Рождественские встречи

– Нет же, Гарри! Повесь этот шарик выше, а вот этот, наоборот, ниже! Гарри Поттер устало вздохнул, обменявшись взглядами со своей подругой. Гермиона улыбнулась, поддерживая тот шарик, про который изначально говорила Джинни и позволяя Гарри перевесить другой. Они наряжали ёлку уже второй час к ряду, и миссис Поттер разрешила им сделать только перерыв на чай. – Пожалуйста, Джинни, скажи, что сейчас всё в порядке, - застонал Гарри, глядя на свою жену сверху вниз. Они с Гермионой стояли на деревянных стремянках, и Джинни руководила процессом, заземлившись на устойчивом полу. Гарри и Гермиона синхронно посмотрели вниз, ожидая вердикта от Джинни, а затем облегченно вздохнули, когда последняя утвердительно кивнула. Они мягко спустились вниз, а Джинни упорхнула накрывать на стол. Она испекла мясной рулет по новому рецепту, который назвала своим фирменным. Гермиона поджала губы, ища предлог для того, чтобы быстрее ретироваться. Гарри уже успел ей рассказать о том, что Джинни пекла булочки с помидорами, называя их лучшей выпечкой в её жизни, а затем накормила бедного Поттера курицей, которая была нафарширована малиной. Пробовать мясной рулет Гермиона не хотела. Мерлин знает, чем он был нафарширован. – Как твои дела? Прости, я совсем не успеваю даже поинтересоваться элементарными вещами. Друг из меня никудышный, - Гарри отряхнул плечи Гермионы от блёсток, которые успели осыпаться с ёлочных игрушек, а после тепло улыбнулся, сверкая стёклами своих очков. – Всё в порядке, Гарри, ты не успел пропустить ничего важного в моей жизни, - Гермиона тепло улыбнулась другу, но быстро скосила взгляд на вешалку в прихожей. Там на крючке мирно висел подарок Малфоя, который он успел оставить на её диване утром. Белоснежная шубка мягко поблёскивала в свете многочисленных свечей в доме Поттеров своим искусственным мехом. Мех был дорогим, но его искусственность не умаляла его красоты. Сначала Гермионе показалось, что это действительно был хорек, но после она прочла состав на этикетке. Затем она стала узнавать название магазина, поискала в магическом Google ценник, а после тихо ахнула. Живоглот недовольно заворчал только лишь от мысли Гермионы, которая с ним поделилась тем, что хочет вернуть эту шубу обратно. В гостиную мягко вплыла Джинни, неся с собой запах мясного рулета, который с виду был очень даже аппетитным. Гермиона бросила быстрый взгляд на Гарри, который, казалось, разделял её мысли. С виду мясо было очень даже съедобным и не пахло чем-то отталкивающим. – Мерлин, Гермиона! – Джинни бросила обе прихватки на стол рядом с рулетом. – Я совсем забыла похвалить твою новую шубу. Она прекрасна. Это Стив подарил? – Стив? – Гарри прекратил опасливо разглядывать мясной рулет на столе и сосредоточил взгляд на лице своей подруги. – Тот самый? Из твоего отдела в Министерстве? Гермиона сузила глаза, глянув на Джинни, которая тут же отвернулась, принявшись разделывать рулет. Она же просила не говорить Гарри! – Да, но это не Стив. Он позвал меня на каток после Рождества, и я согласилась. Гермиона искренне считала, что ей попросту не хватало мужского внимания, поэтому она так реагировала на Малфоя. Нельзя было смотреть в его глаза такого скучного серого цвета и видеть там яркие блески цветов с каждым её ударом сердца. Это было нелогичным. Это было неправильным. Именно поэтому сегодняшним утром, когда диван в её гостиной опустел, и когда к Гермионе в Министерстве подошёл Стив с очередным предложением свидания после Рождества, Грейнджер согласилась. Ей было невдомёк, что их разговор слышит высокая тёмная фигура, буравя её спину, обтянутую изумрудным цвета платьем. – О, Гермиона, наконец-то! – Джинни на секунду оторвалась от разделывания мясного рулета, лучезарно улыбаясь подруге. – Я боялась, что ты будешь на Рождество одна! Рождество уже завтра. И она действительно хотела прийти в Нору одна. – А есть проблема? – Гермиона поочередно посмотрела на Гарри и Джинни. Первый стал с интересом разглядывать ёлку, а Джинни, отбросив нож в сторону, вытерла руки о передник, так похоже на собственную мать. В воздухе почему-то запахло лимонами.  – Прости, Гермиона, не хотели тебя расстраивать. Но завтра вечером Рон собирается прийти в Нору со своей девушкой. У Гермионы дёрнулся глаз. Ей было плевать, с кем встречается Рон. Они расстались так давно, что у каждого после этого была попытка завязать отношения. И даже не одна. Но прийти к дом родителей с кем-то? Словно это было табу, словно это была та тонкая грань уважения к бывшему партнёру, которую нарушил Рон. Гарри испытующе смотрел на подругу, а Гермиона смотрела на дверь. Ей нужно уйти. Срочно. И дело не в рулете Джинни. Грейнджер спас Патронус так умело прибывший в дом Поттеров и вызывающий в Министерство по срочному делу. Гермиона быстро засобиралась, стараясь изгнать из носа запах лимона и предательства. Она накинула на себя шубу, стремясь как можно скорее покинуть дом Поттеров. Они знали. Знали и молчали. – Гермиона! Давай я положу с собой рулета! Это говядина с лимоном. Пальчики оближешь! – Джинни было кинулась на кухню за контейнером, но оклик Грейнджер её остановил. – Нет! – девушка прочистила горло. – На самом деле, я не голодна. Спасибо, Джинни. До завтра в Норе. Грейнджер исчезла в сполохе каминного пламени, направляясь в Министерство. Даже жалеть Гарри и его желудок не хотелось. Хотелось придумать план, как завтра блистать в Норе. Ей нужно в спа. Определенно. Запишется сегодня же вечером. Гермиона шла по пустынным коридорам среди стеллажей в библиотеке Министерства тем же вечером. Её цепкий взгляд карих глаз быстро выискивал название корешка книги. Министерство было пустым, не говоря уж о библиотеке. Но Кингсли дал Гермионе задание, которое она не могла отложить на завтра и тем более, после праздника. Нужно было сделать его сегодня же. Нужно было чем-то занять себя. Уже завтра наступало Рождество, многие сейчас готовились к завтрашнему вечеру. Двадцать третье декабря. Вечер. Самое время собраться с теми, с кем хочешь встретить следующее Рождество. Самое время подготавливать и украшать стол и дома. Самое время быть с теми, с кем ты действительно хочешь. Гермиона замерла, услышав через пару стеллажей тот самый звук. Звук, словно одна книга трётся о другую, когда её достают с полки. Переплёт трётся о переплёт. Звук вызывал дрожь в кончиках пальцев, и голова Грейнджер высунулась из-за стеллажа. Улыбка коснулась её пухлых губ из-за чувства дежавю. – Малфой? Драко лениво поднял взгляд от книги, которую изучал мгновениями ранее. Его губ коснулась улыбка. Едва показался намек на ямочки на впалых щеках. – Увидела что-то интересное, Грейнджер? Гермиона действительно увидела интересное. Много интересного. Сегодня Малфой был в серой рубашке, которая была закатана до самых локтей, и его упругие бёдра обтягивали такие же серые брюки. На фоне этого прекрасного мужского джентельменского комплекта розовый свитер Гермионы и её светло-голубые джинсы выглядели глупо. Невольно взгляд Грейнджер неотрывно следил за тем, как вены на предплечьях Драко гуляют собственной паутиной сплетений, демонстрируя свою мощь, собственный танец. В животе плясали танец новогодние эльфы. В груди горели новогодние огни. Грейнджер рвано сглотнула. Грёбаный