Когтистая страсть

Хоулетт была на взводе. Она не любила копаться во всяких пиздостраданиях, однако назойливое чувство неудовлетворённости не покидало её на протяжении двух недель. Ей хотелось то сожрать кабана, то не жрать ничего. В драках Росомаха стала агрессивнее, злее. Признаваясь себе, женщина считала, что бить морды маргиналам теперь не приносит ей хоть какого-то удовольствия. Она постоянно реагирует на любую критику, даже если это на прямую к ней не относиться. Огрызаться, кусается… возможно, кто-то и кличет её бешенной псиной за спиной, кто знает. Хотелось подраться, выпотрошить кого-нибудь. И, к своему счастью, Росомаха поняла, что её бесит до чертиков Циклоп. Мисс ебанная скаут! Вся такая сдержанная, дотошная сучка, за убранной причёской. Вот въебать ей промеж глаз было бы великолепно. Хоулетт видела, как она постепенно, шаг за шагом, приближается к Грею. Как начала глазки строить, как стала мягче обычного. Хватил, будто знает, как манипулировать Греем. На тренажёрах Росомаха старалась собрать свои мысли в кучу. Она продумывала план, как заполучить рыжего дьявола быстрее этого недокиборга. Правда, мысли её остановились на чуваке, который хамоватым тоном просил уступить тренажёр. Или Хоулетт показалось, что тон был хамоватым… В любом случае после классной драки женщина направилась в медпункт. И уже там поняла, что лучше действовать напрямую. Зачем эти танцы вокруг да около? Будь она на месте Грея, то, возможно, даже не поняла, что ей пытаются понравиться. В штабе на следующий день она выловила Грея, пока тот был без своей прилипалы: – Джон, хотела сказать, что ты неплохо уложил ублюдков в прошлый раз. – начала издалека, вспоминая недавний случай, когда они были в команде. – Спасибо, ты тоже. – вежливо улыбнулся парень. Хотя некоторые, как могла знать Хоулетт, могли спутать его с женщиной. Но она не понимала, почему. Да, у него длинные волосы, да, возможно, смазливая мордашка. Но глобально – нет. Росомаха боялась лишний раз думать о его поджаром теле, вспоминая о телепатии знакомого, поэтому решила перейти к делу, как и планировала: – Может, выпьем? – с ходу предложила она. – Мне показалось, я была достаточно груба с тобой… да и со всеми тоже. – небрежно добавила Росомаха в конце, чтобы не акцентировать внимание исключительно на его фигуре. – Вот, хотела извиниться, выпивка за мой счёт, к примеру. – Выпить я, конечно, не против. – призадумался Джон. – Но платить прекрасной даме я не позволю. – подмигивает. Хоулетт даже показалось, что как-то игриво. Она не понимала приколы с тем, кто оплачивает, но особо настаивать не стала. Какая ей, собственно, разница, если главная цель провести время с Джоном и в перспективе признаться ему? Договорившись о времени, они разошлись. И на удивление сегодня Росомаха была спокойнее.

