Два солдата и одна принцесса

Глава 1: Прибытие в Ваканду – Триугольник под солнцем Самолёт Stark Industries приземлился на посадочной площадке в Ваканде с почти неслышным гулом. Кэтрин «Кэт» Старк вышла первой, щурясь от яркого африканского солнца. Она была одета в чёрные облегающие шорты, просторную белую рубашку на пуговицах, расстёгнутую на пару пуговиц ниже, чем следовало бы, и дорогие солнцезащитные очки. Её длинные чёрные волосы были собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбивались и цеплялись за ремешок очков. «Чёрт, здесь жарко, как в аду, где особенно грешников жарят», – пробормотала она, оглядываясь. За ней вышел Брок Рамлоу. В отличие от её небрежного шика, он выглядел собранно и функционально: тёмные тактические штаны, чёрная футболка, обтягивающая торс, на котором проступали очертания мускулатуры, и лёгкая ветровка на случай перемены погоды. На поясе – не оружие (в Ваканде это было бы оскорблением), но коммуникатор и набор для выживания. Его глаза, скрытые за тёмными очками-авиаторами, мгновенно просканировали периметр, оценивая угрозы, маршруты отхода и позиции стражей Дора Миладже. «Ты же хотела солнца, малыш. Вот тебе солнце», – сказал он, его голос был низким и слегка хриплым после долгого перелёта. «Я хотела солнце на пляже с коктейлем, а не на священной земле, где могут в любой момент выскочить носороги-мутанты», – парировала Кэт, но уголки её губ дрогнули в улыбке. Их встречала принцесса Шури. Молодая женщина в элегантном платье, сочетающем традиционные ваканданские мотивы с футуристичным дизайном, смотрела на них с любопытством и лёгкой иронией. «Мисс Старк. Мистер Рамлоу. Добро пожаловать в Ваканду», – произнесла она. «Просто Кэт, пожалуйста. А это – Брок. Он моя тень, иногда с ворчанием», – представилась Кэт, пожимая протянутую руку. «Принцесса», – кивнул Рамлоу, сохраняя нейтрально-вежливую дистанцию. «Капитан Роджерс и сержант Барнс ждут вас у озера. Пойдёмте, я проведу вас». Они пошли по тропинке, ведущей от технологичного комплекса к более дикой, природной части территории. Воздух был наполнен запахами экзотических цветов, влажной земли и чего-то электрически-чистого – вероятно, вибраниума. Кэт чувствовала лёгкое покалывание под кожей. Её магия, всегда тихо жужжавшая на заднем плане, здесь, вблизи огромных залежей вибраниума, вела себя иначе – как настроенный камертон, начинающий вибрировать в ответ на другой звук. Она незаметно сжала и разжала пальцы, чувствуя, как золотисто-алые искры попытались просочиться сквозь кожу. Соберись, Старк. Не вздумай устроить фейерверк приветствия. Рамлоу шёл сзади, как всегда. Его присутствие было осязаемым – тёплым, тяжёлым, знакомым. Она знала, что его взгляд, скрытый за стёклами очков, прикован к ней, к её спине, к каждому её движению. Он всегда наблюдал. Это одновременно бесило и согревало. Бесило, потому что напоминало о клетке. Согревало, потому что в этом наблюдении была собачья, почти животная преданность. Он был её псом, но псом с острыми клыками и тёмным прошлым, который мог в любой момент сорваться с поводка. Они вышли к озеру. Вода была кристально чистой, отражая бездонное синее небо и зелёные холмы. На небольшом деревянном пирсе стояли две фигуры. Стив Роджерс, в простой серой футболке и штанах, выглядел спокойным и умиротворённым, что было для него редкостью. А рядом с ним… Джеймс «Баки» Барнс. Он сидел на краю пирса, спустив ноги в воду, босые. Одетый в простые чёрные тренировочные штаны и тёмно-синюю футболку, он казался меньше, чем в её воспоминаниях о Зимнем Солдате. Меньше и… хрупче. Его длинные каштановые волосы были собраны в короткий хвост, открывая лицо. Он смотрел на воду, но когда их шаги отозвались на деревянных досках, он обернулся. Их взгляды встретились. Кэт почувствовала, как что-то ёкнуло у неё в груди. Не влюблённый трепет, а что-то другое. Глубокое узнавание. Боль. Радость. Вину. Это был вихрь, который она тщательно держала под замком. Она видела его глаза – те самые голубые глаза, которые когда-то смотрели на неё сквозь ледяную пустоту, а теперь были полны усталой, настороженной ясности. В них была боль, тонны боли, но также и искра того самого человека, о