Рождественские встречи

В Лондоне царила настоящая снежная сказка. Гермиона улыбалась, идя по людным улицам в середине декабря, то и дело стряхивая налипшие хлопья с куртки. Рождество наступало через несколько дней, и завтра Поттеры позвали её наряжать ёлку. Было тепло и радостно на душе. Было прекрасно и сказочно. Гермиона возвращалась с переговоров с дипломатами с маггловской стороны, и бокал вина, что они выпили за ужином, отметив удачное начало многоступенчатых переговоров и будущих дипломатических отношений, грел её раскрасневшиеся щеки. Прохожих было мало, потому что, казалось, снег решил засыпать весь Лондон, и даже колесо обозрения перестало крутиться, так как он наглыми хлопьями лип на кабинки и на огромные стрелки Биг Бена, извещая о своих рождественских правах. Зима лютовала. Как на зло, Гермиона забыла шапку дома, поэтому сейчас ей приходилось только сильнее кутаться в тёплый шарф, связанный заботливыми пальцами Молли, чаще моргать, стряхивая снег с ресниц и то и дело касаться мягким кашемиром перчаток своих щек. Гермиона замерла на светофоре, переступая с ноги на ногу и слегка приплясывая, стараясь сохранить остатки тепла, что всё ещё дарило вино её телу. Было ужасно холодно, и она уже тысячный раз пожалела о том, что отказалась от вызова такси в ресторане. Её телефон сел, а дороги настолько замело, что лишний раз водители не рисковали выезжать куда-либо. Секунды на светофоре отсчитывались, как на зло, медленно, и танец Гермионы стал более оживлённым, когда напротив неё остановилась большая чёрная машина с тонированными стеклами, одно из которых опустилось. Грейнджер прищурилась, делая полшага назад. – Я был бы не лордом Малфоем, если бы дал тебе превратиться в снеговика окончательно. Насмешливый голос Малфоя послышался из салона, а затем он наклонился, демонстрируя ямочку на левой щеке. – Глядите, он снова улыбается, - проговорила Гермиона, стуча зубами. – Смотрите, она всё такая же упёртая. Настолько, что хочет замёрзнуть насмерть, - Малфой покачал головой, снова фокусируя внимание на дороге. – Садись, Грейнджер. Гермиона мялась буквально секунду, а затем, ощутив, как холод забирается под воротник, резко распахнула дверь автомобиля, садясь внутрь. Здесь было тепло, а когда Малфой включил обогрев её сидения – стало ещё лучше, и Гермиона прикрыла глаза, едва слышно застонав. В салоне горел мягкий приглушенный свет, пахло кожей и чем-то неуловимо-древесным. – Знаешь, уже давно изобрели такси, - голос Драко снова стал холодным. Будто он был чем-то недоволен. – Телефон сел, а машин не так уж много, если ты заметил, - тут же отозвалась Гермиона, грея руки у струи тёплого воздуха над бардачком. – А ты знала, что давным-давно изобрели согревающее заклятие? – Палочка осталась дома. Малфой так резко нажал на тормоза, что голова Гермионы дёрнулась, едва не ударившись лбом о приборную панель. Она резко обернулась, ловя взгляд ледяных серых глаз, в которых плескалась метель. – Что? – вот теперь Драко действительно был чем-то недоволен. Нет. Он был зол. – Палочка дома, - растерянно ответила Грейнджер, не понимая причину такого настроения. – Вижу, что ты совсем мозги отморозила, раз ходишь без палочки. А если бы на тебя напал маньяк? Или вор? Что бы ты делала? – Только если Йетти. – Что? – У меня есть перцовый баллончик. – Что? – казалось, Малфой совсем растерялся, и это заставило Гермиону улыбнуться, а затем и вовсе расхохотаться. Она смеялась, запрокинув голову к потолку его автомобиля, а затем её смех резко оборвался, когда Драко протянул руку, стирая с её щеки каплю, что когда-то была снежинкой. Гермиона замолчала, ощущая, как кожу в этом месте колет тысячей морозных иголочек, словно она снова вышла на улицу. Они смотрели друг на друга, казалось, целую вечность, а затем, их лица осветило ярко-зеленым светом, извещая о том, что им можно продолжать движение. Малфой словно вышел из транса, отворачиваясь и снова возвращая руки на руль. – Я… - он прочистил горло. – Куда тебя