Исключение из правил дружбы

— Ну почему сразу «нет»? — канючит Кэйя, растягивая гласные. Дилюк раздраженно выдыхает, не поднимая головы. Этот спектакль одного актера продолжается уже добрых сорок минут, не прерываясь на антракт. И зачем он только позвал его к себе? — Потому что — нет, — спокойно отвечает Дилюк, однако перелистывает страницу своей книги резче, выдавая свое неравнодушие. — Успокойся уже. Кэйя на это лишь закатывает глаза, демонстративно отворачиваясь в другую сторону и складывая руки на груди. Он сидит на кровати Дилюка, прижавшись спиной к изголовью и поджав колени к груди. Украдкой наблюдает за тем, как тот корпит над учебниками, старательно переписывая что-то в тетрадь. — Ну тебе что, сложно что-ли? — не унимается он, получая в ответ только беглый укоризненный взгляд. — Пожалуйста, Дилюк, ты же мой лучший друг! Ручка вдруг замирает, перестает выводить буквы на бумаге. Дилюк медленно поворачивает к нему голову, вглядываясь в надутые губы и блестящие в полумраке глаза. Вот именно. Лучший друг. Уже лет пять они лучшие друзья. И Дилюк соврет, если скажет, что его это не беспокоит. Этот статус жег изнутри, заставлял сжиматься сердце так сильно, что дух перехватывало. И да, пожалуй, они действительно были лучшими друзьями. Тусовались вместе, подшучивали друг над другом, разговаривали обо всем и ни о чем часами. Однако то, что между ними происходило сейчас Дилюк не осмеливался назвать просто дружбой. Разве друзья делают друг-другу пусть и несмелые, неуклюжие, но комплименты? Разве друзья стремятся прикоснуться чуть больше дозволенного? Разве друзья просят о таком? Так рассуждал, казалось, один только Дилюк, потому что Кэйя всегда оставался Кэйей, что бы ни произошло. Примерно два месяца назад, перед выпускным из академии, где они оба учились, Кэйя попросил об услуге. Так же, как и сейчас, он смотрел этими невозможными щенячьими глазами и хлопал ресницами. Знал, что Дилюк не сможет устоять. «Помоги мне научиться целоваться» — тогда просил он, придвигаясь к Дилюку почти вплотную и шепча на ухо едва слышно, когда тот уселся рядом на той же кровати. — «Хочу пригласить одну девчонку на выпускной, не хочу облажаться, если вдруг… ну, ты понял». Даже в тот момент Дилюк опешил, отказавшись раз десять, не поддаваясь ни на какие уговоры. И он бы стоял на своём до последнего, если бы не… «Больно надо» — фыркнул Кэйя, когда ему наконец надоело упрашивать. И Дилюк уже было обрадовался, но Кэйя, уже собираясь уходить, небрежно обронил: «Тогда попрошу кого-нибудь другого». Дилюк не позволил. Что-то незнакомое доселе кольнуло в груди, заставив стиснуть челюсти до скрежета и схватить Кэйю за рукав рубашки, усаживая обратно на кровать. Кэйя лишь самодовольно усмехнулся, ничуть не испугавшись. «Что, передумал?» — промурчал он тогда подобно коту, вынуждая принять свое поражение. «Нет» — раздраженно ответил Дилюк. — «Просто не хочу потом слушать твое нытье, если ты опозоришься». На следующий день Кэйя пришел на занятия с припухшими и обкусанными губами, то и дела одаряя Дилюка многозначительными взглядами, когда они пересекались в коридоре. Но вечером, встречаясь в очередной раз возле ворот академии, чтобы прогуляться после занятий, Кэйя продолжил вести себя как ни в чем не бывало. Будто вчерашнего дня не существовало вовсе продолжал подтрунивать над Дилюком, громко смеяться над своими же шутками и бесконечно лепетать о чем-то своем. Такого же нельзя было сказать о Дилюке, у которого после того злосчастного дня внутри будто все перевернулось. Он осознавал, что Кэйя нравится ему совсем не как друг еще намного раньше, однако сейчас его опасения только подтвердились. И как жить с фантомным ощущением этих мягких губ на своих и постоянным желанием прикоснуться к ним вновь? — Ну Дилю-юк… — все продолжает он, растянувшись на кровати во всю длину. Терпение Дилюка начинает трещать по швам. Он же и вправду на грани того, чтобы согласиться на эту авантюру. И, сказать по правде, думал он о ней еще с того самого дня. Но, нет, он совсем не хочет так. — И зачем тебе это? — роняет книгу на стол, заставляя Кэйю вздрогнуть от громкого хлопка. — Снова чтобы девушку пригласить? Дилюк щурится, складывая руки на груди. Кэйя лишь неоднозначно пожимает плечами, устремляя глаза куда-то в сторону. — Нет, — тихо отвечает он. В комнате повисает тягучая тишина, отдаваясь мурашками по коже. Дилюк ждет объяснения, оправдания, может быть даже глупой шутки в стиле Кэйи, однако тот продолжает молчать. Кэйя нервно теребит край подушки, с преувеличенным интересом разглядывая люстру. — Просто мне интересно каково это, — наконец начинает он понижая голос до шепота. — А ты единственный, кому я могу довериться в… таком деле. Кэйя чувствует как щеки начинают пылать. Он искренне надеется, что Дилюк этого не заметит. Сам искренне поражается своему внезапному порыву смелости, хотя слово «секс» ему неловко произносить не то, что вслух, но и внутри своих мыслей. Дилюк измученно выдыхает, сжимает руки в кулаки и кусает щеки изнутри, чтобы сдержаться. Сам не понимает от чего: чтобы на Кэйю не наброситься или чтобы ему не врезать. — Я и сам не опытен в этом деле. Ты же знаешь, — хрипло выдавливает он из себя, наконец находя оправдание. — А тебе разве самому не интересно? — парирует Кэйя. Дилюк прикрывает глаза, стараясь собраться