Микаэль

Пока они летели, она почти не видела землю — одеяло закрывало ей обзор. Одри смотрела лишь на ясное небо, солнечные блики в его волосах и на его голубые глаза, полные решимости. Краем глаза она успела различить верхушки заснеженных елей. Они постепенно снижались к земле. — Вот мы и прибыли, — сказал он, опуская её на землю. Она огляделась: перед ними стоял двухэтажный каменный дом, чьи тёплые, массивные стены прерывались высокими стеклянными панелями и огромными окнами, через которые угадывался современный интерьер. Как только они переступили порог, она сразу почувствовала аромат его умелых рук на кухне. — У тебя невероятный вкус, — сказала она, оглядываясь вокруг. — Этому дому недоставало одной важной детали. А теперь всё идеально, — промурлыкал он, целуя её в висок. Проходя мимо гостиной, она обратила внимание на уютный камин и мягкий, пушистый ковёр из альпаки у очага. Улыбку вызвала и его личная библиотека с рядами книжных стеллажей. Это место действительно казалось домом бессмертного. Вскоре они сидели за столом, наслаждаясь нежными стейками. Он снова наполнил её бокал, не отрывая от неё взгляда. Разговор лился сам собой. Она много улыбалась, её щёки порозовели. В полумраке свечей они смотрели друг на друга, отражаясь в блеске расширившихся зрачков. Только его мысли упрямо возвращались к тому, что скрывалось под её платьем. Его взгляд задерживался на плечах, шее, на изгибе груди. Она тоже отставила тарелку, и по её взгляду он понял — мысли у них совпадали. Воздух между ними становился плотнее. Паузы затягивались, а взгляды делались всё более откровенными. — Можно взглянуть на твою библиотеку? — спросила Одри. Они прошли в гостиную. Она смотрела на полки, внезапно чувствуя неловкость из-за своего вопроса. — Тебя интересует что-то конкретное? Он подошёл вплотную, встав за её спиной, кончиками пальцев коснувшись её талии. Ты меня интересуешь… и ты это знаешь, — подумала она про себя. — Сколько языков ты знаешь? — внезапно вырвалось у неё. — Assez, mon âme. Mais maintenant, enlève ta robe, et parlons la langue de l’amour, — сказал он быстро, свободно и с игривой непринуждённостью, будто французский был для него естественен. — Я не совсем поняла, но мне кажется… — она сделала паузу — ты говорил о любви. Лёгкая улыбка осветила его лицо. — Мне нравится, когда ты не понимаешь. Так я могу сказать всё, что думаю, а ты уловишь лишь интонацию. Одри недовольно хмыкнула. — Могу почитать тебе мою любимую поэзию, — внезапно предложил он, — но я бы предпочёл заняться кое-чем другим. Он взял её за руку и подошёл к большому кожаному креслу, увлекая за собой. Сев в кресло, он притянул её ближе, заставляя потерять равновесие. Она упала к нему на колени. — Я так долго этого ждал, — прошептал он, приближаясь к ней, обжигая её лицо горячим дыханием. В следующий миг она почувствовала вкус знакомых губ. Это ощущение, казалось, стало таким привычным и одновременно невероятно приятным. Его руки скользили по её телу, вызывая дрожь. Я в правильных руках, — подумала она. Его руках. Наконец-то. Поцелуи становились всё более жаркими, неистовыми, глубокими. Каждое движение его языка сводило её с ума. Отдаться ему, подчиниться его страсти и силе — это было всё, чего она хотела. Его пальцы легко скользили по её бедрам под платьем, поднимаясь всё выше. И вот наконец она почувствовала их между ног. Влажные, горячие, они плавно вошли в неё, заставив замереть на мгновение от неожиданности. Её дыхание сбилось. Он начал движение, и она застонала, слегка прикусывая губы. Ритм становился быстрее. Она уже сама двигала бедрами. Потянув платье за подол, он снял его с неё одним быстрым движением. Она предстала перед ним в белье, которое он для неё выбрал, и он не мог отвести от неё взгляда. Он расстегнул брюки. Вошёл в неё. Резко. Тихий стон летел с его губ.  Микаэль довольно улыбнулся.  Сначала он позволял ей двигаться на нём, жадно блуждая взглядом и руками по её телу. Одри уверенно скользила бедрами, прогибаясь в пояснице. Она насаживалась глубже. Резче. Быстрее. Ему этого было мало. Взяв её за ягодицы, он приподнял её и начал двигаться вместе с ней.  Его глаза, полные неистовой жажды, неотрывно смотрели в её, пока он задавал ритм. Каждый толчок отзывался в ней коротким, прерывистым стоном. В нём не осталось ни капли нежности или трепета — только всепоглощающая потребность, жгучая страсть и необузданное желание. Он хотел её. Хотел обладать ею. Полностью. Без остатка. Стоны, всё более громкие, срывались с её губ. Всё её естество таяло от охватившего его безумия. Да, да, да… так хорошо! — кричала она и в голове, и вслух. Она всегда знала, что хочет любви, но не представляла, что она может быть такой — грубой, грязной, низменной… и в то же время естественной. И уж точно не могла представить, что он станет тем, кто даст ей это. Он поднял её на руки и перенёс к камину, положив животом на мягкий ковер. Затем взял её сзади, опираясь руками на пол. Его горячее тело нависало над ней, а таз ударялся о её ягодицы, отзываясь ритмичными хлопками. Микаэль прижался ближе. Его рука обхватила её шею, и он почувствовал бешеный пульс под пальцами.  Она хотела, чтобы он сжал пальцы, и он это сделал.  Взгляд Одри случайно упал на зеркало, стоящее в отдалении. Она увидела их отражение. Дикая, неукротимая страсть, с которой он прижимал её к полу, его рука на её шее — в этом было что-то животное, первобытное. Рывок — и мир растворился. Последняя мысль — сейчас. Время остановилось. Сердце бешено колотилось, мысли исчезли, оставляя приятную пустоту в голове. Тело вздрогнуло. Волна удовольствия вытолкнула напряжение из мышц, наполняя их расслаблением. Он сжал её сильнее, словно боясь потерять. Несколько коротких движений — и его учащённое дыхание обожгло её ухо. Он сполз с неё и рухнул на спину, грудь бешено вздымалась, а лоб и щеки блестели от жара. Затем он сразу же протянул к ней руку, сжимая её пальцы в своих. Одри ощутила знакомое покалывание, будто ток, как когда он исцелял её раньше. Она не заметила, как следы на шее и руках исчезли.  Он прижал её к себе, и улыбка промелькнула на её губах. Она коснулась его щёки, а он нежно погладил её волосы. — Моя Одри…