котором ей так много рассказывал Стив. «Привет, солдатик», – сказала она тихо, остановившись в паре метров от него. Баки медленно встал. Вода с его ног капала на дерево. Он смотрел на неё, словно проверяя, реальна ли она. Его металлическая рука, обычно скрытая под одеждой или перчаткой, была обнажена. Вибраниум блестел на солнце, холодный и совершенный, резко контрастируя с живой, загорелой кожей его другой руки. «Кэтрин», – произнёс он. Его голос был тихим, хриплым от неиспользования, но твёрдым. Он не называл её «Кэт». Это было слишком фамильярно. И не «мисс Старк», что было бы слишком далеко. «Кэтрин» – нейтрально, уважительно, но с оттенком чего-то личного. «Рада тебя видеть в вертикальном положении и без желания кого-нибудь придушить», – сказала она, и её сарказм прозвучал немного натянуто. Она перевела взгляд на Стива. «Дядя Стив. Не обгорел ещё на этом солнце? Я слышала, у блондинов с этим проблемы». Стив улыбнулся, и в его глазах появилось облегчение. Она была та же – острый язык, дерзкая улыбка. «Привет, принцесса. Рад, что ты приехала». Рамлоу остался чуть поодаль, прислонившись к стволу дерева. Он снял очки, и его холодные голубые глаза внимательно скользили между Кэт, Барнсом и Роджерсом. Его поза была расслабленной, но каждый мускул был готов к действию. Он видел, как изменилось выражение лица Кэт при виде Барнса. Видел смягчение её обычно жёсткой маски. И ему это не нравилось. Совсем. «Итак, – начала Шури, ломая неловкое молчание. – Кэт, ты готова приступить? Мы подготовили помещение. Сканеры показывают, что нейронные пути сержанта всё ещё нестабильны, но основные импланты кода деактивированы. Твоя задача – помочь стереть глубокие, подсознательные якоря, оставшиеся после промывок». «Я в деле, – Кэт хлопнула в ладоши, стараясь вернуть себе привычную браваду. – Покажи, где твои игрушки, принцесса. У меня сегодня день спасания столетних солдат». Баки снова посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула тень сомнения. «Кэтрин… ты уверена? Я не хочу… чтобы ты рисковала». «О, не начинай, Барнс, – она махнула рукой. – Я уже рисковала, вытаскивая тебя из той дыры. Чем чёрт не шутит. К тому же, – её глаза блеснули озорно, – если что, я тебя привяжу. У меня есть для этого кое-какие телекинетические навыки». Стив кашлянул, смущённо отводя взгляд. Рамлоу почувствовал, как по его спине пробежала волна холодного раздражения. Её флирт, даже такой шутливый, с этим… этим призраком, действовал ему на нервы. «Пойдёмте, – сказала Шури, направляясь обратно к комплексу. – Сержант, вам нужно будет лечь в сканер. Кэт, вы подключитесь через нейроинтерфейс. Я буду контролировать процесс со стороны». Они пошли за ней. Кэт шла рядом с Баки, намеренно сокращая дистанцию. Её плечо почти касалось его руки. «Как спалось? – спросила она тихо, так, чтобы остальные не слышали. – Пол – твой новый лучший друг?» Баки взглянул на неё с лёгким удивлением, затем уголки его губ дрогнули. «Пол… твёрдый. Надёжный. Не предаст». «Ну, это уже прогресс по сравнению с криокамерой. Следующий шаг – матрас. Не торопись, я слышала, у людей уходят годы, чтобы совершить такой прыжок». Он не ответил, но его плечо, то самое, живое, расслабилось на микродолю. Он почувствовал лёгкое, едва уловимое тепло, исходящее от неё. Тактильный голод, постоянный, ноющий фон его существования, на мгновение притих, уступив место чему-то другому – простому человеческому присутствию. Рамлоу, идущий сзади, видел это. Видел, как она наклонилась к нему, как её волосы упали на плечо, как её губы изогнулись в улыбке, предназначенной только для Барнса. Его собственная рука сжалась в кулак. Он ощутил знакомый, металлический привкус ревности на языке. Глупой, иррациональной, но от того не менее жгучей. «Рамлоу, – окликнул его Стив, замедляя шаг, чтобы поравняться. – Как дела в Башне? Тони… как он?» Брок перевёл взгляд на Роджерса. «Старк? Злится. Работает. Строит что-то новое, чтобы не думать. Обычное дело. Он не простил, Капитан. И вряд ли простит». Стив кивнул, его лицо стало серьёзным. «Я знаю. Я не прошу прощения. Я прошу… понимания». «С ним это сложно. Но она, – Рамлоу кивнул в сторону Кэт, – она работает над этим. Пихаетвас