мыслями, чтобы наконец ответить. Интересно ли? Это слишком мягкое слово, чтобы описать то, что он чувствует. Смотреть на то, как Кэйя запрокидывает голову, когда смеется, обнажая шею с подрагивающим кадыком, ощущать на себе прикосновение горячих рук, когда тот в шутку лез обниматься, да даже прямо сейчас глядеть на то, как синие локоны изящными волнами расползаются на его же подушке — казалось для Дилюка непосильной задачей. Та рвущаяся наружу нежность, которую приходилось скрывать годами сейчас взвыла в душе вновь. И все это из-за этой внезапной просьбы. Дилюк медленно проводит рукой по лицу, чувствуя, как головная боль усиливается, в висках начинает гудеть. Этот разговор высасывает из него все силы. — Ты не представляешь о чем просишь, Кэйя, — наконец говорит он. — Я представляю, — отзывается Кэйя тихо. Вся его прежняя игривость куда-то испарилась. Вместо этого он изучает Дилюка непривычно серьезным взглядом. — Поэтому и прошу тебя. — Ты невыносим, — выдыхает Дилюк. Кэйя распахнул глаза шире и едва ли не вскочил с кровати от счастья — знал, что на дилюковком это значит «Ладно, уговорил». — Правда? — восторженно переспросил он, приподнимаясь на локте. На устах играет озорная улыбка. — Ну не сейчас же, — останавливает его Дилюк, поднимая руку. — Нужно сначала подготовиться, мысли в кучу собрать… — Что там собирать? — Кэйя пытается вернуть игривый настрой, но голос предательски дрогнул. Дилюк бросает на него неодобрительный взгляд. Тяжело вздыхает, поднимаясь со стула, что с неприятным скрипом отъехал назад, отдаваясь эхом по комнате. — Ты же хочешь, чтобы все было правильно? Чтобы не было больно и неловко? — он подходит почти вплотную к постели. Кэйя лишь коротко кивает в ответ. Кэйя сглатывает, поджимая губы. Снова кивает, не отрывая взгляда от алых глаз напротив. — Хорошо. Тогда приходи завтра к восьми, — негромко молвит Дилюк, переводя взгляд на окно за которым уже сгущались сумерки. Кэйя медленно втянул воздух, осознавая, что невольно затаил дыхания, пока дожидался вердикта. Робкая и лишенная привычной бравады улыбка тронула его губы. — Понял, — с придыханием отвечает он, нелепо пытаясь скрыть воодушевление. Дилюк отворачивается, начинает собирать разбросанные по столу книги, делая вид, что поглощен этим занятием. По факту же — старается скрыть пробившийся на щеках румянец. — И… подготовиться? Это как? — не удерживается Кэйя, усаживаясь на край кровати и следя за напряженной спиной Дилюка. — Гигиена, — отчеканивает он, складывая книжки в стопку на край стола. — Чистота, полное доверие и расслабленность. И главное, Кэйя… Он оборачивается, бросает на него взгляд сверху вниз: — Никакого алкоголя «для храбрости», ясно? — нарочито твердо молвит он, недоверчиво поднимая бровь. — Ты должен быть в себе. По спине Кэйи пробежали мурашки. Пусть Дилюк и часто отчитывал его по всяким глупостям похожим тоном, однако сейчас он звучал особенно серьезно. — Ясно, — кивает он сам себе. Дилюк, вновь отвернувшись, кивнул. Плотная тишина повисла в комнате, однако напряжения больше не чувствовалось — лишь слегка нервное и тягучее предвкушение. Кэйя медленно поднялся с кровати, поправил мятую одежду. Ладони, что разглаживали складки на рубашке вдруг намокли от пота. Сердце колотилось так, словно собиралось вырваться наружу. Он сглатывает, будто осознавая вес их договоренности. — Значит завтра в восемь. — Не опаздывай, — бросает Дилюк. — А то подумаю, что ты передумал. — Буду как штык, — обещает Кэйя, направляясь к двери. Его рука замирает на дверной ручке. Он оборачивается, будто желая сказать еще что-то — может, пошутить, уточнить или спросить что-то, но в итоге лишь коротко кивает. — Спокойной ночи. Дверь закрывается с тихим щелчком. Дилюк замирает, вслушиваясь, как шаги удаляются вниз по лестнице Винокурни. Только когда воцаряется тишина, он позволяет себе облокотиться на стол и тяжело выдохнуть. «Нужно подготовиться». Эта фраза висела в воздухе так же пугающе, как и сама просьба. И подготовка заключалась не только в том, чтобы купить масло в аптеке или поменять бельё. В первую очередь — настроиться морально. Настроить свой взгляд, слова, прикосновения, чтобы не выдать, не скомпрометировать себя. Чтобы не выдать то, что скрывал годами. Дилюк обреченно усмехнулся. До чего же это глупо! Он сам согласился на эту пытку, сам загнал себя в этот угол. Подумал, что, возможно, это единственный шанс, когда Кэйя посмотрит на него так, не как на друга, а как на любовника. Подумал, что если он сейчас откажет то Кэйя снова погрозится найти кого-то другого. До чего же эгоистично. Дилюк почувствовал нарастающую усталость и странное предвкушение одновременно в преддверии завтрашнего дня. Он встряхнул головой, будто стараясь выкинуть оттуда все эти мысли.

