У меня для тебя есть секретные метки

— Саша, ты молодец. Александр хотел захлопнуть ноутбук от осознания, как нежно может звучать его имя из уст Мари. Тонкий, но властный голос звенел в ушах. Он выдержал выпуск на паузе некоторое время, прежде чем отмотал на десять секунд назад и вновь услышал: «Саша, ты молодец». Внутри его грудной клетки будто пробежала озорная кошка, перевернув абсолютно всё так, что требуется достаточно времени, чтобы вернуться к тому, как было. Когда в последний раз он слышал своё имя от неё? В начале зимы прошлого года. «Саша». Но даже сейчас она назвала так не его. Оставалось меньше двух недель до их встречи. Может быть, она будет короткая и многолюдная. Но как она поведёт себя при встрече? Что скажет? Как он посмотрит ей в глаза? И что она ощутит? Он думал о её поведении, хотя неизвестно, как поведёт себя сам. И даже в три часа ночи ему не давал покоя вопрос: «Чем он лучше него?»   Олег прятался под козырьком подъезда. Дождь шумно ударял по крышам, иногда настигая его новых чёрно-белых кроссовок. Ранним утром солнце прогрело землю, а затем хлынул самый настоящий ливень. Парень стёр со лба то ли каплю воды, то ли пот от духоты. А может, это был нервный пот от глубоких размышлений. Мари ответила ему в самый дождливый день июня. Должен ли он сказать спасибо, что вообще ответила? Он следил первые дни за отправленным «Привет, как дела?», мол, вдруг оно окажется хотя бы прочитанным. Но прочитанным оно оказалось в воскресенье, спустя шесть дней после отправки, когда он, хоть и не забыл, но перестал следить за статусом. Её ответное сообщение было кратким, содержательным и не обсуждаемым: «Привет. Если хочешь встретиться, скинь адрес своей квартиры. Я приеду к 17:45». Откуда она знала, что он живёт один? От влажности его волосы распушились, только и делал, что заправлял их за ухо. Зажёг вторую сигарету, когда ливень поутих. Запах свежести от мокрой почвы смешался с чернично-ментоловым запахом сигареты. Он неосознанно вычистил всю квартиру, словно к нему приезжает сам президент страны. Заранее заказал пару блюд, чтобы вместе поужинать и на всякий прикупил несколько банок пива, в том числе и безалкогольное. Чем ближе подкрадывалось назначенное время, тем быстрее билось сердце. Тело всякий раз бросало в жар, когда во двор заворачивал какой-нибудь автомобиль. Но каждый раз был не тот. Он и на улицу вышел, потому что не мог более ходить по квартире в ожидании, утыкаясь в стены. Когда у соседнего подъезда остановилось такси, Олег наблюдал как после оплаты водителю мужчина подгонял ребёнка быстрее к подъезду, чтобы тот не вымок. Ребёнка такая погода вовсе не смущала, наоборот, прыгал по лужам, пропуская мимо ушей вздохи и редкую ругань отца. Олега окутывало сразу несколько эмоций. Радость и предвкушение — он вновь услышит и увидит её вживую, поговорит с ней. Мысли бежали вперёд, представляя моменты общения. А воспоминания всплывали один за другим, вызывая неудержимую улыбку. Не отставало и волнение. Насколько сильно она изменилась? Может, она приезжает, чтобы сказать лично, что им больше не суждено быть вместе? Ведь люди растут, меняют жизненные цели и приоритеты, да и расстояние нередко меняет отношение между людьми, со временем ослабляя связь. Залипнув на непоседливого ребёнка, Олег пропустил, как во двор с другой стороны въехал приметный автомобиль. Он вовремя потушил сигарету, потому что Audi A7 остановился у его подъезда. Дождь, как по божественному велению, утих, мелко напоминая о себе. Крупные капли воды плавно стекали по тёмно-оливковому капоту. Авто предупреждающе рыкнуло, говоря, чтобы недоброжелатели расступились, а затем подмигнул фарами оставшимся бесстрашным друзьям. Блондинистый водитель лишь украдкой взглянул на Олега и перевёл взгляд на сидевшего рядом с ним человека. И когда пассажирская передняя дверь открылась, Олег, наконец, увидел её. — Я напишу, как освобожусь. — Бросила Мари блондину