ИМАГО

Крошечное, часто меньше миллиметра. Форма и цвет разнообразны: шарики и бочонки, ребристые и гладкие, желтые и зеленые, мимикрирующие под молодую листву. Внутри - идет тихая революция: из единственной клетки формируется осторожный зародыш. Внешняя тишина и неподвижность - лишь иллюзия. С этого начинается невидимая работа по воплощению сложнейшего чертежа живого организма, чья судьба уже написана природным кодом, но еще не прочитана.

***

VIP-зона казино «Олимпа». Кабинет администратора. Воздух здесь был всегда прохладным и пах дорогим кожаным креслом, в котором сейчас размашисто раскачивал ногой со-владелец закрытого клуба при казино «Олимп» Борис. Он только что вернулся из «деловой поездки» - что бы под этим ни подразумевалось - и решил лично проверить состояние дел в своем самом закрытом активе. Ирен, администратор клуба, столь приватного и недоступного для обычного гостя «Олимпа», что даже названия не имел, стояла перед ним, прямая как струна, с папкой в руках. Ее отчет был сухим и точным, как бухгалтерская ведомость. — Поставки идут по графику. Жак не подводит. Качество товара стабильно высокое, жалоб от клиентов не поступало, — отчеканила она строго и деловито как всегда. — Финансовые показатели за последний квартал выросли на двенадцать процентов, в основном за счет увеличения средней суммы чека в главном зале. Борис кивал, полузакрыв глаза, слушая знакомые цифры. Его интересовало другое. — А кадры? Новые лица? Публика любит свежий… товар. — Постоянный состав стабилен. Была одна… неприятность с Марией, но мы эту брешь закрыли. — Ирен сделала небольшую паузу. — Недавно к нам поступила новенькая. Через Жака. Должница. Борис фыркнул. — Опять должники? Надеюсь, не полная развалюха. Мы тут не приют для нищих. — Внешне… так и есть. Худая, бледная, будто после болезни. Даже темные волосы не спасают положения. Видок оставлял желать лучшего. — Ирен сморщила нос, вспоминая первое впечатление. — Я уже хотела отказать... — Но? — Борис приподнял бровь, уловив интонацию. — Но она заявила, что умеет танцевать. Опыт в твоем «Вердикте». Я решила проверить. — Ирен на секунду замолчала, подбирая слова. Редкое для нее явление. — Борис, эта девочка… она необычная. Движения… у нее не та зазубренная пошлость, которой мы учим. У нее нечто вроде своей грации. Дикая. Контролируемая, но дикая. И эмоции в глазах, когда она танцует… даже сквозь эту бледность - огонь. Настоящий. Не наигранный. Борис перестал качаться в кресле. Он смотрел на Ирен с нескрываемым удивлением. За годы работы он не слышал от нее ничего подобного. Ирен была прагматиком, ценящим в девушках послушание, внешность и обучаемость. Поэзией она не страдала. — «Огонь»? «Дикая грация»? Ты уверена, что с тобой все в порядке, Ирен? Может, переработала? Ирен сдержанно вздохнула, но в ее глазах горела холодная, профессиональная убежденность. — Я говорю как специалист. Из нее можно вылепить не просто очередную куклу для богатых идиотов. Из нее можно сделать звезду, за которой будут возвращаться снова и снова. Ей нужно время. Нужна огранка. Нужно сломать этот ее… подростковый бунт и научить направлять энергию в нужное русло. Но сырье… сырье хорошее. Алмаз в грубой породе. Слова «Вердикт» и «подростковый бунт» отозвались в памяти Бориса смутным, но набирающим силу эхом. В его баре, который он содержал как площадку для скрытого рекрутинга и создания видимости легального бизнеса, за последнее время была только одна, которая выделялась. Та самая дерзкая смуглая девчонка с крашенными почти седыми волосами, которую вышибала Сэм оберегал как зеницу ока. Ту, что исчезла, когда он предложил Сэму «повышение» - работу здесь, в закрытой зоне. Пепельные волосы… а новая девочка, по словам Ирен, была бледной, худой, с темными волосами, возможно, ее перекрасили, чтобы не выделялась среди остальных работниц? «Дикая грация» - да, это про нее. Про ту, что