***

К семи вечера следующего дня вся подготовка была окончена. Дилюк принял душ дважды и переоделся трижды. Спустя неудачные две попытки подобрать образ на вечер, Дилюк все-таки облачился в мягкую черную рубашку и такие же черные брюки, что так сильно контрастировали с его волосами. А еще, сегодня он заглянул в Мондштадтскую библиотеку и перечитал, казалось, всю литературу по предстоящей теме. Потому что те журналы, которые Кэйя однажды раздобыл у товарищей постарше и с торжествующим лицом притащил Дилюку, чтобы поразглядывать девушек и юношей в не самых пристойных позах мало походили на руководство. Все-таки, неопытность в такой интимной теме стоило восполнить хотя бы теоретическим материалом. Ровно в восемь раздался робкий стук в дверь. Сердце стоящего у окна Дилюка рванулось в горло. Он сделал глубокий вдох, стараясь сохранять спокойствие. — Входи, — промолвил он достаточно громко, чтобы Кэйя услышал. Дверь медленно отворилась. На пороге стоял Кэйя с неестественной для него аккуратностью: темно-синяя рубашка с закатанными до локтей рукавами, черные брюки, а на плече небольшая сумка. Дилюк скользнул по нему взглядом. Тот выглядел по-настоящему взволнованно, хотя и пытался натянуть на лицо улыбку. Все выдавали едва заметные темные тени под глазами — видимо, спал он сегодня мало, и подрагивающие пальцы, сминающие ремень сумки. — Не опоздал, — на выдохе произнес он, кидая взгляд на настенные часы. Кэйя переминался с ноги на ногу, будто не находя себе место. — Заходи и закрой дверь, — промолвил Дилюк негромко. Тот послушался. Щелкнул дверным замком, зайдя внутрь, медленно снял с плеча сумку, вешая ее на спинку стула и неторопливо, словно специально оттягивая время, прошел в середину комнаты. — Не передумал? — Дилюк нахмурился, замечая его неуверенный настрой. — Нет, — Кэйя покачал головой. Он оглянулся: постель теперь была застелена белоснежным бельем, комната была безупречно убрана, а освещала ее только настольная лампа, отбрасывающая на стены мягкий свет. Дилюк минул расстояние между ними, взглянул в бесконечные синие глаза. В воздухе витал запах мыла и легкого одеколона Кэйи. Как же хотелось зарыться в смуглую кожу носом и просто дышать им. — Если захочешь остановиться, — начал он тихо, — сразу скажешь мне, хорошо? Кэйя лишь кивнул, не в силах вымолвить и слова. В горле вдруг пересохло. — Хорошо, — все же прошептал он. Дилюк медленно, будто давая время передумать, коснулся щеки Кэйи тыльной стороной ладони. Прикосновение оказалось таким неожиданно нежным, что Кэйя прикрыл глаза, инстинктивно притягиваясь к теплу. Он рвано выдохнул, накрыл руку Дилюка своей, прижимая её крепче. Этот жест заставил сердце Дилюка биться еще чаще. — Страшно? — спрашивает он, зная ответ наперед. Кэйя мелко кивает. — Мне тоже. Эти бесконечные глаза напротив блестят таким искренним доверием, мечутся лихорадочно по лицу Дилюка, то и дело останавливаясь на устах, что тот больше не может сдержаться. Дилюк льнет ближе, сокращает расстояние между ними до минимума — так, что горячее неровное дыхание Кэйи теперь опаляет щеку. Целует. Губы соприкасаются почти целомудренно. Мягкое, приторно-сладкое прикосновение, продлившееся всего пару секунд от которого у Кэйи вдруг потеплело внизу живота. Он замер, затаив дыхание. Дилюк, уже собираясь отстраниться, разъединяет уста. Однако Кэйя не позволяет ему сдвинуться. Его ладонь ложится на затылок Дилюка, пальцы зарываются в шелковистые пряди, едва ощутимо сжимая их у корней. Кэйя жмурится, будто все еще колеблясь. Его щеки начинают пылать. Он все-таки тянется к Дилюку вновь, решительно выдохнув. Поцелуй выходит совсем неловким и сумбурным. Кэйя неожиданно даже для самого себя приоткрывает рот, и губы Дилюка неуклюже сталкиваются с его зубами, заставляя обоих вздрогнуть. Кэйя, смутившись еще больше, пытается отвернуться. Его подбородок ловит рука Дилюка, что удерживает на месте, не позволяя убежать. — Тише, — шепчет Дилюк бархатисто. — Ничего страшного. Не торопись. Большой палец медленно проводит по напряженной линии челюсти. Рука, лежащая на щеке, скользит ниже, кончиками пальцев касается мягкой кожи на шее. Ощущает, как Кэйя под этим прикосновением гулко сглатывает. Пальцы остановились на сгибе плеча, деликатно сжимая его. Дилюк снова неторопливо приближается. Слегка наклоняет голову, меняя угол. Губы вновь соприкасаются в настойчивом поцелуе. Кэйя поддается. Вторит движениям Дилюка, позволяя ему руководить. Он расслабляется под горячими руками и губами, опускает плечи. Свободная рука невольно касается предплечья Дилюка, ощупывает жар кожи под шелком рубашки. Она проскальзывает по плечу и наконец останавливается на груди. Ложится на нее плашмя, ощущая, как под ладонью лихорадочно бьется сердце в унисон его собственному. Дыхание становится общим, прерывистым. Дилюк осторожно проводит кончиком языка по губам Кэйи, будто прося разрешение. Тот крупно вздрагивает всем телом, шумно выдыхает через нос и приоткрывает рот чуть шире. Языки сплелись, пусть слегка неловко, но не менее приятно от этого. Каждое движение ощущалось тягуче, словно мёд, отдаваясь давлением где-то между ног. Вкус чего-то сладкого, жаркого и влажного оседал на языке, заставляя хотеть больше. Хватка в волосах становится крепче. Кэйя требовательно притягивает Дилюка ближе, вновь стукаясь зубами. В этот раз это ощущается по-настоящему правильно, совсем не стыдно. Кэйя ловит устами тихий смешок Дилюка, в тот же миг отвечая на него сдавленным выдохом, больше походящим на стон. От этого звука внутри Дилюка всё сжалось. Руки сами скользнули вниз, обхватили талию чуть жёстче, чем планировалось, прижали Кэйю ближе. Оба замирают одновременно. Их тела соприкасаются по всей длине, а ответное возбуждение друг-друга сквозь тонкую ткань брюк сейчас ощущается предельно отчетливо. — Дилюк… — пальцы на груди сжимают рубашку. — Тш-ш… — шепчет он в ответ. — Так и