Неоновый Самурай

Прошло чуть больше получаса. Эхо визита главы клана Зенин ещё мысленно вибрировало в воздухе тридцать четвёртого этажа, когда двери гостевого лифта плавно разъехались, и в коридор шагнула Мидори. К счастью, её путь с Наобито не пересёкся, они разминулись буквально на какие-то пятнадцать минут. Она шла мимо закрытых дверей офисов, крепко сжимая в руках ремешок сумочки. Свою маму Мидори предупреждать не стала, решив оставить этот визит в строжайшем секрете. Во-первых, чтобы лишний раз не волновать Хану, а во-вторых, потому что её саму до безумия сжигало любопытство. Зачем Сатору вызвал её в свою компанию? Нащупав сквозь ткань брюк плотный картон визитки в кармане, Мидори глубоко вздохнула, натянула на лицо привычную маску невинного недоумения и постучала в массивную дубовую дверь. — Войдите, — раздался изнутри глухой, лишённый привычной жизнерадостности голос Годжо. Мидори толкнула дверь и переступила порог. Сатору сидел за столом; его темные очки лежали рядом на бумагах, а сам он тщательно вытирал салфеткой испачканные в чернилах пальцы, след недавно сломанной ручки. На его лице ещё читался шлейф леденящей ярости, но заметив вошедшую, он мгновенно взял себя в руки. На его губы вернулась дежурная, мягкая полуулыбка, хотя взгляд оставался проницательным и холодным. — А, Мидори. Проходи, присаживайся, — он коротко кивнул на глубокое кожаное кресло напротив. Мидори робко прошла вперёд, оглядывая роскошный панорамный кабинет, и аккуратно села, скромно сложив руки на коленях. Она моментально включила амплуа растерянной официантки: — Сатору… Ну и масштабы у тебя. Честно говоря, я до сих пор в легком шоке. — Не ожидала увидеть меня в деловом костюме и в таком кресле? — Сатору усмехнулся, отбрасывая салфетку в урну. — Думаю, мой ответ очевиден, — Мидори качнула головой, симулируя смущение. — Хотя… признаться честно, я догадывалась. Подозревала, что эта огромная корпорация принадлежит именно тебе. Наверное, я подсознательно понимала, что вы многое от меня скрываете. Сатору лениво покрутил в пальцах дорогую ручку. — Ну, вообще-то, моё владение этой холдинговой компанией — секрет Полишинеля в этой стране. Просто я умею грамотно не светиться на публике, чтобы на следующее утро не оказаться на главных заголовках таблоидов. Мидори опустила взгляд, словно борясь с внутренним замешательством. Несмотря на то что она изо всех сил старалась разыгрывать карту неосведомленности, кое-какие искренние мысли всё же сорвались с её уст: — И почему же ты… такой могущественный человек, дружишь с кем-то вроде меня? Обычной девчонкой с окраины? — А разве статус имеет значение, Мидори? — Сатору мягко прищурился. В его голосе не было фальши. — Для меня точно нет. Мне важен сам человек, его душа. А сколько у него денег на банковском счету или какое положение он занимает в обществе, меня совершенно не волнует. Я же не Наоя Зенин, в конце концов, — он забавно подмигнул ей, пытаясь разрядить обстановку. — Ясно, — тихо отозвалась Мидори, мысленно вздрогнув при упоминании Наои. — Кстати, о статусах, — Сатору сменил тон на более деловой. — Недавно я узнал, что твоя мама, оказывается, работает в этом же здании. Раз уж ты догадывалась, кто здесь босс, почему молчала, Мидори? — Я была не уверена, — честно ответила она, слегка нахмурившись. — В голове в последнее время слишком много вопросов, Сатору. Я окончательно запуталась. — Скоро у тебя их не останется, обещаю, — Годжо понимающе кивнул. — За мать не переживай. К ней здесь будут относиться с максимальным уважением, я уже отдал нужные распоряжения. — Спасибо, — искренне поблагодарила Мидори. Ей хотелось поскорее закончить с любезностями и подтолкнуть его к главной теме. Она должна была сделать так, чтобы он сам раскрыл карты. — Сатору, зачем ты всё-таки позвал меня сюда? Твой вчерашний тон в баре… он меня немного напугал. Сатору медленно откинулся на высокую спинку кресла и внимательно посмотрел на неё своими бездонными голубыми глазами, в которых больше не осталось и следа от привычного ребячества. Напряжение, оставленное Наобито Зенином, требовало от него жёстких, точных и быстрых тактических решений, и разговор с Мидори он решил начать без лишних прелюдий. — Мидори, я позвал тебя, потому что игры в прятки затянулись. Пора открыть карты. Я знаю, что ты считаешь нас просто дружной компанией, которая держит атмосферный бар и любит погонять на тачках по вечерам. Но «Неоновый Самурай» — это лишь верхушка айсберга. Мидори удивлённо приоткрыла рот, картинно подавшись вперёд: — В каком смысле? Сатору, о чём ты вообще говоришь? — В самом прямом, — Сатору спокойно скрестил пальцы в замок. — Юки, Сугуру, Сёко, Утахиме, Юджи, Мегуми, я и Чосо — мы все принадлежим к теневому миру Токио. Клан Годжо, к которому я принадлежу по праву крови, один из сильнейших криминальных синдикатов этой страны. Мы контролируем логистику, легальный бизнес, порты и целые территории. Всё подполье этого города завязано на нас и на наших главных врагов — клан Зенин. Мидори замерла. Её глаза расширились от идеально сыгранного, глубокого ужаса. Она судорожно сглотнула, буквально вжавшись в кожаное кресло: — Мафия?.. Сатору, господи, ты ведь шутишь? Скажи, что это дурацкий розыгрыш! — Я никогда не шучу такими вещами, Мидори. — Вы… вы все бандиты? Гето, Сёко… Господи, куда я вообще устроилась работать?! — в её голосе искусно зазвенела подступающая паника, а пальцы мелко задрожали. Внутренне же Мидори едва не ликовала, актёрская игра выходила безупречной, Маки определённо могла бы ей гордиться. — Тише, успокойся, — мягко, но непреклонно осадил её Сатору. — Тебе ничего не угрожает. По крайней мере, пока ты остаешься с нами. Я говорю тебе это не для того, чтобы напугать. Я вижу, в какой капкан ты попала, и знаю, что криминальные шестерёнки Токио уже начинают крутиться вокруг твоей персоны. Внутри у Мидори всё похолодело. Мысли панически заметались: «В каком смысле? Неужели он узнал? Неужели моё тайное сотрудничество с Маки раскрыто?!» Кончики пальцев мгновенно стали ледяными от настоящего, не наигранного страха. — Что ты имеешь в виду? — тихо спросила она, затаив дыхание. — Наоя Зенин положил на тебя глаз, и это уже ни для кого не секрет, — спокойно объяснил Сатору, не заметив её секундной заминки. — К тому же, недавно ты слишком ярко показала себя на Вангане. Тобой заинтересовались многие влиятельные люди. Твой талант в автомеханике и умение настраивать спорткары — редкий и чертовски ценный ресурс в нашей сфере. Вдобавок ко всему, ты по уши в долгах, а криминальный мир любит уязвимых. Теперь ты у всех на виду, Калифорния. Ты лакомый кусочек. Мидори с трудом перевела дыхание, заставляя себя удерживать пелену фальшивого шока: — И что ты хочешь мне предложить? — Я делаю тебе официальное предложение, от которого не принято отказываться, — Сатору наклонился вперед, опершись локтями о стол, и в его глазах вспыхнул искренний, профессиональный интерес. — Клан Годжо предлагает тебе абсолютную поддержку, защиту и опору. Я могу стереть все твои долги одним щелчком пальцев. Моя служба безопасности сделает так, что никто в этом городе не посмеет даже дышать в твою сторону. Твоя мать и ты будете в полной безопасности. — Защиту?.. — Мидори недоверчиво прищурилась, продолжая гнуть свою линию. — Но