танцевала в его баре с какой-то внутренней, неукрощенной силой. И при этом была такой…недотрогой. По лицу Бориса медленно поползла широкая, темная улыбка. Так вот где она оказалась. В его же ловушке, даже не подозревая, что попала прямиком в пасть к хозяину. И Сэм, его новый охранник, который день и ночь искал ее, стоял буквально в нескольких метрах, охраняя дверь в ее новую клетку. Ирония была до безобразия восхитительной. — Имя? — спросил он, уже зная, что услышит не настоящее. — Эстелла. Для наших целей подходит. Борис кивнул, его улыбка стала еще шире. «Эстелла». То есть «Звезда». Идеальная маска для маленькой Авроры. — Хорошо. Дай ей время. Продолжай подготовку. Но следи. Если этот «алмаз» окажется с трещиной - выброси, не трать ресурсы. У меня нет времени на капризные таланты. Мне нужны инструменты. Понятно? — Абсолютно, — Ирен кивнула, снова став воплощением холодной эффективности. Поэзия кончилась. Началась работа. — Она уже на пути к тому, чтобы стать нашим лучшим инструментом. Борис ответил кивком, отпустив ее. Когда дверь закрылась, он откинулся в кресле, продолжая улыбаться. Маленькая беглянка, которая думала, что сбежала от его влияния, теперь была его самым перспективным активом. И ее верный «братец» Сэм охранял ее тюрьму. Борис предвкушал момент, когда эти двое встретятся взглядами здесь, в его владениях. Это будет зрелище. А пока… пока он позволит «Эстелле» сиять. Чем ярче она заблестит, тем дороже ее можно будет продать. И тем крепче он привяжет к себе Сэма. Все пазлы складывались в прекрасную, жестокую картину.

***

VIP-зона «Олимпа». После шоу. Воздух здесь был густым от дорогих сигар, духов и сытого, разгоряченного азартом ожидания. Аврора или как она любила представляться - Авра, а теперь уже Эстелла, сидела на высоком барном стуле в своем «рабочем» наряде: короткое платье, больше напоминающее топ с юбкой, переливающееся темным шелком. Она чувствовала себя усталой куклой, которую поставили на полку после представления. Тело ныло от репетиций и рабочих смен, но внутри горела маленькая, гордая искорка: сегодняшнее выступление прошло хорошо. Даже Ирен, вместо привычной язвительной критики, кивнула ей и бросила: «Недурно. Продолжай в том же духе». Это была победа. Крошечная, но ее собственная. Скоро она заработает достаточно. Долг Жаку конечно таял, но вместе с ним гасли и ее надежды на быстрый побег. Придется потрудиться еще некоторое время - за неделю, как обещал ей бывший дилер, она явно не справится, судя по тем копейкам, которые она получила после отработанных дней. Вместе с мыслью о долге, приходили куда более мрачные думы - о таблетках, назойливые, будто комары, воспоминания. Они обещали мгновенное облегчение, забвение, силу. Но память о той ночи на диване у Фреда - доброго врача, который выходил ее во время ломки, когда она сбежала от Сэма после ссоры - та память о леденящей слабости и ломоте была сильнее. Она сжимала стакан с минеральной водой (алкоголь она старалась избегать, помня, как легко теряла контроль) и смотрела на разноцветные огни зала. — Эстелла, да? Позвольте составить вам компанию. К ней подсел мужчина в идеально сидящем костюме, с уверенными манерами и слишком пристальным взглядом. Он заказал себе виски, а ей - коктейль, «что-нибудь легкое, фруктовое». Авра вежливо улыбнулась, поблагодарила, но от коктейля отказалась, объяснив, что на работе. Гость нахмурился, явно не привыкший к отказу. — Ну, хоть немного? Неужели вы так строги? — он настаивал, его улыбка стала натянутой. Чтобы не накалять обстановку, Авра взяла бокал, но лишь покрутила его в руках, делая вид, что пьет крошечными, едва заметными глотками. Она чувствовала себя неловко, ее взгляд блуждал по залу, ища Ирен или просто отвлечения. Она то и дело отворачивалась, отвечая на его вопросы односложно, поглядывая на часы, мысленно считая минуты до конца смены. Она не заметила, как в