Папа был понарошку

Психологическая справка [Инцест] Табуированная тема в обществе. Сексуальные отношения между кровными родственниками. Сексуальное влечение к кровному родственнику. Бывает эмоциональный инцест. Когда один из партнёров удовлетворяет свои эмоциональные потребности с кровным родственником. ******************************************************************************* Это история о двух братьях. Первый Степан, которому 35 лет, он работает в ОМОНе, старший лейтенант по званию, начальник взвода, всю жизнь в этой сфере. Служил на Кавказе, служил по контракту, без этого он не представляет смысл своего существования, так его воспитал отец. Отец сам военный, также всю жизнь в командировках. Младший брат - Иван, ему недавно исполнилось 18 лет. От армии отсрочка - он будет учиться. Мать инструктор по плаванию Елизавета или просто Лиза, женщина с прибабахом. Длинноногая эффектная брюнетка, покорившая сердце майора-отца Степана и Ивана. У них была не длительная страсть, Елизавета требовала и проталкивала свои условия, чтобы, всё-таки, муж больше был дома и это походило на семью, а не как он оставлял их месяцами, уезжая куда-то на стрельбища. Но он офицер, по-другому он не мог. И, поэтому, Елизавета свела с ума своего мужа своим нытьём и капризами и они развелись. Младший сын Иван остался с женщиной, она очень любила Ваню, а отец забрал себе Степана. Он уже знал что будет делать со Степаном, как его воспитывать и какой род деятельности ему выберет, всё по стопам батька. С Ваней отец - Олег, в моменте их редкостной встречи на территории матери, не представлял о чём говорить, не особо понимал, чему его учить, потому что вся энергия ушла в Степана, а Ваня так, игрушка в руках женщины. Но Лиза была не из простых женщин, она не хотела растить тютю-мутю, поэтому, сразу отправила своего любимого сына на борьбу и уже знала, что он будет у неё спортсменом. Лиза не хотела, чтобы её сын был слесарем, автомехаником, медбратом, поваром… она хотела другую профессию для сына не в сфере услуг. Да, ей было очень тяжело растить его одной, но ей помогала мать и так совместно они растили мальчика. После развода женщина сразу переехала к матери в прекрасной Волгоград. А Олег со старшим сыном остались в Москве. Именно по этой причине разъезда, братья не общались, просто знали друг о друге, что где-то там есть родной брат. Не было такого, чтобы семья собиралась на какие-то праздники. Елизавета была агрессивной женщиной, она очень быстро нашла себе, как она сама говорила “достойного мужчину”, очередной подполковник в отставке. Любила она офицеров. Но их совместный союз продлился недолго, но и не сказать что совсем мало. Обучение в среднем звене школы Ваня проходил в Волгограде, а когда мама разошлась с очередным подполковником, они решили вернуться в Москву и пожить у её матери, то есть бабушки Вани. Но, однажды, как раз перед поездкой в Москву, Елизавете предложили хорошую должность в Европе, она давно искала вакансии за бугром по советам ее хитровыебанной подружайки - нашла. И никто из родителей даже и не смыслил отодвигать своё “эго”, чтобы заниматься сплочением детей, их нормальному полноценному развитию. Олег только и долбил в голову Степану о военной деятельности. Они бегали кросс, отжимались, подтягивались, утром подъем в 5.00, отбой в 22.00 никакой личной жизни! “Вся личная жизнь на вечер следующей жизни!” - слова Олега Степану. Вместе пили пиво, вместе с друзьями бати отдыхали