***

Вечером они встретились. Хоулетт не хотела признавать, но она нервничала. Совсем немного. Ей хотелось думать, что Грей не использовал свои способности, чтобы просчитать её полностью. А если и просчитал, то почему молчит? Если она ему не нравилась, лучше сразу получить отказ, чем жить в жалости к себе. Они пили и обсуждали всё, что только в голову приходило. У Хоулетт, как обычно, не было сценария или плана. Она доверилась своему полупьяному языку. И когда Грей что-то рассказывал, женщина не могла оторвать взгляда. То, как его губы двигались, как иногда он хрипло смеялся на какие-то события. И глаза у него сияли лучше любых драгоценностей. – У меня что-то на лице? – изогнув бровь, поинтересовался Джон, поняв, что знакомая не реагирует на вопросы. – Мне б хотелось быть у тебя на лице, – мечтательно произнесла Росомаха, не заметив, что сказала это вслух. Его тёмные брови дрогнули от удивления. – Хотелось бы просыпаться в одной постели, заниматься всей этой романтичной хуйней с тобой… Да и вообще ты мне нравишься. Поняв, что пути назад не будет, Хоулетт прижала его за затылок к себе и поцеловала. Решительно сминала его губы, не получая ответной реакции. Вскоре Грей запротестовал, попятился назад, словно хотел вновь дышать. Неохотно ей пришлось отступить, хоть она и была намного сильнее. Тем более насилие Хоулетт не практиковала. – Я… – неуверенно облизал губы Джон. На его лице было смятение, он словно пытался объясниться. – Мы сейчас выпившие. – как будто подытожил. – Тебя только это беспокоит? – Росомаха не отодвигалась от него. По крайней мере, не получен чёткий ответ. – Я бы не хотел пользоваться тобой в таком контексте. – уточнил парень. – Давай обсудим это, когда протрезвеем. Его решительность передалась и ей. Хоулетт услышала в его словах то, что хотела. Он хочет её, но не будет «использовать» в такой ситуации. – Беру ответственность на себя. – шепчет в манящие губы, после чего целует вновь. Жарко, жадно. Теперь у Росомахи развязаны руки, как минимум она ему не противна! Джон в перерывах между рваными поцелуями пытался что-то объяснить. Возможно, он говорил, что нужно остановиться, что они не такие и подобное, но влюблённая дама не слушала. Только брала своё. Когда рука накрыла пах, сердце чуть Бойко начало отдавать ритм, потому что Грей явно был заинтересован в подобных ласках. Его томный вздох возле уха заставляет всё волоски на теле подняться. Его голос, его тело, всё кроет её! Джон чувствует нарастающее возбуждение. Он перехватывает её руку, всё ещё сражаясь остатками разума: – Нам лучше остановиться… – Но ты хочешь. – улыбка сама расползлась на губах. Джон видит, как её взгляд буквально темнеет от желания. Его хватка слабеет всякий раз, когда Росомаха дрочит ему. Он чувствует, как рушится его решимость, как похоть начинает контролировать рассудок. – Как хорошо ты поддаешься на встречу… – мурлычет Хоулетт. Только после этого комментария Джон осознаёт, что двигает бёдрами в такт, словно пытается трахнуть её кулак. – Так хочешь оказаться во мне. – облизывает его губы, медленно, давая прочувствовать горячую влагу юркого языка. Джон приоткрывает рот, после чего пара вновь целуется. В этот раз Грей отвечает глубоким, жадным поцелуем. Температура в комнате словно стала жарче. Росомаха запустила пальцы в его длинные локоны. Об этом она грезила слишком давно, чтобы упустить такой шанс. Распаленный Грей начал исследовать мускулистое женское тело, которое приводило его в восторг. Даже сквозь ткань можно было нащупать бицепсы. Пальцами провёл по животу, отчего тот напрягся, показывая ряд пресса. Ладонь накрыла её грудь, Джон мял её нежно, пока не услышал томный голос подруги, что её «гладить» мало. Ласки стали интенсивнее. Большие пальцы накрыли соски. Он полностью поглощен моментом, его пьяный разум заботится