один из таких моментов, когда она отвернулась, чтобы посмотреть на выходящую на мини-сцену другую девушку, рука гостя быстрым, отточенным движением выскользнула из кармана. Что-то маленькое, белое растворилось в ее бокале с фруктовым напитком без единого звука. — Ну что, Эстелла, не томите, — его голос стал настойчивее, в нем появились металлические нотки. — Выпейте со мной. За знакомство. Или я должен обидеться? Он наклонился ближе, его дыхание пахло мятой и алкоголем. Авра, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля, с отчаянием взглянула на бокал. Надо было что-то делать. Может, сделать один глоток и сослаться на недомогание? Она медленно поднесла стакан к губам. В этот момент из ниоткуда возникла рука в черном рукаве. Грубо, резко, со звонким стуком она выбила бокал из ее пальцев. Хрусталь разбился о барную стойку, разноцветная жидкость брызнула во все стороны. Авра вздрогнула и отпрянула, сердце заколотилось где-то в горле, когда она подняла взгляд. Над ней и гостем, который вскочил с криком возмущения, нависал Борис. Его лицо было спокойным, даже вежливым, но в глазах стоял такой лед, что даже наглый гость на секунду замолк. — Прошу прощения за беспорядок, — голос Бориса был низким, манерным, без единого намека на извинение. — Но мне кажется, вы немного перепутали. Эта девушка сейчас не в вашем распоряжении. У нас есть более подходящая компания для вас в другом зале. — Он сделал почти незаметный жест, и из тени появился строгий на вид мужчина в черном костюме, какой носили все охранники клуба. — Проводите джентльмена в Зал Изумрудов. Обеспечьте ему все необходимое для… продолжения вечера. Гость, бормоча что-то невнятное под взглядом Бориса и массивной фигурой охранника, позволил себя увести. Борис повернулся к Авре. Его взгляд скользнул по ее бледному, испуганному лицу, по разлитому напитку, и на его губах появилась тонкая, ничего не значащая улыбка. — Неосторожно, Эстелла. Очень неосторожно. Не стоит пить напитки, предложенные незнакомцами. — произнес он тихо, так что слышно было только ей. Затем он кивнул бармену на осколки, жестом приказав прибрать беспорядок, прежде чем вернуть взгляд к девочке. — В таких местах нельзя терять бдительность. Могут быть… непредвиденные последствия. Авра нервно сглотнула, ожидая выговора или чего похуже. Но Борис лишь плавно опустился на только что освободившийся стул рядом с ней. Его взгляд был невозмутимым, почти отцовским. Авра наивно похлопала ресницами, растерянная его тоном. — Я… я просто не хотела грубить гостю. Извините. Борис усмехнулся, коротко и беззвучно. — Ничего, ничего. В следующий раз просто вежливо откажись и позови кого-нибудь из персонала. Мы тут для того, чтобы вас оберегать. — Он сделал паузу, его глаза скользнули по ее лицу, будто считывая каждую деталь. — Знаешь, я не думал увидеть тебя здесь. Авра, да? В таком… интересном наряде. Он кивнул в сторону ее белых кружевных чулок, мини-юбки и открытого топа с рюшами. Авра смущенно нахмурилась, пытаясь отвести взгляд, чувствуя, как жар стыда разливается по щекам. Он узнал ее. И говорил об этом так спокойно, будто обсуждал погоду. — Твой братец, — продолжал Борис, наблюдая за ее реакцией, — был бы, я думаю, крайне удивлен. Да и огорчен, наверное тоже… — Он мне не брат. — Вдруг холодно и резко отрезала она, хмуро глядя в пустоту. Память о ссоре еще гудела в воспоминаниях. В ушах стоял голос Сэма, низкий и усталый, как скрип несмазанной двери. «Ты играешь с огнем, малышка. Один раз пронесло, второй… Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Только не после того случая в лесу, не после Карла…». Карл. Прошел уже год. Всего год, а будто прошла целая чужая жизнь. Она с силой сжала кулачки на коленях, чувствуя, как к горлу подступает предательский комок - не от слез, а от чего-то глубже, острого и безысходного, что клокотало у нее внутри с того самого вечера в