в банях, ездили на охоту, везде мужской коллектив. Мужики военные, военные мужики, разбор орудия, сбор, разбор,сбор…а когда любовь? “Любовь сынок, она в душе к матери! а к блядям нет любви! их только ебать!” - утверждал отец. “Ну, я об этом и говорю, ебать то когда мне?” - вопрошал Степан батька. “Успеешь! а не успеешь - лучше влагалища - очко товарища!” А Елизавета что? она вся вкладывалась в учебу и спортивную секцию сына. Иван делал успехи в борьбе. Получил даже разряд первый-юношеский в 16 лет! В 17 лет второй и третий взрослый, а в 18 лет - первый взрослый разряд. Английский, плавание, алгебра и русский язык. Тошниловка, даже вздрочнуть некогда. Прошло достаточно лет. Братья были чужими друг другу. Олег иногда звонил Лизе, поинтересоваться (ради приличия) про Ваню, а она распрашивала у него про Степана и больше они ни о чём не разговаривали. И вот, наконец, Степану 35! у него день рождения, и как раз в этот день рождения заявляется мать с Ваней. Четырёхкомнатная большая квартира, громкая музыка, в комнатах накурино, запах алкоголя, много девушек и парней, сослуживцев Степана, его сотрудников, он посередине зала с сигаретой в зубах, только в одних камуфляжных штанах, с обнаженным крепким торсом, отжигает под музыку “Натали-улыбочка”. У матери был ключ от этой квартиры, ведь, это квартира Олега, в которой когда-то она тоже жила. Декабрь. Нежный запах морозной зимы, искрятся милипиздрические снежинки на черном норковом полушубке Елизаветы. — Вот, значит как тебя отец воспитывает, вот значит, чем вы здесь занимаетесь! Это так ты брата встречаешь!? А я, ведь, звонила вчера предупреждала и Олега! Музыку сразу убавили. Степан не растерялся, он помнил свою мать, общался с ней по телефону и иногда по видеосвязи, но никогда с братом. С таким же голым торсом, в одних камуфляжках, убрав сигарету со рта, Степан подошёл к своей матери и, улыбнувшись, ей сказал: “ну, здравствуй мама, вот и я!” — Степан, прекращай! — У меня день рождения, ма! — Я всё это знаю и подарок у меня тоже есть, не переживай. Я только привезти Ванечку, потому что мне предложили хорошую работу за границей, а бабушка уже очень стара, поэтому, мы поедем вместе с ней. Там у неё будет должный уход, пока я буду работать. Пожалуйста, относись хорошо и уважительно к своему брату! да вы не виделись долго, да, возможно, ты его уже и не помнишь толком! это всё благодаря твоему отцу! скажи ему спасибо за это! — Мам, ну что ты разошлась, всё будет хорошо! Не переживай! — Я буду звонить через день. Ваня сейчас придёт, чемодан свой только с машины вытащит. Наконец, поднялся Ваня с огромными чемоданом и сразу, зайдя на порог квартиры, остановился возле матери. Дверь была приоткрыта и он знал куда идти на какой этаж. Он смутно помнил эту квартиру, слишком маленьким он был, когда мама увезла его в другое место. Увидев Степана, Иван обомлел. Степан казался ему парнем с обложки “плейбой”: обнажённый торс, красивое, спортивное тело, серые глаза, коротко стриженный чёрный волос. Брюнет, он видимо в маму, а вот Ваня был светлым - пошёл в отца. Ваня любил мужчин, что то изначально было в нём неправильно, что-то изначально. Несмотря на то что его воспитывала бабушка и мать, он ходил на борьбу, он был в окружении сильных взрослых, парней, видел их постоянно, так как тренировки были смежные в одном зале. У него была подростковая группа, был тренер на которого он хотел равняться, ему не хватало отца… просто поговорить. А