взамен… взамен ты потребуешь от меня что-то страшное, да? Я не хочу ввязываться в криминал, Сатору! Я не буду никого убивать! — От тебя не потребуется стрелять в людей, Мидори, — Сатору снисходительно улыбнулся. — Раз уж ты стала частью нашей компании, а обманывать близких не в моих правилах, пришло время играть открыто. Отныне ты официально в нашей команде и будешь осведомлена обо всех делах, которые тебя касаются. Никаких тайн за твоей спиной. Обещаю. Мидори на секунду задумалась, переводя взгляд на панораму города за окном. — А почему именно ты решил мне всё это высказать? Где остальные ребята? Почему они молчат? — С ними ты поговоришь чуть позже, в баре. Им тоже было нелегко скрывать от тебя правду. Мидори горько усмехнулась, откидываясь на спинку кресла. В её голосе прорезались резкие, колючие нотки: — Раз уж вы знаете обо мне абсолютно всё… получается, вы за моей спиной копали под меня? Нарыли всю подноготную, провели расследование, иначе не доверились бы мне так просто, верно, Сатору? «Господи, я чувствую себя ходячей мишенью, — обреченно подумала она. — Из огня да в полымя. Кто только не успел покопаться в моей жизни с тех пор, как я вернулась в этот проклятый Токио…» — В нашем мире по-другому нельзя, Мидори. Это меры предосторожности, ничего личного, — Сатору посмотрел на неё серьезно, без капли привычной иронии. — Ясно. Понимаю, — Мидори устало махнула рукой, симулируя вынужденное смирение. — Глупо было ожидать чего-то другого. Годжо удовлетворенно кивнул, видя, что первый удар она выдержала. — Повторюсь, ты гениальный автомеханик и гонщица. Моему клану нужны такие люди. Он сделал короткую паузу, нанося финальный, сокрушительный удар по её планам: — Я предлагаю тебе уйти из «Неонового Самурая». Хватит разносить напитки за гроши и прятаться по углам. Ты переходишь работать напрямую ко мне, в «Годжо Глобал», на официальную должность ведущего механика нашего закрытого автопарка. Ты будешь под моим личным крылом, двадцать четыре часа в сутки. Ну так что, Мидори? Ты согласна? Мидори сидела неподвижно, чувствуя, как земля буквально уходит у неё из-под ног, а воздух в кабинете становится леденящим. Мидори смотрела на выжидающе улыбающегося Сатору, и в её голове звенела лишь одна мысль: «Он сейчас серьезно?!» Мидори судорожно глотнула застрявший в горле воздух, отчаянно пытаясь заставить свои мысли работать в лихорадочном темпе. Каждая секунда молчания казалась вечностью. — Сатору… это всё слишком неожиданно, — её голос дрогнул, и на этот раз ей даже не пришлось притворяться. — Мафия, кланы, автопарк… Мой мозг сейчас просто взорвётся. Я… я благодарна тебе за такое предложение, правда. Но я не могу дать точный ответ прямо сейчас. Мне нужно подумать. ХОТЯ БЫ немного. Годжо удивленно вскинул брови и снисходительно хмыкнул, откидываясь на спинку кресла: — Да чего тут думать-то, Мидори? — он развёл руками, искренне не понимая её замешательства. — Перед тобой контракт всей твоей жизни: безопасность, куча денег, любимые железки вместо грязных подносов и пьяных гостей. На твоём месте любой бы уже подписывал бумаги, не глядя. В кабинете повисло тяжёлое, выжидающее молчание. Сатору буравил её взглядом. — Да, но… как же Юки? — Мидори замялась, пряча дрожащие пальцы в складках одежды. — Она взяла меня на работу, когда мне было совсем туго. Поверила мне. Я не могу просто так взять, прийти и швырнуть ей фартук в лицо, сказав, что ухожу к тебе. Мне нужно хотя бы поговорить с ней, подготовить её, да и самой свыкнуться с мыслью, что моя жизнь так круто меняется. Пожалуйста. Сатору внимательно вглядывался в её лицо, словно просвечивая рентгеном. Мидори едва дышала. Наконец, он тяжело вздохнул и примирительно поднял ладони. — Ладно-о-о, — протянул Годжо, и в его голос вернулись привычные ленивые нотки. — Даю тебе ровно один день на размышления. Поговори со своей совестью, с Юки, порефлексируй. Но завтра к концу дня я буду ждать от тебя звонка с чётким «да». Договорились? — Да. Хорошо, спасибо, — Мидори облегченно выдохнула, поднимаясь со своего места. Она уже потянулась к ручке двери, но на секунду замерла. Ловко отыгранная роль испуганной дурочки на мгновение отступила перед её настоящей человеческой привязанностью. Мидори обернулась и посмотрела на Сатору. На его лице снова играла дежурная маска беззаботности, но она успела заметить, как глубоко залегла морщинка между его бровями и какими усталыми, почти потемневшими казались его глаза. Он был непривычно, неестественно подавлен, шлейф визита Наобито всё ещё отравлял этот кабинет. — Сатору… — тихо позвала она. — Всё точно хорошо? Ты сам не свой сегодня. Что-то случилось? Годжо на секунду замер, удивленный её проницательностью, но тут же широко, по-актерски беззаботно улыбнулся и закинул руки за голову. — Ой, Мидори, ну конечно всё супер! Просто сегодня утром один старый ворчливый дед пытался испортить мне настроение своими сказками, — он легко махнул рукой, хотя в его голосе на долю секунды прорезался металл. — Да так, просто мелочи. Не бери в голову. Иди, думай над моим предложением и не разочаруй меня завтра. — Постараюсь. До завтра, Сатору, — Мидори натянуто улыбнулась и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Оказавшись в пустом коридоре, она прислонилась спиной к деревянной панели и закрыла глаза. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее. Двадцать четыре часа. У неё были ровно сутки, чтобы дать окончательный ответ Годжо.

***

Едва автоматические стеклянные двери «Годжо Глобал» разъехались, Мидори шагнула на улицу, и ей в лицо тут же ударил резкий, порывистый ветер. Небо над Токио окончательно потемнело, обещая скорый проливной ливень. Мидори шла по гранитному тротуару, судорожно вдыхая прохладный воздух и пытаясь унять дрожь. Голова раскалывалась от обилия информации. Вдруг в кармане брюк завибрировал телефон. Мидори вздрогнула, на секунду замирая посреди оживлённого потока людей. Она достала мобильный. На экране светился номер Наои. Сердце пропустило удар. Она поднесла трубку к уху. — Алло? — Хеллоу, кошечка, — раздался в динамике ленивый, хрипловатый голос Наои, от которого у неё мгновенно перехватило дыхание. — Две недели тишины. Я уж было подумал, что ты окончательно потерялась в своих трущобах или сменила работу. Мидори почувствовала, как к щекам прилил жар, а внутри вспыхнула смесь паники и той самой едкой злости, которую этот человек умел пробуждать в ней за секунду. Вся её слабость испарилась, уступая место привычной броне. — Зенин, — процедила она, отойдя к краю тротуара, под козырёк закрытого магазина. — Какая жалость, а я надеялась, что ты потерял мой номер. Или память. На том конце провода раздался тихий, бархатный и абсолютно наглый смешок. По звуку было понятно, что Наоя искренне наслаждается её шпильками. — С памятью у меня как раз всё отлично, Мидори. Я прекрасно помню и твоё внезапное бегство на рассвете, и… твою трогательную заботу, — в его голосе послышалась опасная, издевательская усмешка. — Кашемировый плед был очень кстати. Не думал, что в тебе скрывается столько нежности к своему врагу. Мидори до крови закусила губу, мысленно проклиная себя за минутную слабость той ночью. — Это была чистая вежливость, чтобы ты не замерз, — огрызнулась она. — Зачем ты звонишь? Мне некогда