только об удовлетворении внезапно возникшего желания: – Я хочу… увидеть, попробовать… всё. – прошептал Грей, оторвавшись от чужих губ. Хоулетт с удовольствием сняла верх одежды. Также она поступила и с партнёром. Джон рассматривал её загорелую кожу, тёмные ореолы груди и соски, что так заманчиво набухли. Он голодно припал к ним. Начал сосать, обводить языком и зажимать между зубов. – Молодец, мягко не надо… – Росомаха хвалила его и гладила по голове, изредка сжимая в кулаке рыжие пряди, когда партнёр оттягивал соски. Джон свободными руками исследовал её тело, считывал, как под кожей бегают мышцы. Постепенно они перешли на пол, потому что на стульях сложно было нормально ласкать друг друга. Из мало интересовало, что подобное происходит на полу. Мужская ладонь накрыла влажную вульву. Пальцы нервно старались нащупать клитор. – Здесь? Тебе нравиться? – постоянно спрашивал он, ища одобрения. Росомахе это показалось даже милым. Женщина, окончательно раздевшись, положила его руку так, как хотелось. Грей сильнее надавил, описывая круги пальцами на клиторе. – Я такая мокрая из-за тебя, – закусывает губу, чувствуя приятные волны возбуждения. Грей размашисто кивает, самостоятельно подмечая этот факт. – И голодная! – почти что рычит. Хоулетт толкает партнёра в грудь, рывком стягивает бельё и устраивается на бёдрах. Ждать более не хотелось. – Подожди! – удивлённо распахнул глаза Джон. Его одарили вопросительным взглядом. На лице Хоулетт читалось даже какое-то возмущение, словно он посмел отказываться от неё. – А как же подготовка? – он невольно взглянул на её сочащуюся промежность. – Я уже готова. – отмахнулась Росомаха. Ей сейчас одних пальцев или языка будет недостаточно. Она не могла оторвать взгляда от члена Грея. Сколько женщина грезила о нём, и теперь этот секси парень был ее! Хотелось растянуть момент, поэтому Росомаха несколько раз скользнула по стволу, ощущая всю его твёрдость. Джон под ней зажмурился от приятного ощущения влаги между складками. Он схватил её бёдра и крепче прижал к себе. Когда сил играть не осталось, Росомаха окончательно оседлала его. Обоюдные стоны сотрясают воздух. Грей чувствует, как трепетно его сжимают. Её жар окутывает и дурманит. Джон ухватил её за упругие ягодицы, чтобы хорошенько трахнуть, но у Хоулетт были свои планы. Женщина начала двигаться, параллельно дроча себе. Её спортивная подготовка позволяет скакать на члене очень долго. Грей внимательно смотрел за тем, как она принимает его, как на лобке скапливается влага, провоцируя пошлые шлепки. Казалось, их могли услышать из соседних комнат, но даже так никто бы не смог остановить этот безудержный секс. Хоулетт использовала член как игрушку для удовольствия. Грей, кажется, был не против. Если судить по дрожащим ресницам и ответным стонам. – Я веду пока. – с насмешкой делала замечание Росомаха, когда ненасытный партнёр хотел взять инициативу. Она несколько раз ударила его по груди, чтобы усмирить, как какого-то то зверя. Да, они звери… грязные, голодные, ненасытное. Исчезла нежность. Сердце у Хоулетт из валирийской стали. И движения такие же – точные. Они заставляют ритмично сжиматься, рычать от наступающего оргазма. В ней не было той женственности и красоты, которая присуща многим. Но когда её тело корежит в оргазмических конвульсиях, когда из глотки вырывается сиплый вой, Грей находит женщину неоспоримо превосходной. Росомаха судорожно дышала, дрожа на члене. Джон обхватил её рельефные ноги и приподнял, после чего начал бешено вколачиваться. Хоулетт широко раскрыла глаза и рот, словно не была к этому готова. Она цеплялась за него и издавала неразборчивые булькающие звуки. Грей кончил следом, успев выскользнуть из манящего тепла и излившись на живот. Какое-то время они молчали, оглашенные сердцебиением друг друга. Росомаха приходила в