился от тяжелой болезни... придется потерпеть...»       Перелет не занял много времени. Благодаря тому, что Чу Ян всё организовал заранее, машина встретила их сразу и они направились прямиком в деревню Юаньтоу. Погода на юге уже прогрелась выше двадцати градусов; стоило им выйти из самолета, как обоим стало жарко, и они принялись снимать с себя слой за слоем.       Зима была долгой, и вид зеленых холмов, чистой воды и ярких цветов заметно поднял им настроение. Спустя два с лишним часа пути мимо зеленых полей они увидели у дороги простоватый световой короб с надписью: «Добро пожаловать в деревню Юаньтоу». Главной особенностью была асфальтированная дорога, проходящая через центр деревни, вдоль которой тянулись двух- и трехэтажные домики и магазинчики. Рестораны, бакалейные лавки, парикмахерские, магазины одежды и даже караоке с небольшими барами. Впрочем, машин здесь было куда меньше, чем в городе, зато мотоциклов — в разы больше. Люди, шедшие вдоль дороги, выглядели такими же неторопливыми, как гуляющие по главным улицам, без всякой городской суеты.       На первый взгляд, это была самая обычная зажиточная китайская деревня, где ничто не намекало на присутствие потусторонних сил.       Отелей в округе было немного, да и отзывов на них почти не нашлось. Тот, что забронировал Чу Ян, на фото выглядел как добротная трехзвездочная гостиница, но, добравшись до дверей, он подумал: хорошо, если там наберется хотя бы одна звезда...       Стеклянную дверь не мыли целую вечность — она была сплошь заляпана отпечатками рук, а под карнизами повсюду висела паутина. В вестибюле за стойкой сидела единственная сотрудница — женщина средних лет в плохо сидящей красной униформе. Она была поглощена просмотром очередной драмы про войну с японцами в своем телефоне и даже не удосужилась поздороваться, когда они вошли.       — Бронировали?       — Да.       — Удостоверения, — бросила она, протягивая руку.       Чу Яну пришлось отдать паспорт. Женщина мельком взглянула на него, набрала что-то на компьютере и вернула документ вместе с двумя карточками-ключами: — Второй этаж, до конца направо. Пароль от вайфая написан в номере. — С этими словами она вернулась к своей дораме.       Парни поняли, что портье, который помог бы с багажом, здесь не дождаться, так что им пришлось самим тащить вещи наверх, отдуваясь на лестнице. Стоило открыть дверь номера, как в нос ударил запах сырости и плесени. Чу Ян нахмурился и покосился на Линь Ци, опасаясь, что этот «молодой господин» не вынесет подобной обстановки...       Однако Линь Ци, на удивление, не стал привередничать по поводу чистоты. Он вошел в комнату, окинул взглядом пожелтевшие обои, жесткую кровать и развевающиеся на ветру красные бархатные шторы. Повернув голову, он подмигнул Чу Яну: — Мы выглядим так, будто приехали в отель, чтобы закрутить интрижку на стороне.       Чу Ян фыркнул: — Даже если бы мы завели интрижку, мы бы не выбрали такое захолустье.       — В чем дело, братец Шуй Гэнь-эр? Тебе не по душе наши скромные пенаты? — Линь Ци состроил кокетливую гримасу, манерно указав на него пальцем.       Чу Ян не остался в долгу и картинно содрогнулся, сбрасывая с себя воображаемые мурашки.       Распаковав вещи, они нашли неподалеку ресторанчик, чтобы перекусить. Появление такого мужчины, как Линь Ци, естественно, привлекло всеобщее внимание. К тому же он был неисправимым кокеткой и вовсю стрелял глазами по сторонам, так что официантка обслуживала их с куда большим энтузиазмом, чем другие столики, а порции оказались на редкость щедрыми. Едва они взяли палочки, как услышали разговор за соседним столом.       — Слыхали, даосский мастер, которого пригласили в этот раз, невероятно силен! Говорят, он может спускаться в преисподнюю и выходить оттуда, чтобы заглянуть в Книгу Жизни и Смерти!       — И какой от этого толк? В этот раз одержимыми стали сразу пятеро. Если это всё духи лисиц, как он один сможет их изгнать?       — Эти люди стоят десятерых. Вы просто не знаете, их маошаньская магия очень грозная, в интернете полно видео с их заклинаниями. Есть ролик, где в человека вселился Вонг Тай Син, у него аж лицо перекосило. Мастер прилепил ему на лоб талисман, и у того из головы дым повалил! Через пять минут человек был в полном порядке.       Слушая это, Линь Ци негромко хмыкнул, а Чу Ян подумал: «Похоже, обычный шарлатан...»       Но тут заговорил другой: — Я думаю, он всё-таки на что-то способен. Помните, в соседней деревне ребенок так испугался, что рассудок потерял и лежал дома пластом несколько дней? Стоило мастеру провести обряд, как на следующее же утро пацан уже бегал и прыгал.       — Завтра утром у дома старосты и увидим, правда это или нет, — проворчал тот, кто не особо верил в происходящее. — Я только одного не пойму: зачем старосте звать чужаков, почему мы сами не можем провести обряд призыва божества?..       — Тсс! Не мели чепухи! — не успел тот договорить, как его резко перебил собеседник.       Этот подслушанный разговор избавил Линь Ци и Чу Яна от необходимости расспрашивать местных. Вот только, судя по словам последнего мужчины, здесь явно происходило что-то еще.       Что именно означал этот «призыв божества»?