потом это “просто поговорить” переросло в нехватку нечто большего, в какую-то невероятную нужду близкой тесной связи, объятий и всего того, что нужно проходить подростку в его такой сложный возраст сексуализации с противоположным полом. Он не смог пройти. Боялся девочек, боялся что он будет выглядеть странным, что-то не то скажет, как-то не так посмотрит. Над ним будут смеяться, а это стремно, позорно. Подобная тревожность сформировалась в следствии воспитания влияния матери. Она подавляла его, она учила его, да обнимала, да любила, гладила по голове, говорила что он самый лучший, он у неё прекрасный мальчик, но тем самым, ребёнок подсознательно впитывал костяк поведения матери: агрессивный, подавляющий, который не даёт права на ошибку. Если тройка, не дай бог - 100 отжиманий, четвёрка 50. Мать была с садистскими наклонностями, она получала удовольствие, когда совершала давление, она понимала, что человеку неприятно, может быть некомфортно, больно, но она давила своё, даже там где этого не требовалось, она не могла без этого жить! поэтому она выбирала военных мужиков, именно с этой сферы. Первому, Олегу она диктовала свои права и он её послал, второму подполковнику со званием повыше она тоже долбила своё, зная что ему неприятно это слушать, но она получала от этого удовольствие: как она посмела сказать такому человеку! И, в итоге, она уезжает за границу, чтобы вести какую-то большую группу будущих спортсменов, ведь, она тренер по плаванию. Со своим характером, она добилась этого приглашения в новую престижную организацию, пройдя лёгкой, непринуждённой походкой по головам. Может быть, её мать и стала слабее, потому что она всячески старалась наставлять свою дочь на путь истинный, но генетику не изменить, она была в отца. Ваня увидел Степана и у него остановился мир… он не ощущал что это его брат, он его не знал! то же самое как и Степан, посмотрев на Ваню, увидел неплохого крепкого паренька. Да он был худоват, конечно же, но достаточно жилист, он был не тощий, мышечная масса имелась. Не зря же борьбой столько уже занимается. Это была интересная встреча. Степан был прямолинейным. — Что пялишься на мои сиськи, нравится? Да у тебя тоже ничего, я смотрю! — Степан, прекрати! Устроил притон! — Мама, у меня день рождения, мне сегодня 35! 35 - баба ягодка опять! Девочки таяли от Степана… он был весёлый, харизматичный, сильный, мог защитить, одолжить денег, купить что-то, он был, действительно, словно идеал. Катя смогла войти к нему в самый ближайший круг, она смогла затесаться в разделе девушек. Ей говорили “не надо, он военный, он постоянно на работе!” - а её возбуждал ОМОН, он всех возбуждает, но конкретно её, он просто сводил с ума! Степан был не против. Катя была миловидной, с хорошей фигурой, весёлая, почему бы и нет? поэтому, периодически она приезжала с ночёвкой, планируя в дальнейшем, переехать к Степану. Мама оставила в тот вечер Ваню у Степана и Олега. Ваня перевелся на обучение в Московский колледж на первый курс по направлению “физическая культура и спорт”. Поскольку, он занимался борьбой, естественно направление у него была борьба. Периодически он ездил на соревнования, но много уделял время в учёбе, а теперь в его голову влез Степан, какой же он прекрасный… — Ну что, оставайся, располагайся, как говорится! дальняя комната твоя, место всем хватит, брат! — Спасибо. — Ты не забыл-то как меня зовут? — Степан. — Вот отлично! — А ты моё имя знаешь? — Конечно, Ванёк.