себя на чужой груди, под его несильным объятьем. Было хорошо и приятно. – Ты протрезвел? – интересуется с усмешкой. – Давно. – говорит ей в макушку. – И что скажешь? Из-за затянувшегося молчания Хоулетт поднялась на локтях, чтобы взглянуть ему в глаза. Там она заметила искорки смешинок. – Хороший алкоголь нужно смаковать, – ответил Грей. – Я ещё не распробовал. – ладонь касается сильной поясницы. Росомаха не любила заковыристые подкаты, но этот она оценила. Их губы вновь сплелись в томном поцелуе. В этот раз ей захотелось, чтобы Джон был сверху. Когда Хоулетт легла, она произнесла фразу, которая заставила Грея покраснеть: – Сядь мне на лицо. Грей несколько раз моргает, словно пытается понять смысл сказанного его. – Я тяжелый… – неловко улыбается, пытается перевести всё в шутку, но серьёзный вид титанической женщины убеждает в обратном. – Вовсе нет. – в довесок к словам Росомаха подтягивает его к себе рывком. Грей не сильно этому препятствует, хотя поза у него зажатая, словно он смущён. Но по реакции члена стало ясно, что парень заинтригован. В новой позе сверху Грей был вовсе восхитительный. Его рельефная спина выгнулась в пояснице, демонстрируя аккуратные ягодицы. Ее горячее дыхание опалило светлую кожу. Невольно парень сжался, но Грей несколько ко раз кивнул на вопрос партнёра о том, готов ли он. Прикосновение языка почти обожгло. Новые и неизведанные ощущения уносили с головой. Кожу пронзали трепетные вибрации от едва уловимых стонов снизу. Хоулетт нравилось изучать реакцию тела, она оглаживала сильную спину, царапала лапчатки, а после прижимала плотнее к себе. Его рука потянулась к стояку. Тело, в которое она так самозабвенно вжималась, ходило ходуном. Мышцы в конечностях сокращались. Джон задыхался, глотая стоны. Он невольно подмахивал бёдрами и насаживался на юркий язык. Тело горело, будто в лихорадке, головка члена ныла от слишком сильной и безостановочной пульсации в ладони. Пульс в его висках стучал так бешено, что он едва мог разобрать собственные мысли. Но Грей заметил, как взмокла от возбуждения Росомаха. Щеки вспыхнули розовым от осознания, что ей так нравиться вылизывать его… Свободная ладонь сама потянулась к клитору. Аккуратно, словно спрашивая разрешения. Хоулетт во одушевлённости дёрнула бёдрами, поддаваясь навстречу ласке. Пульс тяжелыми ударами бил по вискам, на износ качая бурлящую в жилах кровь и подталкивая их все ближе и ближе к разрядке, но Росомаха хотела его наконец посадить на резиновый дилдо. Пару раз шлепнул по ягодице, женщина дала команду слезть. Ей пришлось надеть страпон и хорошенько смазать его. Грей вновь оказался на её бедрах. Он все еще колебался, смотря ей в лицо. Все-такие анал был непривычен для него, пусть его и подготовили как-никак… – Ты красивый. – честно сказала Хоулетт, коснувшись его щеки. Безапелляционный выстрел в голову, который одновременно успокоил и подстегнул к действиям. Джон поддался вперед, к манящим губам. Он ласкал ее губы изнутри и снаружи, кусал их и сосал. Его язык скользил по кромке зубов, и сплетался с языком Хоулетт, выбивая из ее горла стон за стоном. Головка скользнула в сфинктер легко, первое время даже казалось, что он за раз сможет всё принять. Но Грей явно не полностью был подготовлен под весь размер, поэтому какое-то время привыкал, гулко дыша носом. Хоулетт гладила и хвалила, не торопила. Пальцами она выводила узоры на напряжённом животе и изредка касалась твердых сосков, кружа большими пальцами по розовым ореолам. Желание возросло, и Грей начал поддаваться вперёд, позволяя раскрывать себя. Крупный страпон ритмично двигался в нём. Головка члена постоянно упиралась в рельефный живот партнерши. По спине Джона текли крупные капли пота, и Росомаха хотела всё их слизать, но физически не могла. Она наслаждалась видом того, как страпон утопает в его