Шаг из тьмы

Тишина леса казалась неестественной. Ветер уже стих, но мороз продолжал сковывать каждый шаг Бориса, словно не пуская его домой, к родным. Рана на скуле и разбитая губа продолжали болеть. Машину пришлось оставить позади, когда Заячья губа застиг его врасплох. Проезжая по заснеженной проселочной дороге, в свете фар своего автомобиля Борис заметил шапку с какой-то надписью, так подозрительно похожую на шапку Антона, что и заставило его покинуть транспортное средство. Лишь подойдя ближе, Петрову понял, что эта вещь не принадлежала его сыну. Обернувшись, Борис все же увидел знакомое ему лицо, которому был совсем не рад. Губа стоял у заведенного автомобиля и с ехидной улыбкой резал ножом уже вторую покрышку, повреждая накачанную камеру. — Здравствуй, Борька! — заговорил первым мужчина с пластырем на носу, — долго же мне пришлось колдоебиться по этому захолустью, чтобы найти тебя! Борис тяжело выдохнул. Ему надо найти свою семью. Но если он сейчас броситься в лес, то искать нужно будет уже его. Надоело бежать. — И что же? Даже не поприветствуешь старого друга? — вопрошая вскинул руки бандит, шагая навстречу Петрову, — нехорошо так, нехорошо! Борис ожидал. Пытался проанализировать ситуацию, понять, что делать дальше, но времени у него было совсем немного. Дождавшись, когда Заячья губа подойдет поближе, Борис резко вскинул ногу, отправляя только что лежащую в снегу шапку в бандита, резко подаваясь вперед всем корпусом. Замешкавшись лишь на долю секунды из-за прилетевшей в лицо шапки и снега, Губа ощутил резкий толчок в грудь и оказался на лопатках, бормоча нечленораздельные ругательства в адрес своего противника. За свою семейную жизнь Борис Петров успел совершить немало ошибок, и сейчас, когда опасность прямую угрожала его любимым детям, его жене, мужчина готов столкнуться с последствиями. Смех любимой дочки, которая радуется каждый раз, когда Борис возвращается домой. Яркий взгляд его сына Антона, который ранее искал пример в своем отце, начал потихоньку угасать, отдаляясь от своего родителя, причиняя Борису боль. И любимая Карина. Жена всегда скрывала от него что-то, их ссоры порой доходили до абсурда, и всегда со стороны мужчины был аргумент о том, что жена ему многое недоговаривает. Даже малейшее недопонимание было способно разжечь пламя ссоры и ярости между двумя людьми, находящимися в браке, и в последнее время это начало сильно влиять на их детей. Заячья губа изначально был недоволен своим новым заданием, когда узнал, что его отправляют в глушь Красноярского края. Спорить с начальством он не смел, и знал всю сложившуюся ситуацию вокруг семьи Петровых, и в чем провинился сам Борис перед их боссом, и со временем стал относиться к этому заданию более лично. Борис понимал, что перед ним человек с особыми навыками, и жалости во время встречи с детьми Петрова не испытает. Собрав всю свою ярость, Мужчина пытался быстро одержать верх над противником, продолжая удерживать Губу одной рукой, и нанося удары второй, но буквально после третьего удара оказался отброшен к автомобилю сильным ударом ноги в грудь. — Охуевший ты совсем стал, Борька. Еще и крысишься по деревням ебучим. Никакого желания вести беседы с Губой и Петрова не было. Хотелось как можно скорее закончить эту потасовку и скорее вернуться к поиску детей, которые были совсем одни в таежном лесу. Эти мысли и придавали сил Борису, побуждая встать на ноги, уперевшись на автомобиль, но среагировать на напор противника Петров не успел. Резким, уверенным движением Губа схватил Бориса за капюшон, словно щенка, разворачивая его и разбивая его лицом окно автомобиля. Горячая кровь обожгла щеку, а перед глазами мелькали то ли искры, то ли осколки стекла. Сознание помутилось, но Борису удалось сфокусировать взгляд на пассажирском сидении автомобиля. Нож, лежащий на нем, был приготовлен на случай столкновения с дикими животными или иными трудностями, стоящим и на пути у Бориса в поиске своих детей. Заячья губа был такой трудностью. Медленно пошатываясь, Борис просунул руку в разбитое окно, медленно, словно хотел опереться на раму и встать. Губа так и подумал, потому не успел понять, как в его шее стало сначала холоднее, а затем резко горячее. Хотелось сглотнуть подступившую слюну с кровью, но не вышло. Воздух так же больше не проходил. Одной рукой держась за свое горло, бандит второй пытался нащупать причину своей боли, но лишь хаотично хватал рукой воздух, не в силах больше стоять на ногах. Времени у Бориса не было, он понимал, что его автомобиль рядом с телом человека может вызвать еще больше проблем, но он был готов взять все на