Санта, пожалуйста, я вела себя плохо в этом году. Гермиона моргнула. Раз, другой, третий. Не помогло. Морок наваждения преследовал её с каждым шагом, с которым она приближалась к Малфою. Он шумно захлопнул книгу, и Грейнджер вздрогнула. – Как Нарцисса? – Драко выгнул бровь на её вопрос. – Я имею ввиду, она что-то сказала после? Проклятье. Почему Гермиона не может подобрать рядом с ним слова? – Ну пока что фамильное помолвочное кольцо Малфоев она не высылала, - Драко усмехнулся, а затем и сам нахмурился собственной шутке. Гермиона пожевала губы, скосив взгляд на выход из библиотеки. Дверной проём чернел своей антипривлекательностью. Хотелось ещё о чём-то поговорить. С ним. От него пахло зимой. – Спасибо за подарок? – получилось вопросительно. – Не думала, что ты что-то приготовил мне на Рождество. – Судя по коробке под твоей ёлкой, я был ни одним, кто позаботился об этом, - Драко рвано усмехнулся, ставя потрёпанный корешок томика на место. Полка, на которой заняла собственное место книга, чернела за спиной Гермионы, и Драко едва чиркнул костяшками пальцев по её щеке, а потом провёл по волосам, возвращая книгу на место. Гермиона снова пожевала губы. Действительно, она приготовила ему подарок. Коробка. Изумрудного цвета коробка, которая была перевязана перламутровой лентой предназначалась именно для Малфоя и ждала своего часа под ёлкой в её гостиной. Она не думала, что он заметит её, изучая подарки долю секунды. Но там крылось то, что она ещё не готова была подарить. То, что она передумала дарить. Её подарок был другим. Тайным, желанным. – Глупости, - Гермиона ломано улыбнулась, всё ещё глядя на то, как перед её глазами пляшет паутина вен на его предплечье. – Этот подарок вовсе не для тебя. Драко усмехнулся, возвращая взгляд серых глаз на её лицо. – Ты всё также паршиво врёшь. Гермиона поджала губы. Она ненавидела, когда её в чём-то обвиняли. – Доброго вечера, Малфой, - развернувшись на каблуках, Гермиона поспешила к выходу. Краем глаза она заметила, что позади неё находилась секция по экономике. Малфой интересуется экономическими книгами? Вот уж неожиданность. – Постой! – Драко схватил её за запястье, мягко останавливая. – Я не хотел тебя обидеть. Просто врёшь ты действительно паршиво, Грейнджер. Даже не пытайся делать этого вновь. Гермиона дёрнула рукой. Его лицо было так близко. Почему он пах именно так? Почему серые глаза больше не казались такими скучными? – Вот уж неожиданность, что я делаю что-то плохо, верно? – Гермиона рвано усмехнулась, а затем поспешила прочь из библиотеки. Министр простит её, если она сделает его задание после праздника. Плевать. Ей нужно было уйти отсюда, как можно скорее. Грейнджер жёстко врезалась в барьер, который магическим образом возник на выходе из Министерской библиотеки. От силы магического удара её откинуло назад, но ледяные пальцы успели подхватить её, исключая падение. Грейнджер тихо «ойкнула», а затем мягко оттолкнувшись пятками от пола, развернулась. Малфой стал ещё ближе. Ещё теплее. Она смотрела в его глаза, а затем резко обернулась. – Чёрт! – дверной проём был пуст, но трещал от магии. Гермиона коснулась рукой невидимой стены, что противилась тому, чтобы она покинула библиотеку и резко одёрнула ладонь. Словно током ударило. Малфой обошёл её слева, едва касаясь кончиками пальцев невидимой магической стены. В его глазах блестело недостижимое желание обладать той самой невидимой магией, что трещала перед ними. – Они закрыли библиотеку, - Гермиона достала палочку, но Малфой остановил её, мягко касаясь пальцами её руки. – Если ты используешь после закрытия министерской библиотеки