выслушивать твой нарциссический бред. — Ладно, ближе к делу, — тон Наои слегка изменился, став более деловым, но не потеряв своего высокомерия. — Ты заставила меня ждать слишком долго, а я не люблю скучать. Сегодня вечером, в восемь. Роскошный ресторан «Акасака Сизонс» на верхнем этаже башни. Я забронировал закрытый VIP-зал. Мидори опешила. Наоя Зенин приглашает её на свидание? В роскошный ресторан? — Ты издеваешься? — резко спросила она. — Я не собираюсь идти с тобой в ресторан. У меня куча работы, и вообще… — Это был не вопрос, Мидори, это было приглашение, от которого у тебя нет возможности отказаться, — перебил её Наоя, и в его голосе прорезался леденящий, властный металл истинного Зенина. — Оденься прилично. Джинсы и твои пропахшие бензином куртки оставь для гаража. Я хочу видеть на тебе платье. Машина будет ждать тебя у твоего дома в семь тридцать. Не разочаровывай меня, кошечка. В трубке раздались короткие гудки. Мидори медленно опустила руку с телефоном, глядя перед собой на шумящие улицы Токио. Первые крупные капли дождя разбивались о асфальт у её ног. Едва переступив порог квартиры, Мидори трясущимися пальцами выудила из тайника одноразовый телефон. Дождь за окном уже вовсю барабанил по стеклам. Набрав заученный номер, она дождалась короткого гудка. — Маки, он объявился, — без предисловий выдохнула Мидори в трубку. — Наоя только что звонил. Приказал быть в восемь вечера в ресторане «Акасака Сизонс». За мной уже выслали машину. Что делать? На том конце провода повисла секундная пауза, а затем раздался твердый, собранный голос Маки: — Соглашайся. Это твой шанс. Раз он зовет тебя после двух недель молчания, значит, крючок засел глубоко. Твоя задача — втираться в доверие дальше. Подыгрывай ему, терпи его закидоны, стань для него незаменимой. Нацепи скрытый микрофон, я буду на связи и запишу каждый шорох. Сеть «Акасака» полностью под Зенинами, так что будь предельно осторожна. В семь тридцать вечера, как и обещал Наоя, у её дома припарковался знакомый черный седан. За рулем сидел всё тот же молчаливый Акаги. Мидори вышла к машине в элегантном темном платье, которое скрывало закрепленный под тканью крошечный передатчик. Всю дорогу до ресторанного комплекса её сердце бешено колотилось, а в ухе едва заметно шуршал микронаушник с обратной связью от Маки. Ресторан «Акасака Сизонс» встретил её удушающей роскошью: приглушенный свет, панорамные окна с видом на залитый дождем ночной Токио и безупречные официанты. Акаги проводил её в закрытый VIP-зал в дальнем конце коридора. Когда двери распахнулись, Мидори поняла: это ни разу не романтическое свидание. Наоя позвал её на закрытую деловую встречу. За массивным столом, уставленным изысканными закусками, сидели трое мужчин. Наоя развалился в кресле с бокалом дорогого виски, выглядя как всегда безупречно, нагло и холёно. Справа от него сидел Джиничи Зенин, его двоюродный брат, огромный, мрачный мужчина с тяжелым взглядом. Мидори видела его лишь однажды, мельком, на благотворительном вечере, но теперь могла рассмотреть лучше: от него за версту веяло грубой, первобытной силой и опасностью. Третьим за столом был незнакомец, подтянутый мужчина средних лет в дорогом европейском костюме и с проницательными, лисьими глазами. — А вот и моя кошечка, — лениво протянул Наоя, окинув Мидори оценивающим взглядом с ног до головы. На его губах заиграла та самая едкая, гадкая ухмылка. — Джиничи, Шиу, знакомьтесь. Моё личное «гоночный трофей» с повадками дикой кошки. Присаживайся, дорогая, не стой в дверях. «Дикая кошка? Гоночный трофей?!» — внутри у Мидори всё буквально вспыхнуло от ярости. Ей стоило огромных усилий не сорваться и не стереть эту самодовольную улыбку с его красивого лица прямо при свидетелях. Он притащил её сюда, как какую-то дорогую игрушку, чтобы похвастаться перед партнерами. Каков мерзавец. С трудом подавив желание развернуться и уйти, она сделала глубокий вдох, натянула вежливую маску и ровным, спокойным голосом произнесла: — Здравствуйте. Наоя, добрый вечер. Джиничи промолчал, лишь смерил её тяжелым взглядом из-под лобья, снизу вверх, словно оценивал потенциальную угрозу. А вот мужчина с лисьими глазами, напротив, окинул её заинтересованным, загадочным взором и мягко кивнул в ответ. Мидори прошла к столу и села в свободное кресло по правую руку от Наои. В этот момент незнакомец слегка подался вперед и уважительно протянул ей ладонь. — Шиу Конг, — представился он. — Мидори Танака, — ответила она, вкладывая пальцы в его руку для рукопожатия. — Очень приятно познакомиться, Мидори, — Шиу улыбнулся одними уголками губ и, вопреки ожиданиям девушки, вместо обычного пожатия едва заметно коснулся губами тыльной стороны её ладони. Мидори растерялась. Щёки тут же обдало непрошеным румянцем, а сердце пропустило удар от неожиданности, такой старомодный, галантный жест совершенно не вязался с атмосферой бандитского сходняка. Она украдкой глянула на Наою и поняла, что этот жест выбил из колеи не её одну. Наоя моментально помрачнел. Его пальцы так сильно сжали хрустальный бокал с виски, что костяшки побелели, а челюсть плотно сжалась. Он не произнес ни слова, но этот бешеный, собственнический взгляд, которым он полоснул Шиу, выдал его с потрохами. Мидори едва заметно усмехнулась про себя: надо же, наш ледяной принц умеет ревновать. Напряжение за столом можно было резать ножом. Джиничи Зенин, до этого хранивший тяжелое молчание, шумно выдохнул и первым перевел ракурс внимания на кузена: — Ну и зачем ты притащил её на деловую встречу? — его низкий, рокочущий голос прозвучал недовольно и требовательно. — Не твоё дело, Джиничи, — лениво отозвался Наоя, даже не повернув головы. Он сделал глоток виски, качнув лед в бокале. — Кого хочу, того и зову. — Ей можно доверять? — Джиничи едва заметно кивнул в сторону замершей Мидори, и в его глазах блеснула открытая угроза. — Она крутится в шайке Годжо. Ты совсем голову потерял? Наоя медленно поставил бокал на полированное дерево стола. В его позе не было ни капли страха — только безграничная, удушающая наглость. — Дорогой кузен, — вкрадчиво, с ядовитой улыбкой протянул он, — я не лезу в твои дела, не сую нос в твою личную жизнь и не спрашиваю, с кем ты трахаешься по ночам. Вот и ты не лезь в мои. Мидори ошарашенно переводила взгляд с одного мужчины на другого. Её поразило то, с какой поразительной, ледяной непоколебимостью Наоя ставил на место этого огромного, опасного громилу. Он говорил это настолько спокойно и уверенно, словно полностью владел ситуацией. Джиничи в ответ смерил Наою яростным, уничтожающим взглядом, но промолчал, с трудом сдерживая кулаки. Шиу Конг же, напротив, откинулся на спинку кресла и с легкой улыбкой наблюдал за этой сценой, словно за захватывающим VIP-шоу. Мидори благоразумно решила прикусить язык. Внутреннее чутье шпионки кричало, что сейчас лучше прикинуться безгласной деталью интерьера. — Господа, — мягко вмешался Шиу, поднимая ладони в примирительном жесте, чтобы разрядить обстановку. — Давайте не будем накалять атмосферу раньше времени. Джиничи, тебе не стоит так переживать на счёт Мидори. Шиу снова перевел на девушку свой проницательный, изучающий взгляд, от которого по спине пробежали мурашки. — Она вовсе не похожа на плохую девушку. А раз Наоя взял её с собой, значит, всё