себя, сейчас ему лишь нужно было найти детей, и медлить больше нельзя. Больше никто и ничего не встанет у него на пути. И тишь еле заметный шум, похожий на звериный рык, словно указал мужчине, куда нужно выдвигаться. Сжимая нож в руке, он направился к своему дому. Не заметить тело человека, голова которого разорвана пополам, окрасившись снег вокруг в черный цвет, было невозможно. Борис остановился около него, не узнавая пожилого мужчину, но позволяя себе удовлетворенно выдохнуть: это не член его семьи. Карина стояла на крыльце дома, одна, в своей прекрасной шубе, которую когда-то Борис ей подарил. Тогда она была невероятно счастлива, а сейчас казалась... измотанной. На ее лице не было страха, грусти или той язвительной улыбки, которой она отвечала на колкости Бориса в последнее время. Подойдя навстречу своему мужу, Карина нежно обхватила ладонями его лица, обеспокоенно осматривая раны на лице Бориса. Она хотела было спросить о них, но понимала, что сначала нужно объясниться. Слишком долго эта тайна терзала ее изнутри как в переносном, так и в прямом значении этого слова. — Дети в порядке, — начала Карина с того, что больше всего хотел услышать ее муж, — им ничего не угрожает. Борис не находил слов, вопросов в голове было слишком много. Он нервно сглотнул, прежде чем спросить: — Это ты? — мужчина кивнул в сторону тела деда Харитона. Карина долго вглядывалась в глаза Бориса, затем кивнула. Удивление вперемешку со злостью накрыло Бориса за секунду, и так же быстро отступило: Карина была с ним честна. Возможно, впервые за последние годы их брака. — Это то, о чем не говорят, Борь, — тихо сказала Карина, словно читая мысли своего супруга, — но больше я не буду этого делать. Нам надо обо всем этом поговорить, и поскорее. Борис взглянул своей жене в глаза. В них на секунду промелькнул тот же блеск, что он видел тогда, когда дарил ей шубу. Тот же блеск, что видел тогда, когда делал предложение. Перед ним, среди ночного ужаса и убийств стояла та, кого он любил больше жизни. — Поговорим, солнце, — ответил Борис, называя Карину так, как не называл уже давно, — лишь дай мне минуту. Позволив себе насладиться моментом близости с той, которую он любил, Борис нежно улыбнулся, не отводя глаз от Карины, и неожиданно обнимая свою любимую так крепко, что тепло друг друга скрыло от них сам факт существования зимнего холода и мороза, окружавшего их. Звук покрышек по снегу заставил пару немного отдалиться друг от друга. Мужчина обреченно выдохнул. — Похоже, за мной. Быстро, однако, — произнес Борис, понимая, что ему нужно в очередной раз встать на защиту своей семьи. На защиту Карины. Он собирался взять вину за тело во дворе на себя. — Не за тобой, — коротко ответила Карина без единой ноты переживания, — Это помощь. Старый друг. Из автомобиля показался лишь один милиционер, которого Борис уже видел, а Карина знала с самого детства. Константин Тихонов был осведомлен о всем том, что происходило в поселке, и так же, как и Карина, пытался справиться с внутренним паразитом долгие годы, хоть и удавалось ему это не так хорошо. — Здравствуй, Карина, — поприветствовал старую знакомую милиционер, кивая Карине и протягивая руку ее мужу — здравствуйте, Борис. — Привет, Костя, — тихо, но уверенно ответила женщина. Она понимала, что, скорее всего, находящиеся в доме ребята уже услышали сквозь разбитые окна приближение автомобиля. Тихонов оглядел двор, задержав взгляд на когда-то знакомом ему человеке. Когда-то близком. Сняв фуражку, произнес: — Это должно было случиться. Лучше так, чем дети. Борис слушал диалог двух людей, детство которых прошло в этом поселке, не до конца понимая всю суть, но будучи уверенным, что в этот раз Карина ему все расскажет. — Тоже участвовали? — спросил Тихонов, обращаясь к Боре. Секунду замешкавшись, мужчина понял, что рана на лице и кровь выдают в нем участника потасовки, и ответил: — Нет. Но, позвольте обратиться к вам по поводу одного дела… Солнце еще было не в зените, когда Антон с друзьями встретились у реки. Ольшанка никогда не покрывалась льдом полностью, демонстрируя своим течением необузданную силу. Вчерашняя ночь казалась для каждого собравшегося здесь самой длинной в жизни. Для Кати это растянулось на несколько дней, в ходе которых она успела попрощаться с жизнью. Лишь в очередной раз, когда перед ней появилась Алиса и сняла свою маску, Катя поверила в то, что она еще увидит свою маму. Полина ей помогла, хоть изначально и была одной из тех, кто обрек ее на то, через что Смирновой пришлось пройти, и какой бы вредной и злой не была Катя, в глубине души она простила Полину. Никто из ребят