и, обойдя авто, оказалась перед Олегом. Тот сглотнул удивление и неловко обнял для приветствия, поймав взгляд неизвестного ему парня. Когда их взгляды встретились, блондин лишь откровенно ухмыльнулся и, обозначив гулом мотора своё отбытие, плавно скрылся из виду. Олегу он не понравился. Когда Шепс открыл подъезд синей «таблеткой», Мари обозначила вопрос: — На каком этаже? — На пятом. — Надеюсь, лифт работает. Мари нажала кнопку вызова и, когда лифт пристроился, раскрыв двери, шагнула в него без колебаний. Олег едва успел. Девушка стояла, сложив руки на груди и ожидая прибытия на нужный этаж. Шепс не мог отделаться от воспоминаний, когда она, в прошлом оказываясь в нечто похожем на лифт, жалась в угол и неподвижно ожидала раскрытия дверей, чтобы вылететь прочь. В квартире Мари бесцеремонно прошла вглубь, оценивая обстановку. Небольшое количество предметов говорило об относительно недавнем переезде. Они молча проехали пять этажей, поэтому Олег начал первым: — Чаю? Или... — Крепкий кофе, без сахара. Если можно. — Девушка плюхнулась на диван гостиной. Кофейный столик мешал вытянуть ноги. В квартире достаточно тепло, и Мари пожалела, что надела «сковывающие свободу» джинсы, хотя в верхней части надета белая маечка с тонкими лямками, говорящими «под майкой ничего нет». Но это пока трудно увидеть, поскольку поверх надета бежевая кофта. — Можно. — Ответил Олег как-то непривычно тихо. — Молока? Кухня и гостиная смешивались, соединяясь в одно, поэтому каждый был в поле зрения друг друга. — Не нужно. Девушка положила ногу на ногу, одну руку закинула на невысокую спинку дивана, а другой тихо постукивала по колену. Олег почти физически ощущал взгляд за спиной. Она наблюдала за каждым движением, будто оценивала, насколько вкусным будет напиток и не хочет ли отравить. Парень старался делать уверенно, мол, да, это моя кухня, в ней я ас, как рыба в воде, но под пристальным взглядом даже мелочь делалась не так. Ладошки совсем немного стали влажными, а в футболке через-чур жарко. Он был рад, что ранее весь залился парфюмом. Поставив перед ней кружку с кофе, парень нерешительно встал: — Печенье или что-нибудь к кофе? — Садись. — Мари похлопала рядом и придвинулась ближе к краю, чтобы втянуть носом аромат кофе, разносившегося по всей квартире. Она почти закатила глаза от удовольствия. Олег пристроился рядом, бросил взгляд на то, как девушка делает глоток, даже не обжигаясь от кипятка. Облизав губы и удовлетворённо чмокнув ими, произнесла: — Скажу сразу: все ответы сегодня не получишь. Какие-то вопросы останутся в воздухе, что-то пропущу мимо ушей. Знаю, понимаешь, каково это, когда на носу финал. Не хочу во многом копаться перед этим. Фокус ведь на другом должен быть, правда? Она направила на него холодность глаз, и тот молча кивнул, заворожённо глядя в ответ. Он утонул в её глазах точно в ледовитом океане. — Ты необычайно молчалив. — А ты необычайно... другая. Девушка поставила кружку и, точно грации кошки, слегка выгнув спину, прильнула ближе к нему. От неожиданности тот опешил и немного поддался назад. Её глаза демонически блеснули. — Не нравится моё «обновление»? От её губ исходил аромат кофеина. Парень неторопливо ответил: — Пока не понял. — Скажешь, как поймёшь, не будем тратить время друг друга зря. — Она вернулась к исходному положению и жадно отпила кофе. — Что хочешь знать? «Всё» не походит. — Где ты пропадала? — Первый вопрос, явно интересующий его долгое время. — Ответ этого вопроса слишком долгий и объёмный. Пока скажу так: обучалась в лесах с наставницей. — Почему тогда не написала? Не предупредила? Почему сразу не сказала, куда отправилась? Мари издала тяжёлый вздох. — Много. Это много. — Поставила кружку, направляя всё внимание на парня. — Было главное правило: отказ от внешнего и старого. На время или навсегда — на выбор. Как видишь, у меня это было временно. Однако не всё верну из старого. Ты один из первых, кто