Под снежной шапкой

      Снег падал большими хлопьями на дорогу, на магазинчики, что были украшены к Новому году. В воздухе витал аромат мандаринов и глинтвейна, огромная красавица украшала главную площадь их маленького городка, игрушки и мишура блестели в свете ночных фонарей. Каждый год в этот праздник в городок приезжали туристы: отдохнуть, отметить праздник вдали от каменных стен крупных городов, впитать в себя запах Нового года и накупить сувениров родным. Также в городке были каток и парк, где можно было покататься на сноубордах, подняться высоко в горы и скатиться вниз, смеясь и падая в снег. Для начинающих сноубордистов были площадки поменьше и инструкторы. А по ночам городок превращался в чудо: люди зажигали гирлянды, фонари, на площади загоралась ёлка, вся площадь тонула в красных, синих, неоновых цветах, выглядело как настоящее волшебство. Некоторые туристы загадывали желание под ёлкой, надеясь вернуться сюда, чтобы ещё раз увидеть волшебство.       Новый год — волшебный праздник, чудо может случиться с каждым, да? Например, кто-нибудь захочет обсыпать случайно незнакомого человека снегом.

***

      Чонгук и Юнги вошли в отель, где забронировали номер за месяц, потому что туристов в этом году очень много, и получить нормальный номер потом будет трудно. Стряхнув с себя снег, извиняясь перед администратором отеля за мокрые следы, прошли на ресепшен, протягивая свои паспорта молодому омеге и получая ключи от совместного номера. Дальше — лифт, красные ковры в коридорах, украшенные стены в новогодней тематике и долгожданная дверь номера.       — Фух, заебался, — Мин упал на застеленную кровать, раскинув руки. — Зачем вообще было тащиться в такую даль?       — Ничего ты понимаешь, Мин, — Чонгук прошёл до бара, вытащил из холодильника две бутылочки колы — символ Нового года — и кинул одну другу. — Это будет самый отпадный отпуск. Можно познакомиться с кем-нибудь, провести хорошо время, — видя взгляд Юнги, Чонгук рассмеялся. — Ты о чём подумал, извращенец?       — Ни о чём, — со смешком.       — Кого ты наёбываешь? Я тебя сотни лет знаю, придурок озабоченный. Тебе бы только всунуть куда-нибудь.       — Ладно, давай собираться, хочу покататься на сноубордах и на коньках, потом выпить и…       — Потрахаться, — закончил Чонгук.       — Да.       Допив колу, парни оделись и вышли из номера, а там из отеля, прямо под снежные хлопья. Чонгук кутался в куртку, немного вздрагивая от холода и понимая, что холодная кола была лишней. На площадке перед отелем веселилась детвора, в стороне стояли их родители и умилялись. Взгляд Чонгука скользил по сноу-парку, где инструктор показывал какому-то парню, как правильно стоять на доске. Усмехнувшись, Чонгук пошёл в сторону проката и взял себе и Юнги по доске. Они поднялись наверх на подъёмнике, в место, где ещё не ступала нога человека. Ровный снег красиво блестел, переливаясь красками. Очень красиво.       — Ну что, погнали?       Мин кивнул и спрыгнул с подъёмника, сразу скатываясь вниз, ждать Чонгука он точно не собирался. Чон усмехнулся и прыгнул вслед за другом. Он показал Юнги знак пальцами, увидев, что Мин показал ему фак. Смех казался слишком громким: в этом месте было так тихо, что тишину можно пощупать, только снег, скрип и свобода. Чонгук манёвренно спускался вниз, крутил винты, иногда падал в снег, думая о том, что успел урвать путёвки прямо перед праздниками. Кстати о друге, Юнги куда-то пропал, его нигде не было. Чон начал осматриваться, вертя головой в разные стороны, но Юнги так и не увидел, также он и не увидел перед собой человека, молодой парень стоял у снежной елки, почти внизу трассы, и снимал себя на телефон.       Громкий, оглушающий крик резанул по ушам Чонгука, сам он нашёл себя лежачим возле дерева, с которого осыпался весь снег. Доска была разбита вдребезги, но Чонгук не обратил внимания на неё, больше привлекла рука, тонкая, в белой перчатке, торчащей из снега. Он что, убил кого-то?