уже не винил друг друга в том, что произошло, понимая, что заправлял всем Харитон со своими паразитами. Бяша старался держаться рядом с Ромой, подсознательно нуждаясь в поддержке и защите, стараясь не встречаться взглядом с Антоном. Тот, в свою очередь, стоял рядом с Семеном, демонстрируя ему свою расположенность, помогая Бабурину не чувствовать себя лишним в этом мероприятии, не чувствовать себя чужим. В то же время Антону все же удалось поймать взгляд Бяши и еле-заметно, совсем немного, улыбнуться тому, чтобы заверить, что не испытывает к нему злости или агрессии. Будаев лишь поспешил отвезти взгляд, снова уставившись себе под ноги. Подошедшие к ребятам Карина и Константин все еще смущали своим присутствием детей, собравшихся провести тайный ритуал, суть которого поведала Полина. Часть ребят ночью мастерили необходимые для мероприятия куклы из соломы, и под утро взору каждого предстал маленький человечек, олицетворявший каждого участника таинства. Каждый должен был подарить кукле вещицу, которая принадлежала носителю уже тогда, когда он был объединен с паразитом. — Боря остался с Олей, — прервала тишину Карина, обращаясь к сыну, — здесь собрались только те, кто… ну, все поняли. Ребята кивнули. Каждый уже держал в руках куклу, олицетворяющую зараженного носителя. Тихонов разводил костер, бережно подкладывая под собранную наспех конструкцию из кирпичей металлический лист. — Весь пепел от сожженных кукол должен быть смыт и очищен в реке, — объясняла Полина, — после, умываемся мы. После этого, как понимаю, эта штука... выходит. Все переглянулись. Кто-то еще ощущал в голове голоса своих внутренних демонов, которые все еще пытались отговорить от ритуала. Как будет выходить то, что они вчера видели, вышло из Хозяина леса, они не до конца понимали. — Стошнить должно, — коротко сказал Константин, — только когда увидите, что оно вышло, только тогда и будете уверены, что все позади. Никто не стал спрашивать, откуда Тихонов это знает, но многие облегченно выдохнули, понимая, что их голова взрываться не обязана. Когда пламя уже разгорелось, Карина сказала: — Сжигаем вместе, и если чувствуете, что выходит, — нервно сглотнув, женщина продолжила, — идете к реке. Мы с Константином проследим, чтобы догорело. Как только выбросим все в реку — умываемся. После того, как Антон бросил свою куклу в огонь, он смутно помнил происходящее. Отблески огня, воды, блеск снега. В какой-то момент почувствовал тошноту, от которой заслезились глаза и заскребло в горле. Он старался не смотреть на то, что выходит из него, но увидел и почувствовал, что это что-то сначала было живым, но в какой-то момент перестало шевелиться. Пытаясь отогнать эти воспоминания, Антон Петров попытался в очередной раз зафиксировать взгляд на том, что происходило за окном автомобиля. Пейзажи казались совсем незнакомыми, ведь он видел их только в снегу почти четыре года назад. Сейчас ему 16 лет, за прошедшие годы он успел пережить непродолжительные отношения, потенциальный конец света, который должен был произойти на стыке тысячелетия с наступлением 2000-го года. То, что переживал каждый ребенок того времени. Долгое время семья Петровых провела во Владивостоке, недалеко от границы с Китаем, где отцу далось наладить партнерские отношения, начав бизнес практически с нуля. Дети, как и Карина, мечтали вернуться в Москву, учиться там, и поселок должен был стать промежуточным пунктом на некоторое время. Карина заверила Бориса, что все, через что они прошли там несколько лет назад, никогда больше не повториться, и Антон был согласен со своей мамой. Отношения в семье наладились, и основной проблемой в отношениях сейчас казался переходный возраст у детей, возраст самостоятельности и бунтарства, и в глубине души Антон был рад чувствовать себя частью совершенно обычной семьи, где нет мистики и тех тайн, которые рушат семью изнутри. Мама чаще улыбалась, папа подхватывал ее настроение и чаще обнимал. Антон показательно отворачивался, когда Оля просила их не проявлять таких близких чувств у них на глазах, но Антон был счастлив видеть родителей такими. — Как ты там, Тош? — спросила Карина, оборачиваясь на сына с переднего сидения автомобиля. — Все хорошо, мам, — ответил мальчик, переводя взгляд на свою сестру, которая тоже вглядывалась в окно, восторженно глядя на лошадей, мчащихся по огороженному забором полю. — Мы там ненадолго, — принял участие в разговоре отец, не отрывая глаз от дороги, — проведем здесь лето, а там и в столицу поедем. Петров младший улыбнулся, соглашаясь с планами отца, и представляя встречу с ребятами, о которых не забывал все эти годы.