друг к другу носом, как щенков. Может, и выйдет что-то». «Она умеет добиваться своего», – с лёгкой улыбкой согласился Стив. «О, да, – голос Рамлоу стал суше. – Она мастер по достижению целей. Особенно если цель – довести до белого каления всех вокруг, включая себя». Помещение, куда их привела Шури, напоминало нечто среднее между операционной и медитативным залом. В центре стояла кушетка, над ней – полупрозрачный купол, испещрённый огоньками. Вокруг – голографические экраны, показывающие сложные нейронные карты. «Принцип работы, – начала объяснять Шури, – основан на резонансе. Вибраниум в моих устройствах и твоя магия, Кэт, имеют общую природу – они манипулируют фундаментальными силами. Я создам направленное поле, которое усилит твоё воздействие и позволит точечно работать с нейронными связями, не затрагивая здоровые ткани. Ты же станешь… проводником. По сути, твоё сознание войдёт в контакт с подсознанием сержанта и поможет „развязать“ узлы, оставленные программированием». «Звучит как вечеринка в мозгу, на которую я не получала приглашения, – сказала Кэт, снимая рубашку и оставаясь в чёрном топе. Она увидела, как Баки отвел взгляд, а Рамлоу, стоящий у двери, скрестил руки на груди, его лицо стало каменным. – Ладно, что делать?» «Лягте, сержант, – указала Шури. – Кэт, сядь здесь, рядом. Наденьте это». Она протянула ей лёгкий обруч с датчиками. Баки медленно лёг на кушетку. Его тело напряглось, дыхание стало чуть глубже. Старые инстинкты кричали об опасности, о том, что оказаться в таком уязвимом положении перед машиной – безумие. Но он посмотрел на Кэт, которая уверенно надела обруч и устроилась на стуле рядом, положив руки на подлокотники. «Не усни там, солдатик, а то разбужу неласково», – сказала она, и в её голосе снова появились нотки вызова. Он кивнул, сжав кулаки. Металлические пальцы тихо щёлкнули. Шури активировала оборудование. Купол над Баки засветился мягким голубым светом. Голограммы ожили, показывая сложную, искрящуюся сеть – его сознание. «Начинай, Кэт. Медленно. Просто… почувствуй связь. Не форсируй». Кэт закрыла глаза. Сделала глубокий вдох. Она сосредоточилась на своём внутреннем огне, на той хаотичной, золотисто-алой энергии, что пульсировала у неё внутри. Она позволила ей подняться, направила её к обручу на голове. И мир взорвался. Это было не похоже ни на что, что она испытывала раньше. Она не просто «видела» его разум. Она ощущала его. Холодные, стальные структуры имплантированных воспоминаний-приказов. Тёмные, липкие пятна боли и страха. И сквозь всё это – хрупкие, едва теплящиеся нити него самого. Джеймса Бьюкенена Барнса. Она потянулась к одному из «узлов» – спутанному клубку нейронных связей, излучавшему леденящий холод. Её сознание коснулось его. Боль. Острая, режущая, не физическая, а ментальная. Воспоминание, не её собственное. Холодный стол. Яркий свет в глаза. Голоса на русском. Ощущение полной потери контроля. Паника, загнанная так глубоко, что превратилась в немое оцепенение. Кэт чуть не отшатнулась, но удержалась. Она чувствовала, как её собственное тело на физическом плане дёрнулось. Слышала приглушённый голос Шури: «Стабильно. Продолжай». Она вцепилась в этот узел своей магией. Не силой, а… намерением. Представлением тепла, света, распутывания. Она мысленно «гладла» эти изломанные связи, как гладила бы испуганное животное. И вдруг – прорыв. Узел ослаб. Холод отступил, сменившись пустотой, а затем… крошечной искрой облегчения. И вместе с этим облегчением хлынул поток ассоциаций, образов, чувств, принадлежащих Баки. Бруклин. Лето. Запах хот-догов и выхлопных газов. Смех Стива, такого маленького и злого. Чувство ответственности. «Я за ним присмотрю, мэм». Первая драка за него. Удар кулаком по лицу обидчика. Боль в костяшках. Гордость. Кэт чуть не задохнулась. Это было так ярко, так настояще. Она не наблюдала со стороны. Она чувствовала это. Боль в его руке. Тепло солнца на лице. Запах Стива – мыло и упрямство. Она двинулась дальше, к следующему узлу. И к следующему. Каждый раз это было погружение в ледяную воду чужой травмы. Каждый раз она ощущала всплеск его боли, его страха, его ярости. Она видела лица людей, которых он убивал. Слышала