под контролем. Наш молодой господин ведь никогда не ошибается в людях, верно? Наоя моментально уловил этот долгий, липкий взгляд Шиу, направленный на Мидори. Внутри у него снова вскипела глухая, собственническая злость, но он лишь прищурился. — Спасибо за поддержку, Шиу. Твоя вера в меня просто трогает до слез, — с тяжелым, неприкрытым сарказмом выплюнул Наоя. Джиничи демонстративно проигнорировал эту пикировку. Он резко отодвинул тарелку и оперся тяжелыми локтями о стол. — Довольно трепаться. Давайте к делу, — отрезал он. Мужчины заговорили о бизнесе, и атмосфера в зале мгновенно изменилась. Началось обсуждение логистики и нелегальных ночных заездов на автомагистрали Шуто, которые служили идеальным прикрытием для транспортировки контрабанды клана Зенин. — Наземные маршруты под контролем, но полиция в последнее время слишком сильно закручивает гайки, — Джиничи недовольно нахмурился, крутя в руках пустой бокал. — Нам нужно перевезти партию электроники и чипов со складов в Иокогаме до Токийского залива без лишнего шума. Спецтехника привлечет внимание. — Именно поэтому мы пустим груз по частям, прямо во время следующего заезда, — лениво отозвался Наоя, закинув ногу на ногу. — Кому есть дело до нескольких спортивных тачек, гоняющих на бешеной скорости? Копы даже сирены включить не успеют. Главное, отвлечь их внимание на старте. Шиу Конг загадочно улыбнулся и открыл на планшете зашифрованные таблицы. — Об этом не беспокойтесь, молодой господин. Я уже подготовил почву через свои каналы, — Шиу постучал ухоженным пальцем по экрану. — Подпольный тотализатор на этот заезд обещает быть самым масштабным за полгода. Ставки уже открыты, и поверьте, азартные богачи из Роппонги выложат миллионы йен. Мы искусственно раздуем хайп вокруг главного фаворита, устроим шумиху в закрытых сетях, и вся дорожная полиция округа будет стянута к ложному месту финиша. — Твоя букмекерская сеть точно выдержит такой наплыв черного нала? — Джиничи подозрительно прищурился. — Если налоговая или ищейки Годжо отследят транзакции через ставки, нам всем конец. — Брось, Джиничи, ты недооцениваешь мою систему, — мягко рассмеялся Шиу, и в его лисьих глазах блеснул опасный азарт. — Все ставки принимаются исключительно в криптовалюте через подставные фонды в Макао. Для внешнего мира это просто игра золотой молодежи. Мы принимаем кэш, крутим его на ставках, выплачиваем «выигрыш» нужным людям, а чистый процент от тотализатора идет на счета Зенинов в качестве оплаты за портовые доки. Идеально отмытые деньги. Наоя удовлетворенно хмыкнул, его эго явно тешило то, как красиво складывалась схема. — Прекрасно. Значит, план прежний: гонщики создают идеальный хаос и перевозят товар, Шиу забирает куш со ставок и чистит деньги, а ты, Джиничи, обеспечиваешь приемку груза на месте. Они говорили открыто, абсолютно уверенные в своей безнаказанности и в том, что Мидори ничего не понимает в хитросплетениях криминальной экономики. Но они жестоко ошибались. Прямо в этот момент, через крошечный, скрытый под воротником блузки Мидори жучок, каждое их слово, имена, даты, портовые доки, суммы ставок и каналы поставок, ложилось на цифровую ленту. На другого конце провода, зажав наушник и затаив дыхание, всю эту бесценную информацию бережно записывала Маки. Спустя полчаса официальная часть переговоров подошла к концу. Напряжение в зале немного спало, уступив место тяжелой, обманчивой расслабленности. Мужчины откинулись на спинки кресел, возвращаясь к дорогому алкоголю. Джиничи Зенин медленно повернул голову к Мидори. Его массивная фигура словно нависла над ней, а взгляд стал ледяным и пронзительным. — Расскажешь кому-то о том, что здесь слышала, — негромко, но с отчетливой, жуткой угрозой произнес он, — я лично тебя придушу. От его глухого, могильного голоса у Мидори по спине пробежал ощутимый холодок. На мгновение ей стало по-настоящему не по себе — этот человек явно не шутил. Сглотнув подступивший к горлу ком, она постаралась, чтобы её голос звучал как можно убедительнее: — Клянусь, я никому не скажу ни слова. — Успокойся, кретин, — лениво, но с явным раздражением вмешался Наоя, ставя свой бокал на стол чуть громче обычного. — Руки при себе держи и не лезь к моей женщине. «К моей женщине? Я не ослышалась?» Эти слова хлёстким ударом отпечатались в сознании Мидори, заставив её сердце на мгновение просто перестать биться. Внутри всё похолодело, а по коже пробежали колючие мурашки. Она ожидала от Наои чего угодно: цинизма, колкостей, высокомерия, даже очередной попытки подчинить её своей воле. Но это хладнокровное, брошенное с такой естественной, пугающей уверенностью «моя женщина» выбило у неё почву из-под ног. Одно дело, играть роль строптивой кошки, за которой он охотится, и совсем другое, услышать, как этот опасный, порочный мужчина мысленно уже поставил на неё своё клеймо собственности перед своими подельниками. — К твоей? — Джиничи смерил кузена тяжелым взглядом, а затем хрипло, издевательски рассмеялся. — Надо же, как заговорил. А твой папаша-то вообще в курсе твоих новых увлечений? Представляю его лицо, когда он узнает, с кем ты таскаешься. Глаза Наои недобро блеснули, а натянутая улыбка мгновенно исчезла с лица. — Тебя это не касается, Джиничи. Следи за своей долей в порту, — отрезал он. Шиу Конг, решив перевести тему и мягко сгладить назревающий конфликт, снова обратил свои лисьи глаза на замершую девушку. Он ободряюще улыбнулся, крутя в руке бокал. — Мидори, — вкрадчиво позвал он. — Раз уж мы теперь в одной лодке, может, расскажешь немного о себе? — Эм… что? — она слегка растерялась от такого резкого переключения внимания. — О себе? — Да. Мне действительно очень интересно, — Шиу прищурился, прощупывая её реакцию. — Теперь ты прекрасно знаешь, чем именно мы здесь занимаемся. Не пугает? — Я догадываюсь, во что ввязалась, — Мидори постаралась придать лицу выражение спокойного безразличия. — Я ведь не наивная маленькая девочка. — И то верно, — Шиу удовлетворенно кивнул. — До меня дошли весьма любопытные слухи из подполья. Говорят, ты чертовски хороша на трассе. На последнем крупном заезде ты умудрилась обойти Чосо Камо и даже нашего дорогого Наою. Это правда? — Да, — лаконично подтвердила она. — И откуда же у простой официантки берется такой редкий, дикий талант? — в голосе Шиу скользнул неподдельный интерес. Мидори не собиралась вдаваться в подробности и уж тем более упоминать отца. Эти люди не прощали слабостей, а лишняя информация в их руках становилась оружием. — Я просто люблю машины. Давно этим увлекаюсь, сама перебираю моторы, — уклончиво ответила она. — Немногословная, — протянул Шиу, пристально разглядывая её лицо. — Что ж, понимаю. И, ко всему прочему, невероятно красивая. Опасное сочетание. — Знаешь, Шиу, у меня как раз родилась отличная идея, — вдруг перебил его Наоя, и в его глазах загорелся азартный, хищный огонек. Он подался вперед, явно довольный своей внезапной мыслью. — Пусть главным фаворитом этого заезда станет Мидори. Мы подберем под нее эксклюзивную, заряженную тачку. Шайка Годжо сейчас ждет удара откуда угодно, но они ни за что не догадаются, что наш главный курьер — девчонка, которая обставила меня на глазах у всего города. Это идеальное прикрытие. Шиу на секунду задумался, просчитывая риски, а затем его