***

      — Твоя фамилия Долбоёбов, блядь, идиот, собака. Ты вообще не видишь, куда едешь?       — А какого хрена ты стоял там, где катаются? — нет, Чон виноват, да, но он же вытащил этого парня из-под снега, а вместо спасибо получил по морде от этого красавца. — Это площадка для сноуборда.       — Я был внизу, придурок! — воскликнул Тэхён, тыкая в Чонгука пальцем. — Ты мог и отъехать в сторону.       — Да я не видел тебя, я друга искал! — Возле них уже начала собираться толпа зевак, а они все срались, такие маты ещё не слышал ни один снежный курорт. Омега орал на Чонгука, как будто они сто лет уже вместе живут, а Чонгук завис… Этот парень был очень красивым, и альфья душонка Чона счастливо захлопала в ладоши, а потом пизданулась в обморок от счастья, что вообще на неё кричит божество.       — Connard, — выругался Тэхён, толкнув Чона в снег, и ушёл восвояси.       — Женюсь на нём, — усмехнулся Чонгук, поднимаясь на ноги. — И хрен он куда денется.       — Ага, только перед свадьбой он тебя отпиздит, а пойдёшь ты в ЗАГС с красивым синим цветом. И это я не о пьянке, — хохотнул Мин.       — Да я сам расшибусь об стенку, но он будет моим. Вопрос к тебе: где был ты?       — Трахался… Шучу, с омегой одним познакомился, и мы пошли в кафе выпить кофе.       Чонгук уже забыл, что у него ноги и попа мокрые и что надо заплатить за сломанный сноуборд, тут было кое-что важное и более интересное. Юнги вообще не тот человек, который будет водить омег пить кофе, он водит только в постель. Отношения Юнги не нужны, он ещё на первом курсе понял: чтобы трахаться, вот эта вся любовь-морковь не нужна вообще, только взаимовыгода и всё. А тут и кофе, и познакомились.       — Кто ты, гуманоид?       — Ой, отвали, придурок, — хохотал Мин по дороге в сторону отеля. — Я, может, влюбился?       — Это вопрос?       — Влюбился. Чимин… он такой милый, забавный, его хочется тискать, понимаешь? — Юнги уже несло не по-детски, дебильную улыбку альфы не видел только слепой. Чонгук точно был готов ослепнуть, желательно навсегда. — Я люблю его. У него, кстати, друг есть, в твоём вкусе, я узнавал.       — Мне, кроме моей шапки, никто не нужен, — мысленно прося прощения у омеги за прозвище. — Только на нём женюсь.       — Ты даже имени не узнал, не будешь же ты его шапкой называть? — усмехнулся Юнги.       — Вот я дебил… — стукнул себя по лбу Чон.       — Ладно, дебил, пошли, я замёрз, мне ещё до карамели зайти надо, соскучился. — Мин рассмеялся и зашёл в холл отеля, направляясь в свой номер.       — Карамель?       — Это Чимин.

***

      — Да как он посмел? Скотина, швабра паровая, сука! Я вообще не понимаю, как, блядь?! — Тэхён залетел в номер, снимая с себя мокрую одежду, и кинул её на пол, по которому тут же начали расползаться дорожки воды. — Я же просто сфоткаться хотел, а теперь похож на мокрого барана.       — Ооо, слышу возмущение. — Чимин вышел из душа, услышав голос друга. — Что случилось?       — Этот овец… стою, никого не трогаю, а этот… — Злой ёжик позавидовал бы Тэхёну, так подумал Чимин, потому что от друга исходила такая волна ярости, что феромон вишни начал заполнять весь номер. — Олень рогатый!       — Тэ, я ничего не понимаю, кто овец, какой олень? Ты что, снёс рождественского оленя у магазина?       — Нет, в меня врезались, точнее, в дерево, а теперь я весь мокрый, а ты…ты хера такой счастливый?       — Влюбился.       — В кого? Когда? Ты? — произнёс Ким каждое слово. — Ты же отношения на дух не переносишь.       — Не переношу, но этот альфа, он такой… заботливый. Я, когда у ёлки тебя оставил, пошёл в кафе, Юнги, он нечаянно в меня врезался, только не как в тебя. У него было такое лицо забавное, когда он упал на колени передо мной, я рассмеялся, а он сказал, что у меня смех-колокольчик. Ну, мы в кафе посидели, номерами обменялись, сказал, что с другом приехал отдыхать. Потом он ушёл искать этого друга, обещал позвонить, на свидание пригласить… — И вселенная как будто услышала Чимина, его телефон издал трель, Пак улыбнулся и поднял трубку. — Да, Юни, к вам? Ты думаешь? — Чимин осмотрел Тэхёна и показал на дверь ванной, чтобы тот привёл себя в порядок.       Тэхён запыхтел, но послушно ушёл в душ.       — Хорошо, мы сейчас будем, ты мне свидание обещал.       — Я помню, карамелька. Люблю.       — Я тоже.       Чимин отключился первым, краснея, как помидоры папы Тэхёна на грядке.       — Я тоже, — передразнил Тэхён друга, выйдя в одном полотенце. Не стесняясь Чимина, он скинул его и достал чистую одежду из чемодана, а главное, сухую. — Уже дошли до свадьбы и колец? Когда я стану дядей?       — Я тебя ненавижу, — рассмеялся Чимин. — Надень что-нибудь красивое, мы идём знакомиться с моим альфой.       — А зачем мне твой альфа? Я на тройничок не подписывался, — произнёс Тэхён, но всё равно надел на себя лёгкую блузку и штаны.       — Ну, Тэ, ну, пожалуйста, это мой единственный шанс стать счастливым, а Юнги — мой идеал, ты просто обязан с ним познакомиться. И с его другом.       — Каким ещё другом?       — У Юнги есть друг, они вместе приехали. Зовут как-то на Ч вроде. И я тебя прошу, пожалуйста, блядь, не испорти всё.       — Это как пойдёт, — оскалился Ким, и Чимину его оскал не понравился от слова совсем. Он почувствовал, что грядёт пиздец.

