^•|Не просто инструмент|•^

Ангар 47 в доке "Сигма" не был студией. Он был лабораторией судного дня для звука. Вместо акустических панелей — голый рифлёный металл стен, отражавший каждый шум многократным эхом. Вместо мягкого света — несколько слепящих галогенных прожекторов, отбрасывающих резкие, режущие тени. В центре, как алтарь в храме техно-варвара, стояла химера из звукового оборудования: старых советских синтезаторов "Поливокс" с торчащими проводами, самодельных гитарных педалей в корпусах от армейских раций, профессионального микшерного пульта, заляпанного пятнами неизвестного происхождения. В воздухе висели запахи машинного масла, окисленной меди и… дорогого кофе. Нене сидела на вращающемся стуле спиной ко входу, копошась в паутине проводов. Она была в чёрном спортивном топе и камуфляжных штанах, её фиолетовые волосы собраны в небрежный пучок. На полу рядом валялась пустая банка из-под энергетика. Дверь скрипнула. Нене не обернулась: "Ты опоздала на четыре минуты.Мой инструмент должен быть пунктуален". Герлфренд замерла на пороге. Она пришла не в своём привычном ярком образе, а в простых чёрных узких джинсах, кроссовках и чёрной же водолазке. Без макияжа, с влажными от дождя каштановыми волосами. Она выглядела уязвимой. Но от этого — ещё более опасной. "Пробки, — бросила она, запирая дверь на тяжёлый засов изнутри. Осматривая ангар, она не могла скрыть лёгкого, профессионального интереса. — У тебя тут… специфично". "Это не студия для записи синти-попа про поцелуи под луной, — наконец обернулась Нене. Её взгляд скользнул по GF, оценивающе, как инженер осматривает новый, но подозрительный компонент. — Это цех. Здесь не создают — здесь выделывают звук. Садись". Она пнула ногой в сторону GF табуретку без спинки, стоявшую напротив мониторов. GF, стиснув зубы, села. Унижение было частью игры, она это понимала. Но каждая такая мелочь разжигала внутри неё ответный огонь. "Первое правило, — Нене откатилась к пульту, её пальцы затанцевали по фейдерам. Из колонок полилась не музыка, а звуковой шквал — наложение заводского гула, шипения винила, цифрового шума и обрывков радиоперехватов. — Ты забываешь всё, чему тебя учили. Весь этот гламурный мусор. Твой голос — не украшение. Это проводник. Сканер. Оружие. Сейчас он зашумлён. Наш первый урок — найти чистый сигнал под всем этим дерьмом, которое на тебя налипло" . GF слушала, её лицо было каменным: "Мой голос сделал меня звездой". "Твой голос сделал тебя продуктом, — безжалостно парировала Нене. — Они взяли алмаз и вставили его в пластиковую погремушку. Мне же нужен алмаз без оправы". Она резко остановила запись: "Повтори за мной. Не мелодию. Интонацию. Звук, с которым я сейчас говорю". Она извлекла из себя низкий, рычащий звук — не слово, а воплощённая угроза, вибрация, исходящая из самой глубины диафрагмы. GF закатила глаза, но набрала воздух. Она воспроизвела ноту. Чисто, технично, красиво. Нене ударила ладонью по столу: "НЕТ! Это не караоке! Ты не понимаешь! В этом звуке должна быть боль. Злость! Ты же злишься на меня? Так используй это! Чувствуешь, как я прижала тебя к полу? Чувствуешь холод металла на губах? ВЫПЛЮНИ ЭТО В МИКРОФОН!". Слова попали точно в цель. В глазах GF вспыхнуло то самое пламя — униженное, яростное. Она снова вдохнула, сжала кулаки и издала звук. Тот же, но с надрывом, с лёгкой хрипотцой недавнего кашля, с дрожью подавленной ярости. Это было уже не красиво. Это было живо. Нене замерла. В её глазах мелькнуло нечто вроде удовлетворения: "Лучше. На один процент. С этого и начнём" . Она включила метроном с безумным, ломаным ритмом: "Теперь удерживай это, пока я не скажу остановиться. Первое упражнение на выносливость. Сломаешься — начнём сначала" . Прошёл час. Два. Время в ангаре потеряло смысл. Оно измерялось болью в связках, потом на лбу, хрипотой в голосе GF и бесконечными, придирчивыми правками Нене. "Слишком плоско. Слишком мило. Опять возвращаешься к старым привычкам. Дай грязи!" GF была измотана. Но с каждой неудачей, с каждой унизительной поправкой, её упрямство росло. Она не сдавалась. Она впитывала, как губка, эти странные, болезненные методы. И, к своему удивлению, начала слышать разницу. Свой голос обретал новые, дремучие, пугающие обертона. Во время пятого перерыва, когда GF, откинувшись на табуретке, пила воду, Нене неожиданно спросила, глядя в монитор с волновыми формами: "Почему ты выхватила пистолет у Пико?" GF поперхнулась: "Чтобы показать, что могу, конечно" . "Глупо,— отрезала Нене. — Пико никогда не расстаётся с оружием по ошибке. Он дал тебе его. Чтобы посмотреть, что ты будешь делать" . GF промолчала, переваривая это. "А твой бойфренд,— продолжила Нене, всё так же глядя в экран, — он бы так поступил? Подставился бы ради эксперимента?" "BF… Ну... он меня защищает", — глухо сказала GF. "Защищает?Или держит в клетке с золотыми прутьями?, — Нене наконец повернулась к ней. В её взгляде не было насмешки. Был холодный, аналитический интерес – Твой контракт с PhantomArcade. Ты читала пункт о creative control? Твоё лицо, твой голос, твой образ — их собственность. Ты даже сменить оттенок помады без их одобрения не можешь. Это и есть твоя знаменитая "свобода" ?" GF почувствовала, как сжимается желудок. Она знала это. Но слышать это вслух, от врага, было как удар ножом. "А у тебя какая свобода?Сидеть в этом ангаре-гробу и ненавидеть весь мир?" — выпалила она. Нене улыбнулась. Впервые это была не злая, а почти что… усталая улыбка. "У меня свобода терпеть неудачи.Создавать то, что никто не купит. Быть собой, а не брендом. Это грязно, одиноко и не оплачивается. Но это моё. И сегодня… часть этого стала и твоим долгом". Она встала и подошла к стене, где среди схем и чертежей висел один-единственный плакат — обложка её самого первого, никому не известного сингла "Neural Breakdown". "Завтра мы начнём записывать твои вокальные сэмплы для нового трека. Он будет о том, как система заглатывает тебя, а ты находишь в себе силы кусать её изнутри. Подумай, о какой системе идёт речь". Она кивнула в сторону маленькой, обшитой звукоизоляцией каморки в углу — импровизированной спальни с раскладушкой. "Можешь остаться. Дорога обратно в твой гламурный мир… тебе, наверное, сейчас противна" . GF смотрела то на плакат, то на уходящую в тень спину Нене. Усталость валила с ног. Голос был сорван. Её мир дал трещину. Но в этой трещине, в этом холодном, враждебном ангаре, пахнущем машинным маслом и болью, было что-то невероятно, пугающе настоящее. Она не ответила. Просто допила воду, потянулась и, не глядя на Нене, направилась к раскладушке. Это не было капитуляцией. Это была передышка перед следующим раундом. Нене, стоя в тени, услышала скрип пружин. Уголок её губ дрогнул. На экране перед ней замерла волновая форма последнего, хриплого крика GF. Она сохранила файл под названием: "Sample_01_Raw_Anger" . Война продолжалась. Но поле боя сместилось. Теперь оно было внутри них обеих.