Сумасшедшие

«Я в Барселоне». Гави пялился на сообщение от Беллингема уже минут пять. Оно ничем не отличалось от остальных в их чате. Обычно после этого Гави писал, во сколько Джуд может приехать, или Джуд называл отель и номер. Ну или наоборот — Гави оказывался в Мадриде и писал первым уже он, а не Джуд. Затем они встречались и трахались. И никогда не оставались на ночь. Джуд никогда не просил — и не просился — остаться, поэтому Гави либо уходил сам, либо смотрел, как уходит Джуд. Но после множества таких ночей Гави поймал себя на мысли, что хочет остаться. Хочет проснуться рядом с ним на следующий день. Каждый раз, когда Джуд уходил, сердце Гави сжималось. Каждый раз, когда он сам собирал вещи и направлялся к выходу, втайне надеялся, что хотя бы в этот раз Джуд попросит его остаться. Но надежды оставались надеждами. Джуд. Гави и сам не понял, когда Беллингем стал просто Джудом. Когда он начал ждать его сообщений. Когда переписка с мадридистом стала обыденностью. Он понимал только одно — это нужно прекращать. Это неправильно: влюбляться в своего соперника, с которым вы, по сути, «просто снимаете напряжение после матча». Поэтому вместо привычного сценария, где он приглашает Джуда к себе, Гави просто поставил реакцию «большой палец» на сообщение и сразу же отбросил телефон в сторону, боясь не удержаться. Всё. Конец. Больше никаких связей с Джу… с Беллингемом, кроме профессиональных. Да, Гави, возможно, би или даже гей — что он выяснил благодаря Беллингему, — но на этом всё. В мире есть и другие парни, кроме него. С этими мыслями Гави выключил звук уведомлений, привёл себя в порядок, сел в машину и поехал в клуб. Сегодня он забудет Беллингема. Хотя бы на сегодня. В клубе он сел на барный стул и заказал напиток. Пока ждал, машинально проверил телефон — несколько сообщений от Джуда. Палец замер над экраном, но в последнюю секунду Гави стёр уведомления и убрал телефон в карман. Бармен поставил перед ним бокал. Гави уже открыл бумажник, чтобы заплатить, но бармен остановил его: — Уже оплачено. Гави непонимающе посмотрел на него. Бармен кивнул в сторону. Гави перевёл взгляд. Смуглый, высокий парень с острыми чертами лица улыбнулся и помахал ему рукой. А вот это уже интересно. Почти одинаковый рост, похожее телосложение. Один типаж. Гави улыбнулся в ответ. Клуб был закрытым и элитным — кого попало сюда не пускали. Сегодня можно было расслабиться. Вскоре мужчина подошёл и представился: — Лео. Они немного поговорили. Лео признался, что не особо интересуется футболом, но знает, кто такой Гави. Спустя ещё немного времени он предложил потанцевать. Гави, взяв его за руку, пошёл за ним на танцпол. Алкоголь делал своё дело. Гави отдался ощущениям, прижимаясь к телу Лео. Руки скользили по его телу, и ему было хорошо. Мысли о Джуде исчезли. Но вдруг что-то заставило его почувствовать себя… странно. По коже побежали мурашки. Гави огляделся — и нашёл источник этого чувства. Пара глаз смотрела прямо на него. Беллингем. Взгляд Джуда был пристальным, тяжёлым. Перед ним Гави вдруг почувствовал себя беззащитным. Он сглотнул и замер. Лео, заметив, что что-то не так, наклонился к его уху: — Что случилось? Обняв его за талию сзади. — Ничего, — заикаясь, пробормотал Гави. Он выскользнул из объятий и направился в уборную, внезапно ощутив странное чувство вины. В уборной он упёрся обеими руками в раковину и уставился на своё отражение. Что за чёрт? Почему ему так? Мысли оборвал резкий звук открывающейся двери. Гави посмотрел в зеркало — и застыл. Беллингем. Их взгляды встретились. Пабло сглотнул, выпрямился и повернулся к нему. Джуд молчал, продолжая прожигать его взглядом. Гави кивнул в знак приветствия и хотел пройти мимо, но Джуд внезапно схватил его за запястье и резко дёрнул назад. — Веселишься? — спокойно, слишком спокойно, спросил Джуд. Гави опешил и попытался вырваться, но хватка только усилилась. — Что ты творишь, Беллингем?! — Беллингем? — почти прошипел Джуд. — А что ты творишь, Пабло? — Я не понимаю, о чём ты говоришь. Гави снова попытался уйти, но Джуд толкнул его, прижав к стене. — Всё ты понимаешь. — Нет, не понимаю! Отпусти меня, грязный мадридист! — Что с тобой? Ты не отвечаешь на сообщения. Обжимаешься со случайными мужиками. Делаешь вид, будто между нами ничего не происходит. — А что между нами происходит, а? Если мы потрахались пару раз, это не значит, что между нами что-то есть! Отпусти— Гави не договорил. Джуд накрыл его губы грубым поцелуем, прижимая сильнее, сжимая талию. Целовал жадно, собственнически. Гави сначала растерялся, но затем ответил с той же страстью. Когда они отстранились, Джуд тяжело дышал, касаясь лбом его лба, глядя прямо в глаза. — Неужели ты ещё не понял, малыш? Ты мой. — С каких пор? — С того момента, как ты посмотрел на меня своими большими красивыми глазами, когда мы впервые встретились. Тогда я понял, что ты мой. Гави несколько секунд молча смотрел на него, затем усмехнулся: — Смешная шутка, Беллингем. Ты, похоже, перебрал. Иди домой и поспи. Джуд закатил глаза и раздражённо выдохнул. — Я не пьян. И я не шучу. Тебе правда не доходит? Ты мне нравишься. Реально. — Думаешь, я тебе верю? — Почему бы и нет? Ты разве не замечал, как я на тебя смотрю? Да, Гави замечал. Замечал этот взгляд. Замечал, что Джуд всегда хотел видеть его лицо. Замечал, как ему не нравилось, когда с Пабло флиртовал кто-то другой. Замечал. Но не позволял себе надеяться. Пабло замер. Джуд взял его за руку, сжал пальцы и тихо сказал: — Я не шучу, Паблито. Я влюблён в тебя. Мне надоели эти встречи, где мы просто трахаемся и один из нас уходит. Я постоянно сравниваю других с тобой. Думаю о тебе больше, чем должен. И, увидев тебя с другим, я просто сошёл с ума. Дай мне шанс. Ты не обязан соглашаться. Но легко я не отступлю. Я уже считаю тебя своим. — Ты сумасшедший, Беллингем. На голову ебнутый. Какой же ты идиот… — …Тебе повезло, что это взаимно, чёртов мадридист. Джуд сначала напрягся, а потом расплылся в улыбке. — Мы оба сумасшедшие, малыш. Никто в здравом уме не станет спать с соперником из враждующей команды. Значит, мы подходим друг другу. Гави закатил глаза, но усмехнулся. Джуд поцеловал его снова. И Пабло чувствовал его улыбку.