должно быть. Кэйя неуверенно кивает, роняет голову на плечо Дилюка. Отчаянно старается восстановить дыхание, однако оно никак не подчиняется. Проходят долгие полминуты, когда Кэйя наконец поднимает голову, вглядываясь в глаза напротив. Дилюк буквально ест его взглядом. Кусает губы, моргает медленно, будто не желая отпускать Кэйю из поля зрения даже на долю секунды. Все потому что Кэйя все еще прижимается и инстинктивно начинает тереться пахом о его возбуждение. Делает это так, что в глазах начинают плясать искры от возбуждения. — Хочу… — шепчет Кэйя, тут же отводя взгляд от нахлынувшего смущения. — Невыносимый, — Дилюк тихо выругался себе под нос. Руки на талии дрогнули, скользнули под рубашку, нетерпеливо оглаживая кожу. Прикосновение к напряжённому торсу заставило Кэйю негромко ахнуть. Дилюк чувствовал, как под его ладонями тело Кэйи отвечало мелкой дрожью. Как же хотелось словить каждый нервный толчок мышц губами, сцеловать мурашки, слизать неловкость и напряжение. Остатки самоконтроля покидали его с каждым сдавленным вздохом, вылетающим из приоткрытых уст Кэйи. Тот же, в свою очередь, тоже отставать не хочет. Пальцы пробираются под черную ткань, пробегаются по кубикам пресса щекоткой. Кэйя изумленно выдыхает, исследуя тело настойчивее. Скользит ладонями к груди, чувствуя, как под кожей яростно стучит пульс. Обоим вдруг становится невероятно жарко. Хочется непременно избавиться от всей одежды, чтобы хоть как-то остудить этот разгорающийся запал. — Скажешь мне чего хочешь? — молвит Дилюк, тут же мысленно ругая себя за собственную распущенность. Однако, в противовес опасениям, Кэйя отзывается на эти слова охотно. Прогибается в спине и снова падает щекой на плечо Дилюка. — Не знаю… — честно признается он, срываясь на полушепот. Проворные руки тем временем задирают рубашку выше, а пальцы пробегают по груди. Подушечки деликатно касаются сосков, обводят их по-кругу, заставляя встать. — Не знаю… — вновь повторяет Кэйя в изгиб шеи. Мажет губами чуть выше воротника рубашки, оставляя россыпь поцелуев. — Хочу… Тебя… Все, финиш. Конец. Финита ля комедия. Эти слова прошибают Дилюка так глубоко, что что-то внутри него ломается с громким треском. Он кусает щеки изнутри, пытается отрезвить себя болью, потому что накинуться на Кэйю — одновременно первое и последнее, что он хочет сделать сейчас. Дилюк крепко хватает его за запястье, заставляя подойти к кровати. Колени Кэйи подгибаются, когда касаются края. Он с распахнутыми глазами смотрит на то, как Дилюк опускается перед ним на колени. — Дилюк? — его голос дрожит в искреннем недоумении. — Почему? Ты не должен… — Тише, — прерывает, нежно касаясь его бедер. — Все хорошо. Я не сделаю ничего, что может тебе навредить. Кэйя наконец сдается. Потому что Дилюк, смотрящий на него снизу-вверх, с заметным выпирающим бугорком в штанах и сидящий между его ног — лишает дара речи. Ничего не остается кроме как жадно ловить густой воздух ртом и сгорать внутри от желания. Он позволяет ему делать всё, что тот захочет, вверяясь ему целиком. Щелчок пряжки ремня раздается в тишине комнаты. Пальцы Дилюка, вопреки его спокойствию, подрагивают от волнения, однако Кэйя этого совсем не замечает, разглядывая его сосредоточенное выражение лица — такое прекрасное, что он закусывает нижнюю губу, чтобы ненароком не пискнуть. Кэйя ожидает, что Дилюк лишь расстегнет молнию и приспустит белье, чтобы дотянуться до его возбуждения. Однако в следующий миг брюки вместе с бельем соскальзывают до самых щиколоток. С горла вырывается судорожный вздох. Он тут же пытается прикрыться. Сводит колени, упираясь ими в предплечья Дилюка. Ладонь накрывает пах, закрывая его от прожигающего взгляда. А Дилюк не может отвести от него глаз. То, как Кэйя выглядит сейчас не сравнится не с одной его дерзкой фантазией. С приоткрытым от неровного дыхания ртом и раскрасневшимися щеками он выглядит как предел совершенства. — Не прячься от меня, — почти гипнотически шепчет Дилюк. — Дай мне посмотреть, Кэйя. Кэйя издает что-то среднее между всхлипом и стоном. Это все так слишком, что, кажется, он готов кончить уже сейчас. Его рука несмело отрывается от паха. Бессильно падает на простыню, сжимая ткань. Дилюк помогает раздвинуть ему ноги, мягко надавливая на внутренние стороны бедер. — Вот так… Взгляд Дилюка медленно скользит по обнаженной плоти, словно пожирает одними лишь глазами. Наблюдает за тем, как на кончике выступает блестящая капля, скатываясь по головке. Облизывает пересохшие губы, когда член Кэйи отчего-то заинтересованно дергается — видимо, тот снова думает о чем-то своем. — Красивый, — срывается с губ Дилюка прежде, чем он успевает это осмыслить. — Какой же ты красивый. Хочется исследовать Кэйю не торопясь, задерживаясь на каждой клеточке его бесподобного тела. Его губы прижимаются к внутренней стороне бедра, медленно продвигаясь вверх. Поцелуй выходит почти невесомыми. Потом еще один, чуть выше. И еще. Цепочкой поцелуев он приближается к самому сокровенному, но каждый раз останавливается в паре сантиметров, заставляя Кэйю извиваться от нетерпения. — Пожалуйста? — вырывается у Кэйи, когда Дилюк в очередной раз прикасается устами к тазовой косточке. Дилюк улыбается сам себе. Потому что Кэйя, его Кэйя, сам толкается бедрами в воздух и, не находя нужного трения, почти хнычет. Ладонь наконец