отвезти? Гермиона быстро заморгала, ощущая, как очередная капля ледяным спокойствием скользит по её щеке. Горячей щеке. Особенно в том месте, где её коснулся Драко. – Домой. Гермиона назвала адрес, и весь оставшийся путь они ехали молча. Грейнджер хмуро смотрела в окно, следя за быстрыми движениями дворников, что живо расчищали лобовое стекло автомобиля Малфоя. Он молчал, и боковым зрением она видела, что на лице мужчины играли желваки. На улице, казалось, не осталось ни души, когда одинокие фонари быстро бегали перед лицом Гермионы, сменяя однотипный пейзаж. Она осмелела, расслабившись в тепле, и наблюдала за лицом Малфоя, который сосредоточенно вёл машину. Щёки девушки горели от её подглядок за лицом Драко, но она ничего не могла с собой поделать. Неделю назад они говорили на приёме в Министерстве, и Драко кидался своими намёками о её одиночестве. Как он мог думать, что она одинока? Вероятно, потому что это правда? Напротив квартиры Гермионы кто-то слепил снеговика. Кривого и странного, но девушка мягко улыбнулась, наблюдая за тем, как из самого верхнего шарика, совсем не по середине торчит морковка, и как ветки-руки раскиданы в различные стороны. – Ну… - Гермиона замялась, сложив руки на коленях своих брюк. – Спасибо, что подвёз, Драко. – Просто не ходи больше без палочки, - тут же отозвался его ледяной голос, и тепло машины больше не стало казаться Гермионе столь прекрасным. Она поджала губы, а затем резко дёрнув за ручку двери, поспешила скрыться за дверьми собственной квартиры. Только оказавшись в тёплом помещении, Гермиона прикрыла глаза и прислонилась спиной к ровному дверному полотну. Что не так с ним, чёрт возьми? Что за демоны сидят в голове Драко Малфоя, что он ведёт себя так странно? За дверьми послышался гулкий звук. Словно какая-то машина газовала, но не могла сдвинуться с места, закидывая снегом всё в округе. Вжух. Снова тишина. И опять вжух. Гермиона поднялась на носочки, чтобы заглянуть в декоративную вставку на двери, а затем её глаза расширились, и она распахнула дверь. – Малфой! Снеговик, что мгновениями ранее замер перед её дверью, превратился в огромный сугроб, из которого торчали только руки-ветки и неправильная морковка, словно яркое пятно. Фары резко погасли, когда Гермиона встала перед машиной, которая кидалась снегом вправо и влево, и Драко вышел из машины. Колёса глубоко увязли в снегу, который пребывал всё больше и больше, словно заявляя о своих зимних правах. – Мерлин, что ты творишь? – Гермиона зло ломала брови. – Она застряла. Идём, воспользуешься моим камином. Машина действительно глубоко увязла. Грейнджер в последний раз скрипнув зубами, поспешила скрыться за дверьми своей квартиры. В тепле. Ей даже не нужно было оборачиваться. Хватало того, что был слышен хруст снега под ботинками Малфоя. Живоглот привычно тёрся на пороге. Он не любил гостей, не любил чужих. Но завидев Малфоя, придирчиво обнюхав его ботинки и брюки, он поспешил обтереться о его длинные ноги, пачкая рыжей шерстью чёрную брючину. Гермиона резко подняла брови. – Обычно он не любит гостей, - медленно проговорила она, вешая куртку на крючок. Малфой сидел на корточках, чеша кота по подбородку. Тот лениво урчал, прикрыв свои огромные жёлтые глаза. – Может быть, он просто не любит неправильных людей? – Малфой резко поднял голову, и Гермиона поджала губы, сильно нервничая. – Может быть, чаю? – Грейнджер продолжала заламывать пальцы, кусая свой язык. Ну зачем? Он просто должен был воспользоваться камином и уйти. Не соглашайся, пожалуйста, не соглашайся. – Да, - Малфой тягуче поднялся на ноги, снимая пальто и вешая на свободный крючок рядом с курткой Грейнджер. – Было бы неплохо. Проклятье. – Отлично! – Гермиона, скорее, пискнула, а затем направилась на кухню, что граничила с гостиной. Она указала Драко на диван рядом с камином, а после принялась заваривать чай. Огни на ёлке мягко плясали на бежевых обоях, а Драко изучал фотографии в рамках на каминной полке. Они были самыми обычными, не двигались, но