естестве. Крепко схватив за бёдра, Хоулетт сама двигала парня так, как ей угодно, ловя его стоны губами. Они самозабвенно целовались, Джон с жаждой принимал дилдо, который изредка задевал простату. Затем Росомаха обхватила рукой его член и занялась дрочкой. В этот момент Грей начал захлёбываться стонами, контроль над телом просачивался сквозь пальцы с каждым грубым толчком. Хоулетт толкалась в него, словно одержимая. Внутри всё пульсировало и туго расступалось, принимая страпон до основания. Он излился ей в руку, протяжно заскулив. Росомаха продолжала доить его ещё какое-то время, отчего глаза Грея заслезились, и он зажмурился. Под веками вспыхивали фейерверки. Несколько мгновений он находился в крепких женских объятьях, но после страпон выскользнул из него, и пара вновь легла на холодный пол. Тяжело дышали, однако всё равно продолжали наслаждаться друг другом – целовались, ласкали друг друга. Грей хотел заставить Хоулетт кончить. Он на вид над ней сверху. Росомаха сразу раздвинула ноги, готовая к любому проявлению страсти. В этот раз Джон не стал нежничать, видя в темном взгляде партнёра голод. Секс начался сумбурно и сразу жёстко. – Я хочу тебя удивить. – шальная улыбка коснулась губ. Хоулетт, утопая в приятной неге, не придала значение этой фразе. В следующую секунду Грей устанавливает телепатическую связь, благодаря которой пара чувствует ощущения друг друга. Росомаха широко распахнула глаза. Она ощущала не только то, как член вколачивается в неё, но и то, что чувствовал Грей. Хоулетт чувствовала, как собственные стенки сжимали член, как он пульсировал от охватывающего влажного жара. Женщина сокращала мышцы, чтобы ощущения стали острее. – Ещё, ещё… – самозабвенно повторяла она, не зная, что хочет. Контроль над телом и голосом пропали. Она подмахивала бёдрами, стонала и извивалась, теряясь в ощущениях. Грей также чувствовал и то, что испытывала Хоулетт. Крепкое, тёплое сжатие ее вагины на члене доставляет невероятное удовольствие обоим. Он громко стонет, начиная с большей жадностью двигаться в ней. По голове вдруг ударило осознанием. Все это было... слишком. Слишком странно, интимно, неправильно. Извращенно. И самым извращенным являлось его острое желание в продолжении. Хоулетт уже не могла остановиться. Она не знала, чьи ощущения кому принадлежали, ей просто было хорошо. Женщина цеплялась за партнера, царапала его и кончала. Грей кончил вместе с ней и от усталости лёг сверху. Они пытались прийти в себя. – Э-Это… – шептала сухим ртом Хоулетт. – Был самый бурный оргазм в жизни… – от её слов Джон притягательно улыбнулся. – Тогда нужно повторить. Для закрепления. – подмигнул Грей, и Росомаха была с ним полностью согласна: – Верно, я слишком быстро кончила. Они вновь начали трахаться. Хоулетт было плевать, что её ноги дрожали и уже не сходились. Ей нужно было ощутить телепатию ещё раз. Она даже представить себе не могла, на что способен этот рыжий черт! Их стоны лились живым ручьём с губ. Комната потонула в звуках: влажных шлепках, хлюпах и вздохах. Запах секса стал сильнее. Влажные тела будто трахали друг друга, стараясь слиться в нечто единое. Возможно, именно это и называется любовью.

***

После бурного секса они не могли двигаться. Казалось, всё жидкости покинули их тела. Пара была потной, но невероятно счастливой. – Знаешь, – задумчиво произнёс куда-то в потолок Грей, обдумывая всё то, что за сегодня случилось. – Говоря твоим языком: «Мне б хотелось быть у тебя на лице. Хотелось бы просыпаться в одной постели, заниматься всей этой романтичной хуйней с тобой… Да и вообще ты мне нравишься». – почему-то такое необычное признание в любви въелось в память, и он смог безукоризненно всё повторить. – Самое классное признание. – оценила шутку Хоулетт, понимая, что выиграла у этой наглой дуры в нафуфыренной одёжке.