Last Christmas

Хенджин вдохнул глубже, словно собирался нырнуть. Его рука на спине Сынмина сжалась сильнее, не удерживая, а словно проверяя, здесь ли он еще. Сынмин чувствовал это прикосновение кожей, сердцем, каждым нервом. Он боялся пошевелиться, словно любое движение могло испортить момент. — Сынмин, – голос Хенжина дрогнул. Он отстранился ровно настолько, чтобы видеть лицо Сынмина полностью. В его глазах не было привычной уверенности. — Я долго думал, что со мной что-то не так, – тихо прошептал он, — Почему мне кажется, что я ищу не там. Почему каждый раз, когда становится по-настоящему тяжело… Он замолчал. Провел большим пальцам по костяшкам Сынмина медленно, бессознательно. — Я всё это время был слеп. Сынмин почувствовал, как сердце ударилось так сильно, что стало больно. Он смотрел на губы Хенджина и боялся, что если тот скажет это вслух – мир перевернется. — Я думаю, что я… Дверь в гостиную открылась слишком громко. — О, вы тут! – громкий веселый голос Чана разрезал тихую интимную атмосферу. Музыка продолжала играть, но теперь казалась неуместной. Сынмин вздронул, а Хенджин резко выпрямился, словно его поймали на чеи-то запретном. Минхо остановился рядом с Чаном, скользнув по ним быстрым цепким взглядом. Он ничего не произнёс, но уголки его губ дернулись понимающе. — Мы что-то пропустили? – всё так же весело спросил Чан. Хенджин отступил на шаг. Его рука соскользнула с талии Сынмина, оставляя после себя пустоту, от которой стало холодно. — Просто танцуем, – ответил он слишком быстро. Сынмин почувствовал как щеки предательски горят. Он отвел взгляд, делая вид, что поправляет рукав кардигана. Чан улыбнулся, тепло, ничего не подозревая. — Круто, а мы думали, чего вы тут затихли. Минхо всё еще смотрел на Сынмина. Хенджин отвел взгляд в сторону, сжав челюсть, будто удерживая слова, которые не успел сказать. Его плечи были напряжены, а дыхание слишком ровным, почти неестественным. — Я… Я пойду на балкон. Он ушёл не оглянувшись. Сынмин остался стоять посреди комнаты, с ощущением, будто кто-то выдернул землю из-под ног. — Ты в порядке? – шепотом спросил Минхо. Сынмин кивнул автоматом. Но внутри было давно все не в порядке. — Чан-и, накроешь на стол пока? Сынмин-и мне на кухне поможет, – прощебетал Минхо, чмокая своего парня в щеку. Он коснулся локтя Сынмина и повел на кухню. Здесь было темнее, чем в гостиной. Из окна октрывался вид на зимний город в праздничных огнях. Минхо оперся на стол, скрестив руки. Он не выглядел удивленным, скорее задумчивым. — Ты его любишь, – сказал он без предисловий. Сынмин резко поднял взгляд. — Это не… — Не оправдывайся, я же не обвиняю, – чуть мягче ответил Ли. Он помолчал подбирая слова. — Я видел как ты на него смотришь. И как он на тебя. Это не то, что появляется за один вечер. Сынмин сжал пальцы. — Я ничего не делал. — Я знаю, – кивнул Минхо, — Ты никогда ничего не делаешь. Даже если умираешь от боли. Ты просто терпишь и ждешь что все само пройдет. Эти слова попали в цель. Сынмин опустил голову, чтобы его слезы остались незамеченными. — Хенджин запутался, – продолжал Минхо тише, — Но если он сейчас решит сделать шаг, а ты просто решишь быть рядом, то он больше никогда не вернётся к этому моменту. Сынмин выдохнул: — А если он передумает? Минхо подошел ближе и взял Сынмина одной рукой за подбородок и приподнял голову. — Тогда ты хотя бы будешь знать, что это было по-настоящему. Он отстранися, будто давая понять, что разговор был окончен. — Я слишком люблю тебя, чтобы видеть как ты страдаешь, Сынмин-а, – с ноткой грусти признался Минхо, — Иди. Он на балконе. Сынмин не ответил. Просто развернулся и вышел. На балконе было холодно. Хенджин стоял, опираясь руками на перила, глядя вдаль. Ветер трепал его волосы, делая его снова уязвимым, настоящим. Сынмин остановился в шаге от него, кутаясь в плед. — Ты ушел. Хенджин не обернулся сразу. — Я испугался. Он повернулся. Его взгляд был тяжелым, открытым и без попыток спрятаться. — Я почти сказал это, а потом понял, что могу разрушить всё. — А если рушить нечего? – спросил Сынмин тихо. Хенджин шагнул ближе. — Тогда я хочу знать… Ты чувствуешь то же самое? Сынмин смотрел на него долго. Так как смотрел на него годами до этого. Он тоже подошел и накрыл их двоих пледом, заставляя Хенджина стать ближе. — Я чувствую это давно, – сказал он наконец. Хенджин замер. — Насколько?.. Сынмин едва заметно улыбнулся. — С того момента как решил, что мне достаточно просто быть рядом. Хенджин сглотнул и прижался лбом лба Сынмина, а руками обхватил его за талию. Его ладони дрожали, когда одной рукой он взял лицо Сынмина. — Прости. За прошлый год. За все прошедшие года, когда я был слеп. — Сейчас, – в губы выдохнул Сынмин, — Ты здесь сейчас. Это всё, что было нужно. Хенджин наклонился ближе, но замер, давая время на отступление. Но Сынмин не отступил. Он накрыл губы Хенджина своими. Поцелуй был теплым и осторожным. Не как взрыв, а как тихое признание, которое слишком долго ждало своего времени. Хенджин выдохнул ему в губы, отпуская боль, а Сынмин наконец позволил принять это – не как утешение, а как выбор. Выбрали его. Когда они отстранились, Хенджин вновь прислонился лбом к его лбу. — В это Рождество... – начал он. — Ты выбрал правильно, – закончил Сынмин с улыбкой прикрывая глаза. И это фраза не была ложью.