обвивает член, заставляя Кэйю облегченно выдохнуть, прикрывая внезапно закатившиеся глаза. Большой палец скользит по верху, останавливается на самом чувствительном месте — щели на головке. Он касается ее с ощутимым давлением, размазывает естественную смазку по всей поверхности. Рука сжимается чуть сильнее, чтобы ощутить, как под кожей пульсирует кровь. Кольцо из пальцев задвигалось по длине члена туго и размеренно. Каждая фрикция заставляет Кэйю вздрагивать, сжимая простынь в кулаке до побелевших костяшек. Как же этого невероятно мало. — Дилюк… — бормочет он, выгибаясь в спине. — Пожалуйста, быстрее… И как Дилюк может ему отказать? Хлюпающие звуки смешиваются с надорванными стонами, которые Кэйя тщетно пытался скрыть, прикусив ладонь. — Какой же ты чувствительный, — Дилюк сжимает член у основания. Живот Кэйи сладко поджимается в ответ на эти слова, напрягается в спазме, мелко содрогаясь. Он издает сдавленный звук, будто его душат, и откидывается на локти, больше не находя в себе силы выдерживать то, что творит Дилюк. Потому что ему, видимо, целоваться надоело. Он пускает в ход язык, оставляя на напряженных бедрах влажные полоски, плавно проходясь по смуглой коже. Неторопливо проводит самым кончиком около основания, однако не касается. Снова неумолимо дразнит. — Как ты мог скрывать от меня такую красоту все это время? — хрипло молвит Дилюк. Его слова отдаются вибрациями по коже. — Как же давно я хотел… Кэйя распахивает глаза, глядит на Дилюка не то ошарашено, не то восторженно. Он бегает взглядом по лицу Дилюка, собирается что-то сказать, но не успевает. В следующее мгновение влажная горячая теснота рта обволакивает головку. Дилюк берет неглубоко — боится, что если начнет геройствовать тут же поцарапает Кэйю зубами. Однако этого вполне хватает. Кэйя вскрикивает, срываясь на протяжный стон. Его пальцы зарываются в волосы Дилюка. Не пытаются давить или торопить — просто цепляются, будто Дилюк может раствориться. Тот не протестует. Наоборот, от этого жеста собственное возбуждение в штанах становится невыносимым. Вибрации проходят по плоти волнами, а лёгкий вакуум, не нарочно созданный втянутыми щеками, ощущается слишком хорошо. Это буквально выбивает все мысли из головы, не оставляя Кэйе другого варианта, кроме как стенать, уже вовсе не стесняясь и лепетать что-то не членораздельное. — Д-Дилюк… — выдыхает он, чувствуя, что разрядка уже совсем близко. — Пожалуйста… А Дилюк останавливаться и не думает. Его ладонь обхватывает основание члена, крепко сжимая его. Язык широкими мазками скользит по покрасневшей головке, обласкивая нежную кожу. Затем сворачивается в упругий узелок, проводя по уретре. В этот момент бедра Кэйи начинают крупно дрожать. Он невольно начинает подмахивать движениям Дилюка, сбивая его с ритма. Дилюк стреляет недовольным взглядом вверх, позволив члену выскользнуть изо рта почти до конца. Потому что картина, представшая перед глазами, стоит того, чтобы отвлечься. Живот Кэйи поджимается в спазме, натянутая кожа пресса красиво играет в золотистом свете лампы. Он запрокидывает голову назад, закатывая глаза. А губы открываются в немом крике. Рука невольно начинает скользить по стволу быстрее, наращивая темп. Дилюк чувствует, как под член Кэйи начинает пульсировать чаще, трепетать на языке. Хватка в волосах становится почти болезненной. Кэйя тянет его ближе, желая отдаться этому поглощающему наслаждению всецело. Всхлипы начинают вырываться из его горла единым потоком. В уголках глаз собираются слезы. В глазах темнеет. Каждую нервную клетку обволакивает наслаждение. Живот поджимается в долгом мучительном спазме. Бедра инстинктивно сводятся вместе, зажимая голову Дилюка. Тепло лениво разливается по телу, оставляя за собой тягучее послевкусие. Все ощущается настолько правильно и до невозможности приятно, что хочется раствориться в этом моменте. Как же хорошо… Солоноватый привкус наполняет его рот и Дилюк жмурится, стараясь проглотить все. Кэйя не отпускает до самого конца, пока не валится спиной на кровать, обмякнув. Прийти в себя удается только через полминуты. Кэйя лежал, раскинув руки. Грудь ходила ходуном от неровного дыхания. Он приподнимает голову, наблюдая за тем, как Дилюк, усевшись на край кровати полубоком к нему, вытирает губы шелковым платком. Дилюк старается не подавать виду, но Кэйя видит. Видит, как он украдкой поправляет очевидную выпуклость на штанах, как расстегивает рубашку до половины, когда становится слишком жарко. Видит, как алые, растрепанные по его вине, волосы ложатся на плечи волнами, контрастируя с его бледной кожей. Какой же он потрясный. В голову прокрадывается осознание: Дилюк тоже хочет. Именно Кэйя довел его до такого состояния. Он, а не кто-то другой. Никогда прежде он не видел Дилюка таким уязвимым. Былая неуверенность и страх постепенно сошли на нет, сменяясь привычной игривостью. — Нечестно, — выдыхает Кэйя, приподнимаясь на локтях. Дилюк поворачивается к нему, вопросительно поднимает бровь. Как и всегда, он выглядит собранным. Однако возбуждение во взгляде говорит громче любых слов. Уголки губ Кэйи ползут вверх. — Что? Кэйя усаживается на кровати рядом, льнет к Дилюку ближе под его изучающим взглядом. — Я тоже хочу сделать тебе приятно… Дилюк замирает. Его пальцы, все еще сжимающие платок, напрягаются. — Все в порядке, Кэйя. Ты не