лесу. Когда она в свои четырнадцать сбежала из приюта, это казалось веселой забавой, глотком свежего воздуха на долгожданной воле. А спустя чуть больше полугода они вчетвером - Сэм, его младший брат Карл, друг Сэма (точнее чуть больше, чем просто друг) Чед и сама Авра, застряли своей «веселой» компашкой где-то на границе штата в разваленном бьюке, на окраине национального парка. Глупая ссора, поиски ночлега в глухом лесу, а затем короткая передышка - когда Карл, мудрый не по годам, предложил подруге прогуляться, «проветрить головы». Он конечно не мог знать, что эта невинная прогулка закончится ужасом, что будет преследовать оставшуюся троицу: двое пьяных охотников набрели на двух неопытных подростков, недвусмысленно дав понять, что девочка их заинтересовала. Шорох листьев, хриплый похотливый смех, ее отчаянная борьба и стеклянный взгляд Карла с разбитой головой - вот и все, что осталось в ее памяти. Конечно, Чед и Сэм вовремя подоспели на помощь, но Карла… Карла спасти не удалось. А потом случилась эта жизнь. На отшибе, в душной комнатке над баром «Вердикт», где вся троица трудилась, не покладая рук. Так бы они и жили, если бы Сэм, со своей гиперопекой, не стал хуже любого надзирателя в приюте. Он хотел запереть ее в клетку «нормальной жизни», вырвать из этого темного, но живого мира бара и софитов, где она хоть что-то значила, где ее движение под музыку заставляло гостей и ее саму на секунду забыться. А потом Сэм нашел таблетки, поставив ультиматум. И ей снова пришлось бежать. Будто придя в себя и осознав, где и с кем она находится, Авра забегала взглядом по сторонам, поспешив извиниться перед своим бывшим и текущим боссом. — Простите. Я… Просто устала. Последние недели были… изматывающими. Борис конечно уловил эту смену настроения. Он знал, что у девочки с «братом» в последнее время были натянутые отношения. Но отчего-то эта мысль, только подогрела его мрачную задумку, заставив легкую улыбку растянуться чуть шире. Эта девочка была совсем одна. Тем лучше. — Не переживай. Старшие всегда такие. Как никак это его долг - защищать тебя. — Он снова усмехнулся, и в этой усмешке было что-то успокаивающее и одновременно леденящее. — Но тебе повезло. Из всех мест, где могла оказаться такая девочка, как ты, это - лучшее пристанище. Так что работай спокойно. Выступай хорошо. И все будет в порядке. Его слова должны были утешить, но они повисли в воздухе тонкой, невидимой удавкой. «Все будет в порядке» - но на его условиях. В его мире. В этот момент его взгляд упал на ее наряд. Часть цветного напитка, что выплеснулся из разбитого бокала, оставила темное, липкое пятно на белых рюшах ее топа. — Какое несчастье, — с искренним, казалось бы, сожалением покачал головой Борис. — С этим нужно разобраться. Не могу же я позволить своим лучшим сотрудницам расхаживать в испачканной одежде. Это портит впечатление. Внутри него играли темные, расчетливые краски. Ситуацию нужно было исправить. И углубить. — Пойдем, — сказал он, вставая. Его тон не допускал возражений, но был обволакивающе-мягким. — Переоденешься. У меня есть пара запасных комплектов для таких случаев. Моя… гардеробная рядом. Пойдем. Он не сказал «мой кабинет». Сказал «гардеробная». Это звучало невиннее, надежнее. Но Авра, с ее обостренным чутьем на опасность, замерла. Идти с ним куда-то вглубь этого лабиринта, одной? Это была ловушка. Но отказаться? После того, как он только что «спас» ее (или создал ситуацию для спасения) и говорил такие «обнадеживающие» слова? Она медленно сползла со стула, чувствуя, как подкашиваются ноги. Борис ждал, его рука жестом указывала направление - в сторону затемненного коридора, ведущего в приватную часть заведения. Ее сердце бешено колотилось. На обычную работу это уже слабо походило, скорее проверка на послушание. И цена неповиновения, как она интуитивно понимала, могла быть куда страшнее, чем испачканное платье.

