Мистика в прямом эфире

      Чу Ян проснулся, когда еще и шести утра не было. Открыв глаза, он увидел, что Линь Ци уже полностью одет, а на кофейном столике разложена колода карт.       Он потер глаза, нащупал очки и надел их — только тогда он смог четко разглядеть карты. Это была та же колода, на которой Линь Ци гадал ему в бургерной.       Тогда он вытянул карту Гончей, и именно с этой карты вся его жизнь изменилась... Было очевидно, что это могущественная колода.       — К чему всё это?       — Разве я не говорил, что обучу тебя заклинаниям Совета Старейшин? Урок первый: использование карт Серебряного ключа для предсказаний, — Линь Ци официально выпрямился на диване, сложив руки на коленях, словно строгий учитель. — Давай, вылезай из кровати.       Чу Ян зевнул, натянул брюки с рубашкой и сел рядом с Линь Ци, разглядывая разложенные перед ним разноцветные карты. Они были чуть длиннее обычных игральных карт, а странные линии на них складывались в таинственные узоры, похожие на магические круги. Линь Ци разделил их на четыре основные группы, но не строго по цветам.       — Не спеши, тебе не нужно запоминать все карты разом. Сначала я хочу разобрать для тебя несколько самых важных, — Линь Ци улыбнулся, заметив озадаченное лицо Чу Яна. — Мы в Совете Старейшин верим, что реальность постоянно меняется и что каждый выбор человека в этом мире влияет на её направление, даже вызывая создание новых реальностей или коллапс существующих. Но даже при этом мы считаем, что определенные моменты будущего можно предсказать благодаря существованию множества наблюдателей, множества точек зрения и высшей силы, которую мы еще не до конца понимаем. Так что эта колода служит для того, чтобы дать нам общее предсказание конечного будущего.       — Во-первых, черные — это боги, в которых мы верим, боги энтропии, тяготеющие к хаосу. Белые представляют богов порядка, которые сформировали порядок нашей нынешней вселенной. Заметь, однако, что хаос — не обязательно зло, а порядок не означает добро. Это лишь противоположности, а не хорошее или плохое. Эти две силы поддерживают баланс в теле любого живого существа. Если энтропии слишком много, может возникнуть болезнь вроде рака; если слишком много порядка — жизни не будет вовсе, и Земля покроется неорганической материей с углеродной структурой, такой же избыточно стабильной, как алмазы.       Говоря это, Линь Ци протянул руку и взял черную карту, лежавшую сверху колоды. Это была самая странная карта: на ней не было никакого рисунка, она была просто иссиня-черной.       — Прежде всего, эта карта довольно особенная, так как её влияние повсеместно. Она представляет собой начало и конечное состояние нашей вселенной, а также величайшего и самого грозного из всех богов, что спит в замкнутой реальности, — Бога Безумия, Азатота.       — Безумия?       — Это означает первозданность, хаос, — улыбнулся Линь Ци. — В Четырех Великих Орденах раньше была небольшая группа людей, которые так боялись этого бога, что, в отличие от большинства верующих, надеявшихся на объединение реальности, они стремились сохранить статус-кво и не хотели открытия замкнутого пространства. Мы называли их «фракцией трусов», но сейчас эта маленькая фракция практически исчезла.       Линь Ци вытянул следующий ряд из трех карт слева, тоже с черными рубашками. На первой было что-то вроде красного облака с какими-то запутанными свисающими кривыми; на второй — человеческая фигура, окруженная золотыми линиями, чем-то напоминающая одеяние египетского фараона; а на третьей — скопление множества радужных сфер.       — Эти трое известны как Три Столпа, по статусу они уступают лишь Азатоту. Первая, Шуб-Ниггурат, известна как богиня-мать плодородия, многие боги были зачаты ею. Второй — единственный бог среди черных карт, который не заперт в замкнутой реальности и может свободно перемещаться между различными реальностями и любыми астральными телами во вселенной, — Крадущийся Хаос Ньярлатхотеп. Это также главный бог, в которого верят в Храме Хаоса.       