вернулся из старой жизни, не царапая меня. — Что, даже Серёжа не вернулся? Олег издал короткий смешок, а затем понял, что вопрос не совсем уместен и надобен сейчас. Откуда этот вопрос вообще всплыл? Он уже был готов сказать, мол, это неважно или что-то в этом роде, ожидая, что Мари не захочет отвечать, но та опередила: — С ним другая история, но да, он остался позади. От тебя вкусно пахнет, не пожалел. Олег слегка смутился и прочистил горло. — Спасибо. Он по-прежнему удивлялся тому, что стал молчаливым и капельку смущённым лишь от её проницательного взгляда. Вопросы, которые он долгое время вынашивал и подготавливал, в один момент перемешались. Тогда он, всё же глянув на её лицо, нашёл ещё один вопрос: — Откуда... шрам? — Который? — В смысле, «который»? Мари развернулась к нему передом, закинула одну ногу на диван, удобно поджав её под себя, и медленно стянула кофту. Олег сначала машинально направил взгляд в сторону, на стол, было явно видно отсутствие лифчика или топа, но зацепившись краем глаза за плечо, уловил суть её действий. Теперь его взгляд блуждал по всем открытым участкам тела. — Так какой? Её тело покрывали шрамы. Самые разные: от маленьких и еле заметных, до парочки явных, которые уже никогда не пропадут. Шепс невольно прикоснулся к одному, особенно глубокому чуть ниже плеча. Над ним красовались две родинки и если смотреть обобщённо, то получался грустный и непонятливый смайлик «:/». По всей видимости, на экране они не так заметны или визажисты их вовсе замазывают. — Вообще... — Олег пришёл в себя и собрал мысли. — Я говорил о том, что на лице. Потому что даже под макияжем он виднелся. — А, этот. — Мари накинула кофту обратно, словно показ и разговор окончены. — Это от ножа. Парень вновь замер. Каждое её слово звучало выстрелом. Что вообще происходило в её жизни за эти месяцы? И мог ли он предотвратить это? — А поподробнее? — Он свёл брови, ожидая продолжения. — М-м... — Девушка посмотрела на потолок, будто искала слова там, затем вновь посмотрела на шокированного парня. — В деревушке, где обитала, люди не понаслышке знали мою наставницу. Ведьма, колдовка... Называй, как хочешь. Часть деревенских ходили к ней с просьбами, мольбами и даже глупыми вопросами. Были и те, конечно, кто обходил дом за версту. И, думаю, знаешь, что есть люди, которым легче обвинить во всём магию, нежели посмотреть на свою непутёвую жизнь. Они не понимали, что все беды только от них самих. Ну, и в один вечер, мужик напившейся, решил обвинить наставницу во всех грехах его жизни. Да не просто обвинить, а «спасти наши души грешные от ведьмовского проклятия». Тут я и попала под руку. Не то чтобы прямо «под руку»... Представь, что в маленьком домике мирно живут бабушка и молодая девушка, а на них нападает взрослый мужчина с ножом средь ночи. Представил? А мне и не нужно представлять. Постой. — Она протянула ладонь, останавливая его возникшие чувства. — Ни слова о сожалении или что-то рядом. Так вот, мужик в пьяном угаре попёрся на нас. Я могла лишь защищать наставницу и себя. Он оставил на мне три ножевых пореза, один из которых красуется на моём лице. Мы мазали его различными травами, поэтому он стал менее заметен, нежели был. — А что с тем мужиком? Он в полиции? — Не сдержался Олег. — Да он умер. — Мари отмахнулась так легко, словно говорила не о смерти человека, а об увядшем сорняке. — Как это? — Когда я пнула его в пах, воюче перекатился. Наставница успела зажечь свечу и стала тараторить определённые слова. Простые и почти безобидные, но для непонимающего — хватило для испуга. Её и без того боялись, так ещё я, с кровью на лице, повторяла в один голос за ней, потому что знала эти слова наизусть. Он чертовски испугался, перекрестился и выбежал из дому. Даже нож в трофей оставил. Как же наставница была хитра... — Вы его прокляли что ли? Почему он умер? — А, так в лесу заплутал, да волки и погрызли. А те слова были лишь молитвой