должен, — хрипло шепчет он. Кэйя тянется к его рубашке, расстегивает оставшиеся пуговицы, заставляя ткань соскользнуть с плеч. Пальцы касаются обнаженной груди, а губы прижимаются к плечу, бормоча прямо в него: — Я хочу, — повторяет он, ведя носом от плеча до шеи. Кожа под устами горячая, влажная от испарины. Он скользит кончиком языка по венке на шее. Слабый, почти неслышный вздох вырывается из груди Дилюка. — Кэйя, ну правда… — с губ слетела отчаянная мольба. — Давай в другой раз… Осознав, что он только что сказал, они переглянулись. Дилюк прикусывает нижнюю губу, смутившись. Значит, следующему разу быть? — мелькнуло в голове Кэйи. Однако, вопреки словам Дилюка, пальцы Кэйи уже пробрались к его поясу, запутались в пряжке. — Не торопись, — мягко направляет Дилюк, сдавшись. Его ладонь накрывает руку Кэйю, помогает рассправиться с ремнем. Когда препятствия были устранены, Кэйя глядит вниз, замирает на долю секунды. Возбуждение Дилюка прекрасно. Дождавшись одобрительного кивка, Кэйя обхватывает член кольцом пальцев. Дилюк тут же выдыхает сквозь сжатые зубы, поддаваясь навстречу. Он ведет ладонью вверх, большим пальцем очерчивая головку — в точности копирует то, что Дилюк показал ему. — Сожми крепче, — просит Дилюк на выдохе. И когда Кэйя слушается, прикрывает глаза блаженно: — Да, вот так… Кэйя смелеет. Его ладонь движется увереннее, нажимая сильнее именно там, где Дилюк выдыхает резче. Он не может отвести взгляд от его лица — сведенных к переносице бровей, капель пота на висках, приоткрытых губах. И последнее манит так, что удержаться становится невероятно сложно. Он ловит Дилюка за подбородок свободной рукой, поворачивает его голову к себе. Накрывает его уста своими, сливаясь во влажном поцелуе. Проскальзывает языком в рот, проходясь им зубам. Сплетается с языком Дилюка, скользнув снизу, по уздечке. Низкий стон вырывается из груди Дилюка прямо Кэйе в губы. Вибрирует на устах. Движения снизу становятся настойчивее, увереннее. Хлюпающие звуки поцелуя и смазки разносятся по комнате, смешиваясь воедино. — Кэйя… — хрипит Дилюк, когда Кэйя наконец отстраняется, принимаясь мокро целовать его шею. — Хватит, стой… Однако Кэйя, войдя в раж, даже не думает останавливаться. Мотает головой, позволяя Дилюку прочувствовать свое несогласие одной только кожей. Ресницы Дилюка начинают трепетать, когда он жмурится он напряжения, стоит Кэйе взять слишком быстрый темп. Все ощущение обостряются, пробирают насковозь, становясь почти болезненными. Рука инстинктивно перехватывает запястье Кэйи, сжимая его в плотное кольцо. Наконец отрывают его ладонь от своего ствола, заставляя его дернуться от внезапной прохлады. Дилюк жадно хватает воздух ртом, пытаясь отдышаться. Кэйя недоуменно смотрит на него, клипая глазами. Неужели он сделал что-то не так? Его опасения тут же развеивает Дилюк, открывая тяжелые веки: — Не хочу, чтобы закончилось так быстро, — молвит он. Проводит большим пальцем по внутренней стороне запястья Кэйи в успокаивающем жесте. Кэйя склоняет голову набок, слегка прищуриваясь. Облизывает и без того влажные губы. — Может тогда попробуем то о чем договаривались? — молвит он на грани слышимости, чувствуя, как румянец предательски щекочет щеки. Дилюк едва заметно нахмурился. Внутренней стороной ладони он провел по щеке Кэйи, нежно заправил за ухо выбившуюся из челки прядь. — Уверен? — с явным сомнением вопрошает он. Скользит по Кэйе взглядом снизу вверх, будто взвешивая все за и против. Кэйя отводит взгляд в сторону. Совсем не от страха. Просто картинки о том, чем они собираются заняться сами лезут в голову, заставляя сжать бедра в предвкушении от вновь нахлынувшего жара между ног. Тем не менее, он уверенно кивает, встречаясь с выжидающим взором Дилюка. — Мы всегда можем остановиться, помнишь? — в последний раз уточняет, и дождавшись еще одного утвердительного кивка, наконец сдается. Потому что собственное возбуждение туманит голову настолько, что ни о чем кроме как о Кэйе на себе он уже думать не может. Дилюк тянется к тумбочке около кровати, достает из верхнего ящика склянку с маслом, пока Кэйя избавляет себя от остатков одежды. Он усаживается спиной к изголовью, утягивая Кэйю за собой. Тот послушно устраивается к нему лицом, коленями по обе стороны бёдер. Дилюк размазывает по пальцам масло, разогревая его. После тут же приставляет руку меж ног Кэйи, стараясь не проронить ни капли. Кэйя наблюдает за этой картиной с трепетным волнением в глазах. Именно об этом он так отчаянно уговаривал Дилюка прошлым вечером. Когда пальцы касаются самого сокровенного Кэйя вздрагивает всем телом, инстинктивно отпрянув назад. Однако нежное прикосновение к бедру удерживает на месте. — Расслабься, — молвит Дилюк низко и успокаивающе, нарочито пряча взгляд где-то в шею Кэйи. Боится, что завидев его покрасневшие от смущения щеки, Кэйя растеряется еще больше. — Дыши. Кэйя повинуется. Делает глубокий вдох, позволяя Дилюку водить пальцами по кругу, ласково расслабляя его. Миллиметр за миллиметром он начинает вводить кончик пальца внутрь. Кэйя отвечает на это судорожным выдохом через рот, цепляясь за плечи Дилюка пальцами. — Больно? — уточняет Дилюк, сосредоточенно нахмурившись. Кэйя машет головой отрицательно. Пытается прислушаться к собственному телу. Это странно, непривычно, но точно не больно. Палец