губы расплылись в довольной улыбке. — А ведь это гениально, Наоя. Публика сойдет с ума, ставки взлетят до небес. Я согласен. — Что? В смысле? — Мидори ошарашенно посмотрела на Наою, понимая, что петля вокруг ее шеи затягивается еще сильнее. — В прямом, кошечка, — Наоя вальяжно протянул руку и слегка коснулся пальцами ее подбородка, заставляя смотреть на себя. Его улыбка была одновременно нежной и пугающей. — Ты в игре. Поможешь ведь мне провернуть это дельце, м? Мидори с трудом удержала маску покорности, хотя внутри всё сжалось от подступившей паники. — У меня в любом случае нет выбора, Наоя. «Черт, черт, черт… Я попала. Это уже не просто шпионаж, это соучастие», — пронеслось в её голове. Наоя удовлетворенно хмыкнул, убирая руку, и свысока посмотрел на нее: — Видишь, Мидори? В нашем мире самые сложные вопросы решаются не гаечным ключом под капотом, а одним красивым ходом на шахматной доске. Учись, пока я в хорошем настроении. В ту же секунду в скрытом микронаушнике Мидори раздался тяжелый, едва слышный вздох Маки Зенин: «Боже, какой же он самовлюбленный кретин…». Сжав зубы под столом, Мидори тихо ответила Наое: — Я вижу. — Если эта девка хоть в чем-то облажается и сдаст груз копам, тебе крышка, кузен, — вновь подал голос Джиничи, поднимаясь из-за стола. — Я предупредил. — Да расслабься ты, громила, всё под контролем, — небрежно бросил ему вслед Наоя. В самый разгар их беседы массивные двери VIP-зала снова с шумом распахнулись. Разговоры мгновенно стихли. На пороге стояла Май Зенин. На ней был безупречный, строгий вечерний образ, идеально подчеркивающий фигуру, но вот выражение её лица транслировало крайнюю степень недовольства и раздражения. Данный визит явно не входил в планы присутствующих. Мидори едва заметно вздрогнула от удивления. В наушнике мгновенно раздался ошарашенный шепот Маки: «Май?! Какого черта она там делает? Она мне ничего не говорила!» Май и Мидори пересеклись взглядами. При мужчинах они мастерски разыграли полное незнание друг друга: ни один мускул не дрогнул на их лицах, словно они видятся впервые. — О, Май, ты вовремя, — хмыкнул Джиничи, отодвигая для неё стул. — Извини, что выдернул в последний момент, но дядя просил, чтобы ты присутствовала на этой встрече. Нам нужно обсудить долю твоего крыла в поставках. Май элегантно присела за стол, бросив холодный, пренебрежительный взгляд на Наою. — Ничего страшного, Джиничи-сан. Раз уж ты позвал меня в последний момент, я с радостью послушаю, какие сказки наш дорогой кузен рассказывает партнерам, — ядовито произнесла она. Май сделала акцент на словах «в последний момент» намеренно. Она знала, что на Мидори может быть прослушка, и давала понять Маки через этот диалог: её появление здесь — чистая случайность и приказ старших, а не предательство. В ухе Мидори послышался облегченный выдох Маки: «Поняла. Джиничи вызвал её спонтанно. Подыгрывай». На выпад Май Наоя лишь презрительно скривился. Ему уже давно было плевать на кузину, он считал её пустым местом, не заслуживающим и капли его драгоценного внимания. Но этот гадёныш не упустил момента, чтобы уколоть обеих девушек сразу. Он демонстративно придвинулся ближе, по-хозяйски опустив ладонь на оголенное плечо Мидори, и собственнически сжал пальцы, заставляя её внутренне вздрогнуть. — Май, не брызгай ядом, у нас здесь приличные люди, — ехидно протянул Наоя, заглядывая в глаза Мидори с ленивым превосходством. — Моя кошечка, в отличие от тебя, умеет быть послушной и молчаливой, когда мужчины говорят о деле. Правда, милая? Хотя… в постели она кусается куда интереснее. «Какая, к чёрту, постель?! Он совсем охренел?» — внутри у Мидори всё перевернулось от возмущения. Этот мерзавец откровенно, нагло врал прямо при свидетелях. Она уже открыла рот, собираясь жестко осадить его, но Наоя перехватил её взгляд. Его пальцы на её плече сжались ещё сильнее, ощутимо, предупреждающе, безмолвно приказывая: «Молчи». Сжав всю волю в кулак, Мидори натянула на лицо безупречную, приторно-вежливую улыбку и ответила мягким, сочащимся скрытым сарказмом тоном: — Не стоит говорить о подобных вещах вслух, Наоя-сама. — Как противно и неприлично, кузен, — Май смерила Наою взглядом, полным искренней ненависти, а затем брезгливо отвернулась. В этот момент Мидори почувствовала, как внутри неё закипает ядовитый, удушающий коктейль из ярости и жгучего, парализующего стыда перед Май. Ей было тошно от того, как Наоя клеймит её перед всеми, выставляя своей безвольной содержанкой. Но еще больнее было видеть Май в этом же кругу. Чувствовать эту тяжелую, давящую клановую ауру Зенинов, которая словно невидимой стеной отрезала её, Мидори, от всего остального мира, напоминая, кто она здесь на самом деле. Этот сукин сын сидел рядом, источая волны абсолютного превосходства, и Мидори отчётливо понимала: она попала в самый эпицентр змеиного логова, где каждый вел свою грязную, смертельную игру. — Милая, можешь налить мне ещё виски? — вальяжно попросил Наоя, прерывая её мысли. Мидори стиснула зубы так, что заболели скулы. В этот момент ей до безумия хотелось вонзить столовую вилку прямо в его холёную ладонь. Но в голове вовремя протрезвел голос разума: «Терпи. Налей ему. Втирайся в доверие». Она покорно взяла тяжелую бутылку. Её пальцы едва заметно дрожали от сдерживаемого гнева. — Как прикажешь, Наоя-сама, — тихо, с идеальной притворной покорностью ответила она, наполняя его стакан янтарной жидкостью. — Умница, — гадко ухмыльнулся Наоя, явно наслаждаясь своей мнимой властью над ней перед лицом опасных партнеров. — Раз уж наливаешь ему, то налей всем, — ледяным, приказным тоном бросила Май. Мидори на секунду застыла, ошарашенно переваривая её тон. Она совершенно не поняла, к чему была эта внезапная грубость со стороны девушки, но решила промолчать. — Конечно, — тихо отозвалась она. Внутри всё буквально сжималось. Мидори чувствовала себя ужасно, грязно и глубоко неправильно. Они все здесь были хозяевами жизни, а она чужой среди них. — И никогда не забывай о том, что ты здесь лишь простая официантка, — безжалостно добавила Май, в упор глядя на неё. Мидори замерла с бутылкой в руках, чувствуя, как к горлу подступает горячая волна обиды и злости. «Вот сучка… Ну за что ты так со мной? А я-то, наивная, думала, что ты лучше Маки. Оказалось, всё с точностью до наоборот». — Заткнись, Май, — резко оборвал её Наоя. Мидори удивленно вскинула глаза. То, что Наоя вообще за неё заступился, стало для неё полной неожиданностью. — Только я имею право говорить ей что-либо, — жестко, с металлом в голосе продолжил он, окинув кузину ледяным взглядом. — Мои родственники сегодня что-то совсем охренели. Думаю, на сегодня вечер окончен. Пора расходиться. Он ясно дал понять партнерам, что встреча закрыта. А на другом конце провода, в запрятанном наушнике, воцарилась тяжелая тишина. Маки, ловившая каждое слово через жучок, растерянно хмурилась в темноте своего укрытия. В её голове не укладывалось происходящее: «Блин, что вообще устроили эти двое? Почему Май ведет себя как последняя стерва? На неё это совсем не похоже…» Когда VIP-зал опустел, Наоя так и не отпустил Мидори. Он сидел, глубоко откинувшись на спинку дивана, и лениво наблюдал за тем, как девушка дрожащими руками собирает свою сумочку. Его высокомерная, едкая маска на мгновение