богине. Кто знает, может, Геката и наказала его. Олег ошарашено откинулся на спинку. Про Гекату он прекрасно знал. Про богиню, олицетворяющую сейчас как повелительницу мрака, ночных видений и колдовства. Лунная богиня охотно идёт на контакт, приглашая всё больше и больше адептов. Интерес к ней у людей никогда не угасал, и она вполне могла ответить на молитву, поскольку неизвестно, насколько была сильна наставница и как именно «задабривала» Гекату. Ему требовалось время, чтобы переварить услышанное. Мари не торопила, лишь наблюдала за сменой эмоций на его лице. В какой-то миг ей даже стало жаль Олега. Он всегда относился к ней по-доброму, по-честному, а в ответ она бесконтрольно скалилась или была безразличной. Быть такой со всеми — окей, но с тем, кто никогда не желал боли и зла... — Где была, ты, можно сказать, ответила. Но... — Взгляд Олега изменился, приобретая уверенность, раз она сама пришла к нему, значит, была готова ко многому, даже если он свяжет её здесь и потребует конкретные ответы. — Почему ты ушла? Одно дело, если бы мирно закончила обучение и, сказав, «Ребятки, я дальше учиться», уехала. Но другое дело, когда возвращаешься в квартиру, а от тебя остались только воспоминания, граничащие с «Мне это приснилось?» Мари поджала губы. Она была готова к такому вопросу, но не в такой формулировке. Внезапно в горле встал невидимый ком, который она, конечно, контролировала. Но вот проснувшуюся боль в груди усмирить была не в силах. Она многое выбросила, забыла, но некоторые чувства настигали её в глубоком сне. — Я видела, что ты стал зависим от... меня. От моего общества. Олег, я не слепая. — Она хотела опустить взгляд, но продолжала смотреть в его глаза, поэтому он сам, понимая, о чём она, отвёл взгляд. — Я исчезла не для того, чтобы ты искал меня, а чтобы ты искал себя. Чтобы ты... — Я понял. — Оборвал он, его черты лица стали жёсткими. — Почему тогда вернулась? Я ведь ещё не нашёл себя. Вдруг снова привяжусь? — Ты и не отвязывался. — Тц. — Цокнул он с маленькой раздражённостью, отвернув голову. Она была права. Мари коснулась его напряжённой руки, взяв её в свои ладони. Его горячую кожу обожгло неподдельным холодом. — Но ты многое осознал, не так ли? Я... — Она не знала, как правильно выразить свои чувства, потому что перестала о них говорить уже очень давно и даже чувствовать в отдельных моментах. — Я не нуждаюсь ни в ком, но была бы рада, будь ты рядом на моём пути. Иногда мне жаль, что... Она умолкла, когда Олег порывисто взял её в охапку. Сначала пронеслась мысль, что схватит, поднимет и выбросит из квартиры в окно или хотя бы в дверь. Но парень лишь прижался к ней. Капли с неба затараторили с новой силой по крышам, стучась в окна. Заметно потемнело. Тяжёлые тучи окончательно скрыли солнце, заполняя пространство прохладой. По звукам, кажется, пошёл град. — ...Что я не была на твоём финале. Олег слегка отстранился, вглядывался в потемневшую голубизну глаз, словно за всем этим почти докопался до неё. До рыжего лучика. Уже достаточно свечерело, когда Олег всё же признал поражение. Никакого рыжего лучика больше не будет. Мари прочла в его глазах смирение. В этот раз ей не понравилось, как быстро Олег сдался. Он отпустил её. — Все тянулись к твоему свету и отпрянули при тьме. Но я останусь. Морри впервые за долгое время искренне улыбнулась. Коротко, но этого хватило, чтобы в груди прошлась колющая теплота. — Ужин остыл. Я забыл про него. — Там много полезного? Обстановка заметно стала мягче, обволакивающе. Снаружи большой, тяжёлый и жестокий мир. А здесь, в этой квартире, словно можно передохнуть, отбросить мысли о выживании. — Ну, я бы сказал да. Там... — Может, закажем вредной? Убью за бургер с самой жирной котлетой! Олег привычно рассмеялся, беря смартфон, чтобы сделать заказ в ближайшем месте. — Думаю, иногда можно побаловаться вредятиной. Что ещё хочешь? — Он открыл приложение и хотел показать Мари, но та уже