Микаэль

Микаэль не мог выбросить её из головы. Горячая ванна не приносила облегчения. Он снова и снова возвращался мыслями к их разговору. Дело было не в том, что он сомневался в своём решении — Микаэль пытался понять, как совладать с собственными чувствами. Он знал, что боль утраты будет давать о себе знать то сильнее, то тише. Но возможно ли к этому подготовиться? Ему казалось, что он плывёт в бушующем океане, и каждая новая волна — её запах, её улыбка, её взгляд — накатывает на него, бьёт в лицо, закручивает в воде, оставляя лишь мгновение для короткого вдоха перед следующей, неотвратимой волной. Спустя некоторое время он лёг на кровать и закрыл глаза. Сосредоточился на дыхании, ощущая, как воздух медленно входит и выходит. Мысли всплывали и исчезали, одна за другой. Только покой. Только осознанность. Только спокойствие. Ангелы не спят и не видят снов. Обычно. В этот раз всё было иначе. В этот раз с ним произошло нечто странное, редкое — он провалился в сон.

***

Он шёл по лесу в тёплый солнечный день. Листья переливались на солнце ярким лаймово-зелёным светом, а лёгкий ветерок приносил запах смолы и влажной земли. Под его босыми ногами мягко шуршала и приятно щекотала трава, ровная и упругая. Птичьи трели и тихое жужжание насекомых доносились издалека. Становилось жарко, и он снял рубашку. Внутри что-то поднимало его настроение, вызывая лёгкое, приятное волнение. Ноги сами несли его вперёд, будто там, впереди, ждала цель. Выйдя на опушку, он увидел её — Одри. За её спиной возвышались два белоснежных ангельских крыла. Она сидела на траве, волосы свободно распущены, а тело прикрывал лишь небольшой отрезок белого прозрачного шёлка, словно лёгкая вуаль, едва касавшаяся кожи. Его взгляд тут же остановился на её просвечивающих твёрдых сосках. — Одри, у тебя крылья, — воскликнул он, удивлённо. — Да, теперь между нами нет преград. Она поднялась и подошла к нему, прижимаясь нежными губами к его губам. Его рука скользнула по её спине, затем ниже, дотрагиваясь до ягодиц, еле прикрытых тонкой тканью. Одри углубляла поцелуй, прильнув сильнее, как будто на этой опушке она ждала только его. Её ладонь соскользнула с его груди на живот, а затем ниже. Микаэль только сейчас заметил, что на нём не было одежды. Сквозь поцелуи она шептала жарко: — Возьми меня, как тогда. Сделай меня своей. Заставь меня подчиниться. Я так этого хочу. Он довольно улыбнулся. Ему нравилось видеть её такой. — Встань на колени. Она сделала, как он сказал. — Открой рот, милая. Глаза горели игривым огнём. Она облизнула губы. Он провёл по ним головкой. Влажные розовые губы раскрылись ему навстречу, впуская внутрь, обжигая дыханием. Её голова задвигалась, набирая темп. Крепкая, властная ладонь опустилась ей на затылок, контролируя движения. Её язык плотно обхватывал член снизу, кончиком нажимая на уздечку. Она скользила вперёд и назад, тихо постанывая от удовольствия. — Смотри на меня. Он не мог оторвать взгляда от её дьявольских глаз, полных огня и одного желания — ощутить его, доставить ему наслаждение. — Какая ты послушная, Одри… Микаэль погладил её по щеке большим пальцем. — Нравится? Она утвердительно промычала: — Ммм… — Глубже, — прозвучал приказ. Он вошёл почти на всю длину, удерживая её за голову, насаживая на себя. — Прекрасно. Не такой уж острый у тебя язык, когда занят делом. Ангел дал ей возможность вдохнуть, а затем Одри продолжила с ещё большим упоением. Излишняя влага капала на траву, а ритмичные звуки её рта только усиливали желание. Напряжение нарастало, и он почувствовал, что близок к разрядке. Его рука сжала её затылок чуть сильнее, и она усилила темп и глубину. Он резко высунул член у неё изо рта: — Открой рот. Широко. Высунь язык. Белая густая жидкость каплями срывалась на её язык. После того как она получила всё без остатка, Одри сглотнула и облизала головку ещё раз. — Хочу ещё, — вырвалось у неё. Он провёл пальцами у неё между ног, ощущая тёплую влагу. — Как такому ангелу можно отказать? Она всё ещё была на коленях, когда он резко вошёл в неё, вырвав изо рта сладкий стон. Двигался в ней быстро, страстно, самозабвенно. — Этого ты хотела? — Да, — срывающимся голосом ответила она. — Опиши, что ты чувствуешь. — Мне нравится, как ты меня трахаешь, — прерывисто вырвалось у неё. — Как грязно. Продолжай. — Хочу быть твоей, принадлежать тебе. Хочу тебя. Всего. Любого. Его руки опустились на основания её белоснежных крыльев. Резкий рывок — ещё один — и ангельские крылья сорвались с её спины. Они остались в его руках, сочась кровью, а её спина мгновенно окрасилась в багровый цвет. Он пытался прикрепить их обратно, склеить своей целительной силой, но крылья не поддавались. Каждое его усилие было тщетным. Внезапно он ощутил пронизывающий холод. Сумерки сгущались, а кровь на крыльях и её спине почернела, превратившись в вязкую, дьявольскую жидкость. Она растекалась вокруг, словно живая тьма, и он не мог от неё избавиться. Одри повернула к нему лицо, и он увидел, как её глаза почернели, наполняясь тьмой. Чёрные капли стекали по лицу будто слёзы. Микаэль проснулся, резко вздрогнув. Сердце бешено колотилось. Грудь вздымалась и опускалась. Липкий, холодный кошмар не отпускал его ещё долго. Он посмотрел на свои руки, ожидая увидеть на них чёрную кровь, но в комнате была лишь тишина и холодный лунный свет.