Призрачная возможность

За всю свою недолгую жизнь он смотрел в глаза своему страху, смотрел в глаза своему убийце, смотрел в глаза своей смерти, а теперь смотрит в глаза своему названному сыну. Это были глаза, полные невысказанных слов и неразделённых эмоций. Они отражали мир, в котором жил этот мальчик, — мир, где надежда и отчаяние переплетались так крепко, что казалось, их невозможно разорвать. Он видел столько скрытой боли в этих хмурых голубых глазах. Ему казалось, что он никогда ещё не встречал настолько больного ребёнка. Не было прежде на его памяти другого такого маленького человечка. Сломанный и склеенный обратно — причём склеенный довольно грубо. Каждый шов на его душе был виден так, словно был написан на лице. Этот мальчик носил в себе тяжесть утрат, которые не должен был испытывать в столь юном возрасте. Он помнил, как когда-то сам был полон надежд и мечтаний. Но жизнь жестока, и теперь он стоял перед этим существом, которое, казалось, потеряло все светлые мечты. Мальчик сидел на краю кровати, его маленькие руки были сжаты в кулаки, словно он пытался удержать что-то важное — свою боль, свои страхи, свои воспоминания о том, что было до того, как его жизнь изменилась навсегда. Но Гарри всё равно видел эти воспоминания. Ему хватало пары секунд, чтобы увидеть в разуме Тома все его самые значимые моменты: всю боль, всю грязь и всё отчаяние. После короткого сеанса легилименции в кабинете старой мерзкой женщины, именуемой мисс Коул, он, признаться честно, не выдержал. Он не собирался оставлять Тома здесь, даже если тот сам не захочет уезжать. Мысли о том, что грязные руки мисс Коул могут дотянуться до этого ребёнка, вызывали в нём такую ярость, что он едва сдерживал себя. Он видел в голове этой женщины вещи, которые были страшнее любой войны, любого убийства. И у него не хватило бы сил добровольно смотреть со стороны, как это происходит с Томом. Он знал, что такое страдание — сам испытал его на себе и не мог позволить этому маленькому существу стать очередной жертвой. Мальчик слегка нахмурился от головной боли, вызванной вторжением в его разум. Даже в таком юном возрасте он был слишком чувствителен к легилименции и ощущал каждое незначительное, поверхностное вторжение. Исключительный ребёнок, — подумал Гарри. Да, жуткий, но исключительный. Он наконец отвёл взгляд от Тома и обратил внимание на рюкзак с его скромными пожитками. Как же мало вещей... Сумка была старая, в некоторых местах изношенная до дыр. Постель аккуратно заправлена, стол пуст — книг больше в комнате не наблюдалось. — Я готов, — произнёс Том, не отрывая взгляда от своего «отца». В его голосе звучала решимость, но в то же время присутствовала нотка непривычной детской уязвимости. Мужчина же мальчику казался всё таким же высокомерным и совершенно неуместным в этом помещении. — Я вижу, — ответил он, пытаясь собрать мысли в кучу. У него не было опыта общения с детьми, а уж тем более с маленькими Тёмными Лордами. Почему мальчик смотрит так неуверенно? Как начать диалог? Как объяснить всё? Но, как оказалось, мальчику это не было нужно. Том закатил глаза на реплику старшего и отвернулся к окну, ожидая дальнейших действий и слов Гарри. Гарри чувствовал себя совершенно потерянным. Он не знал, что делать. В нём всё ещё кипела злость на старуху, и он не хотел нечаянно напугать ребёнка или оттолкнуть его ещё дальше. С другой стороны, нужно ли ему переживать за маленького чертёнка? Он был более чем уверен: Тому на него наплевать. А сам Гарри слишком измучен, чтобы унижаться перед ребёнком. — Вставай, мы уходим. — Сухо произнёс он и вышел из комнаты. Только спустя длинный коридор и один лестничный пролёт он заметил, что Тома рядом нет. Может быть, мальчик не хочет уезжать? Брови Гарри сошлись на переносице; подождав ещё минуту, он решил вернуться и посмотреть, что с мальчиком. Заворачивая за угол, он столкнулся с Томом. Ребёнок медленно шёл вдоль стены. — Что случилось? — Гарри не успел проконтролировать тон: с губ сорвался бархатный безразличный вопрос, хотя он испытывал некоторое переживание за ребёнка. Том опустил расширившиеся от неожиданного столкновения глаза в пол, пряча свою уязвимость. Гарри опустился перед ним на корточки. — Ну? Что не так? — Ничего. — Грубо выплюнул мальчик, всё ещё пряча глаза. Гарри начал раздражаться. Он резко встал. — Отлично. Тогда двигайся быстрее: если ты не успеешь сесть в ландо вместе со мной, мне придётся уехать без тебя. И опять развернулся и ушёл, не заметив панически расширившихся глаз ребёнка. Он уже был на выходе из здания, когда опять заметил: торопливых детских шагов и близко не слышно. Гарри застыл в ступоре. Что за игры такие?! Этот мелкий паршивец вздумал с ним шутить? Уже доведённый до крайности, Гарри снова резво взбежал по ступенькам и на самом верху заметил Тома. Мальчик медленно спускался по лестнице: одной ногой он перескакивал через ступеньки, двумя руками крепко держась за перила. Хоть