Приходи помолиться

Воскресенье после мессы перетекло в привычный шум приходского зала: запах свежезаваренного кофе, детский смех, скрип стульев, которые тащили по деревянному полу, чтобы расставить их полукругом. Веспер стояла у окна, наблюдая, как женщины раскладывают на длинном столе тарелки с пирогами и кувшины с лимонадом. Она уже знала их имена: миссис Харпер с её знаменитым яблочным пирогом, мисс Эллис, которая всегда приносила слишком много печенья, и миссис Грейсон, чьи дети вечно бегали босиком. Она улыбалась, когда к ней подходили. Кивала, когда спрашивали совета. Иногда касалась рукой чужого предплечье — коротко, успокаивающе. Каждый такой жест был рассчитан, но сегодня в нём появилось что-то новое. Что-то, чему она пока не хотела давать имени. Дверь зала открылась, впуская порыв теплого ветра и запах нагретой земли. И тогда она увидела её впервые. Девушка двигалась тихо, почти бесшумно, словно боялась нарушить чей-то покой. Темные волосы были аккуратно уложены волной; несколько прядей выбились и теперь слегка вились у висков от влажного воздуха. Платье — длинное, лавандовое, с высоким воротом и узкой талией. В руках она держала стопку тетрадей и маленькую корзинку с яблоками — видимо, для детей. За ней тянулись пятеро-шестеро ребятишек разного возраста: кто-то держался за подол её платья, кто-то нес рисунок, смятый в кулачке. Веспер замерла. Она видела красивых женщин раньше. Видела соблазнительных, видела опасных, видела тех, кто знал цену своей улыбке. Но эта… эта была другой. В ней не было ни капли пошлости и расчета. Только чистая, почти болезненная искренность. Нова, так она потом представится, подняла глаза — тёплые, темно-карие, с длинными ресницами — и встретилась взглядом с женщиной. На секунду в зале стало тише. Или это только показалось? — Преподобная Лучиани, — девушка улыбнулась мягко, почти застенчиво. — Нова Сент-Клер. Учу детей в воскресной школе и… ну, в обычной тоже. Голос был тихим, но чистым, как колокольчик в пустой комнате. Женщина шагнула вперед и протянула руку. — Очень приятно, Нова. Их пальцы соприкоснулись. Кожа Новы была тёплой, чуть влажной от жары. Веспер задержала руку на мгновение дольше, чем следовало. Почувствовала, как Нова слегка дрогнула, но не от страха, а от неожиданности. Потом девушка опустила взгляд, и ресницы легли тенью на щеки. — Дети… они очень ждали новой школы, — сказала Нова, не поднимая глаз. — Я рассказывала им о ваших планах. Они рисуют, как будет выглядеть класс. Она кивнула в сторону малышей, которые уже расселись на полу и разложили карандаши. Веспер посмотрела туда же. На одном из рисунков был нарисован дом с крестом и солнце над крышей. Под ним корявыми буквами: «Для Бога и для нас». Она почувствовала, как что-то внутри сжимается. Не привычная насмешка, что-то другое. — Красиво, — сказала она тихо. Нова наконец подняла взгляд. В её глазах было столько доверия, что женщина на миг захотела отвернуться. — Могу я помогу? — спросила Нова. — С планами школы. Я знаю, сколько нужно парт, сколько досок… и где можно взять старые учебники подешевле. Веспер сначала растерялась, а потом уверенно кивнула. — Конечно. Я буду рада. Они отошли к столу в углу зала. Нова разложила тетради, достала карандаш. Её движения были точными и почти ласковыми — словно она гладила страницы, а не просто перелистывала. Женщина стояла рядом, чуть ближе, чем следовало. Она наклонилась, чтобы посмотреть на записи. Плечо почти коснулось плеча Новы. Запах — лёгкий, травяной, с ноткой мыла и чего-то цветочного — ударил в ноздри. Она почувствовала, как Нова напряглась. Не оттолкнулась — просто замерла. — Вот здесь, — спустя мгновение Нова показала пальцем на лист. — Если мы поставим перегородку, то получится две комнаты. Одна для малышей, другая для старших. Веспер не слушала, не смотрела на бумагу. Она смотрела на руку Новы — на тонкие пальцы, чуть шершавые от мела и карандашей. На запястье — где виднелась тонкая голубая вена. На шею, что открылась ей, стоило Нове откинуть волосы назад — едва заметная жилка, которая пульсировала чуть быстрее обычного. Она подняла взгляд. Нова тоже смотрела на неё. Секунду. Две. Взгляд Новы был открытым, почти растерянным и удивленным. Как будто она сама не понимала, почему не может отвести глаз. Веспер моргнула первой и тут же отступила на полшага. — Да, — сказала она хрипловато. — Конечно, отличная идея. Нова опустила ресницы. Щеки порозовели — едва заметно, но женщина заметила. — Я… принесу детям лимонад, — пробормотала Нова и быстро отошла к столу с кувшинами. Веспер осталась стоять, глядя ей вслед. Тёмные локоны девушки качнулись при движении, как маленькие маятники. Платье мягко колыхнулось вокруг щиколоток. Складки расходящиеся от талии, где завязки складывались в небольшой бант, струились по бедрам девушки, маня своей плавностью. «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят», — всплыла в голове строка из утренней проповеди. Веспер сжала кулак так, что ногти впились в ладонь. «Только не это, — подумала она яростно. — Только не сейчас, только не она». Но когда Нова вернулась с двумя стаканами лимонада и один протянула ей — женщина взяла стакан и их пальцы снова соприкоснулись. На этот раз Нова не отдёрнула руку сразу. Она просто стояла и смотрела, словно изучала нового человека. А потом тихо сказала: — Вы… вы правда верите, что всё получится? С школой. С нами. Веспер посмотрела ей в глаза. Долго. Слишком долго, словно решала: насколько сильно нужно соврать. — Да, — ответила она наконец. И в этот момент почти поверила сама в это. Нова улыбнулась и в зале словно стало светлее. А Веспер почувствовала, как внутри что-то треснуло. Небольшие трещинки расползались по лицемерному стеклу пастера Лучиани. Пока еще незаметные, но их наличие уже говорило о многом. Она отвернулась к окну, сделала глоток лимонада. Кислый, холодный, освежающий в жару.

«Соберись, Лучиани» — вторила она сама себе.

Но когда она снова посмотрела на Нову — та уже сидела на полу с детьми, объясняла что-то, смеялась тихо, Веспер с разочарованием поняла: поздно.