***

совместное существование

В ОМОНе трудная работа. Я часто видел, как Степан приходил и падал прямо в одежде на постель, сразу засыпал. Подъем был ранним в 5.00., хоть и на работу к 8.00. Не было такого, чтобы он прохлаждался. Всегда при деле. Даже, когда выходной, держал телефон рядом, потому что его могли вызвать. Ночью, бывало, телефонный звонок, я стал просыпаться из-за этого, слышу, как он быстро собирается, буквально за минуту и уже на выход. Приезжал под утро после смены, сразу ложился спать в одежде. Такой жесткий режим не каждый выдержит. А по пятницам, бывало приходили его товарищи по работе, друзья по службе, даже армейские были, все собирались на кухне и пол ночи горланили песни под гитару, в пьяном угаре, конечно же я не спал. Однажды, у него был небольшой отпуск и он меня взял с собой в свою компанию на отдых. Они сняли домики на трое суток. Бухали там, парились в бане, а один из друзей все не унимался. — Ты такой дрищавый! слушай, посмотри вон на твоего братка, какой должен быть мужик! вот это я понимаю, а тебе надо позаниматься братан, жри побольше, а то как же девок защищать будешь! — Нормально все у меня. — Я так не думаю. — Проверить может хочешь? Все дружно завыли, загоготали, одобрительно засвистели. — О как! а давай! щас я тебя сделаю. И они вышли из-за стола за которым сидели на небольшую территорию возле, что-то по типу лужайки летом и расчищенного участка зимой. Ваня знал что делать, не зря у него 1 взрослый разряд. Он быстрым ловким движением сделал проход в ноги и подхватил под колено здорового парня, легко и непринужденно положив его на лопатки. Все охуели. После этого, еще несколько друганов захотели попробовать спаринг и выиграть в нём маленького щуплого Ваню, но все было так же, и вот, наконец и сам Степан вышел пьяный с сигаретой в зубах, в куртке на распашку сверкая прекрасным подкаченным телом, соревноваться с младшим. Тот немного потерялся, пропустил нападение, и упал нечаянно, всё от проклятой бури мыслей в голове. — О, вот так-то! знай наших! Орал тот самый первый побежденный бугай. Но после возгласов, Ваня быстро сообразил и повалил на снег своего брата, снова победив. После этого к младшему отношение изменилось. Его стали реально уважать. Расспрашивали про занятия борьбой, как получил разряд и так далее. Он предстал новой личностью, особенно в глазах старшего брата. — Я не знал, что ты у нас такой ловкий борец! — Просто делаю, что умею. — Я заметил… Ночью Ваня слышал голоса девушек. Казалось, со всех комнат доносились охи и вздохи, сладострастные стоны. Абсолютно все ебали девок. Все пацаны, которые были на том месте, в том доме отдыха, все развлекались с телками. Ваня равнодушно смотрел в одну точку на потолке. Он не мог заснуть. «Сколько можно это делать…» - почти вслух произнес. Он решил спуститься вниз на кухню, чтобы попить воды. Спустившись, и подойдя к столешнице на которой стоял графин с фильтрованной водой, Ваня улыбнулся сам себе от коснувшейся его мысли: «круто я их всех сделал!». Вдруг, послышались шаги со второго этажа в сторону кухни. Иван застыл не оборачиваясь. А потом услышал, как чиркнула зажигалка. Обернулся и увидел Степана. — О, а ты че тут? спать пиздуй. — Я воды попить. Невозможно уснуть такой…шум. — А че шум? Степан искривился в улыбке. Каждый знал о чем идет речь. — Присоединяйся, если хочешь ко мне. Брат, всё-таки. Или у тебя с этим проблемки? — С чем? Ваня посмотрел исподлобья. Степан выдохнул дым в открытое окно, и подошел ближе к Ване. — С хуем. Ваня резко отвернулся и посмотрел куда-то себе под ноги. Вдруг, ощутил тяжелые крепкие ладони на своих плечах. Жилистых и сухих. Ладони Степана. — Идем, я тебя научу. — Я не хочу. — Идем или силой потащу. Иван не знал, что делать. Ему пришлось повиноваться. Применить здесь приемы он не собирался. он был не в той самой собранной форме как был днем. Он пошел на трясущихся ногах вслед за Степаном. Полуголым, только в одних спортивных штанах, которые он натянул только потому что не хотелось спускаться на перекур голышом. Курение на втором этаже было запрещено, только на первом, такое правило. Везде стояли камеры. Да, да…все знали, что, когда они ебуться их снимают. Иван осторожно зашел в спальню за Степаном. Внутри комнаты горела подсветка по периметру потолка и создавался юут и, в то же время, возбуждающая атмосфера помещения. Иван впялился на двух голых девиц полеживающих на огромной двухспальной кровате. — Я, я…нав..наверное, лучше пойду.. — Куда-а! стоять! нет, не пойдешь, я тебе не разрешал. Иван понимал, что теперь вряд ли удастся покинуть спальню. И какой черт его дернул спуститься вниз попить воды! Впереди его ждало еще более будоражащая картина. Степан, стянув свои спортивки предстал полностью голым в центре спальни. Иван учащённо задышал. Он быстро отвел глаза в сторону, и пытался зацепиться взглядом хоть за что-нибудь, но это было просто невыносимо! Так хотелось смотреть на хуй Степана! он был таким красивым…не то, что у Вани – по крайней мере, в этом был убежден сам Иван. Он подошел к младшему брату и силой потянул на кровать к голым девицам. Ваня оказался сидеть между ними и ему стало очень волнительно. Голые сиськи покачивались при движении, а две пары рук нагло начали ползать по ширинке пижамных брюк Вани. — Не…не надо, пожалуйста меня трогать… Степан понаблюдал еще пол минуты на эту псевдоэротику. — Хорош, всё! хватит его трогать! друг с другом лучше поиграйте. Иван весь затрясся, когда поймал взгляд Степана на себе. Тот приблизился и сел рядом. — У тебя ни разу не было с телками? — Не..нет. — А с мужиками? ха-ха-ха! ладно, я пошутил, Вано. Не напрягайся так… Степан погладил по коленке брата. — Я хочу уйти. — Уходи. И Ваня ушел.