Линь Ци сделал паузу и поднял третью карту с цветными сферами: — Эта немного особенная. Йог-Сотот... всезнающий бог. Он стоит превыше мира и пространства, время и пространство не могут существовать в отрыве от него, поэтому время не имеет для него значения. То, что было, и то, чего не было, для него ясно, как разворачивающаяся картина. Но поскольку его знания далеко за пределами человеческого понимания, любой, кто попытается связаться с ним или попросит даровать знания, скорее всего, плохо кончит. Некоторые верят, что появление и стабильное количество мультивселенских наблюдателей — его рук дело. Он открывает замкнутые реальности, направляя различные реальности к Единому.       Чу Ян взял карту, посмотрел на цветные сферы и спросил: — Если он так могуществен, почему он просто не сольет все реальности в одну?       — Потому что он тоже находится в замкнутой реальности, так что возможности его вмешательства ограничены. Более того, один из богов порядка, заточивших этих богов в замкнутую реальность, изначально имел с ним общее происхождение, — Линь Ци взял крайнюю правую карту на серебристо-белой основе, но с таким же узором из цветных сфер. — Этот бог, Яд-Тхаддаг, изначально был близнецом Йог-Сотота. Что-то вроде того, как Порочные Близнецы всегда неразрывно связаны друг с другом, но по неизвестным причинам они разделились и заняли противоположные позиции. Яд-Тхаддаг доминирует в текущем времени и пространстве, а также над возникновением реальностей. Если Йог-Сотот проявит слишком много активности, тот немедленно это заметит и, в свою очередь, уничтожит все его заготовки.       — Уничтожит?       — К примеру, создаст ситуацию, которая приведет к принесению в жертву через самоубийство важных мультивселенских наблюдателей, или предотвратит смерть мультивселенского наблюдателя, который должен был умереть. Или даже сам внедрит мультивселенских наблюдателей.       Чу Ян был ошеломлен: — Внедрит? То есть среди мультивселенских наблюдателей есть тайные агенты?       — Не обязательно, ведь сами мультивселенские наблюдатели не знают точно, кем они были поставлены, и уж тем более не знают, какую роль им суждено сыграть в «Песеннике Времени и Пространства», — Линь Ци пожал плечами. — Не забывай, что ни одно существо, кроме Йог-Сотота и Яд-Тхаддага, не имеет доступа к полному спектру времени и пространства. Их маневры и планы далеко за пределами нашего понимания.       Чу Ян хмыкнул: — Звучит очень похоже на «Пути Господни неисповедимы».       — Кто знает, может, Бог, в которого верят христиане и католики — это и есть Яд-Тхаддаг, — ухмыльнулся Линь Ци.       Почему-то после этих слов Чу Ян вспомнил то, что когда-то говорил ему дедушка: перед лицом высшей мудрости время и смерть бессмысленны; пока кто-то существовал, он будет существовать всегда...       Линь Ци отложил карту Ньярлатхотепа и положил её рядом с тремя черными картами следующего уровня: — Эти четверо должны быть тебе более знакомы. Первая карта — Хастур, Король в Желтом, верховный бог нашего Совета Старейшин; Ктугха, Владыка Огня и Жизни, верховный бог Министерства Святого Пламени; Ктулху, Бог Моря, верховный бог Р'льеха; и Ньярлатхотеп, верховный бог Храма Хаоса, Владыка Крадущегося Хаоса. Эти четыре верховных бога — самые могущественные боги энтропии после Трех Столпов и Азатота. Однако их силы взаимоисключающи, поэтому они вечно убивают и пожирают друг друга. Именно поэтому у нас хорошие отношения с Министерством Святого Пламени, но более враждебные — с Храмом Хаоса и Р'льехом. Говорят, что когда будет достигнуто окончательное объединение реальности, тот бог, у чьих последователей окажется больше сильных наблюдателей, получит больше власти и территорий.       Чу Ян перевел взгляд на «белую» сторону. Он заметил, что в целом количество карт на черной и белой сторонах примерно одинаково, что создавало довольно равномерное распределение.       За исключением Азатота в самом верху. Он был единственным, кто восседал на вершине, подобно королю.       — У меня вопрос, — Чу Ян указал на Азатота. — Если это самый сильный бог, почему его запечатали эти белые боги, которые стоят ниже?       — Потому что он глуп~ — рассмеялся Линь Ци.       — ...... Это разве подобающий способ говорить о высшем боге, в которого ты веришь?..... Ты разве не попадешь за это в ад?.....       