что-то серьёзнее Люмоса, то все книги самоуничтожатся. – Проклятье! – Гермиона поспешно убрала палочку на место. Она совсем забыла об этом. Это древняя высокая магия, которая уберегала книги от магического вмешательства, от тех, кто намеренно проникал в библиотеку после её закрытия. Она даже Патронус вызвать не могла, чтобы связаться с кем-либо. Библиотека в Министерстве магии закрывалась ровно в десять вечера каждый день. Гермиона совсем забыла об этом, когда спешила в эти стены, скрытые от посторонних глаз в подземелье. Но Малфой знал об этом. Знал и оставался здесь, когда она пришла. – Ты собирался ночевать здесь? В библиотеке? – Грейнджер в очередной раз обернулась, глядя в эту непроглядную серость глаз, которая сейчас с интересом изучала дверной проём, искрившийся магией. – Это время, когда я не ловлю косых взглядов и могу спокойно изучать книги, за которыми сюда и пришёл, - Малфой перевёл взгляд на девушку, глядя на ту сверху вниз. Там царила грусть. Гермиона поджала губы, сканируя пространство, в котором сегодня она должна была переночевать. Выбора не было. Она снова была заперта с Драко Малфоем. Ей снова придётся провести с ним ночь. Ночь на кануне Сочельника. Первый час Грейнджер стоически изучала ту самую книгу по заказу министра, не обращая внимания на Малфоя. На второй час Гермиона ощутила его взгляд так отчётливо, что зуд и приятное тепло с особым рвением стремились пройтись по её коже. На третий час Грейнджер сдалась. Малфой сидел от неё через стол в большом читальном зале. Почему он выбрал именно это место, если периметр помещения позволял выбрать абсолютно любое? Он мог выбрать такой стол, который бы скрывал её силуэт от его пытливого серого взгляда. Ровно в полночь за столом выключилась лампа, и помещение погрузилось во мрак. – Люмос! Шарик завис над головой Гермионы, когда она взмахнула палочкой и вгляделась в расплывчатый силуэт через один стол. Малфой пошевелился, словно вышел из оцепенения и нервно качнул головой, встречаясь взглядом с Гермионой. – Это жутко, - призналась Грейнджер, ощущая, как волосы на загривке встают дыбом. Было темно, было прохладно и вокруг были только книги. Было слышно, как Малфой дышит, как он с лёгкостью закрывает собственный томик, как шелестит его одежда, когда он встаёт и медленными, но широкими шагами преодолевает расстояние между ними. – Завтра Сочельник, - Малфой замер напротив Гермионы, и тени от Люмоса заиграли на его впалых щеках. Он мягко улыбался, когда Грейнджер дрожала. – Самое время исповедаться, Грейнджер. Он усмехался. Он смеялся над ней, а Грейнджер била крупная дрожь. Аж зубы стучали. Она видела тут и там слепые тени, которые навевали ночные кошмары. Гермиона до смерти боялась темноты и неизвестности, и сейчас её окутывала эта самая тьма и неизвестность в лице Драко Малфоя. – Я, - Гермиона запнулась. – Я боюсь темноты. Грейнджер ощутила ледяное прикосновение длинных пальцев Драко к своим плечам. Даже через крупную вязку свитера они казались очень холодными, но почему-то от этого её дрожь прекратилась. Словно ты стоишь на морозе, стремясь напрячься и всеми силами сохранить при этом тепло, но дрожишь всё сильнее. Но стоит только расслабиться, и дрожь тут же прекращается. Драко Малфой сейчас был для неё расслаблением. – Посмотри на меня, - Драко слегка сжал свои пальцы на её плечах, привлекая внимание, заставляя сфокусировать взгляд. – Это всего лишь игра твоего богатого воображения, Грейнджер. В тени никого нет. Все ужасы, что ты себе успела придумать – это только в твоей голове. Идём. Малфой отвёл её к одному из книжных стеллажей, и шар Люмоса лениво поплыл за