проскальзывает до самого конца, начиная аккуратно двигаться внутри. Крошечные, почти неуловимые движения растягивают с бесконечной сосредоточенностью, чтобы ненароком не навредить. Рука на бедре деликатно поднимается вверх, оглаживает горячую талию, собирая с кожи мурашки. Дилюк дает Кэйе привыкнуть к новому ощущению, позволяя себе полюбоваться им. Жаркая теснота сжимает невероятно сильно. Кэйя, восседающий на его бедрах, открытый и возбужденный выглядит как настоящее произведение искусства. Его опухшие от поцелуев губы то и дело приоткрываются в немом стоне. Смуглая кожа, влажная от пота блестит в свете лампы, заставляя хотеть ее расцеловать. А ничем неприкрытое возбуждение между ног покачивается и дергается каждый раз, когда движения внутри становятся настойчивее. Полный восторг. — Давай… Второй… — звучит что-то среднее между мольбой и просьбой. Дилюк повинуется. Растяжение теперь ощущается намного острее и ощутимее. Кэйя шипит, впивается ногтями в чужие плечи до появления полумесяцев на коже. Его брови сводятся к переносице. Он шипит сквозь зубы, запрокидывая голову назад. Дилюк уже собирается остановиться, прекратить это все, однако Кэйя его опережает: — Хорошо… — выходит хрипло и почти неслышно. С губ Дилюка срывается облегченный выдох. Он разводит пальцы внутри, скользит ритмичнее по мягким стеночкам, которые растягиваются уже податливее, пульсируя. Он сам не замечает, как начинает осыпать Кэйю поцелуями. Скользит губами по плечу, изгибу шеи, подбородка, изредка прихватывая нежную кожу зубами. Не может удержаться. Тот отвечает на это тихим смешком, переливающимся в дрожащий изумленный стон, когда Дилюк ненароком нащупывает чувствительную точку внутри, удачно согнув пальцы. — Дилюк… — шепчет он сломлено, невольно стараясь уйти от этого внезапного удовольствия. — Тш-ш, — успокаивает Дилюк, нарочно проходясь там же. Снова и снова, нежными движениями, пока Кэйя наконец не перестает уклоняться и принимает новое ощущение, протяжно всхлипывая. Внутрь наконец проскальзывает третий палец, почти не встречая сопротивления. Дилюк чувствует, как тело Кэйи наконец начинает поддаваться, смягчаться. Несмотря на это, он работал терпеливо и методично, стискивая зубы от собственного возбуждение. Потому что оно болезненно отзывалось на каждый неровный выдох Кэйи, на каждую его дрожь и касание. Кэйя, тем временем, продолжал терять остатки скованности. Его дыхание стало глубже, размереннее. Он даже сам начал инстинктивно поддаваться навстречу, нетерпеливо насаживаясь на пальцы, находя свой собственный, пусть и немного робкий, ритм. — Хорошо? — улыбается Дилюк украдкой, прихватывая губами мочку его уха. — Очень… — мычит он в ответ, зарываясь пятерней в волосы Дилюка. Сжимает алые пряди, перебирает их между пальцев, притягивая его вплотную к себе. Нравится, когда Дилюк целует. Вскоре пальцы медленно покидают тело. С губ Кэйи вылетает жалобный стон, граничащий с хныканьем, когда тот ощущает непривычную пустоту внутри. — Сейчас будет лучше, — шепчет Дилюк, целуя его в острый уголок челюсти. Наносит ароматное масло уже на себя, слегка сжимая основание члена, чтобы хоть как-то обуздать свое нетерпение. Их взгляды встречаются. Кэйя глядит так нежно и трепетно, что у Дилюка сердце норовит выпрыгнуть из груди. Он проводит ладонью по волосам Дилюка, заправляя непослушные алые пряди за ухо. Невозможный. Дилюк неожиданно даже для себя расплывается в улыбке. Такой искренней и ничем неприкрытой, что у Кэйи перехватывает дыхание. Он притягивает его к себе для поцелуя. Сминает его губы совсем ласково и неторопливо, растягивая этот недолгий момент. Дилюк нежно берет Кэйю за бедра, помогает ему приподняться чуть выше. Направляет его, касаясь головкой входа. Погружается в жаркую тесноту медленно, жмурясь от того, насколько плотно Кэйя сжимается. Тот же замирает, распахивает глаза от легкой распирающей боли, которая выбивает воздух из легких. Издает звук, который Дилюк прежде никогда не слышал — тонкий надломленный скулеж. — Дыши, золото, — шипит сквозь зубы, замечая, что тот затаил дыхание. Запрокидывает голову назад, оголяя напряженную шею от невероятного усилия не погрузиться в эту сладкую жаркую тесноту одним слитным толчком. Его пальцы сжимаются на ягодицах, раздвигают их чуть шире, позволяя входу растянуться еще немного. Кэйя послушно делает судорожный вздох. И еще один. Острая новизна ощущений постепенно сменяется чем-то тянущим и приятным. Он начинает медленно опускаться самостоятельно, чувствуя, как член Дилюка нетерпеливо пульсирует внутри. Когда их бедра наконец соприкасаются они рвано стонут в унисон. Кэйя замирает, уткнувшись носом в макушку Дилюка. Дилюк не двигается, позволяет привыкнуть к распирающим ощущениям. Нежно гладит его по бедрам, давая время. Кэйя начинает осторожно двигаться сам спустя полминуты. Сначала совсем медленно и боязливо, поднимаясь лишь на пару сантиметров. Однако уже совсем скоро он находит свой неторопливый, глубокий темп, заставляющий содрогаться от каждого толчка. Дилюк позволяет ему вести. Наблюдает за тем как он старается, поднимаясь до самой головки, а после опускаясь до самого конца с сорванным вздохом. Смотрит как его лицо меняется с сосредоточенности до блаженства. Терпение Дилюка иссякает в один момент. Когда Кэйя, выгнувшись в спине при особо глубоком толчке, случайно