буквально источали тепло своим прекрасным светом. Грейнджер то и дело поглядывала на высокую фигуру, что замерла перед её камином, оглядывая своей серостью глаз каждое фото. Вот Гермиона два года назад посещала родителей на Рождество в Австралии, три года назад она отмечала Рождество с Поттерами, а старое фото с Дня рождения Рона заставляло ощущать Гермиону лёгкое чувство тоски. Это был последний День рождения, который они встретили в качестве пары. Гермиона заметила, что Драко слишком долго и пристально изучал фото, сделанное на пятом курсе Хогвартса, где они притаились толпой в Выручай-комнате, тренируясь с Отрядом Дамболдора. Под ёлкой толпились многочисленные подарки, заготовленные для друзей и знакомых, и Малфой изучал эту груду коробок ещё какое-то время. Гермиона нервно стучала ложкой о кружку своего бокала, размешивая сахар. Малфой пил чай без сахара, как оказалось. Грейнджер искренне считала, что такой чай пьют только психи. Гермиона поставила две разношерстные кружки на столик напротив камина, и сама села на диван, на который уже успел опуститься Драко, вытянув свои длинные ноги. Живоглот тут же запрыгнул ему на колени, сопровождаемый удивлённым взглядом девушки. Он очень даже по-аристократически задрал свою морду к потолку, став мять массивными рыжими лапами колени Малфоя. – Какие планы на Рождество? Грейнджер задала вопрос только лишь для того, чтобы скрасить одинокое молчание. Единственными звуками, которые их окружали, было потрескивание камина и уютное урчание Живоглота, который, казалось, задремал на коленях Малфоя. – Я не отмечаю Рождество с тех самых пор, как продал Мэнор. Гермиона нервно закашлялась чаем, и поймала обеспокоенный взгляд Драко, поднимая ладонь к верху. – Прости? Это уже сколько? Шесть лет? – Что-то около того, - Малфой безразлично пожал плечами, уверенно встречая взгляд Гермионы. – Но…но это же неправильно! – Есть какой-то кодекс или свод правил о том, как правильно встречать Рождество? – Малфой насмешливо поднял бровь, отпивая свой чай. Совершенно бесшумно. – Нет… Вернее, это же праздник! Я обожаю Рождество. – Как и я. Когда-то. Но мама не хочет возвращаться в Англию, а я не вижу смысла встречать праздник в тёплой Франции. Мы после встречаемся с Тео и Блейзом, встречая Новый год. – Мои родители тоже живут там, где тепло. Я тоже не люблю встречать у них Рождество, - аккуратно ответила Гермиона. – Но почему Нарцисса не любит возвращаться сюда? Я думала, что вас оправдали. Малфой молчал. Долго. В его серых глазах играло каминное пламя. Красиво. Огни на ёлке мягко гасли, а после резко вспыхивали, демонстрируя своё свечение и дух праздника, уютно раздавая его в небольшой гостиной. – Она не любит долгие поездки и перелёты, - монотонно ответил Драко, продолжая сжимать в одной руке кружку, а другой почёсывая за ухом своими длинными пальцами Живоглота. Он закатал рукава своей чёрной водолазки до локтей, демонстрируя Гермионе паутину сплетений вен на своих предплечьях. Метки видно не было. Она исчезла вместе с падением Волан-де-Морта. – Как ты сказал? – Гермиона улыбнулась, пряча свою попытку пошутить за кружкой с горячим чаем. – Уже давно изобрели каминную сеть, которая работает между странами. Драко попытался улыбнуться, но уголки его губ едва приподнялись в слабой попытке, а затем он отпил чай. Его глаза неотрывно смотрели в камин, и Гермиона буквально кожей ощутила его усталость и грусть. Она нервно заёрзала на диване, немного наклоняясь и стремясь заглянуть в серые глаза. – Малфой? – он не реагировал. – Драко? Мужчина вздрогнул, тут же фокусируя свои серые безжизненные глаза на девушке. – У нас забрали магию, Грейнджер. Суд оправдал нас с одним условием – полное лишение магии. Гермиона сглотнула, ощутив, как чай противно першит в горле. Малфой всё смотрел на неё. Смотрел своим льдом и болью. Она не знала. Она действительно не знала об этом условии, что жестоко выдвинул Визенгамот. Как они могли оставить их частью магического мира, но лишить того, что