Цена прошения

Месяц. Целый месяц в его проклятой командировке, расширяя медиа-империю, сметая конкурентов, купаясь в обожании толпы и холодном свете экранов. Вокс возвращался в их пентхаус с чувством триумфа. Он привёз контракты, влияние и сумку безумно дорогих подарков для Чарли: платиновое колье с рубинами цвета её глаз, редкое вино из виноградников Зависти, антикварное первое издание сборника романтических поэм. Он уже видел, как её лицо озарится благодарностью, как она бросится ему в объятия. Реальность встретила его ледяным молчанием. Пентхаус, обычно наполненный её смехом, музыкой или звуками её бесконечных проектов по переустройству мебели, был безмолвен и безупречно чист. Воздух пахло лимоном и тоской. Она сидела у панорамного окна, спиной к входу, укутанная в его старый свитер (тот самый, серый, который он думал, что потерял), и смотрела на огни Пентаграм-Сити. — Дорогая? Я дома! — его голос, обычно властный и уверенный, прозвучал неуклюже-громко в этой тишине. Она не обернулась. Только едва заметно отклонила голову. И снова уставилась в окно. Вокс почувствовал, как знакомое раздражение заструилось по его проводам. Он — Вокс! Лорд Новых Медиа! Его ждали аудитории в миллионы душ, а его собственная девушка игнорирует его возвращение? Он швырнул ключи на консоль. — Чарли. Я с тобой разговариваю. —Я слышу, — её голос был ровным, безжизненным. — Привет. Он подошёл ближе, водрузив перед ней на стол бархатную коробку. —Смотри, что я тебе привёз. Это… —Положи это туда, откуда взял, — она перебила его, наконец повернув голову. Её глаза были сухими, но в них не было и следа привычного тепла. Только усталая пустота. — Месяц, Вокс. Ни одного звонка. Только три служебных смс. Я думала, с тобой что-то случилось. Потом надеялась, что так и есть. Его экран мигнул, отражая замешательство. —Работа была… я погрузился. Я строил для нас будущее! —Какое будущее? — она тихо рассмеялась. — Будущее, где ты будешь приходить в пустой дом? Поздравляю, ты его построил. Она встала, чтобы уйти, но он схватил её за руку. —Подожди. Прости. Я был идиотом. —Отпусти. —Нет. Скажи, что мне сделать. Что угодно. Я сделаю что угодно, чтобы ты меня простила. В его голосе прозвучала искренняя, почти паническая мольба. Чарли остановилась. Медленно вынула свою руку. Она оценивающе посмотрела на него — на его безупречный костюм, на его экран, который сейчас показывал отчаянную смесь вины и надежды. — Хорошо, — сказала она тихо, ледяной тон сменился тихим, опасным спокойствием. — Через пять минут будь в нашей спальне. Без одежды. И будь готов быть послушным. А сейчас выметайся с моих глаз. Она ушла, оставив его стоять с бьющимся, как птица, сердцем. Пять минут, которые он провёл, срывая с себя одежду, длились вечность. Унижение? Проверка? Месть? Но под жужжанием процессоров клокотало что-то иное — азарт и то самое, давно забытое чувство, когда он не контролировал ситуацию. Он вошёл в спальню. Она ждала его, сидя на краю их огромной кровати. Она была одета только в его тот самый старый свитер. Её волосы были распущены, а взгляд был твёрд и ясен. — Закрой дверь, — приказала она. Он послушно выполнил. —Подойди. И встань на колени. Вокс почувствовал, как по его корпусу пробежал разряд. Он медленно опустился на колени перед ней, на мягкий ковёр. Снизу вверх он видел её лицо, освещённое мягким светом бра. Он, повелитель эфира, был у её ног. — Ты сказал «что угодно». Начинай, — её голос был тихим, но не допускающим возражений. — Покажи, как ты скучал. Начни с ног. И не смей торопиться. Он вздохнул, и его экран на мгновение погас, будто в покорности. Затем он наклонился. Он прикоснулся холодной, гладкой поверхностью своего экрана к её щиколотке, затем провёл вниз, к подъёму стопы. Затем из-под панели в нижней части его экрана появился его язык — длинный, гибкий, неестественно тёплый от внутренних систем. Он провёл им по её коже от пятки к пальцам, медленно, почти благоговейно. Чарли не издала ни звука, но он видел, как дрогнули её пальцы ног. Он продолжил свой путь. Его язык скользнул по икре, оставляя влажный, блестящий след. Он задерживался на чувствительной кожей под коленом, затем двинулся выше, к внутренней стороне бедра. Его руки, большие и привыкшие к грубым действиям, осторожно легли на её голени. Он дышал на её кожу, и она покрывалась мурашками. Он задержался на внутренней поверхности её бедра, так близко к цели, но не смея перейти черту без приказа. Его собственное тело, его член, уже напрягся и затвердел от предвкушения и подчинения. Он