их последние вздохи. Чувствовала холодную отрешённость Солдата и, под ней, тихий, задыхающийся ужас Баки, запертого в собственном теле. Её собственное тело на стуле начало дрожать. Мелкая, неконтролируемая дрожь. Пот выступил на лбу. Из носа потекла струйка крови – первый признак перегрузки. «Кэт, пульс учащается, нейронная активность зашкаливает! – услышала она голос Шури, звучавший как будто из-за толстого стекла. – Может, остановимся?» «Нет! – выдохнула она, не открывая глаз. Её голос в реальном мире был хриплым. – Продолжаем. Я… я почти…» Она наткнулась на особенно тёмный, плотный узел. Он пульсировал зловещей, знакомой энергией. Это был не просто приказ. Это был якорь. Триггер. Связанный с… с ней. С её криком в тот день в камере Гидры. Она коснулась его. И погрузилась в ад. Она видела себя со стороны. Юную, испуганную, полуодетую, прижатую к стене. Запах пота, крови и страха. Лица охранников, искажённые жестокостью и похотью. А потом – его. Зимнего Солдата. Врывающегося в дверь. Его движения были смазаны, как в кошмаре. Она видела, как он убивает. Не просто убивает – уничтожает. Металлическая рука пронзает грудь одного, кости хрустят под ударом другого. Кровь. Много крови. И его глаза. В них не было пустоты. В них была буря. Ярость. Боль. И в центре этой бури – она. Её образ, запечатлённый в его искажённом программированием сознании как «Цель: защитить. Не дать в обиду. УНИЧТОЖИТЬ угрозу». И затем – чувство. Не её, а его. Глубокое, всепоглощающее чувство вины. Не за убийства. А за то, что опоздал. За то, что она увидела его таким. Монстром. За то, что её крик, её боль стали тем ключом, который сломал его программирование, и теперь он боится, что это знание сделает её бояться его. Оттолкнёт. Кэт закричала. Не в ментальном пространстве, а по-настоящему. Резкий, полный боли звук сорвался с её губ. На физическом плане её тело дёрнулось, со стула полетели искры магии, погасли несколько ламп. Она открыла глаза, но не видела ничего, кроме белой пелены. Дыхание стало судорожным. «Кэт!» – это крикнул Рамлоу. Он рванулся вперёд, но Шури остановила его жестом. «Не трогай её! Она ещё в связи!» Баки лежал на кушетке, его тело было напряжено как струна. По его лицу катились слёзы. Он тоже кричал, но беззвучно, его горло сковывал спазм. Кэт снова закрыла глаза, из последних сил. Она не могла уйти. Не сейчас. Она увидела этот узел, этот якорь. Он был связан с ней. Значит, она могла его распутать. Она собрала всю свою магию, всю свою силу воли, и не стала бороться с болью или страхом. Она обняла их. Приняла. И послала ему через связь не мысль, а чувство. Чувство, которое выкристаллизовалось у неё в тот момент, когда она увидела его в Бухаресте. «Ты не монстр. Ты мой защитник. Ты мой солдатик. И я не боюсь тебя. Я никогда не боялась тебя». Узел – лопнул. Не распутался, а взорвался светом. Холод и боль отступили, сменившись оглушительной, болезненной пустотой, а затем – тихим, хрупким теплом. Связь оборвалась. Кэт откинулась на спинку стула, её грудь судорожно вздымалась. Кровь из носа текла по губам, оставляя солёный привкус. Всё тело ломило, как после марафона. Баки лежал неподвижно, но его дыхание выровнялось. Слёзы высохли. Он медленно открыл глаза и повернул голову к ней. Их взгляды встретились. В его глазах не было пустоты. Не было и ярости. Там была ясность. И глубокая, бездонная скорбь. Он знал. Знал, что она видела. Знал, что она чувствовала. «Кэтрин…» – его голос был шёпотом, полным чего-то сломанного. «Не… не благодари, – выдохнула она, пытаясь улыбнуться. Получилось криво. – Просто… купи мне бургер, когда всё закончится. С двойной порцией всего». И затем её взгляд пошёл по сторонам. Она увидела Шури, которая смотрела на экраны с одобрением и тревогой. Увидела Стива, стоящего у стены с белым от напряжения лицом. И увидела Рамлоу. Он стоял в нескольких шагах, его руки были сжаты в кулаки так, что костяшки побелели. Его лицо было маской холодной ярости. Но не на Барнса. На неё. Он смотрел на неё, на кровь на её лице, на дрожь в руках, и в его глазах горел такой огонь, что она на мгновение испугалась. Он выглядел так, будто готов был разнести всё вокруг, схватить её