связывало их с ним? Это было жестоким решением. – Прости, - Гермиона забегала глазами по собственной гостиной. Огни ёлки больше не грели. Больше не дарили тепла. Она чувствовала себя неуютно. – Прости, я не знала. Ты…ты можешь остаться здесь. Я постелю тебе на диване. Гермиона резко встала, тут же засуетившись, и кружка с горячим чаем выскользнула из непослушных пальцев. Чай некрасивым коричневым пятном испачкал ковёр, и Грейнджер тут же упала на колени, поднимая треснутую кружку. Живоглот спрыгнул с коленей Малфоя, трусливо сбегая в спальню. Это была любимая кружка Грейнджер. Её подарили родители на Рождество юной Гермионе ровно двадцать лет назад, когда они были в отпуске во Франции, а сейчас она пошла трещинами, как и далёкое детство Гермионы, которое забывалось с каждым Рождеством всё сильнее и сильнее. Чёрная тень накрыла огонь камина, и Грейнджер подняла глаза. Малфой смотрел на то, как Гермиона сжимала губы, глядя на идиотскую кружку белого цвета в редкое кривое сердечко. Она готова была разрыдаться. Всё дело не в кружке. Всё дело в усталости, которая стыдливо накрывала девушку из года в год под каждое Рождество. А тут ещё и многочисленные события, которые укутали Гермиону колючим свитером, который никак было не снять. – Грейнджер? Если ты так расстроилась из-за того, что придётся делить со мной дом в ночи, то я могу поспать и в машине. Гермиона улыбнулась, хоть шутка была и не совсем удачной, но уголки её губ действительно приподнялись, когда она смотрела на то, как ёлочные огни красиво бликуют в серых глазах Малфоя. Почему у него были такие правильные черты лица? Почему он весь был таким правильным? Проклятье. Серый взгляд опустился на её губы, когда Драко аккуратно забрал потрескавшуюся фарфоровую кружку их тонких пальцев Гермионы. Его пальцы были такими холодными. Дно кружки аккуратно опустилось на столик, а коричневая чайная клякса на ковре расползалась всё быстрее. Живоглот выглянул из-за двери спальни, а Драко аккуратно протянул руку, заправляя непослушный локон Гермионе за ухо. Она вздрогнула, когда ощутила ледяное касание кончиков его пальцев в месте на шее чуть ниже уха. По телу лениво заплясали мурашки, отдавая онемением в пальцах на ногах. Пахло зимой. От него пахло морозом и зимой. От Гермионы пахло мандаринами и елью. Пахло Рождеством и Новым годом. Волшебство разрушилось мелодией вызова телефона, и Драко одёрнул свои пальцы и дёрнулся сам, отводя взгляд в сторону. Гермиона резко вскочила на ноги, схватив треснутую кружку со столика и отправившись в сторону мусорного ведра на кухне. Живоглот снова оттаял, начав тереться о бедро Драко, что всё ещё сидел на коленях на ковре. Он достал телефон из кармана своих брюк, а затем тут же вскочил на ноги. Живоглот испуганно отскочил к ёлке, а затем принялся бить лапой по одной из игрушек. – Проклятье! Гермиона выглянула из-за кухонного острова после того, как выкинула кружку. – Что случилось? – её голос был немного хриплым и о том, что произошло мгновениями ранее думать не хотелось. – Это мама. Я должен ответить, прости, - Драко отвернулся к камину, поворачиваясь спиной к Гермионе, которая едва успела кивнуть. – Мама? Голос Малфоя был тёплым. Таким тёплым, что хотелось укутаться в него, словно в одеяло. Гермиона никогда не слышала, чтобы Драко Малфой говорил так с кем-либо. Даже с друзьями в Хогвартсе он говорил иначе. Сейчас его голос был словно горячий расплавленный шоколад, который тёк по венам Гермионы. Нельзя было так реагировать на него. Нельзя. Проклятье, ей точно необходимо согласиться на свидание со Стивом. Из динамика резко послышался голос Нарциссы. – Драко, милый! Я слышала, что в Лондоне настоящая метель. Мерлина ради, я же звоню тебе по видеосвязи и не хочу наблюдать лишь темноту! Покажи мне себя. Малфой резко обернулся на Гермиону, всё ещё прижимая телефон камерой к своему уху, а затем прижал указательный палец к своим губам. Грейнджер быстро кивнула, едва сдерживая смешок, когда Драко тепло улыбнулся, показывая