Линь Ци негромко рассмеялся: — У нас нет таких понятий, как ад или рай, да и я, в общем-то, не говорю о нем ничего плохого. У него нет сознания, и само его существование нам трудно постичь. Несмотря на его высокий статус, из-за отсутствия сознания реальная власть на самом деле принадлежит Йог-Сототу.       Это было похоже на классический случай управления государством от имени слабовольного монарха...       Линь Ци взглянул на часы и сказал: — На сегодня всё. Осталось еще много богов: есть полубоги, под ними — различные божественные расы, а ниже них — вторичные и рабские расы..... Тебе не обязательно запоминать их все прямо сейчас, просто спрашивай меня, если не сможешь прочитать карты после того, как вытянешь их.       Линь Ци закончил объяснения, собрал колоду в одну стопку, уложил их в легкую черную коробочку и протянул Чу Яну: — Это мой подарок тебе.       Чу Ян взял коробочку: — Это та самая колода, которой ты пользовался раньше?       — Нет, эти новые, я заказал их специально для тебя. У каждого в Совете Старейшин есть своя колода, — Линь Ци потянулся, словно порядком устал. — Давай перекусим и выдвигаемся, посмотрим на это представление~

***

      Когда даосский мастер въезжал в деревню, его высадили из Мерседеса. Половина жителей тут же стекалась к небольшому дворику дома старосты, вытягивая шеи, чтобы не пропустить самое интересное.       Когда Линь Ци и Чу Ян подошли, они оказались в нескольких метрах от эпицентра. Пробиться к старосте было невозможно, не говоря уже о том, чтобы попросить разрешение на съемку, так что им оставалось только затаиться и наблюдать за развитием событий.       Машина остановилась, один из учеников оббежал её и открыл заднюю дверь, почтительно приглашая учителя выйти. На вид даосу было лет сорок-пятьдесят; он носил эспаньолку, на голове у него был традиционный головной убор «чунъянцзинь», одет он был в темно-синюю рясу и туфли «шифан». Его манера держаться вполне могла поспорить с видом какого-нибудь босса, приехавшего проинспектировать сельскую местность.       Староста, которого звали Сюэ Чжэньхай, тут же расплылся в приветливой улыбке: — Мастер, добро пожаловать. Прошу, проходите.       Даосский мастер держал руки за спиной. Следом за ним шли двое молодых учеников, которые деловито вытаскивали из багажника несколько больших ящиков.       Староста хотел устроить мастеру торжественный прием, пока молодые даосы устанавливали алтарь в главном зале. Линь Ци и Чу Ян смешались с толпой и до поры до времени не привлекали к себе лишнего внимания.       Спустя некоторое время у дома старосты одна за другой припарковались еще несколько машин, и гул толпы стал нарастать.       Из первой машины водитель вывел женщину средних лет, чьи руки были туго связаны веревкой. Из другой вытащили связанного старика лет восьмидесяти. В третьей машине находился связанный подросток лет семнадцати-восемнадцати, а в четвертой — мужчина около тридцати лет.       Всех этих людей выстроили в ряд перед домом старосты. Судя по обрывкам разговоров в толпе, это и были те самые жители деревни, в которых вселился дух лисы.       Изначально среди них должен был быть еще один сорокалетний мужчина по фамилии Доу, но после того как он расправился со всей своей семьей, его взяли под стражу и отправили в психиатрическую больницу на экспертизу, так что участвовать в обряде он не мог.       Однако Чу Яну вся эта сцена казалась какой-то странной. Насколько он помнил, разве одержимые не должны быть агрессивными, словно бешеные животные? Разве они не должны бросаться на людей, издавать звериные звуки или странно хохотать? Может, он пересмотрел фейковых видео в интернете?       Почему эти люди выглядели такими спокойными?       Нет... он не мог назвать это спокойствием. Лица этих четверых застыли в каком-то... едва уловимом, ином виде отрешенности.       Едва эта мысль промелькнула у него в голове, как подросток внезапно резко повернул голову на девяносто градусов. Без малейшего лишнего движения, с точностью отлаженного механизма, он уставился прямо на Линь Ци и Чу Яна сквозь плотные ряды толпы.