парочкой. Почему-то с него сыпались снежинки, настолько Гермионе было страшно. Настолько она не контролировала собственную магию. Проход между двумя стеллажами был настолько узкий, что Малфой едва мог удержать плечи Грейнджер на вытянутых руках, не делая хотя бы полшага вперёд. Он мягко усадил Гермиону на пол, она всё также мелко дрожала, но зубы больше не бились друг о друга. Сам сел напротив. Его длинные ноги касались её. – Давай сыграем в игру? Хорошо? Но правило одно, ты будешь смотреть только мне в глаза. Ни шагу в сторону. Только на меня, договорились? Грейнджер кивнула. Казалось, она могла согласиться сейчас на что угодно. Малфой усмехнулся, и на обоих щеках показались ямочки. Красиво. Чувство страха уступало, отгоняемое любопытством. Гермиона смотрела только в глаза Драко, а там свет Люмоса делал их голубыми. Но и серый уже не казался столь скучным. Драко прочистил горло и Гермиона вздрогнула. – Хорошо, начну я, как истинный джентльмен, - Малфой слегка склонил подбородок к широкой груди, но то как он нервно потёрся своей ногой о её – выдало его любопытство. – Я всегда хотел попробовать жить жизнью без магии. Обычной. Думаю, что отца хватил бы удар, узнай он об этом. Но хотелось понять, каково это, жить без привилегий, без магии и фамильного наследия. И это чувство однажды своим волевым характером и упрямой волей разбудила во мне ты, Гермиона. Драко рвано улыбнулся и Грейнджер ощутила, как в её груди скользит ленивой кошкой чувство любопытства и страха одновременно. Его улыбка не была открытой, но его слова оголяли душу в этот Сочельник. – Ну говорят, что надо бояться своих желаний. Теперь я боюсь, - Малфой криво усмехнулся, продолжая смотреть только в глаза Гермионы, и она отвечала ему тем же, следуя правилам. – Твоя очередь. Гермиона задумалась. Что она могла рассказать ему? После войны каждую её косточку перемыли многочисленные журналисты. Она была словно идиотская открытая книга. Обнажена перед всеми, кто читал её. Но никто не знал о её настоящих чувствах. – Когда я впервые увидела тебя. Тогда в Хогвартсе, то подумала, что ты очень надменный и высокомерный мальчишка. И я оказалась права, - они синхронно рассмеялись, и тишина библиотеки приняла их смех. – Но сейчас я непомерно ценю в тебе решительность, с которой ты даришь мне подарки и в какой-то степени – честность. – Никогда бы не подумал, что ты сможешь увидеть во мне кого-то, кроме врага. Что бы сказал Поттер, - Драко цокнул языком, но Грейнджер нахмурилась. – Мне очень жаль, что я нескоро осознал, какая ты на самом деле. – И какая же я? – Открытая, честная и очень красивая. Гермиона сглотнула. Ей хотелось, чтобы кто-то обнял её. Ощутить тепло чьего-то тела. Ощутить хоть что-либо. Её так давно никто не обнимал. Так давно она не чувствовала себя в чьих-то тёплых объятиях. Защищённой. Гермиона всё ещё смотрела в лицо Драко, когда пригнулась, по-кошачьи подползая к Малфою. Он смотрел на неё неотрывно, даже не дрогнул, когда она остановилась прямо напротив его лица, изучая каждую родинку, каждую морщинку, что возраст оставил на его лице. Гермиона смотрела на его губы слишком долго, а он не шевелился. Тогда она опустилась на пол, кладя голову на его колени. Драко запустил длинные пальцы в её мягкие волосы, выдыхая. – Ты очень хороший человек, Малфой, несмотря на то, что произошло в прошлом. Надеюсь, что в будущем году ты найдешь намного больше, чем во все прошлые вместе взятые. Пауза затягивалась и Гермиона закрыла глаза, ощущая, как мягкие длинные пальцы скользят по её затылку, убаюкивая, успокаивая, даря то самое чувство успокоения. – Я тоже, Грейнджер. Я тоже.