себя в камере телефона. – Мама, всё в порядке. Я сейчас в гостях. Мы можем созвониться позже? – Мерлина ради, поговори с матерью хотя бы пару минут, если не можешь навестить её на Рождество! Я жутко скучаю, мой милый. Гермиона едва сдерживала неловкую улыбку, стремясь чем-то занять руки. Она на цыпочках решила прокрасться в спальню, чтобы достать свежий комплект постельного белья для Малфоя. Она была слишком доброй и мягкой, чтобы позволить ночевать ему в машине. – Да, мама, всё в порядке. Метель и правда жуткая. Я застрял в гостях у…друга, поэтому ночую сегодня не дома. Гермиона не удержалась, бросив взгляд на мужчину. Его щёки алели на фоне камина и новогодней ёлки, и она не смогла сдержать хихиканье. – Мне послышалось или этот «друг» - женского пола? У неё очень приятный смех. Грейнджер прикрыла рот рукой, округлив глаза, когда Малфой бросил на неё быстрый взгляд. Проклятье! – Созвонимся позже? – Драко вернул взгляд на экран телефона, стремясь как можно скорее закончить разговор. – Это Гермиона Грейнджер у тебя за спиной на фото? Ни с чем не перепутаю её прекрасные волосы. Это она твой новый друг? – голос Нарциссы был снисходительным, но Гермиона замерла на полпути в спальню. Именно в этот момент Живоглот, который особенно изголодался по ласке, хорошо приноровившись, замотав своей толстой рыжей задницей, прыгнул сначала на столик на против камина, а затем и в руку Драко, который едва успел поймать его пушистое рыжее тельце, и поэтому по инерции выронил свой телефон на пол. Камера поймала момент, когда Гермиона бросилась в сторону Малфоя, чтобы помочь ему избежать столкновения с пронырой-котом, но телефон замер на полу, демонстрируя то, как Грейнджер обнимает предплечье Драко, который сжимает кота. Малфой смотрел на неё своими серыми глазами, а Гермиона смотрела вниз. На экран телефона, на котором замерла улыбка Нарциссы. – Здравствуйте, мисс Грейнджер. Гермиона сглотнула, но заставила себя улыбнуться. – Добрый вечер, миссис Малфой. – Пожалуй, я перезвоню завтра, сын. Или позвони мне сам, как только доберёшься домой. Хорошего вам вечера, молодые люди. Мечтательно вздохнув, Нарцисса отключилась, и экран телефона погас. Гермиона резко одёрнула свои пальцы от предплечья Малфоя, которое обжигало своим прикосновением, а Живоглот собственнически ткнулся мордой в подбородок Малфоя, требуя ласки. Драко механически почесал кота за ухом. Его выражение лица было страдальческим. – Теперь мама будет думать, что мы встречаемся. – Что ж, мы определенно очень часто встречаемся в этом декабре, - мягко улыбнулась Гермиона, отступая на шаг назад. Она смирилась с тем, что сегодня вечером Живоглот не будет греть её постель. Гермиона постелила Драко на диване. Она неловко замялась прямо у основания ёлки, глядя на то, как его длинные ноги вытянулись вдоль дивана, а сам Малфой всё ещё чесал её кота за ухом. Предатель! – Что ж, - Гермиона наклонилась, чтобы выключить огни ёлки. – Спокойной ночи. – Не выключай! – голос Малфоя повысился на несколько октав, и Грейнджер дёрнулась, выронив из тонких пальцев шнур от гирлянды. Гермиона медленно распрямилась, глядя испуганными глазами на Драко. – Прости, - казалось, он замялся. – Не выключай, пожалуйста, огни. Я не могу спать в темноте. Он не смотрел на неё. Смотрел только в огонь, что незатейливо плясал в пламени камина, а щёки Малфоя алели. – Всё в порядке, - Гермиона кивнула. – Я тоже не люблю спать одной или в темноте. Доброй ночи. – Спокойной ночи, Гермиона. На утро диван в гостиной Гермионы был пуст, машина перед дверью исчезла, так как за ночь снег успели расчистить, а на журнальном столике напротив камина стояла довольно широкая коробка, перетянутая прекрасным перламутровым бантом. Под бантом была записка.

«Твои попытки остановить дарить подарки пока не увенчались успехом. Может быть, мне стоит задуматься о том, чтобы дарить подарки твоему коту? Он выглядит более благодарным. Счастливого Рождества и с новой должностью!»

Уже завтра наступало Рождество.