***

У барной стойки. Бармен, угрюмый мужчина с вечно усталыми глазами, молча собирал осколки хрусталя в совок. От него пахло цитрусовым сиропом и разлитым алкоголем. К нему бесшумно подошла Ирен, ее лицо было, как всегда, каменной маской. — Что здесь произошло? — спросила она, не повышая голоса. — Гость навязывался новенькой, Эстелла которая. Пытался подсыпать что-то в ее бокал. Потом явился Борис, выбил стакан и сказал охраннику вывести гостя, — бармен отчеканил факты без эмоций. При упоминании Бориса губы Ирен сжались в тонкую, недовольную линию. Черт. Все-таки он не менялся. У него была эта… привычка. Самому «опробовать» новый, особенно интересный товар, прежде чем выпускать его к клиентам. Обычно все проходило в рамках «договоренностей», но в последний раз, с той Марией… вышло некрасиво. Слишком эмоционально, слишком много шума. Благо, Борис знал, как быстро замять «мокрые дела». Ладно. Теперь с этой новой, с Эстеллой-Аврой. Ирен могла только надеяться, что девочка переживет ночь. В любом случае, завтра выходной ей - обеспечен. В хорошем смысле или в плохом - покажет утро. — Уберись тут побыстрее, — отрезала она бармену. — И чтоб ни слухов, ни разговоров. Понял? Тот послушно и безразлично кивнул, завязывая пакет с осколками. Зона выгрузки мусора, рядом с местом для курения. Бармен вынес тяжелый пакет и замер, закуривая. Воздух здесь был холодным и пах отбросами. Рядом, прислонившись к стене, курил новенький охранник - тот самый высокий афроамериканец с каменным лицом. Сэм. Обычно бармены и охранники существовали в разных мирах, но скука и сигарета сближали. — Повезло нам, мужикам, — хрипло бросил бармен, глядя в темноту. Сэм медленно повернул к нему голову, выпуская струйку дыма. — Это почему? — голос его был ровным, без интереса. — А потому что родись мы девицами и окажись в подобном месте, — бармен усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Жизнь была бы тут… ой какая несладкая. Особенно первая ночь. — Он сделал паузу, давая словам повиснуть. — Вот новенькая, к примеру. Эстелла, вроде. Стройная такая, темноволосая. Глаза как у затравленного зверька. Неплохая девчонка, но хрупкая. Долго тут не протянет, да и не дадут, наверное. Сэм замер. Сигарета застыла у его губ. Новенькая. Темноволосая. Хрупкая. Эстелла. В описании не было ни слова про знакомые пепельные волосы, но что-то сжалось у него внутри. «Не дадут протянуть». Фраза бармена о «первой ночи» отдалась в его сознании ледяным эхом. — Что значит «первая ночь»? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал просто из любопытства. Бармен фыркнул, докуривая. — Да ты что, новичок? Хозяева тут любят все новенькое проверить на себе. Качество товара, так сказать. Ну, ты понял. Чтобы потом клиентам не стыдно было предлагать. — Он бросил окурок и раздавил его каблуком. — В общем, не наше дело. Наше дело - убирать осколки и стоять у дверей. Удачи, новичок. Он взял пустой мусорный бак и пошел обратно внутрь, оставив Сэма одного в холодном, вонючем полумраке. Сэм стоял неподвижно. Сигарета медленно тлела у него в пальцах. Слова бармена, как ядовитый туман, оседали в сознании. «Хозяева. Проверить товар.» Здесь не было места сомнениям в том, что это означало. Это был насильственный, узаконенный внутри этого ада ритуал инициации. И каждая новая девушка проходила через него. Он не знал, была ли Авра здесь. Но надеялся, что если она когда-нибудь по злому року вдруг окажется здесь - он успеет найти ее и уберечь. Он медленно, с усилием затушил сигарету. План, который казался таким простым - устроиться сюда и найти ее - медленно рассыпался, обнажая свою утопичность. Он охранял вход в ад, но сам был лишь мелким бесом в его иерархии, не имеющим права заглядывать в самые темные его закоулки. Единственное, что он мог сделать сейчас - быть начеку. Высматривать и прислушиваться. Искать любую зацепку. И надеяться, что у него хватит времени, чтобы найти ее до того, как «хозяева» решат «проверить товар». Глубоко почти с трудом он вдохнул грязный воздух и направился обратно к своему посту. Каждый нерв в его теле был теперь натянут как струна, каждый звук из-за тяжелой двери, которую он охранял, мог быть криком о помощи. Он стоял там, превращаясь в статую напряженного ожидания, в то время как часы тикали, отсчитывая секунды до возможной катастрофы.