Бушующее пламя

В доме Тачибана существовала лишь одна нейтральная территория, демилитаризованная зона меж двух вечно воюющих фронтов. Звали её Хикару. Младший брат Кайто, который только-только расширил свой мир до размеров школьного двора и одного-единственного класса, стал самым ценным ресурсом в этой холодной войне. Разделить пространство не вышло — и Кайто с Ёчико вступили в борьбу за куда более важный актив: любовь и внимание мальчика. С Ёчико Хикару учился держать боккэн, висеть на дереве вниз головой, смеясь до слёз, и читать вслух захватывающие истории о пиратах, где правила были условностью, а главной ценностью была свобода. С Кайто он постигал,почему трава зелёная, как устроены звёзды и как выводить иероглифы с безупречным, почти каллиграфическим изяществом. Колыбельная сестры тихая, напеваемая с искренней нежностью, была для него лучшим снотворным. А похвала брата, добытая усердным трудом, — самым желанным призом, ради которого стоило сидеть смирно целый час. Но эти миры были герметичны. Мысль поделиться этими моментами, похвастаться друг перед другом своей ролью в его жизни, не приходила в голову ни упёртому Кайто, ни своенравной Ёчико. Их общее достояние было разделено невидимой, но прочной стеной. И давление за ней нарастало, делая взрыв лишь вопросом времени. Конфликт назревал неделями. Ёчико с завидной регулярностью «прокрадывалась» в расписание Кайто, как вирус, и выдергивала из него Хикару в самый последний момент. Каждый раз Кайто сжимал челюсть и терпел, сверяясь с планером и перенося «братские учебные часы» с тихим шипением. Но у всего есть предел. В тот день он был особенно собран. У него была важная презентация в школе, прошедшая идеально, и он вернулся домой с чувством выполненного долга и готовностью перейти к следующему пункту: контролю за уроками брата. Он уже представлял, как они с Хикару разберут новые иероглифы. Но едва он переступил порог, как услышал знакомый смех и топот ног в саду. За окном Ёчико, вооружившись двумя старыми бамбуковыми палками от щеток, с полным самоотдачей учила Хикару азам кендо. Мальчик, красный от восторга, пытался повторять её движения. Кайто вышел на веранду. Его тень легла на траву. —Хикару, время уроков. Иди внутрь. Хикару замер, его улыбка погасла. Он посмотрел на сестру, потом на брата. — Кайто-нии, можно ещё пять минуточек? — взмолился он. — Расписание не для того существует, чтобы его нарушать, — парировал Кайто, не отрывая холодного взгляда от Ёчико. Та воткнула свою «палку-меч» в землю. —Ой, услышь ты себя, — её голос был сладок, как яд. — Сегодня пятница. Завтра выходной. Мир не рухнет, если он позанимается с тобой утром. — Мир рухнет, если с детства не приучить себя к дисциплине, — огрызнулся Кайто. — Но тебе, конечно, этого не понять. Ты привыкла, что все тебе должны, а правила писаны не для тебя. Ёчико сделала шаг вперёд. Зелёные глаза вспыхнули. —А ты привык, что все должны прыгать по твоему свистку. Хикару — не робот. Он ребёнок. Ему нужно бегать, кричать, дурачиться! — Ему нужно образование! — голос Кайто начал срываться. — Чтобы не вырасти такой же невоспитанной, неблагодарной дурой, как ты! Воздух наэлектризовался. Хикару испуганно отступил назад. Ёчико не закричала в ответ. Наоборот, она осклабилась, и эта улыбка была опаснее любого крика. —Невоспитанной дурой? — она медленно выдохнула. — Забавно. А по итогам прошлого семестра между нашими средними баллами — пять мест. И это при том, что ты пашешь как вол, а я… я «ничего не делаю». Может, это ты не такой уж и умный, раз вкладываешь все силы, чтобы всего на пять мест обогнать бездельницу? Слова попали в цель точнее любого удара. Кайто побледнел, мышцы на скулах заиграли под кожей. В глазах, обычно таких холодных, вспыхнула беззащитная, дикая ярость. Все его старания, ночи за учебниками — и всего пять мест. Ничтожные 5 мест. Он сделал шаг навстречу, сжимая кулаки. Ёчико мгновенно отреагировала, приняв устойчивую стойку. Они стояли нос к носу, готовые ринуться в бой, исход которого был действительно непредсказуем. Хикару, готовый расплакаться, был единственным буфером между ними. — ХВАТИТ! Голос, громовой и властный, прокатился по саду. В дверях на веранде стоял Кейсукэ-сан. Лицо его было непроницаемо, но по едва заметной жилке на виске было ясно — он слышал всё. И он видел всё. — Раз у вас столько энергии для выяснения отношений, — его низкий бас не оставлял места для возражений, — значит, на ужин она вам не нужна. Немедленно по комнатам. И чтобы я не слышал ни звука. Хикару, — он перевёл взгляд на младшего, — садись за уроки. Сам. Никто не посмел ослушаться. Кайто, багровый от ярости и унижения, развернулся и ушёл. Ёчико, сжав зубы и швырнув свою палку в кусты, гордо прошла мимо опекуна, не глядя на него. Хикару поплёлся внутрь, украдкой утирая слёзы. На следующее утро за завтраком царила ледяная тишина, которую не решалась нарушить даже обычно болтливая Юко-сан. Ёчико уставилась в свою тарелку, Кайто с невозмутимым видом пил чай — оба затаили обиду. Кейсукэ-сан отложил газету. Звон фарфора затих. —Похоже, свободного времени у вас слишком много, — начал он, и его слова повисли в воздухе, как приговор. — И вы тратите его на глупости. Он обвёл обоих тяжёлым взглядом. —С понедельника вы оба начинаете подрабатывать в моём офисе. Кайто, как наследник, тебе нужно знать бизнес изнутри. Ёчико, — он посмотрел на неё, и во взгляде читался не упрёк, а вызов, — раз ты считаешь школьные правила бессмысленными, посмотрим, как ты справишься с правилами корпоративного мира. Ты — будущая часть этой семьи, и тебе тоже нужно понимать, что это такое. Ёчико аж поперхнулась. —Но я не хочу! У меня другие планы на лето! — выпалила она. — Твои «планы» пересмотрены, — парировал Кейсукэ-сан, не повышая голоса. Кайто, не поднимая глаз, тихо произнёс: —Да, отец. Это «да» было не просто согласием. Это было оружием. Он смотрел на Ёчико, и в его взгляде читалось: «Вот увидишь, здесь ты не сможешь выкрутиться. Здесь я силён, а ты — никто». И Ёчико это видела. Она откинулась на спинку стула, сжав губы. Война переходила на новую, неизведанную территорию. И отступать было некуда.