исчезла, уступив место странному, изучающему выражению лица. — Ну и куда ты так торопишься, кошечка? — тихо, с хрипотцой спросил он, поднимаясь с места. Наоя двигался плавно, по-хищному, мгновенно сокращая расстояние между ними. Мидори инстинктивно сделала шаг назад, но тут же упёрлась спиной в холодное панорамное стекло, за которым шумел залитый неоном и придавленный дождём ночной Токио. — Наоя, встреча окончена. Твой цирк, надеюсь, тоже, — она попыталась вернуть себе привычный дерзкий тон, но голос предательски дрогнул. Сердце в груди забилось как сумасшедшее, когда он остановился в полушаге от неё. — Цирк? — Наоя усмехнулся, и в его глазах вспыхнул опасный, дразнящий огонёк. Он резко вытянул руки вперед, с глухим стуком упершись ладонями в стекло по обе стороны от её головы и полностью блокируя любые пути к отступлению. — Я просто показал тебе твоё место, Мидори. Чтобы ты не забывала, в чьи игры играешь. — Моё место? — Мидори сощурилась. Злость и обида, копившиеся в ней весь этот невыносимый вечер, наконец прорвались наружу. Она с силой толкнула его ладонями в грудь, но Наоя даже не шелохнулся. — Твоё поведение отвратительно! Ты лапал меня при своих партнёрах, нёс какой-то унизительный бред про постель… Тебе доставляет удовольствие выставлять людей дураками? Перед Май тебе тоже хотелось выпендриться? Или она для тебя пройденный этап, и теперь тебе просто нужна новая кукла, которой можно хвастаться?! Наоя замер. Его брови удивлённо взлетели вверх, а затем губы медленно растянулись в искренней, торжествующей и невероятно довольной улыбке. Он наклонился ещё ближе, так низко, что его горячее дыхание опалило её губы. — Так ты… ревнуешь? — протянул он, и в его голосе послышалось чистое, порочное наслаждение. — Какая прелесть. Моя дикая кошка, оказывается, умеет не только царапаться, но и исходить ядом от банальной ревности. — Ничего я не ревную! — вспыхнула Мидори, пытаясь отвернуться, но Наоя жестко, но на удивление бережно перехватил её подбородок пальцами, заставляя смотреть прямо на себя. — Врёшь, — тихо, почти шёпотом произнёс он. Вся его спесь и гадкий апломб вдруг испарились, уступая место той самой дикой, непреодолимой тяге, которая пугала их обоих. Наоя прижался к ней всем телом, буквально вжимая в панорамное окно. Его свободная рука скользнула ей на талию, до боли сжимая ткань платья, а в следующее мгновение он накрыл её губы своими. Он целовал её изголодавшейся, властной хваткой, словно пытался полностью подчинить себе её волю, выпить весь воздух и наказать за две недели мучительного молчания. И Мидори… раскололась. Вся её логика, весь шпионский план Маки и предупреждения Сатору сгорели в одну секунду. Из горла вырвался задушенный всхлип прямо в его губы. Она запустила пальцы в его аккуратно уложенные светлые волосы и ответила на поцелуй с той же отчаянной, безумной силой. Её мучила эта неправильность, тошнило от собственной слабости, но тело и сердце уже давно сделали выбор против разума. Она отчаянно прижималась к нему, чувствуя, как кружится голова, а за их спинами миллионами безразличных огней горел Токио. Когда Наоя медленно отстранился, его дыхание было рваным, а взгляд, потемневшим от нахлынувших чувств. Он медленно провёл большим пальцем по её припухшей нижней губе, стирая размазавшуюся помаду, и хищно сощурился, глядя на то, как судорожно вздымается её грудь. — Хочу видеть тебя каждый день, Дори, — тихо сказал он, вглядываясь в её зрачки. «Дори?..» — Мидори застыла, чувствуя, как земля уходит у неё из-под ног, а сердце пропускает удар. Внутри всё похолодело от шока. Кроме покойного отца, её так не называл абсолютно никто в этом мире. Слышать это забытое детское прозвище из уст Наои Зенина было сродни удару под дых. — Ну и зачем уходить? — его голос упал до вкрадчивого, интимного шёпота, а ладонь на её талии сжалась чуть крепче. — Поехали ко мне. Погода дрянь, а у меня в пентхаусе тепло. Мидори словно током ударило. Слова о пентхаусе мгновенно вернули её в суровую реальность. Провести с ним ещё одну ночь? Когда на ней закреплена скрытая прослушка, а в ухе находится микронаушник? Это было чистым, неоправданным самоубийством. Маки услышит то, чего слышать точно не должна. А если Наоя в порыве страсти случайно нащупает передатчик под одеждой, живой она из этого ресторана уже не выйдет. — Нет, — Мидори упёрлась ладонями ему в грудь, на этот раз гораздо сильнее, и попыталась отстраниться. — Никуда я с тобой не поеду, Зенин. На сегодня с меня хватит твоих показательных выступлений. Отпусти. Наоя лишь тихо, снисходительно рассмеялся, даже не думая разжимать объятия. Её сопротивление, как и всегда, только раззадоривало его хищный азарт. — Я не принимаю отказов, кошечка, ты же знаешь, — он воровски, обжигающе прикусил мочку её уха, заставив девушку крупно вздрогнуть. — Но я не отпущу тебя просто так. Раз не хочешь в пентхаус, значит, проведём время здесь. — Наоя, я сказала «нет»! — Мидори панически округлила глаза, чувствуя, как невидимая ловушка безжалостно захлопывается. — Уже полночь. Пусти меня, Акаги отвезёт меня домой… — Акаги поедет отдыхать, — отрезал Наоя, и в его тоне снова звенящей сталью прорезался абсолютный, не терпящий возражений приказ. — А ты остаёшься тут, со мной. И это не обсуждается. Мидори едва сдерживала подступающую панику, мысли хаотично метались в поисках выхода. Ей до безумия нужно было избавиться от прослушки. У неё просто не осталось выбора: если она начнет кричать, грубо вырываться или закатит истерику, это в один миг разрушит её тщательно выстроенную легенду «влюбленной дурочки» и посеет в его голове опасные подозрения. Пришлось менять тактику на ходу. — Ладно, — она шумно выдохнула, симулируя покорность, и слегка опустила плечи. — Я останусь с тобой. Только мне нужно отойти в дамскую комнату. Наоя прищурился, вглядываясь в её лицо с явным подозрением: — Сбежать хочешь? — Нет, Наоя, я правда вернусь, — Мидори постаралась, чтобы её взгляд выглядел максимально усталым и искренним. Он несколько секунд колебался, просчитывая что-то в уме, но затем вальяжно отступил на шаг, освобождая её из плена. — Ладно, жду тебя. Но не задерживайся. И да… даже не вздумай глупить. Мои люди повсюду, уйти не получится. Мидори коротко кивнула и быстрым шагом покинула зал. Едва переступив порог дамской комнаты, она заперлась в кабинке и обессиленно прислонилась спиной к двери. Сердце колотилось как сумасшедшее. Пальцы отчаянно дрожали, когда она потянулась к воротнику блузки. — Маки, — едва слышно, одними губами прошептала она в микрофон. — Наоя оставляет меня здесь. Я отключаю связь, иначе он меня вскроет. Запись останавливай. Не дожидаясь ответа, чтобы не тратить драгоценные секунды, Мидори аккуратно отлепила от кожи крошечную, размером с монету, пластину жучка. Ногтем поддела незаметный глазу микротумблер на боку передатчика, едва заметный светодиод погас, обрывая частоту. Затем она аккуратно извлекла из ушного канала микроскопический наушник. Каждую деталь шпионского комплекта она тщательно завернула в плотную бумажную салфетку и спрятала на самое дно сумочки, завалив сверху косметичкой, ключами и кошельком. Сделав несколько глубоких вдохов перед зеркалом, чтобы согнать с лица остатки паники, Мидори слегка поправила макияж, расправила блузку и