схватила его смартфон, набирая корзину. — Не много ли? — Когда я ещё поем этого? Дома не могу, а Артём на спорте. — Почему дома не можешь? — Об этом узнаешь в следующий раз. Разве не много информации уже дала? — Нет! Ты почти ничего и не сказала. — Как же? Тогда тем более ещё больше не расскажу. Подумай над этим. — Не изображай из себя главного героя. — Все мы — главные герои своей жизни. Мне всё равно, захочешь ли ты узнать мою жизнь и увидеть меня. Но если и вправду хочешь — подожди. Я не хочу копаться в багажнике, потому что впереди меня требующий внимания мотор, мне нужно двинуться быстрее и сильнее. Мне нужна эта победа. — Для чего? — Я хочу показать себя. Я есть, я могу, могу больше. Я существую. Олег хотел спросить: «Что с тобой стало?», но посчитал, что сейчас это будет грубо. Перед ним сидел новый человек, которого хотелось узнать. Что-то внутри этого человека звало, будто кричало о помощи. А может, Олег просто всё ещё надеялся, что внутри сидит прежняя Мари, ожидающая, когда решётка откроется.   Мари, под заботливо-удивлённым взглядом Шепса, уплетала двойной чизбургер, почти постанывая от удовольствия. Она ела без стеснения и соус в уголке губ совсем не смущал. — Должен ли я сказать, что Артём — не лучший вариант? — С кем спать или в качестве бойфренда? — Дожевав, уточнила она. Олег удивлённо свёл брови: — Так вы не встречаетесь? — Встречаемся. — Господи, Мари, из всех ты выбрала его? — Тут должно быть ещё «а не меня?» — Нет, не долж... Мари! — Что? Я же шучу. Или хочешь? — Перестань. Олег понял, что действительно скучал по их перепалкам, но не знал, ощущает ли она того же. Раньше почти всё можно было прочесть по лицу. Сейчас же невозможно понять, о чём она думает. — Если кто-то один из вас победит, вы расстанетесь? — Мы уже говорили, что не смешиваем личное и проект. — Но это не так просто, да? Мари едва закатила глаза: — Проще простого. Олег, поражённо вздохнув, взял очередной наггетс.   Ужин был окончен. Осталась лишь малая часть того, что они заказали. Даже ранее заказанные им блюда, уже холодные, были немного перепробованы. Олег точно помнил, что раньше девушка ела в его понимании чрезвычайно мало, а сейчас уплела больше него. Ему нравилось, когда девушки хорошо едят, не стесняясь, но тут он был искренне удивлён. Аргументировала она это тем, что: «Обычно я не ем так, но порой трачу много энергии и сил, тело требует». Мари развалилась на диване, положив голову на спинку и смотря в потолок. Редкие вздохи говорили о том, что наелась настолько, что тяжело дышать. Олег тоже положил голову на спинку, но расположился боком, чтобы украдкой наблюдать за её подрагивающими ресницами, кусанием губ от глубоких мыслей и сглатыванию каких-то чувств. Он перебирал пальцами её прямые шёлковые локоны, будто искал хоть один рыжий вьющийся хаосом волосок. — Почему чёрные? — Вырвался его вопрос из мыслей. Мари ответила спокойно и гладко: — Они вымазаны кровью. От её тона и серьёзности рука невольно дёрнулась, отпуская волосы, будто они и вправду были вымазаны в чужой крови. — Что ты сделала? Вопрос остался в невесомости, в гулкой тишине позднего вечера. Он уже смирился, что не получит ответ, как девушка произнесла: — Не в человеческой. Она посчитала, что он подумал об этом? На самом деле, это был один из мелькнувших вариантов, но не взятом всерьёз, поэтому уточнение заставило его слегка напрячься. — Зачем? Он пытался подводить аккуратно, медленно, боясь, что она закроется, встанет и покинет без ответов. — Ритуал. Больше на эту тему она ничего не ответила. И без слов было ясно её «позже». — Ты сдерживаешься. — Не глядя на него и приподнимаясь, внезапно поделилась своим наблюдением Мари. Поначалу Олег подумал, что это о вопросах, которые не до конца рассосались в его голове, но встретившись взглядами, понял — она имела в виду не это. — Боишься? — Что оттолкнёшь. — Искренне и торопливо ответил парень. Она вновь развернулась