То, о чём молчат портреты

      Решение Дамблдора было быстрым и не подлежало обсуждению.       — Все ученики Гриффиндора этой ночью спят в Большом зале, — объявил он, и его спокойный голос не оставлял сомнений. — Старосты за мной. Остальные факультеты остаются на местах. Профессор Снейп и я будем дежурить здесь. Остальные распределитесь по коридорам.       Замок пришёл в движение: шаги, шёпоты, приглушённые возгласы. Дети, ещё не до конца понимая происходящее, послушно шли под надзором профессоров. В воздухе висела тревога — не паническая, но вязкая, как туман. Аврора и Ремус вышли в один из боковых коридоров вместе. Факелы отбрасывали длинные тени, и казалось, что стены подслушивают. Некоторое время они шли молча.       — Ремус… — наконец тихо сказала Аврора. — Ты его чувствуешь? — Люпин остановился, нахмурился, словно прислушиваясь не к звукам, а к чему-то глубже.       — Нет, — ответил он после паузы. — Ни запаха. Ни следа. Ни… присутствия. Если бы он был рядом, я бы знал. — Аврора кивнула, но в её взгляде не было облегчения.       — А я чувствую, — сказала она спокойно, но в этом спокойствии была напряжённая нота. — Не постоянно. Иногда. Особенно на лекциях. Будто на мне задерживается взгляд. Долгий. Тяжёлый. Не враждебный… но слишком внимательный. — Ремус посмотрел на неё внимательнее.       — Ты уверена, что это он?       — Уверена, что это кто-то, кто меня знает, — ответила она. — И знает давно. Слишком давно, чтобы быть случайным наблюдателем. — Они двинулись дальше. Шаги эхом отдавались под сводами, и каждый поворот коридора казался подозрительным.       — Если это Сириус, — тихо сказал Люпин, — то он бы вышел ко мне. Или к тебе. Он никогда не был… скрытным.       — Азкабан меняет людей, — отозвалась Аврора. — Но не стирает память. И не стирает привязанности.       Ремус ничего не ответил. Только сжал палочку крепче. Где-то далеко, в глубине замка, Большой зал наполнялся приглушёнными голосами гриффиндорцев. Там, среди детей, дежурили Дамблдор и Снейп — два разных вида бдительности: светлая и тёмная, но одинаково непреклонная. А в коридорах Хогвартса этой ночью было слишком много теней. И слишком много прошлого, которое решило напомнить о себе. Под утро замок наконец начал затихать. Факелы гасли один за другим, шаги становились реже, тревога — притуплённой, будто усталой. У развилки коридоров Аврора и Ремус остановились.       — Тебе нужно отдохнуть, — сказал Люпин негромко. — Ты на ногах всю ночь.       — Как и ты, — мягко ответила она. — Увидимся утром. Если утро вообще будет спокойным. — Ремус слабо улыбнулся, кивнул и повернул в сторону своих покоев. Аврора шла медленно. Голова гудела от недосыпа, в теле чувствовалась тянущая усталость. Коридор был пуст, только редкие портреты дремали в рамах. Она не услышала шагов. Удар пришёлся внезапно: глухой, тяжёлый. Вспышка боли, короткий вдох и мир оборвался. Сознание возвращалось постепенно. Сначала запахи: зелья, чистые простыни, слабая горечь трав. Потом голоса. Приглушённые, встревоженные.       — …трещина, но без магического воздействия, — говорила мадам Помфри. — Самый обыкновенный удар по затылку. Каким-то твёрдым предметом. — Аврора застонала и открыла глаза. Над ней склонились знакомые лица: Дамблдор у изножья кровати, Макгонагалл рядом, Люпин бледный и напряжённый, Снейп — чуть в стороне, с каменным выражением лица.       — Ну надо же… — прохрипела Аврора, а потом тихо рассмеялась, поморщившись от боли. — Напали на волшебницу… по-маггловски. Без заклятий. Какая пошлость.       — Мисс Локвуд, — строго сказала мадам Помфри, — смех вам сейчас противопоказан так же, как и работа. — Дамблдор мягко поднял руку, призывая к тишине.       — Аврора, — сказал он, — на ближайшие три дня вы отстраняетесь от занятий. Это не обсуждается.       — Директор… — начала она, но он покачал головой.       — Ученики не останутся без знаний, — спокойно продолжил он. — Профессор Люпин и профессор Снейп временно возьмут ваши занятия. — Аврора перевела взгляд сначала на Ремуса, потом на Северуса.       — Вот это я понимаю… коллективная ответственность, — пробормотала она. — Только не передеритесь за мою программу. — Уголок губ Снейпа едва заметно дёрнулся.       — Вам повезло, что удар оказался недостаточно сильным, — сухо сказал он. — В следующий раз будьте добры смотреть по сторонам.       — Северус, — устало улыбнулась Аврора, — если бы я всегда смотрела по сторонам, я бы никогда никому не доверяла. — В палате повисла тяжёлая тишина. Люпин сжал спинку стула так, что побелели пальцы.       — Я должен был проводить тебя до двери, — тихо сказал он.       — Нет, — мягко ответила Аврора. — Это был мой коридор. Моя ночь. И чей-то очень осознанный выбор. — Дамблдор посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом.       — Мы выясним, кто это сделал, — сказал он. — Обещаю.       Аврора закрыла глаза, позволяя зелью мадам Помфри начать действовать. И прежде чем сон снова забрал её, она успела подумать лишь одно: Это было предупреждение. Не попытка убить. Пока — нет. Сон был ярким и живым, почти как воспоминание, но одновременно — необычно тёплым и тревожным. Аврора стояла на зелёной поляне за пределами Хогвартса, свет падал мягким золотом, листья тихо шуршали под ногами. Перед ней — Марадеры. Джеймс и Сириус смеялись, Питер осторожно наблюдал за ними из тени, а Ремус, чуть сдержанно, следил, чтобы никто не зашёл слишком близко к воде в небольшом пруду.       — Аврора! — окликнула Лили, подходя со своей лёгкой, сияющей улыбкой. — Смотри, мы собрали новую шутку для Хогвартса!       Все смеялись, размахивая палочками, создавая цветные фейерверки из маленьких заклятий. Аврора улыбнулась, но взгляд её то и дело возвращался к Питеру. Он стоял чуть в стороне, и что-то в его манерах смущало: он не смеялся так открыто, не двигался так непринуждённо, как остальные. Казалось, что он тщательно следит за каждым их движением, будто что-то планирует. Аврора нахмурилась. Что-то изменилось… что-то маленькое, но заметное. Сириус, заметив её взгляд, подошёл тихо сзади.       — Ты тоже это видишь? — спросил он едва слышно, глядя на Питера.       — Да, — ответила Аврора. — Он… как будто старается не показывать себя. Но я знаю его слишком хорошо. — Сириус нахмурился, сжимая кулаки:       — Мы должны поговорить с ним, но… осторожно. — Аврора кивнула. Она понимала, что здесь нужно действовать тонко. Ни одна ошибка, ни одно подозрение и даже сейчас, когда смех и игра были повсюду, это могло превратиться в что-то серьёзное.       — Я хочу сделать это тайно, — сказала Аврора. — Ни Джеймс, ни Лили не должны знать. Пока. — Сириус согласился, тихо, без слов: его глаза говорили всё.       Потом сон начал рассыпаться. Смеющиеся голоса, ветер, искры от заклятий — всё растворилось в мягком свете, оставив только чувство тревоги и решимости. Аврора проснулась с ощущением, что уже тогда, ещё до трагедии, она знала: что-то изменилось в их маленькой группе, и это что-то нужно было заметить раньше, чем станет слишком поздно.       Больничное крыло жило своим особым, приглушённым временем. Здесь не было колоколов, не было суеты коридоров — только тихие шаги мадам Помфри, запах трав и ровный, почти убаюкивающий свет из высоких окон. Аврора лежала, заложив руки за голову, и с раздражением смотрела в потолок.       — Если я услышу слово «покой» ещё раз, — пробормотала она, — я точно сбегу. С медицинской точки зрения, разумеется. — Дверь скрипнула, и в крыло вошёл Люпин. Он выглядел чуть уставшим, но довольным, тем самым редким спокойствием человека, у которого всё прошло лучше, чем он ожидал.       — Не пугайте Помфри заранее, — мягко сказал он, подходя ближе. — Она и так уверена, что вы сбежите через окно.       — Учитывая, что я на втором этаже, — Аврора вздохнула, — это было бы эффектно, но недальновидно. Как прошёл урок? — Люпин сел на край стула, сцепив пальцы.       — Старшие Гриффиндор и Слизерин. Я честно пытался держаться программы, но… — он улыбнулся, — они всё время возвращались к вашим темам. Про защиту, про выбор, про ответственность.       — И? — Аврора приподняла бровь.       — И слушали. Даже слизеринцы. Особенно слизеринцы. — Он помолчал, затем добавил тише. — Вас там не хватало. — Аврора на мгновение отвела взгляд, потом кивнула.       — Спасибо, Ремус. Правда.       Он ещё немного посидел, рассказал пару забавных моментов — как один из гриффиндорцев пытался спорить с учебником, а слизеринка внезапно его поддержала, — после чего тихо попрощался, пообещав заглянуть завтра. К вечеру в больничном крыле стало почти пусто. Аврора уже задремала, когда шаги у двери были совсем иными — уверенными, размеренными.       — Если вы принесли ещё одно зелье, — не открывая глаз сказала она, — я официально объявляю бунт.       — Тогда вам повезло, — раздался голос Снейпа. — Я пришёл с отчётом о педагогическом ущербе. — Аврора улыбнулась и открыла глаза.       — Третий курс?       — Гриффиндор и Слизерин, — подтвердил он, усаживаясь рядом. — Занятие прошло… продуктивно. Некоторые студенты были откровенно расстроены.       — Позволь угадать, — лениво протянула Аврора. — Слизерин? — Снейп фыркнул почти неслышно, но это определённо было фырканье.       — Как ни странно, нет. — Он сделал паузу. — Гриффиндорцы. Им не хватало… мягкости.       — О, бедные, — театрально вздохнула она. — Надеюсь, ты не травмировал их слишком сильно.       — Только интеллектуально, — сухо ответил он, но в глазах мелькнула улыбка. Несколько минут они говорили ни о чём: о студентах, о том, как Флитвик умудрился снова перепутать расписание, о том, что в Хогвартсе странно тихо без половины учеников.       — Знаешь, — вдруг сказала Аврора, — я устала лечиться. — Снейп поднял бровь.       — Прошло меньше суток.       — Вот именно. Я хочу в свои покои. В своё кресло. И чтобы Мумми ворчала, что я не берегу себя.       — Вы сбежите, — констатировал он.       — Разумеется, — улыбнулась она. — Вопрос лишь в том, когда. — Снейп посмотрел на неё внимательно, чуть дольше, чем требовала вежливость.       — Я скажу Помфри, что вы… настроены решительно, — сказал он наконец. — Но если вы упадёте в обморок по дороге…       — Я буду винить тебя, — без колебаний ответила Аврора. Он встал, направляясь к выходу, и уже у двери добавил:       — Отдохните. Хотя бы попробуйте.       — Постараюсь, профессор-заменитель, — тихо сказала она ему вслед. Когда дверь закрылась, Аврора снова откинулась на подушки и подумала, что, возможно, покой это не только отсутствие боли. Иногда это просто знание, что кто-то рядом держит за тебя часть мира, пока ты лежишь в больничной постели и мечтаешь сбежать. Ночь в больничном крыле была почти прозрачной — тишина звенела так, что казалось, любой вздох разбудит весь замок. Аврора как раз пыталась убедить себя, что не встанет и не пойдёт в покои прямо сейчас, когда занавес у входа тихо дрогнул.       — Профессор… — шёпот был слишком бодрым для лечебного отделения.       — Профессор Локвуд, вы не спите? — Аврора приоткрыла один глаз.       — Если вы галлюцинации от зелья, — пробормотала она, — то у мадам Помфри будут вопросы. — Из-за занавеса показались две знакомые рыжие макушки.       — Мы официально, — тут же заявил Фред.       — Почти, — добавил Джордж. — Мы пришли… сдать отчёты.       — В полночь. После комендантского часа, — Аврора села, прищурившись. — Какая самоотверженность. — Близнецы переглянулись.       — Ну… — протянул Джордж.       — Мы подумали, что если вы ещё тут… — Фред понизил голос. — То, может, вы скажете, когда вернётесь к лекциям? — Аврора на мгновение замерла. В этом вопросе не было ни дерзости, ни шутки, только искреннее беспокойство.       — Скоро, — мягко сказала она. — Обещаю.       — Отлично! — обрадовались они синхронно. И ровно в этот момент за их спинами раздался холодный, идеально выверенный голос:       — Как трогательно. — Близнецы вздрогнули так, будто получили разряд. Снейп стоял у входа, скрестив руки, тень от факелов подчёркивала каждую резкую черту его лица. — Мистеры Уизли, — продолжил он. — Я, разумеется, в восторге от вашей заботы о здоровье профессоров. Но, к сожалению, правила всё ещё существуют.       — Мы правда с отчётами… — начал Фред.       — Минус десять очков Гриффиндору, — спокойно сказал Снейп. — За нахождение вне спальни после комендантского часа. Ещё минус пять за ложь, оформленную в виде энтузиазма. А теперь вон. Спать. Немедленно.       — Но профессор Локвуд… — попытался Джордж.       — Жива, — отрезал Снейп. — И, в отличие от вас, имеет на это разрешение. — Близнецы вздохнули, почти синхронно поклонились Авроре и исчезли за занавесом.       — Простите… — донеслось уже из коридора. — Мы правда переживали! — В крыле снова стало тихо. Аврора смотрела на Снейпа широко раскрытыми глазами.       — Ты только что выгнал близнецов Уизли из больничного крыла, — сказала она. — Ночью. Я должна записать этот момент.       — Не советую, — сухо ответил он, подходя ближе. — История не поверит. — Она прищурилась.       — А теперь объясни мне, Северус, — медленно сказала Аврора, — что ты делаешь здесь после комендантского часа? — Он остановился у её кровати, посмотрел сверху вниз внимательно, почти устало.       — Ваши мысли, Аврора, — сказал он тихо, — не дают мне спать.       — Прошу прощения?       — Вы так громко планируете побег, — продолжил Снейп, — что это почти телепатия. Я решил… помочь. Пока вы не сделали это особенно глупым способом. — Аврора замолчала. А потом вдруг рассмеялась тихо, искренне.       — Значит, ты пришёл, чтобы вытащить меня отсюда?       — Я пришёл, — уточнил он, — чтобы убедиться, что вы доживёте до утра. А если при этом окажетесь в своих покоях… это будет побочным эффектом.       Она посмотрела на него — долго, внимательно.       — Ты невозможен, — сказала она.       — Взаимно, — отозвался он. И где-то в глубине больничного крыла, между зельями и шёпотом ночи, зародился очень опасный, очень неправильный и очень желанный план побега.       Утро в больничном крыле началось с крика.       — Исчезла?! — Мадам Помфри стояла у пустой кровати, сжимая в руках пузырёк с утренним зельем, которое совершенно точно должно было быть выпито профессором Локвуд. — Я же оставила её здесь! — возмущённо бормотала она, дёргая занавески, будто Аврора могла спрятаться за ними. — Сотрясение, истощение, строгий постельный режим… Мерлин великий, куда она могла деться?! — Через пять минут мадам Помфри уже почти летела по коридору в сторону кабинета директора. — Альбус! — без стука ворвалась она. — Она пропала! — Дамблдор поднял взгляд от пергаментов, спокойно сложил очки.       — Доброе утро, Поппи, — мягко сказал он. — Кто именно?       — Локвуд! — почти возмущённо. — Профессор Локвуд исчезла из больничного крыла! — В глазах директора мелькнуло нечто очень похожее на понимание… и лёгкую усталость.       — Что ж, — вздохнул он, поднимаясь. — Думаю, нам стоит начать поиски. — Проверка шла быстро: коридоры, лестницы, пустые аудитории, даже библиотека. Никаких следов. Когда они подошли к кабинету Авроры Локвуд, мадам Помфри уже сжала губы в тонкую линию.       — Если она там… — начала она. — Дамблдор открыл дверь. И замер.       За учительским столом сидела Аврора Локвуд — с собранными волосами, чашкой чая под рукой и стопкой пергаментов. Она сосредоточенно проверяла самостоятельные работы, делая аккуратные пометки красными чернилами. У доски стоял Ремус Люпин, спокойно объясняя что-то студентам Когтеврана.       — …и потому важно различать ритуальную символику от эмоциональной проекции, — говорил он, не оборачиваясь. Студенты сидели тихо, внимательные, будто так и должно быть. Аврора медленно подняла голову.       — …доброе утро? — осторожно сказала она, глядя на мадам Помфри и Дамблдора. — Я что-то пропустила? — Мадам Помфри побледнела.       — Вы… — она запнулась, — вы должны быть в постели!       — Я была, — искренне ответила Аврора. — Ночью. Очень старательно. — Дамблдор кашлянул, скрывая улыбку.       — Профессор Локвуд, — сказал он мягко, но с той интонацией, от которой даже портреты начинали прислушиваться, — прошу вас зайти ко мне в кабинет после занятий. — Аврора кивнула.       — Конечно, директор. — Он закрыл дверь так же спокойно, как и открыл. В коридоре мадам Помфри выдохнула:       — Я так и знала… — пробормотала она. — Кто ей помог? — Дамблдор, не глядя, поправил мантию.       — Думаю, — сказал он задумчиво, — этот вопрос лучше задать не мне. — А за дверью кабинета Аврора вновь опустила взгляд на пергаменты, тихо пробормотав себе под нос:       — Вот и началось…       Кабинет директора встретил Аврору привычным полумраком, тихим тиканьем серебряных приборов и внимательным взглядом портрета Финеаса Найджелуса, который явно уже всё знал — или делал вид. Аврора вошла спокойно. Чуть бледная, да. Чуть упрямая — определённо.       — Присаживайтесь, профессор Локвуд, — мягко сказал Дамблдор, указывая на кресло напротив стола. — Лимонная долька?       — Нет, благодарю, — ответила она. — У меня сегодня и так… насыщенный вкус дня. — Директор улыбнулся краешком губ и сел напротив.       — Поппи уверена, что вы нарушили как минимум три медицинских предписания, — начал он спокойно. — А я, признаться, ожидал увидеть вас где угодно, но не за проверкой работ во время чужого урока.       — Я не преподавала, — тут же ровно сказала Аврора. — Ни слова лекции. Ни одного задания. Я лишь проверяла самостоятельные работы, которые ученики сдали до моего… временного отстранения. — Она говорила чётко. Почти идеально. Ни лишнего слова.       — И как же вы оказались не в больничном крыле? — спросил Дамблдор, глядя на неё поверх очков. Аврора выдержала паузу. Ровно настолько длинную, чтобы она выглядела как размышление, а не как попытка скрыть правду.       — Я почувствовала себя лучше, — сказала она. — Утром. Голова не кружилась. Магический фон стабилизировался. Я решила, что могу… сидеть. Не лежать. — Ни слова о коридоре. Ни слова о ночи. Ни слова о том, кто открыл дверь.       — Поппи утверждает, что вы исчезли, — заметил директор.       — Я никого не будила, — спокойно ответила Аврора. — И не собиралась тревожить. Простите, если это выглядело как побег. — Дамблдор внимательно смотрел на неё. Долго. Слишком долго для простого разговора.       — А зелья? — наконец спросил он. — Все предписанные зелья принимаются?       — Да, — без колебаний ответила Аврора. — Все. Вовремя. Те, что профессор Снейп передаёт мадам Помфри, особенно. Они… эффективны. — На слове Снейп она даже не изменила интонации.       — Профессор Люпин, — произнёс Дамблдор словно между прочим, — утверждает, что вы выглядели достаточно бодрой, чтобы вести урок. — Аврора чуть приподняла брови.       — Ремус всегда был склонен преувеличивать мои способности, — мягко сказала она. — Но он сам вёл занятие. Я лишь… присутствовала. Как тень.       — Как очень упрямая тень, — заметил директор.       — Возможно, — согласилась она. — Но не опасная. — Секунды повисли между ними. Наконец Дамблдор вздохнул и откинулся в кресле.       — Вы понимаете, что я не могу официально одобрить подобное поведение?       — Понимаю.       — И что мадам Помфри будет в ярости?       — Уже представляю.       — И что, если бы я был строже…       — Вы бы уже заперли меня обратно, — закончила Аврора спокойно. — Но вы этого не делаете. — Дамблдор посмотрел на неё с той самой смесью усталости и тепла, которая появлялась у него только с теми, кого он уважал по-настоящему.       — Вы останетесь под наблюдением, — сказал он. — Строгим.       — Разумеется.       — Без уроков ещё два дня.       — Я поняла.       — И, Аврора, — добавил он уже тише, — в следующий раз, если вам понадобится помощь… приходите ко мне. Не сбегайте. — Она чуть улыбнулась. Тепло, но с оттенком иронии.       — Я подумаю над этим, директор. — Она поднялась, поклонилась и направилась к выходу. У самой двери Дамблдор добавил:       — И всё же… рад видеть, что вы живы, упрямы и всё ещё на своём месте. — Аврора не обернулась.       — Я никуда и не уходила, — сказала она тихо. — Просто иногда… лежать — невыносимо.       Дверь закрылась. А где-то далеко, в подземельях, профессор Снейп в этот самый момент резко чихнул — совершенно необъяснимо и, разумеется, без всякой связи с происходящим.