решительно толкнула дверь туалета. Когда она вернулась обратно в VIP-зал, Наоя уже сидел на диване, вальяжно покачивая бокал с виски. Увидев её на пороге, он довольно и хищно улыбнулся: — А я уже начал думать, что мне придется ловить мою кошку на парковке. Присаживайся. Нам нужно обсудить твой будущий заезд. Мидори устало опустилась в кресло напротив него, чувствуя, как силы после пережитого стресса стремительно покидают её. — Давай обсудим заезд в следующий раз, Наоя. Я смертельно устала, — тихо попросила она, прикрыв на секунду глаза. — Конечно. Я не против, — на удивление легко согласился он, сделав знак рукой куда-то в сторону двери. В ту же секунду в зал бесшумно вошли двое официантов. Они с безупречной грацией расставили на столе новые блюда: исходящий паром мраморный стейк с пряными травами, изысканные морепродукты и легкие, дорогие закуски. Аромат еды мгновенно заполнил комнату. Мидори ошарашенно посмотрела на этот гастрономический шедевр. Она-то думала, что деловая часть вечера окончена и её ждет очередной раунд допросов или колкостей, а не роскошный ужин. Наоя проследил за её взглядом и снисходительно прищурился: — Голодная, наверное? — Нет, — соврала Мидори, хотя от одного только запаха мяса у неё предательски свело желудок. — Не ври мне, — Наоя усмехнулся, опираясь подбородком на ладонь. Его взгляд сканировал её насквозь. — Я всё вижу, кошечка. Ешь. Мидори скрестила руки на груди, упрямо вскинув подбородок: — А если не буду? Вдруг эта еда отравлена? И ты просто решил избавиться меня без лишнего шума? Наоя откинул голову назад и искренне, раскатисто рассмеялся. Этот параноидальный выпад его явно позабавил. Под её пристальным, подозрительным взглядом он лениво взял вилку, отрезал сочный кусочек стейка и демонстративно отправил его в рот. Медленно прожевав, он удовлетворенно зажмурился и снова посмотрел на девушку. — Как видишь, не отравлена, — с издевкой протянул он, пододвигая тарелку ближе к ней. — По крайней мере, яд подействует не сразу. Так что у тебя есть шанс умереть сытой. Налегай. Мидори поняла, что спорить и строить из себя гордую партизанку дальше просто глупо — голод брал свое. — Ладно, — буркнула она, беря приборы. Напряжение между ними окончательно растаяло, сменившись странным, почти уютным молчанием. Они начали есть, и ночной Токио за стеклом, казалось, на время перестал быть для Мидори таким пугающим. — Ты всё так же продолжаешь ошиваться среди Годжо и его людей, — нарушил тишину Наоя. Он лениво отложил приборы и заговорил тише, но в голосе прорезались собственнические нотки. — Мне это не нравится, Мидори. — Они мои друзья, — ровно ответила она, не поднимая глаз от тарелки. — Мне плевать, — отрезал он, и его взгляд мгновенно потемнел. — Для меня они враги. И тебе не стоит стоять между нами. Мидори отложила салфетку и прямо посмотрела на него: — Почему ты их так ненавидишь? Что они тебе сделали? Наоя лишь загадочно прищурился, и на его губы вернулась привычная снисходительная ухмылка. — Придет время — узнаешь, кошечка. Не забивай свою красивую голову чужими войнами. Этот приказной тон мгновенно разрушил остатки мирной атмосферы. Внутри у Мидори снова вспыхнул протест. Она резко поднялась из-за стола, лихорадочно ища способ разорвать эту удушающую ментальную хватку, и снова подошла к панорамному окну, скрестив руки на груди. — Не командуй мной, Наоя, — процедила она, глядя на отражение мужчины в стекле. — Я не собираюсь подстраиваться под тебя и твои капризы. Сегодня ты меня жестоко подставил перед своими подельниками. Из-за твоей прихоти мне придётся участвовать в этом безумном заезде, рисковать собой ради твоего прикрытия… Она не успела договорить. Наоя бесшумно поднялся с дивана и в мгновение ока оказался сзади. Его сильные руки властно легли ей на талию, притягивая спиной к своей груди. Мидори задохнулась от неожиданности, но вырваться не смогла. — Глупая… — вкрадчиво шепнул он ей прямо в ухо, обжигая кожу дыханием. — Возмущайся сколько угодно, но всё равно всё сложится в мою пользу. Ты и так уже моя, Мидори. Смирись с этим. Он уткнулся носом в её шею, медленно ведя выше, к мочке уха, и с наслаждением вдыхая шлейф её парфюма. Его ладонь скользнула с талии ниже, плавно очерчивая изгиб бедра сквозь тонкую ткань платья. От этого прикосновения по телу Мидори пробежала жаркая волна. — Наоя… — попыталась протестовать она, но вышло слишком тихо, почти жалобно. — Скажи мне, — его голос опустился до интимного, вибрирующего шёпота, а пальцы сжали её бедро чуть крепче. — Когда в последний раз мужчина делал тебе по-настоящему приятно? Когда тебя так ласкали? — О чём ты?.. — её сердце готово было выпрыгнуть из груди. Наоя резко, но аккуратно развернул её к себе лицом, заставляя упереться спиной в стекло, и заглянул в затуманенные глаза. — Не притворяйся святой, кошечка. Я же чувствую, как ты дрожишь. Ты ведь хочешь меня. Так же сильно, как и я тебя. Он не стал ждать ответа. Его губы накрыли её в требовательном, голодном поцелуе. Он целовал её, лишая возможности мыслить рационально, пока его рука медленно поднимала подол её платья, проскальзывая выше, между бёдер. И тут Мидори охватил самый настоящий, первобытный панический страх. Реальность больно ударила по рецепторам. Она резко перехватила его запястье, останавливая его ладонь, и изо всех сил вжала голову в плечи. — Пожалуйста, не надо… — сорвавшимся, испуганным голоском выдохнула она, отворачивая лицо. — Я… я не могу. Наоя замер. Его пальцы перестали двигаться. Он пристально вглядывался в её раскрасневшееся лицо, в эти испуганно округлившиеся глаза и дрожащие губы. На его лице медленно проступила совершенно иная улыбка — не гадкая, не высокомерная, а удивленная и понимающая. Он сопоставил её реакцию, её скованность и этот внезапный детский испуг. — Ты… девственница? — негромко, словно не веря своим догадкам, спросил он. Мидори готова была сквозь землю провалиться от стыда. Щёки обожгло пунцовым румянцем. Она отвела взгляд в сторону, едва заметно кивнув: — Да. — Вау… — выдохнул Наоя. В его глазах промелькнуло что-то похожее на благоговение. Весь его цинизм испарился в одну секунду. Он бережно взял её лицо в свои ладони и невероятно нежно, мягко чмокнул в губы, без капли прежнего напора. — Не бойся меня, — тихо, успокаивающе произнес он, глядя ей прямо в душу. — Можешь мне довериться. Слышишь? Я не сделаю тебе больно. Обещаю. Он снова прильнул к её губам, но теперь этот поцелуй был ласковым, тягучим и убаюкивающим, смывающим весь её страх. Мидори плавилась в его руках, чувствуя, как последние крупицы её хваленого контроля рассыпаются в прах. «Черт… почему я не могу сопротивляться? Почему я так отчаянно хочу этого? Что, черт возьми, со мной не так?» — билась в её голове последняя паническая мысль, пока тело окончательно сдавалось на милость этого мужчины. Мидори едва дышала, зажатая между его крепким телом и прохладным стеклом. Поцелуй стал медленнее, глубже, но в следующее мгновение Наоя отстранился. Его потемневший, затуманенный взгляд скользнул по её лицу, а затем он медленно, заставляя её сердце пропустить удар, опустился перед ней на колени. Мидори ошарашенно замерла. Видеть этого гордого, высокомерного наследника клана Зенин у своих ног было чем-то сюрреалистичным. Его холёные, сильные пальцы легли