***

В голове нет понятий о том, как я создаю семью. Я не вижу себя в роли отца…или же в роли..матери? бред! я хочу чтобы это было по-настоящему…я был живой и настоящий. Все эти странные размышления не выходили из головы. Особенно, после того ночного случая. Я заснул только под утро. После того случая, мы не общались какое-то время. Я много размышлял. Стал копаться в себе. Наблюдая за Степаном, я познавал какой он человек, какая в нём личность. Степан был жесткий. К себе особенно. Он не терпел, когда не было дисциплины. Если работал, то работал на полную катушку. Если отдыхал, то так же. Структура ОМОНа напоминала кастовую систему. Сотрудники не имели право в свободное от работы время подрабатывать где-либо и кем-либо в другом амплуа (таксистом, доставщиком). Степан, поэтому, а может и не поэтому, отдыхал только со своими товарищами по службе. Все время, пока я проживал с родным братом, который казался мне чужим и я, совершенно не воспринимал его как родного, было тяжелым. Я не испытывал давление со стороны его товарищей, потому что доказал им свою силу. Вся тяжесть была в другом, в том, что я сам внутри себя испытывал, давил, давил, подавлял какие-то странные свои желания. Однажды, в очередной вечер, переходящий в ночь, пятницы была гулянка в квартире Степана. Народу было достаточно, хоть он и утверждал «только самые близкие». На протяжении всей недели они работали в жестком режиме, и вот, начальство дало согласие на один выходной для подразделения. Сотрудник Степана, его близкий друг Боря, был очень активным и эксцентричным парнем. Если Степану было 35, то Боре было 30. Я был шокирован тем, что они устроили. Заиграла музыка (блестящие-чао, бамбино!) и Степан заорал что это его любимая песня! и начал сразу активизироваться для кривляний. Они итак хорошо выпили, так еще и пьяные кривляния были последней каплей завершения свинского поведения. Степан курил сигарету, держа ее в правой руке, а левой он махал Боре, чтобы тот к нему поскорее присоединялся. Так они начали танцевать «псевдотанго». Обтирались друг об друга и прижимались, смеялись как кони, а точнее «ржали», Степан нагло лапал за зад друга, да еще и гладил между ног, и оба были совершенно не против! Степан подмигивал мне, звал к ним, но я был настолько шокирован происходящим, что не мог и слова проронить, даже головой в протест покачать. Просто сидел пеньком и смотрел на них…смотрел как его руки ползают по телу друга…сильные крепкие пальцы зажимают бляшку ремня на камуфляжных штанах, притягивая к себе Бориса. Еще чуть и будет касание губами Степана и его другана. А потом, я услышал фразу девушки, кричавшей одобрительные возгласы, она сидела близко ко мне на стуле, с сигаретой в руке, нога на ногу. — Степа, тот еще блядун! знаем тебя! знаем! И Борька знает, и я! Так что, давай там, смотри мне! А то ты, Боря у нас пошлый мальчик! ха-ха-ха! Все это одобряли! Всем это нравилось. Я только сидел и не понимал, что происходит между ними.