меняет угол, протяжно вскрикивая. Он начинает пульсировать вокруг Дилюка, отчаянно сжимаясь. — Здесь? — хрипит Дилюк, хватая его за талию. Он не ждет ответа. Его бедра начинают двигаться навстречу резко и уверенно, задевая ту самую точку внутри, от которой ноги Кэйи начинают предательски подкашиваться. Кэйя запрокидывает голову назад, закатывает глаза, лепеча что-то нечленораздельное. Молит о чем-то уже совсем отчаянно, не стесняясь. Ногти цепляются за плечи, оставляя на них восемь ровных царапин. Дилюк ловит его стоны губами, вовлекая его во влажный жадный поцелуй. Руки скользят по спине, фиксируя на месте. Удовольствие обоих становится почти болезненным. Дилюк чувствует, как Кэйя подходит к пику. Сжимает его внутри слишком сильно, заставляя низко застонать. Начинает подмахивать бедрами самостоятельно, вновь сбивая весь ритм. — Не могу больше… — хрипит Кэйя едва слышно, срываясь на протяжный скулеж. Его тело начинает крупно дрожать в руках Дилюка. Впалый живот сжимается в мелких спазмах, предвещая оргазм. Чувствуя, что собственная кульминация уже близко, Дилюк замедляется. Нарочно меняет угол, избегая чувствительных мест внутри. Кэйя в ответ на это недовольно скулит, пытаясь вернуть желанную стимуляцию, однако Дилюк не позволяет. Он обхватывает член Кэйи, сжимая его у основания, когда чувствует, что тот уже на пределе. — Что ты… — ошарашенно выдыхает он. Тянется к запястью Дилюка, чтобы отдернуть его. — Скажи мне, Кэйя… — начинает он хрипло, но невероятно мягко. — Зачем ты пришел со своей просьбой именно ко мне? Кэйя удивленно стонет, распахивает глаза, бегая ими по изголовью кровати. Этот вопрос застал врасплох, заставляя сердце буквально выпрыгивать из груди. Неужели Дилюк догадался? — Не понимаю о чем ты… — пытается оправдаться он. Извивается, пытаясь найти нужный угол или хотя бы отстраниться, уйти от мучительной фрустрации. — Просто утолить свой интерес? — все не унимается Дилюк, нахмурившись. Толчки вдруг становятся размашистее, резче. — Потому что я твой друг? Кэйя упрямо молчит. Слезы от напряжения начинают скатываться по горячим щекам. В голове все начинает туманиться от этой пытки. — Дилюк, прошу… — уже умоляет он, когда чувствует, что хватка на члене ослабевает, сменяясь размеренными поглаживаниями. В груди Дилюка в этот момент что-то болезненно содрогается. На слезы Кэйи, на то, как он отчаянно мечется в его руках смотреть спокойно просто невозможно. Видимо, он просчитался. Думал, что вся та нежность, которую ощущает он сам глядя на Кэйю взаимна. Что Кэйя тоже сможет когда-нибудь посмотреть на него так. Неужели, он ошибся? И вправду, Кэйя ведь сразу обозначил зачем и почему пришел. К чему сейчас эти расспросы? Чувство вины и горечи смешались воедино вместе с возбуждением. Его бедра заработали сильнее, вбиваясь в Кэйю глубоко, выбивая из него надрывные стоны. Рука на члене двигалась жестче, подталкивая его к оргазму. Дилюк шипит сквозь зубы, сжимает челюсти до скрежета зубов, ощущая, как волны оргама так же накрывают его. Кэйя сжимает его плечи сильнее, наклоняется к уху, притягивая его к себе. — Нравишься… — шепчет он. В этот же миг его тело начинает биться в сладкой дрожи. — Так сильно нравишься… Слова Кэйи обрушились на Дилюка сильнее, чем физическая разрядка. Он, кажется, на долгие пару секунд разучился дышать, замерев, пока Кэйя содрогался в экстазе, пачкая их животы семенем. Сжимает Дилюка внутри настолько, что тот не выдерживает. Последний, самый глубокий и сокрушительный толчок выбивает из груди низкий хриплый стон. Он изливается внутрь Кэйи, притягивая его ближе, сжимая в своих объятиях. Они застывают так, прижимаясь друг к другу, пока спазмы понемногу не отступают, оставляя за собой только приятную тягучую усталость. Дыхание обоих постепенно выравнивается. Дилюк медленно выскальзывает наружу, заставляя Кэйю поежиться от пустоты. Дилюк утыкается носом в шею Кэйи, который все еще подрагивает, отходя от оргазма. Его пальцы, расцарапывающие плечи Дилюка, наконец расслабляются лишь лениво скользя по коже. — Повторишь? — выдыхает Дилюк в горячую кожу. Голос звучит сипло, срываясь от переизбытка чувств. Кэйя издал короткий нервный смешок. Нехотя отстранился, несмело заглядывая Дилюку в глаза. Его затуманенный взгляд, припухшие губы и порозовевшие щеки с дорожками от слез выглядят по-настоящему ошеломительно. — Ты мне нравишься, — шепчет он без тени сомнения в голосе. — Очень давно нравишься, Дилюк. Дилюк закрывает глаза, чувствуя, как внутри все переворачивается от нахлынувшей нежности. Ему приходится держать себя в руках, чтобы не зацеловать Кэйю снова. — Какой же ты дурак, — молвит Дилюк так ласково, что Кэйя расплывается в неловкой улыбке. — Ты заставил меня волноваться. Он берет Кэйю за руку, поднося его ладонь к губам. Касается костяшек губами, выдыхая прямо в них: — Ты тоже мне нравишься, — успевает промолвить он, прежде чем Кэйя вовлекает его в поцелуй. Касается губ с особой нежностью, тягуче сминая уста Дилюка своими. Этот поцелуй был похож на тот, что случился часом ранее — неспешный и размеренный. Теперь, когда все маски были сняты, а тайны — раскрыты, волноваться было не о чем. С этого момента Дилюк — его, а он — Дилюка. Дилюк ответил тем же. Придержал Кэйю за затылок, пропуская мягкий пряди сквозь свои пальцы. В груди наконец воцарился покой.