на край её подола. Плавным, уверенным движением Наоя потянул ткань платья вверх до самой талии, оголяя её стройные бёдра. Прохладный воздух VIP-зала мгновенно коснулся горячей кожи, заставив Мидори крупно вздрогнуть. Паника снова кольнула изнутри, и она инстинктивно попыталась свести колени, упираясь ладонями в его плечи. — Наоя… Что… что ты делаешь? — её голос сорвался на испуганный, прерывистый шёпот. Наоя жестко, властно перехватил её за бёдра, безжалостно разводя их в стороны и заставляя раскрыться перед ним. Он поднял на неё глаза, в их темной глубине горел такой первобытный, концентрированный азарт, что у Мидори закружилась голова. На его губах заиграла тихая, обещающая улыбка. — Увидишь, кошечка, — вкрадчиво выдохнул он, и его горячее дыхание обожгло внутреннюю сторону её бедра. — Просто расслабься и доверься мне. Мидори не успела ничего ответить. Наоя скользнул ладонями по её ногам вверх, поддевая тонкими пальцами кружевную кромку белья. Одним резким, уверенным движением он стянул шелковые трусики вниз по её бёдрам, полностью лишая девушку последней защиты. Мидори испуганно всхлипнула, чувствуя себя абсолютно беззащитной и обнаженной под его пристальным, потемневшим взглядом, но Наоя тут же подался вперед. Его губы плотно, жадно прижались к её обнаженной, уже влажной от волнения плоти. Девушка резко вскинула подбородок, шумно втянув воздух сквозь зубы и выгибаясь в спине. Пальцы инстинктивно впились в его плечи, комкая дорогую ткань пиджака, пока она пыталась справиться с первой, оглушительной волной абсолютно нового для неё удовольствия. Наоя действовал без спешки, с поразительным, мучительным для неё аппетитом. Его горячий, влажный язык скользнул вверх, уверенно и настойчиво раздвигая половые губы. Он начал вылизывать её глубокими, тягучими мазками, с силой сминая чувствительный клитор. От этого контраста, прохладного стекла за спиной и обжигающего, мокрого тепла внизу, у Мидори окончательно закружилась голова. Каждое новое движение его языка становилось всё более напористым, жестким и ритмичным. Наоя прекрасно слышал её прерывистое дыхание и то, как сбивался её пульс. Его пальцы намертво впились в её ягодицы, удерживая её таз и не позволяя отстраниться, даже когда она отчаянно и слепо пыталась это сделать, теряя контроль от накатывающего экстаза. Из её груди вырвался громкий, сочный стон, который эхом разнесся по пустому залу. В мыслях Мидори не осталось больше ни страха, ни планов Маки, ни клана Зенин. Всё её существо сузилось до этой точки, до невыносимо сладкого, томительного напряжения, которое Наоя умело и безжалостно раздувал внутри неё с каждым новым толчком своего языка, выжигая внизу живота настоящий пожар. Она лишь сильнее вжималась затылком в паноманное окно, полностью растворяясь в его ласке, пока неоновые огни Токио за стеклом окончательно расплывались в сплошную яркую вспышку. Наоя быстро понял, что деликатность ей больше не нужна, её тело требовало другого ритма. Он ласкал её уже более властно, напористо и глубоко. Его язык двигался по кругу, жестко и ритмично сминая чувствительную плоть, заставляя Мидори выгибаться в спине и тереться о холодное стекло. Из её горла один за другим вырывались громкие, несдерживаемые стоны, которые эхом разносились по пустому залу. Но Наое этого было мало. Не прерывая глубоких ласк языком, он скользнул свободной рукой выше, плотно притираясь ладонью к её лобку, и резко толкнул два пальца внутрь неё. Мидори вскрикнула, от неожиданности и остроты ощущений на секунду потеряв дыхание. Слишком узкая, не привыкшая к таким объёмам, она инстинктивно сжала мышцы, пытаясь вытолкнуть пальцы, но Наоя лишь хрипло, довольно рыкнул ей в бедро. Он зафиксировал её таз мертвой хваткой и начал двигать пальцами внутри — глубоко, требовательно, до самого основания, задавая рваный, сумасшедший темп. — Наоя… ах… подожди, стой… — слепо умоляла она, запрокинув голову. Её пальцы до боли впивались в его плечи, ногти рвали ткань пиджака. Она буквально тонула в этом плотском, грязном кайфе. Наоя искусно издевался над ней: пока его пальцы резко и быстро растягивали её изнутри, доводя до исступления, его губы и язык продолжали интенсивно, безжалостно терзать клитор снаружи. Контраст этих движений выжигал внизу живота настоящий пожар. Стоны Мидори стали хриплыми, частыми, она уже не соображала, где находится, полностью подчиненная его пальцам и этому бешеному ритму, который неумолимо нес её к первой в жизни разрядке. Напряжение внутри Мидори сжалось в тугой, звенящий узел. Наоя чувствовал, как её тело мелко дрожит, а мышцы судорожно сжимают его пальцы, и лишь прибавил темп. Его движения стали максимально быстрыми и жесткими, не оставляя ей ни единого шанса на передышку. — Наоя, я больше... ах! — её голос сорвался на высокой ноте. В следующее мгновение ловушка захлопнулась. Стены VIP-зала словно качнулись, и Мидори накрыло мощной, оглушительной волной оргазма. Она громко, хрипло вскрикнула, намертво вцепившись пальцами в его плечи. Её тело начало содрогаться в глубоких, частых спазмах, пульсируя вокруг его пальцев, а из глаз от переизбытка чувств брызнули невольные слезы. Наоя не останавливался ещё несколько секунд, мягко дожимая её и заставляя прочувствовать каждую секунду этой первой, дикой разрядки, пока она окончательно не обмякла в его руках, тяжело и прерывисто дыша. Когда он наконец медленно извлек пальцы и поднялся на ноги, Мидори едва держалась на ногах, колени буквально подкашивались, а спина скользила по стеклу. Наоя выглядел непривычно взбудораженным: его светлые волосы были слегка растрепаны её пальцами, дыхание сбилось, а на губах играла та самая довольная, сытая улыбка хищника, который получил то, что хотел. Он аккуратно притянул её к себе за талию, не давая упасть, и заглянул в её затуманенные, покрасневшие глаза. — Ну как, кошечка? — тихо, с хриплой усмешкой спросил он, бережно стирая большим пальцем слезинку с её щеки. — Всё ещё хочешь поехать домой? Мидори не смогла выдавить из себя ни слова. Её сознание плыло, а в теле осталась лишь звенящая, истома. Стоило Наое чуть ослабить хватку, как её колени окончательно подогнулись, и она без сил рухнула вперед, прямо ему на грудь, утыкаясь носом в расстегнутый ворот его рубашки. Наоя тихо, победно хмыкнул. Он поймал её в падении, крепко обняв за талию и прижимая к себе, словно самую дорогую добычу. Одной рукой он приподнял её под бёдра, без малейших усилий отрывая от пола. Мидори инстинктивно обхватила его шею руками, пряча лицо, в котором всё ещё горел смущенный румянец. Он развернулся и понес её прочь от холодного панорамного окна. Наоя подошел к широкому кожаному дивану, на котором они сидели во время ужина, и аккуратно опустил Мидори на мягкие подушки. Он не стал сразу подниматься. Наоя лег рядом, нависая над ней и собственнически закидывая одну ногу поверх её бедер, окончательно отрезая любой путь к отступлению. Его пальцы мягко зарылись в её растрепавшиеся светлые волосы, убирая пряди с лица. В его потемневших глазах уже не было прежней ядовитой спеси клана Зенин, только ленивое, глубокое удовлетворение и странная, непривычная для него теплота. — Лежи, кошечка, — тихо, почти ласково прошептал он ей в самые губы, обжигая их своим дыханием. — Сегодня ты никуда от меня не уйдешь.