***

На этом для меня, вечер завершился. Я пошел спать. Но кое-что произошло. Я лежал в комнате и пытался заснуть. В комнату вошел Борис. Да, тот самый, который отжигал с братом. Он был пьян, но не в дрыбоган. Говорил мне про армию и службу с Степаном. Как они потом пошли вместе в ОМОН, в одно подразделение, как они всё вместе, да вместе. Говорил, что Степан ему как брат, не то, что друг. Когда я смотрел на его пьяное довольное лицо, с кривой улыбкой и блеском в глазах, мне казалось, что он произносил каждое слово с трепетом, как влюбленный, говоря про Степана. Не зря казалось. Следующая рабочая неделя была жестокой. Степан уставший и злой, но только до того, как похавает. А потом ему сразу легчало. Первые приставания ко мне не как к брату были шоковыми для меня. Он попросил принести полотенец в душ, пока он мылся. Потом заставил меня залезть к нему в душ мыться. И там он начал меня лапать. «Развернись к стенке и не смотри». Я не знал, как реагировать. Внутри бушевали чувства. Даже, когда я раздевался перед ним догола, ощущая, как он смотрит на меня, ползает по мне взглядом. Было так дико, и, в тоже время возбуждало. Меня шокировала проскользнувшая мысль о том, как было бы замечательно, если бы он вот таким меня обнаженным толкнул на холодный пол, кафель желательно, и грязным грубым армейским сапогом, придавил мою голову прямо к этому полу. Пробежали мурашки. «Бред! Мерзость! Как я могу о таком думать?» - это больше было похоже на адекватные мысли, идущие от сознания. Мне нравилось, как он меня лапал. Он был какой-то больной и одержимый! А я? И я был одержимым. Он – службой и работой, где только мужики, я – учебой и борьбой, где тоже одни парни. Мы такие чужие, такие оба странные…больные. Но мысль закралась, что пора прекращать, только один раз, только потом, после его действий сейчас я скажу, что он ненормальный, я скажу, что я не такой, я скажу, что у меня есть девушка, у меня будет она, я ее заведу, как собаку или кошку, я буду нормальным! Буду! Но…это все потом, не сейчас, а сейчас в моменте я хочу наслаждаться его действиями в отношении меня. Распаренные, в душе, было приятно ощущать его стоячий хуй сзади. Его ладони в мазолях сжимали мою жопу, белый зад, и я знал, что туда можно сувать что-то. Прямо в кишку, прямо в дырку откуда вылезает говно. Я знал, что мне будет нравится! И когда будет больно и защиплет от микротрещин, будет невероятно! Я все почувствую на себе, какая же я блядь, какой же пидорас! — Засунь его уже туда, по самые яйца, засунь! — Тебе не стыдно такое говорить? Пидорасина ебаная! — Нет! Не стыдно! — Какой же ты петух! Я знал это! Знал, что ты ебаный петушара! А потом он проник в меня на всю его охуенную длину и я заорал! Заорал от боли, но он зажал мне рот и ебал меня возле стены. — Не ори! Лучше скажи, как тебя ебал тренер, как он вас всех там ебет по очереди! Скажи! Сквозь его ладонь, плотно прижимающую мой рот, я простонал «нет», но его этот ответ не устроил. — Говори, падла, признайся! Давай, что он тебя ебал! Мне пришлось играть. И я кивал ответ «да». — Вот видишь, сучонок, я знал. Но я буду лучше, чем он! Буду лучше тебя ебать! Было больно, но после я привык. После того, как он накончал мне полную дырку, я вышел из душа первым. Степан вторым. Мы оба молчали. Я обтерся полотенцем, оделся в домашнюю одежду и вышел на кухню. Следом, пришел и Степан. — Ну че, чай попьем, хочешь я за пирожными сгоняю в круглосуточный? — Тебя могут вызвать. — Не, сегодня другая смена, меня не дернут. — Тогда сгоняй. Думалось мне на этом все, как сон, как другая реальность, но нет. Степан, в одежде и берцах подошел ко мне из прихожки и обнял меня. — Ты сам так захотел. Я сделал как ты захотел. Я молчал. А что говорить? Если это правда.