***

      То, что Тэхён всё испортит, Чимин понял, как только они вошли в номер Юнги и его друга. О том, что дальше происходило, Пак не хотел вспоминать и тем более об этом говорить. Потому что Тэхён, как только ступил на порог номера, озверел, его глаза от ярости налились красным: в номере у окна стоял этот овца с рогами, и, недолго думая, он кинулся на альфу с кулаками. Вот тебе и знакомство.       Пока Юнги и Чимин пытались оторвать Тэхёна от Чонгука, омега успел набить альфе синяк под глазом и вывернуть руку, но хотя бы не сломать. А Чонгук… Даже через боль его лицо светилось ярче солнца — он всё-таки нашёл свою шапку. Злую шапку, но всё равно красивую.       — Идиот, олень, овец, да я убью тебя, гнида полосатая!       — Так это он, тот, кто тебя снегом? — спросил Чимин, тут же падая на пол от смеха. — Ой, не могу, судьба всё-таки сука. Тэхён, остановись, хватит его душить. Он скоро посинеет.       Тэхён резко убрал руки от шеи альфы и отодвинулся от него. Юнги молча помог подняться другу и, посадив его на диван, всучил в руки аптечку. Да, не думал он, что Тэхён окажется лучшим другом его карамели.       — Тэхён… — произнёс Чон с улыбкой. — Так вот как тебя зовут. Красивое имя.       — А у тебя нет, олень, или осёл, осёл с рогами, — взбрыкнул Ким, сидя на полу. — Ты меня снегом обсыпал.       — Я думаю, это называется судьбой, мой снежный мальчик.       — Какой я тебе мальчик, чепушня? Я старше тебя на до хрена лет. Назовешь хёном — убью. Орангутанг из Абхазии.       — Ребят, ничего, что мы ещё здесь? — влез Чимин. — Мы вам не мешаем?       — Нет.       — Да.       Произнесли одновременно парни.       — Жестоко. Ладно, мелочь, мы на свидание. И Тэхён, — Чимин взял Юнги за руку, — не убей его. Вам ещё жениться.       — Ни за что!       — Дааааа, — протянул Чонгук, — моя шапка, я женюсь только на тебе.       — Мечтай, обрубок комара.       Чимин и Юнги вышли за дверь, молясь, чтобы Тэхён не прибил Чонгука. Ким мог, недавно уже наблюдали.

