Rien de sacré

Мышцы периодически сводило судорогой. Руки, прикрывающие голову от ударов, начинали неметь. Еще пара чертовых минут, и он совсем отключится. С таким исходом событий его, вероятнее всего, найдут гниющим в канаве, а в лучшем случае его даже закопают, оставив разлагаться в сырой земле. Маты продолжали сыпаться, как фоновый шум. Удивительно, что он оставался в сознании после такого количества попаданий ногами в виски. Насколько закалённость в избиениях — хорошее качество? Зрение окончательно размылось, к горлу поступал ком, точно его вот-вот вырвет собственными кишками. Но тошноту пришлось отложить. Удары резко прекратились, и шум закончился на нескольких приглушенных возгласах. Ко лбу кто-то приложил ладонь, настойчиво отдирая руки от лица и большим пальцем поднимая ему веко. – Еще раз полезешь на пятерых, я лично тебя добью. – Бубня, парень с привычной легкостью закинул его на плечо. – Ты услышал меня, Готье? Ответа, очевидно, не стоило ожидать. Запретные земли никогда не отличались безопасностью, а когда ты ужаленный в жопу подросток, не способный держать язык за зубами, это место становится минным полем. С каждым шагом спасателя весь земной шар будто содрогался. Сотрясение было бы не к черту. Прямо за спиной заскрипели шины. В нос ударил запах жженой резины. Хотелось поднять голову, дабы убедиться, кто этот бессмертный гонщик, но тот не заставил ждать. – Пиздец. – Вскрикнув, он почти рывком открыл дверь машины. – Кто его так? На этот раз обращались не к Готье, за что тот был премного благодарен. – Хочешь свечки за упокой поставить? Теперь Кэмерон был в приподнятом настроении. Забавляло ли его такое яркое беспокойство после приобретших постоянство драк Готье или вся эта ситуация в целом? Пытаться это понять — как решать головоломку, в которой просто отсутствуют правильные ответы. Клебер способен ржать со смешно летящего мусорного пакета. Его юмор не поддавался логике. Готье, подавая признаки жизни, заёрзал на руках Кэмерона, оповещая о том, что он все еще здесь и все еще чувствует себя по меньшей мере херово. – Поехали домой уже. Хрипотца выдавала всю тяжесть в самой попытке говорить. Обвинять его в том, что сам он и был виновником своего ужасного состояния, как биться головой о стену. Все равно ведь продолжит. Обивка сидений неприятно затрещала. Какое-то подобие натуральной кожи, что явно стоила не больше пяти сотен. Из-за идиотской привычки Адама ездить так, будто у него все девять жизней, Готье пару раз решил, что его вывернет прямо в машине. Желчь подступала к горлу. Он сглотнул, и во рту остался неприятный привкус. Кэмерон осторожно поглаживал его по спине. Вряд ли это чем-то помогло бы, но почему-то даже успокаивало. Сколько раз они вытаскивали его из начатых им же потасовок? Несомненно, слабаком тот не был, но за свой длинный язык огребался больше, чем мог себе позволить. Тело периодически накрывало судорожной болью. Стиснув зубы, он сильнее вжался в Клебера, перебирая пальцами ткань его спортивки, в попытках отвлечься. На улице заметно стемнело. Фонари неприятно мигали. Лампы вряд ли заменят в ближайшее время, еще более вероятно, что их и вовсе никто не сменит. Обшарпанные, дряхлые здания и грязные улицы погружались в темноту. По ночам в запретных землях по-своему красиво. Может, и только потому, что не видно большинство заброшенных домов с выбитыми окнами и уродливыми рисунками на стенах. Шерр заботливо высадил обоих возле дома, а из-за нежелания Готье идти на своих двух, Клебер тащил эту тушу до гостиной, почти сразу удаляясь на кухню. Привычный набор: марля, мази, ватные диски, пластыри и недовольная рожа младшего. – Меньше надо было языком чесать. Теперь терпи. Кэмерон не мог ограничиться шутливым "у кошечки боли, у собачки боли...". Они не в Ромусе, люди здесь не ограничены в возможностях, и если Готье не поймет, что жизнь не комедия, а травмы вполне реальны — окажется на глубине двух метров под землей. Больше всего кровоподтёков осталось на спине и животе, пришлось полностью перевязывать торс. Мумия, не иначе. Знакомая тяжесть на плече выветрила всю злость на безрассудность младшего. Совсем вымотался и так просто заснул, паршивец. Адам вернулся только спустя двадцать минут, успев заехать в какой-то ларек. Закинув на диван пакет с затрещавшими в нем банками пива, он устроился на подлокотнике. – Насколько все плохо на этот раз? Закуривая, Шерр кивнул в сторону Готье, оценивая его состояние, и на первый взгляд он выглядел как труп. Опровергало это предположение только тихое сопение. – Синяков останется достаточно. Коротко прокомментировав, Кэмерон осторожно переложил Готье на подушку, забирая с собой предоставленный пакет с алкоголем и жестом указывая Адаму покинуть гостиную следом. По пробуждению дома было тихо, что не ново, ибо большую часть времени либо никого не было, либо все ютились на кухне. Боль в теле не испарилась. Любое движение вызывало мерзкое покалывание и тупую боль. Встав в дверном проеме, Готье недовольно надул губы, заметив, что вся гулянка началась без него. – Я тоже хочу. Страдальчески скорчившись, он преодолел расстояние до стола, присев рядом с Шерром, который в данной ситуации был наименее опасным. Хотя если повезет, Кэмерон сменит гнев на милость и забудет об этой неприятной ситуации. Готье потянулся за банкой пива, которую быстро перехватили. – А не много ли ты хочешь? На лице Клебера вырисовывалась привычная улыбочка. Он держал банку над головой, явно ожидая услышать в ответ очередное лживое "я так больше не буду". Все в этой комнате знали, что подобные ситуации будут повторяться, но повод помучить Готье был весьма привлекательным. Грешно от такого отказываться. – Это не я виноват. – недовольно бубня, он провел ладонью по чужому плечу. – Они первые начали. Как только Кэмерон отвлекся, пиво оказалось перехвачено. Злорадно смеясь, Готье спрятался за улыбающимся Адамом. Если в кого и прилетит тапок, то уже не в него. Тема разговора быстро сменилась, и об утреннем происшествии никто не напоминал. Всей своей компанией доковыляв до дивана, первым завалился Адам. Следом где-то рядом упал Кэмерон, возмущенно пиная Шерра за то, что он занимает слишком много места. Сверху на них лег Готье, услышав под собой брань во всей ее красе, но после его уже утянули к себе. Чья-то нога неудобно упиралась в бок, а эти двое заменяли пуховое одеяло, отчего было даже жарко.