***

Это осознание, вовсе не животное…я сам как животное. Я до конца пытался себя контролировать, но почему-то ускользнувшее от меня самообладание превзошло и я даже с трудом помню что лепетал в порыве. Откуда этот импульс? ведь, мы знаем, что изначально следует образ из прошлого опыта. Такой образ, сам по себе еще не вызывает поведение, он должен быть соотнесен с актуальной мотивацией и с тем, что хранится в памяти человека. И только соотнесение образа с памятью и мотивацией приводит к возникновению в сознании нескольких вариантов возможных действий, которые в определенной обстановке и при наличии заданного пускового стимула могут привнести к удовлетворению имеющихся у человека потребностей и интересов. Затем необходимо взвесить и выбрать из имеющихся вариантов один - эту задачу решает мышление. И, наконец, принятие конкретного решения как завершающий акт этого процесса есть итог интеграции многих физических, физиологических, психологических явлений процессов и состояний, имевших место до этого. На основе принятого решения на следующем этапе организации поведения вырабатываются план и программа действия. В центральной нервной системе его ожидаемый итог представлен в виде своеобразной модели, которое реализуется по определенной программе, затем начинается процесс осуществления действия по намеченной его программе. (из книги Р.С. Немова, психология). Мой прошлый опыт с тренером…были ли он насилием? не думаю. А брат? да какой он мне брат!?

***

Все последующее время мы часто трахались. Я варил еду, слипшиеся пельмени, он смеялся над моими кулинарными изысками. Приходила Света - подружка Степана, по вечерам, со своей подружайкой. Зачем она ее только таскала к нам домой? Степан ебался и со Светой, и с ее подругой, и с ними двумя сразу. Я слышал все и краем глаза видел. Было ли мне грустно? скорее гнусно, чем грустно. Я, считаю, что грусть это все-таки что-то светлое и ностальгическое, чем оплеванное и опущенное, смешенное с давлением на себя (“Ди прешн”). На утро, Степан как ни в чем не бывало варил кофе, слегка мне улыбаясь в процессе приготовления напитка. Я тоже ему выдавливал улыбку как говно при запоре. А потом, он уходил на службу. Мог не появляться двое суток. Прийти утром и сразу свалиться спать. Это было, но редко. Я не мог понять кто он мне. Братом для себя я его не видел, парнем? возможно. Я путался в социальных восприятиях. Но очень его хотел. И он мне давал то, что я так хотел. Мы трахались почти всегда, когда были дома одни без Свет и прочей херни с дыркой между ног. Я сам к нему лез. Смотрел исподтишка, чтобы он не разгадал меня, но он чувствовал каждое мое желание и будто бы слышал все мои шевеления в штанах. Появлялся всегда непринужденно, внезапно, уже в полной боевой готовности. Молча хватал меня и тащил в спальню, словно, ожидая мои сопротивления. Так, я же был только “за”. Швырял на койку, и раздевшись в миг налегал сверху, одним только рывком раздвигая мне ноги. Его возбуждало все во мне. Губы, глаза, тихие вздохи, и самое главное то…что я был мальчиком. У меня был член. Было дико поверить в то, что это мой брат. Родной, так еще и мы оба одного пола. Он старался меня тихо трахать, чтобы мне тоже было хорошо. Но мне нужна была боль, кусок ее, не вся сразу, а только не много. И он это читал по глазам.