и спускался он медленно, движения были торопливыми и резкими; глаза судорожно широко распахнуты. — У тебя всё ещё нет проблем? — Мальчик резко поднял на него уязвлённые, почти намокшие глаза — и Гарри наконец смягчился. Неужели было так сложно сказать о больной ноге? На самом деле Гарри должен был быть готов к этому. Он ведь знает: маленький Тёмный Лорд очень горд. Неужели он считал, что мальчик сам попросит помощи или расскажет о своих проблемах? Бред! Конечно же нет. В будущем Гарри терпеть подобное не собирался, но сейчас был готов закрыть на это глаза. Решение он принял довольно быстро. Не давая Тому времени среагировать, он просто подхватил мальчика на руки. Глаза Тома панически расширились; пальцы от неожиданности больно сжались на мышцах спины Гарри. На впалых бледных щеках разлился почти болезненный румянец. Том был таким худеньким и лёгким — болезненно костлявым; руками и грудью Гарри чувствовал все его косточки. Мальчик болезненно зашипел: нога дёрнулась от резких движений. — Том, что с твоей ногой? В ответ — тишина. — Посмотри на меня. Мальчик плотно сжал губы и намеренно отвёл взгляд в сторону. Гарри устало вздохнул: ну сколько можно? Он будто ведет разговор со стеной... Хорошо. Отлично. Если он не хочет по-хорошему — будет по-плохому. Лишь магией своего намерения он воздействовал на ребёнка и заставил посмотреть на себя. Мальчик хоть и неохотно, но поднял голову. Довольно сильно похоже на «Империус», но ничего запрещённого или сильнодействующего; однако даже так то, что ребёнок может противиться действию его магии (пусть и неосознанно), восхищало Гарри и позволяло понять насколько этот маленький ребёнок силён магически. Как только они столкнулись взглядами, Гарри сразу проник в воспоминание мальчика. Всё оказалось совершенно ожидаемым: пару дней назад Тома столкнули с лестницы. Мальчик успел схватиться за перила — но всё же больно подвернул ногу. Никого из взрослых эта травма конечно же не волновала. Том не успел увидеть лица толкнувшего. Гарри же, воспользовавшись случаем, разглядел обидчика очень подробно. Обычный маленький мальчик с совершенно посредственной внешностью и несуразно большим носом толкнул Тома и даже не стал дожидаться результата своих трудов — шустро скрылся за поворотом с противной ухмылкой. Гарри почти сразу выскользнул из воспоминания, Том не заметил заминки. Они спустились с лестницы и вышли на улицу. За всё это время мальчик не разжал пальцев: всё так же больно впивался Гарри в спину и не расслаблял тело — будто в любой момент ожидал, что мужчина может его специально уронить. Гарри оглядел двор приюта: дети сновали туда-сюда; вскоре он нашёл того, кого было нужно. Сначала он хотел сам наказать маленького паршивца, но потом подумал: почему бы не дать волю Тому? Наверняка мальчику было бы приятно отомстить, поэтому он наклонился ближе к Тому и прошептал: — Вон там маленький пацан под яблоней, который глазеет на нас. —Том перевёл недоумённый взгляд с мальчика на мужчину — совсем не понимая о чём речь. Гарри пояснил с лёгкой усмешкой: — Это он толкнул тебя на лестнице... Глаза Тома сначала прищурились от удивления — а после потемнели от гнева; мальчик медленно повернул голову к обидчику — тот сразу съёжился под ненавидящим взглядом. Несколько секунд ничего не происходило, Гарри уже разочарованно вздохнул... Но потом внезапно прямо на голову мальцу упал сгнивший червивый плод. От неожиданности тот дёрнулся в сторону, но споткнулся об камень, которого секунду назад не было. Нога больно подвернулась, мальчик взвизгнул от боли и упал лицом в землю — до крови расцарапав свой большой несуразный нос. Гарри восторженно хмыкнул, любуясь маленькой довольной улыбкой Тома... Радоваться боли детей конечно неправильно, но если принять во внимание то обстоятельство, что эти дети подвергали опасности жизни других детей, то Гарри считал, что всё идёт как нужно. Тело Тома наконец расслабилось, пальцы разжались под завывания пострадавшего мальца...

———

Мисс Коул не доживёт до следующего года — он был уверен в этом на все сто процентов. Проклятие, наложенное Гарри, вскоре сведёт её с ума... Она будет доживать остаток своих дней в условиях куда более ужасных, чем приют Вула. Он позаботится об этом. Вскоре на неё начнут поступать жалобы; будут звонить в полицию и скорую помощь (как будто это может что-то изменить)... Мисс Коул станет биться головой о стены, пытаясь вытравить из своей памяти образы насилующих её детей, но это лишь усугубит её страдания. Старая сумасшедшая окажется никому ненужной; её крики будут греметь в пустых коридорах, но никто не придёт на помощь. Она будет умирать от боли, голода и одиночества в белой палате, полной безразличия. И когда наконец она выбросится из окна — это будет не освобождение, а лишь финальный аккорд её страданий — акт, который должен очистить мир от её существования, но на самом деле это лишь добавит ещё одну тень к уже мрачной картине...