***

      — А давай поиграем в «вопрос-ответ», — сказал Чонгук, как только Юнги исчез за дверью. — Две лжи — одна правда.       — Не хочу, шарапонь малолетний, я всё ещё зол, — не хотел Тэхён играть с видом обезьянотанговых.       — Вредный ты, а я жениться на тебе хотел и хочу, не смотри так, — рассмеялся Чон, немного кривясь от боли. — Подай с бара бутылку вина, раз не хочешь играть, я буду пить.       — Ещё и алкаш, — буркнул Тэхён, но подал Чонгуку бутылку и бокал. — Ну и альфа мне достался.       — То есть ты признаёшь, что я твой альфа? — обрадовался Чон.       — Что? Тебе послышалось. Ты абхазский орангутанг, нам точно не по пути. Не люблю обезьян.       — А я думаю, — Чонгук поставил бокал с вином на столик и поднялся с дивана, — нам точно по пути, — толкнул омегу к окну, тут же прижимаясь всем весом, провёл носом по щеке, чуть ли не мурча. — Люблю, когда меня обзывают.       — Странные у тебя фетиши, — Тэхён бегал глазами по комнате, лишь бы не смотреть в глаза Чона, он чувствовал, как его тело предательски дрожит и колени поджимаются, и дырочка тоже, что греха таить. — Нравится, когда тебя опускают в грязь?       — Только ты, опускай, но я и сам готов опуститься на колени и подарить тебе самый лучший оргазм в мире. — И опустился на колени перед омегой, носом внюхиваясь в пах Тэхёна. — Ты очень вкусно пахнешь. Зимой и вишней, зимней вишней.       — Чонгук, что ты… — У Тэхёна закончились слова, когда Чон провёл языком по его штанам в районе паха, оставляя мокрое пятно. — Не надо.       — Тихо, омега, я кайфую.       — Кинкующий идиот.       Чонгук не ответил, он потянулся руками к ширинке штанов, вжикнул молния, и штаны упали вниз, следом нижнее бельё, твёрдый увитый венами член плюхнулся о живот, и Чон, ухмыльнувшись, провёл языком по головке.       — И тут красивый. — Взял головку в рот и насадился на всю длину, выбивая нахрен весь воздух из Тэхёна.       Жаркая волна прокатилась по телу Тэхёна, заставив вжаться в стекло окна позади, грудь болезненно сжималась от каждого глубокого вдоха. Ошибкой было посмотреть вниз, где его член исчезал в тёплой влажности. Сильные руки держали его бёдра, не давая двинуться, омега чувствовал жар чужого рта и молился, чтобы не кончить так быстро.       — Подожди, — притормозил Тэхён, — я сейчас кончу… Чёрт. — Голова ударилась о стекло, когда Чонгук насадился на всю длину, головка коснулась язычка в горле, и омега застонал, громко, разбито. — Кровать.       — М-м-м-м, — Чон оторвался от члена и встал с колен, склонившись к лицу омеги, он поцеловал его в уголок губ и потянул к кровати.       Тэхён упал на чистое постельное бельё, потянув Чонгука на себя, вплетаясь пальцами в светлые мягкие волосы. Губы нашли чужие, сплелись в бешеном, безумном танце, и он закрыл глаза, отдаваясь этому чувству.       Тело Чонгука пульсировало вместе с его собственным, дыхание смешивалось в единый ритм.       Голова Тэхёна откинулась назад, обнажая шею, самое уязвимое место, горячие губы тут же напали на манящий участок, поцеловали ключицы, местечко, где в скором появится его, Чонгука, метка. Чон всегда думал, что секс — это просто потребность, но с этим омегой всё иначе, Тэхёна хотелось любить, оберегать, защищать.       Контроль полетел к чертям, когда Тэхён потянулся к штанам альфы, помогая раздеться, кожа к коже, одно дыхание на двоих. Подготовка заняла немного времени, и когда Чон вошёл, простонали оба, один — от заполненности, другой — от узости.       Чонгук трахал Тэхёна остервенело, двигая бёдрами сильнее, вдыхая полюбившийся аромат вишни. Когда Тэхён сжал его внутри, Чон перевернул омегу к себе спиной, не выходя, и начал двигаться быстрее. Шлепки становятся громче, как и стоны…       Тэхён кончил, он громко вскрикнул, пачкая простыни белой жидкостью, Чонгук догнал его через пару минут, вовремя вытащив член из тёплого нутра, хотя хотелось внутрь, закрепить узлом, но он кончил на поясницу, растирая свою сперму по нежной коже.       — Так ты выйдешь за меня, мой снежный мальчик? — Чонгук повалился на кровать и поцеловал уставшего Тэхёна в губы. — Я же не шутил.       — Нет, не выйду, секс был классным, но мне пора, скоро придёт Чимин, — Тэхён поднялся с кровати, отталкивая Чонгука. Ну хочется ему немного помариновать Чонгука, чтобы не расслаблялся. — Спасибо за разрядку.       — Так меня ещё никто не отбривал, — грустно произнёс Чон. — Ладно…       — Ты полный идиот, Чонгук, я же пошутил. До свадьбы, конечно, далеко, но мы можем сходить на свидание. Надеюсь, в Сеуле ты меня не бросишь, как только спустишься с трапа.       — Я себе тогда ноги поломаю, никогда не брошу. Сходим на свидание, ты переедешь ко мне, после уже можно и пожениться, и детей завести. Я хочу видеть тебя папой моих детей, — Чон поглаживает животик омеги, радуясь с альфьей душонкой, которая снова пизданулась в обморок.       — Надеюсь, ты не врёшь.       — Никогда, только не тебе.       Дальнейшее времяпровождение они потратили на то, чтобы помыться и позвонить друзьям, чтобы те не волновались.       Никогда не знаешь, куда тебя заведёт судьба — на курорт или пляж, но место Чонгука и Тэхёна останется здесь, под снежной шапкой, под которой оказался Тэхён, просто фоткаясь.