Микаэль

— Одри… нам пора. Она обернулась на голос, показавшийся чужим. Кто этот мужчина, так странно одетый? Однако постепенно память начала возвращаться. «Астрея», ангелы, демоны… Лестница искупления. Её рука, осторожно касающаяся причудливого камня, и его ладонь, накрывающая её сверху. — Нет, я остаюсь, — твёрдо ответила она. — Ты прожила этот день уже много раз. Ты больше не ребёнок. Осознание нереальности происходящего вокруг оставило неприятный осадок на душе. Её взгляд помрачнел. Мама, теплица, растения — всё это было лишь воспоминанием из прошлого. Он протянул ей руку. В холодных небесных глазах она различила едва заметное сочувствие, и от этого почему-то стало легче. Когда она взяла его за руку, всё снова погрузилось во мрак, но на этот раз они переместились в «Астрею». Его кабинет. За окном шёл дождь, в помещении было темно и тускло. Лицо Микаэля словно тоже потускнело, а между бровей пролегла складка. — Это моё воспоминание. Отсюда я смогу вывести нас наружу, — произнёс он ровно. Она наблюдала, как он открыл дверь, впуская своего брата Наума. Тот был другим, непохожим на Микаэля. Живым, с озорной, почти юношеской улыбкой на губах. Она не знала контекста, деталей их истории и отношений, но когда Микаэль произнёс: — С тех пор я больше его не видел, — у неё сжалось сердце. Бесстрастный, непоколебимый ангел больше не казался неуязвимым. Привычная маска словно слетела с его лица. Его глаза были полны глубокой печали. Он опёрся на край стола, устремив взгляд вдаль. — Микаэль… Она хотела его обнять, но он выглядел так, словно её не существовало. И вскоре он отправился в путешествие по другим своим воспоминаниям уже в одиночку. Она печально вздохнула, опустив глаза. Этот звук вывел его из транса, и он снова повернул к ней голову. — Думаешь, он прав? Жизнь проносится мимо меня? — процитировал он брата. Не дожидаясь ответа, он продолжил: — Твоё присутствие здесь навело меня на эти мысли. Есть вещи… — он сделал паузу, с трудом подбирая слова, — важные. И слова. Решения. А самое главное… ты есть. Он посмотрел ей в глаза, не отрываясь. Она поняла его с полуслова, хоть его речь и была обрывистой и бессвязной. Одри подошла ближе и заключила его в объятия. Он, казалось, не ожидал этого, но прижал её к себе крепко, замерев ненадолго, поглаживая её ладонью по спине. Он не отпускал сразу, лишь ослабил объятия. Их тела остались рядом, почти соприкасаясь, и в этом коротком промежутке Одри вдруг остро почувствовала себя живой. Не в воспоминании, не во сне, а здесь — в тяжести его рук, в собственном дыхании, которое медленно возвращалось в грудь. Она подняла на него взгляд. Его лицо всё ещё хранило след усталости и печали, но взгляд был открытым и внимательным, словно он действительно был здесь, с ней. В теле отозвалось приятное напряжение. — Мы здесь одни… в твоей голове, — произнесла она полушёпотом. — Да, — тень улыбки промелькнула на его лице. Он наклонился. Так близко. Запах и тепло его кожи накрыли её, когда он прикоснулся к ней губами. Её дыхание сбилось ещё до того, как она успела ответить. Уверенный, обезоруживающий поцелуй заставил Одри забыть обо всём. Его ладонь удерживала её за талию, пальцы непроизвольно сжали кожу. По телу прошёл жар. Её губы раскрылись сами, когда она ощутила, как его язык мягко коснулся края, продолжая естественное движение. Она впустила его без колебаний, инстинктивно, растворяясь во влажном тепле, от которого внутри всё ослабло. Он не торопился, скользил плавно, чувственно, отступая и возвращаясь, задавая ритм, от которого у неё кружилась голова. В этом движении было что-то обволакивающее, текучее — как тёплые сливки, растекающиеся по языку. Поцелуй не прерывался, глубокий и мягкий. Он наполнял её изнутри, словно тело наконец получило то, чего ему не хватало. Колени предательски дрогнули, и Одри оперлась на него, стоять вдруг стало сложно. Когда он наконец чуть отстранился, её губы ещё хранили нежное послевкусие, словно поцелуй не закончился, а просто оборвался. — Теперь я хочу помнить именно это, — выдохнул он тихо.