к нему, немного устало и печально. Такой её видел вечерами только Ян. — Моё тело холодно, слова — бесстрастны. Но коли хочешь обнять — делай. Я не отпряну. Лишь просьба: только когда наедине. Олег замер, как заяц в открытом поле, почуявший издалека опасность и боясь шевельнуться. Всё его тело хотело и внутренне дрожало, хотя внешне казалось, будто вовсе не дышит. — Я не всегда буду до конца честна с тобой. Пока. И поэтому не могу просить от тебя честности. Но все ответы мои прямы. Не всегда полны, но прямы. Если почувствуешь, что наш путь не в одну сторону — скажи. И я уйду. — Не уходи. — Олег выпалил так сразу, словно она уже сейчас встанет и покинет навсегда. Мари расслаблено ухмыльнулась от такой реакции. Это его личная зависимость или желание держать рядом такого союзника? Девушка облокотилась спиной в угол дивана, между спинкой и подлокотником. Одна нога расположилась вдоль спинки, утыкаясь в Олега. Положила одну руку на спинку, а другую протянула к парню, приглашая. Тот не сразу понял, чего она хочет, а затем не решился. Эти движения казались слишком открытыми и со стороны пошлыми. — Ну? — Поторопила она. — Я же тяжелый. — Я сильнее и выносливее, чем ты думаешь. Ну же. Мне скоро возвращаться домой. Он по-прежнему нерешительно придвинулся. А потом навис сверху, упираясь ладонями по бокам и совсем на секунду взглянув в её спокойные глаза. И, наконец, пристроившись между её ног, положил голову на грудь, а руками обвил талию. Одну руку она положила на спину, а другую запустила в его отросшие за это время волосы, массируя. «Как раньше» — мог бы он сказать. Но хоть её движения и были плавными, умиротворяющими, но чувствовалась в них еле заметная грубость и резкость. Не как раньше. Он прикрыл глаза, всё ещё боясь полностью расслабиться и навалиться всем весом на неё. Олег прислушивался к её движениям, дыханию, чтобы уловить, не тяжело ли, но когда поймал слухом биение сердца, неосознанно сосредоточился на этом звучании. Оно было спокойно, мелодично и заставляло расслабиться. Он поймал ту умиротворённость, что давно покинула его. Дождь давно закончился, а первые звёзды подглядывали между рассеивающимися тучками. Приятная прохлада просачивалась в открытое окно. Их время остановилось. Звуки с улицы сменялись, создавая особую какофонию и привычность городской среды. Мари вздрогнула от вибрации смартфона на столике. Олег же резко раскрыл глаза, не сразу вспомнив, что находится рядом с Мари. Они, утонув в гулкой тишине, отключились от мира. Парень подал ей смартфон, потому что только его рука дотягивалась. Приметил имя звонившего. «Ян». Мари же, отвечая, увидела время. Близилось в полуночи. Она похлопала по плечу парня, и тот постарался как можно быстрее встать, потому что движения её стали резкими, суетливыми. Он только услышал из трубки мягкий, но имеющий строгость и беспокойство, голос: — Мари, пора. Я подъезжаю. — Я уже выхожу, прости. Олег слабо свёл брови, наблюдая, как она суматошно поправила кофту, поднимаясь, и помчалась в прихожую. Да и впервые услышал, чтобы та извинялась. Кто он, этот Ян? — В полночь твоя карета превратится в тыкву? — Произнёс Олег, наблюдая, как она натягивает кроссовки. Поначалу ему казалось, что её лицо так искажено из-за торопливости. И лишь когда та заговорила, осознал, что это от какой-то тупой боли. — Мне нужно медитировать. — Именно в полночь? — Да? Она была склонена, а волосы порой прикрывали часть лица, и он не мог понять, что не так. Её рука время от времени возвращалась к грудной клетке, растирая её ногтями. — Почему? Она глубоко выдохнула, словно с этим выходом могла уйти вся боль. — Придёт время, и я расскажу обо всех чертях. Нет, провожать не нужно, я доберусь. Олег закрыл дверь только когда услышал движение лифта вниз. Его не на шутку обеспокоило её поведение и состояние в конце вечера. Он не успел расспросить о чём-либо. Написать? Он по-прежнему не хотел казаться навязчивым.