и увезти куда подальше от этого места, от этой боли, от этого… этого человека, ради которого она так себя довела. «Сеанс окончен, – объявила Шури, отключая оборудование. – Успех… частичный. Несколько ключевых триггеров деактивированы. Но процесс будет долгим. Кэт, тебе нужен отдых. Сержант, вы тоже. Ваши нейронные пути сейчас гиперчувствительны». Кэт с трудом поднялась со стула. Ноги подкашивались. Она сделала шаг и пошатнулась. Первым к ней бросился не Рамлоу. Баки, движением быстрым и плавным, соскочил с кушетки и оказался рядом, подхватив её под локоть. Его металлические пальцы осторожно, но уверенно сомкнулись вокруг её руки. «Я тебя доведу», – тихо сказал он. В этот момент Рамлоу, который уже сделал было шаг, замер. Его лицо исказила судорога. Он видел, как она опёрлась на Барнса, как её голова чуть склонилась к его плечу. Видел, как тот смотрит на неё с такой смесью благодарности и вины, что это было почти невыносимо наблюдать. «Я справлюсь», – сказала Кэт, но не отстранилась. Её тело просило опоры, а его прикосновение… оно не было чужим. Оно было знакомым. Таким же знакомым, как и его боль, которую она только что разделила. «Отлично сработано, принцесса, – сказал Стив, подходя. – Ты… ты действительно помогла». «Да, – прошептала она. – Но, капитан Очевидность, в следующий раз предупреди, что лезть в чужой мозг – это как побывать на родео верх на диком быке, который к тому же плачет». Она попыталась сделать шаг сама, и на этот время её отпустили. Но Рамлоу уже был рядом. Он не касался её. Он просто встал с другой стороны, блокируя Баки, его присутствие было плотным, требовательным. «Идём, – сказал он, и в его голосе не было места возражениям. – Ты нужна в горизонтальном положении. И, принцесса, – он посмотрел на неё, и в его глазах вспыхнуло что-то опасное, – если ты ещё раз заставишь меня смотреть, как ты истекаешь кровью из носа, пытаясь спасти чью-то душу, я привяжу тебя к кровати. Настоящими верёвками». Кэт посмотрела на него, и усталая усмешка тронула её губы. «Обещания, обещания, Рамлоу. Но сначала бургер. Я знаю, что ты припрятал парочку в своём номере. Я чувствую их запах на расстоянии мили». Она пошла к выходу, слегка пошатываясь, но уже более уверенно. Стив пошёл рядом с Баки, что-то тихо говоря ему. Шури осталась разбирать данные. Рамлоу шёл последним, его взгляд прилип к спине Кэт. Ревность, жгучая и иррациональная, пожирала его изнутри. Но под ней было что-то другое. Страх. Настоящий, леденящий страх. Он видел, как она погружалась в чужую боль. Видел, как она страдала. И он понял, что эта девчонка, эта дерзкая, сильная, сломанная принцесса, способна на такую жертвенность, которая в конце концов убьёт её. И он не знал, что страшнее: то, что её сердце может склониться к Барнсу, или то, что её стремление спасать других может не оставить от неё ничего. Он сжал кулаки. Нет. Он не позволит ни тому, ни другому. Он вытащил её из ада один раз. Вытащит и снова. Даже если для этого придётся вступить в бой с призраком из её прошлого и с её собственным саморазрушительным героизмом. А Баки, шагая рядом со Стивом, чувствовал металлические пальцы своей левой руки. Они всё ещё помнили тепло её кожи под тонкой тканью топ. Тактильный голод, на мгновение утолённый, теперь вернулся с новой силой. Но это была не просто жажда прикосновений. Это была жажда её прикосновений. Её понимания. Её света, который проник в самые тёмные уголки его души и не отпрянул. Он посмотрел на её уходящую фигуру, на широкие плечи Рамлоу, загораживающие её, и почувствовал что-то похожее на щемящую тоску. Он был свободен. Но эта свобода, оказывается, имела вкус её крови и звук её подавленного крика. И он не знал, как жить с этим долгом. С этим знанием, что кто-то готов был разорваться изнутри, лишь бы дать ему покой. Ваканданское солнце светило одинаково для всех. Но тени, которые оно отбрасывало, были длинными, сложными и переплетёнными, как нейронные пути в исцеляемом мозгу. И где-то в центре этого переплетения была она. Кэтрин Старк. Дочь Железного человека. Носительница магии Хаоса. И яблоко раздора для двух солдат, чьи войны давно должны были закончиться, но теперь разгорались с новой силой.