***

— Слушай, Ваня, когда ты собираешься съезжать? — А надо съезжать? — Я уезжаю далеко в командировку. Назовем это так. — Вот что. Тогда буду искать жилье. — Не надо искать, живи здесь, в моей квартире. Я вернусь, но не скоро. Не в ближайшее время точно. Давай, пока забудем, что было между нами. Он, действительно, уехал. Я его ждал. Степана не было 5 месяцев. Было тяжело, но я здорово повзрослел и я ничего не забыл. И не собираюсь. Когда он приехал, у нас состоялся не очень приятный разговор. Степан, все “обдумал и взвесил” - как он выразился, сказал, что так не может продолжаться и нужно что-то решать. А что решать-то? Я, почему-то подумал, что не смотря на то, что ему нравятся с мальчиками, он наверное, больше воспринимает меня как брата, нежели я его, воспринимаю как какого-то родственника. И я напрямую его об этом спросил. На что он промолчал и ушел из комнаты. Я не сразу все понял. А потом дошло: я продолжение матери, а он не может “любить” мать, “иметь” мать. По пьяни или в экстазе, было и было, но когда это стало постоянным действием, Степан понял, что он не хочет больше со мной ни жить, ни “иметь” меня. Я решил съехать на съёмное жилье. Объяснил ситуацию матери, она долго кричала, высказывала что-то протестное, но согласилась переводить мне деньги на съем. Я итак собирался пойти подрабатывать, так что, старался не думать о грустном. Да и грустно мне было всего чуть-чуть, только потому что я привык к Степану, мне он, все-таки, как-никак нравился.

Психологический очерк.

Иван как и Степан - оба находились в отдаленном друг от друга состоянии. У них до конца не сформировались социальные представления о роли “братьев”. Когда в раннем возрасте из семьи кто-то уезжает, то есть происходит разделение элементов от целого, не закрепляется понятийный ряд. Это брат, это мама или папа. Существует просто понятие, не отраженное в подсознании. Соответственно, нет прямой ассоциации ролей. Соотнесение действий и отображения в действительности. Если бы с детства мальчики жили вместе, они бы подсознательно понимали свои роли и границу дозволенного, норма-типичную без желаний совершенно не подходящих к данной роли (брат). Это общее основание отклонения. Иван - спокойный и серьезный, он знает кто он и чего хочет, он много работал чтобы достичь того, что имеет. Потребность в боли - это игра в любовь. Болезненную, разрушающую, но так как он сформировался личностью, а не ее подобием, и продолжает развиваться, то он не будет оставаться с братом, чтобы испытывать моральное разрушение. Ему нужна физическая боль, как в борьбе он получает удовольствие от противостояния, ударов о пол, микро травм, так и в сексуальном соотношении личность-животное: “униженный”, “опущенный” “грязный”, но в то же время, знающий себе цену человек. Намек на “выздоровление” есть. Если он встретит взрослее себя - прототип отца, которого не было. “Игра в любовь через боль” - это отражение отношения матери к ребенку, которого не любили “нормальной” любовью, а исказили смысл. И если бы хвалили только после наград и побед - вырос бы нарцисс, а так как мать сама была не стабильная, она выражала часто злобу и срыв на ребенке, которого “очень любила”, но всегда от него только требовала высоких достижений и показателей. Сама мать больше карьеристка, нежели просто “мама”, “жена”. Степан имел образец проще. У него был постоянно отец перед глазами. Он полностью сформировался как мужчина, но как таковой привязанности к чему-то одному у него не было. Степан не испытывал стремление создать семью и “переписать” историю, стать отцом лучше, чем его родной. Поэтому у Степана был такой образ жизни, безалаберный и непредсказуемый, “гибкий”. Подобная работа многих не устраивает, Степану же она очень нравилась. Потому что всегда была “нестабильность в графике”. А отображение мужественности в социуме сформировавшегося гендерного соответствия давала ощущение полной удовлетворенности. Все так как надо, почти как у всех. Степану нужен человек, который будет его держать в этой нестабильности, Иван - во-первых все таки его брат, а во-вторых он за стабильность.