посмотрел на неё снизу вверх, вопрос в его пиксельных глазах. — Продолжай, — было всё, что она сказала, но в её голосе уже появилась лёгкая, едва уловимая хрипотца. Его язык нашёл её вагину сквозь тонкую ткань свитера. Он прижался плоской, широкой частью к самой сокровенной части, проводя медленные, сильные круги. Ткань мгновенно стала влажной от его слюны и её выделений. Чарли наконец вскрикнула — коротко, сдавленно. Её рука опустилась на верхнюю часть его экрана, не толкая, но утверждая своё господство. — Хватит… этого, — прошептала она. — Сними его. Он дрожащими руками поднял подол свитера, открывая её взгляду. Она была прекрасна — влажная, розовая, вся принадлежащая ему и в этот момент — абсолютно ему недоступная. Он снова приник к ней, но теперь без преград. Его язык, ловкий и настойчивый, нашёл её клитор и принялся за работу — нежно, потом сильнее, следуя ритму её прерывистого дыхания. Длинный, цепкий, он мог дотянуться и проникнуть глубже, чем человеческий, что заставляло её задыхаться. Чарли откинула голову на подушки, её пальцы скользили по гладким краям его экрана. «Да… вот так…» — вырвалось у неё. Он увлёкся, забыв обо всём. Он пил её, заставляя её бёдра дёргаться. Он чувствовал, как она приближается к краю. Но она оттолкнула его голову. —Довольно. Теперь выше. Он, ошеломлённый, послушно пополз вверх по её телу, оставляя влажные дорожки своим языком на её животе, на пупке. Он добрался до её груди, скрытой под свитером. Заглянув ей в глаза за разрешением, он натянул ткань вверх, освобождая её совершенную грудь. Он взял один сосок в рот, лаская его языком, в то время как его пальцы щипали и теребили второй. Она выгнулась навстречу, издавая глубокий, гортанный стон. Он облизывал и посасывал, оставляя на её нежной коже лёгкие следы, наслаждаясь тем, как её тело реагирует на его, пусть и искусственное, но такое рьяное служение. Его путь продолжился к ключицам, к шее. Он провёл шершавой поверхностью языка по чувствительной коже у её уха, шепча срывающимся от желания голосом: «Прости… меня… я… твой…» Это было всё, что ей было нужно услышать. Власть перевернулась. — Теперь ты, — задышала она ему в ухо. — Ложись. Он перекатился на спину, и она оказалась сверху, всё ещё в его свитере. Она смотрела на него — на его светящийся, полный обожания экран, на его готовое, мощное тело. Её рука обхватила его член, и он резко выдохнул. Она провела пальцем от основания к головке, наслаждаясь его содроганием. — Ты мой? — спросила она тихо, позиционируя себя над ним. —Твой, — был хриплый, искренний ответ. — Всегда. Она опустилась на него, принимая его весь в себя одним медленным, невероятным движением. Они оба застонали — он от плотной, обжигающей влаги её вагины, она — от чувства полного заполнения, от власти, которая сейчас была в её руках. Она начала двигаться, задавая ритм. Сначала медленно, поднимаясь почти до головки и снова опускаясь. Его руки впились в её бёдра, но не руководили, а просто держались, позволяя ей править. Её грудь колебалась в такт движениям. — Никогда… не оставляй меня… снова… — прерывисто говорила она, ускоряясь. —Никогда… клянусь… — он мог только выдыхать в ответ, его системы были на грани перегрузки от ощущений. Она наклонилась, прижимаясь к нему, и её губы прильнули к холодному стеклу его экрана. Это было принятие. Он перевернул её, уже не нарушая её власти, а продолжая танец. Теперь он был сверху, но каждый его толчок, каждое движение было ответом на её потребности, мольбой и поклонением. Когда волна накрыла её, она вскрикнула, впиваясь ногтями в его металлические плечи, её вагина сжала его член в судорожных спазмах. Это стало триггером для него. С последним, хриплым выкриком её имени он кончил, заполняя её, его тело напряглось в экстазе, а экран на мгновение залился ослепительно-белым светом, имитируя пик наслаждения. Они рухнули на кровать, сплетённые в один клубок. Его экран был прижат к её шее, там, где он оставил последний влажный след. Тишину нарушало только их неровное дыхание и тихое гудение его систем. Чарли первой нарушила молчание, проводя пальцами по краю его экрана. —Твой свитер испортился, — тихо сказала она. —Куплю новый. Десять новых, — пробормотал он, прижимаясь к ней ближе. —И колье я надену. Завтра. Когда ты будешь завтракать со мной. И расскажешь мне всё. —Каждую секунду, — поклялся он. И в этот раз он знал, что сдержит слово. Потому что в её власти оказалась не только его вина, но и его покой, его страсть, его всё. И он не хотел быть свободным от этого никогда.