Это Похоже на Любовь. (Feels Like Love)

Акира всё-таки купил кондиционер, хотя на это у него ушло несколько лет и переезд в общежитие колледжа. Юскэ думает о том, как, должно быть, холодно в комнате общежития, в то время как он зажат между десятками пассажиров в метро. Ещё несколько остановок, и он сможет вдохнуть этот холодный воздух. Прошло два года с тех пор, как Юскэ впервые встретился с Акирой и другими бывшими «Призрачными ворами»; два года с тех пор, как он впервые ночевал в комнате у Акиры. Он никогда не забывал, как спокойно ему было рядом с Акирой, который не только позволил ему остаться в своей комнате, но и присматривал за ним, пока он спал. Теперь он может чувствовать себя в безопасности каждый день с тех пор, как Акира решил, что Юскэ достоин жить с ним в одной комнате. Возможно, ему было неловко, ведь к тому моменту все остальные уже выбрали себе соседей по комнате, а может, у него не было выбора, ведь Рюдзи ездил в колледж из дома своей матери. В любом случае Юскэ благодарен за возможность так тесно общаться с Акирой. Их комната в общежитии небольшая, но двухъярусная кровать позволяет сэкономить много места. Вдоль задней стены от пола до потолка тянутся окна, и Юскэ поставил там один из своих мольбертов, чтобы любоваться видом на оживлённый Токио. Акира спит на нижней койке, и иногда Юскэ поворачивает мольберт в его сторону — деревянное основание слегка скрипит по полу, — чтобы нарисовать его спящим. Раньше ему было легко подходить к людям и просить их стать моделями, но с Акирой всё стало сложнее. По какой-то причине та напряжённая струна в его груди отказывается даже просить об этом. Так что пока это его маленький секрет. Он почти чувствует, как вдыхает холодный воздух, когда входит в их общую комнату в общежитии; почти видит улыбку Акиры, который отрывается от домашнего задания, чтобы поприветствовать его. Как будто он рад меня видеть, — думает Юскэ и жалеет, что не может запечатлеть эту улыбку на холсте. Он мог бы показать Акире, что даже когда тот хмурится, на его лице, в его глазах, щеках и губах отражается красота. То, что он видит, войдя в спальню, не сулит ничего хорошего. Акира стоит на коленях перед их общей двухъярусной кроватью и обхватывает губами эрекцию мужчины, которого Юскэ никогда раньше не видел. Он двигает головой, облизывая и посасывая член, пока незнакомец тянет его за тёмные вьющиеся волосы. Юскэ руками обводит сцену — возможно, для того, чтобы в будущем использовать её в своих работах, есть только он сможет найти способ передать этот громкий, отвратительный звук всасывания. От него у него болит голова — и сердце тоже, — и он представляет эти звуки в виде волн мелового синего цвета, стремящихся к красному. Акира красный, всегда красный. Он не может подобрать подходящий оттенок синего. «Похоже, у нас тут вуайерист», — говорит незваный гость. В его голосе слышны самые разные эмоции, о которыэ Юскэ не хочет думать. «Он милый. Твой друг?» Выражение лица Акиры, когда он смотрит на Юскэ, у которого половина члена всё ещё во рту, прекрасно в своей трагичности. Он тут же отстраняется, давясь смесью собственной слюны и предэякулята. Юскэ видит, как часть этой смеси стекает по его подбородку, и Акира всё равно кажется ему таким элегантным, несмотря на похотливое выражение лица. «Он такой же извращенец, как и ты?» — спрашивает мужчина, слегка покачивая бёдрами. «Я хочу его». Акира переводит взгляд на гостя и проводит руками по обнажённой груди, отвлекая мужчину от Юскэ. «Он не продаётся», — говорит Акира ровным раздражённым голосом. «Я заплачу вдвое больше». Здесь происходит что-то такое, чего Юскэ не может понять; какая-то сделка, и он сам — её участник. Ему никогда так сильно не хотелось покинуть маленький домик, который они с Акирой построили здесь, поэтому он разворачивается, чтобы сделать именно это. Мир кажется странным и незнакомым, как будто ор снова попал в Метавселенную. Это те же самые коридоры, по которым он ходит, возвращаясь домой и выходя из него, но они больше не кажутся ему своими. Юскэ едет на метро в парк Инокасира. Оглядываясь назад, он понимает, что это было не самое удачное решение. Прохладный ветерок с пруда напоминает ему о том времени, когда они с Акирой искали здесь вдохновение для творчества. Ему потребовалось больше времени, чем он хотел бы признать, чтобы понять, что вся мотивация, которая нужна ему для творчества, всё это время была прямо перед ним. Он не знает, когда ему следует вернуться в общежитие. А может, ему там не рады; может, тот мужчина — новый сосед Акиры по комнате. У Юскэ так много вопросов, но он боится, что ответы на них могут повлиять на его способность рисовать. Эмоциональная боль всегда вдохновляла его на творчество, но из-за того, чтт у него так сильно сжимается грудь, ему хочется только спать. Люди часто путают желания Юскэ и то, как он их реализует. В отличие от большинства других людей, Акира всегда был таким прямолинейным, и, несмотря на то, что он увидел в комнате общежития, он считает, что по-прежнему знает своего друга. Ничего не изменилось, даже несмотря на то, что он потрясён случившимся. Он возвращается домой поздно вечером, успев на один из последних поездов. Меньше всего ему хочется беспокоить Акиру, но, войдя в комнату общежития, он понимает, что потерпел неудачу. Акира сидит на нижней койке, прижав колени к груди, и, кажется, смотрит в пустоту. Юскэ приходится несколько раз откашляться, чтобы привлечь внимание, и тогда Акира вскакивает с кровати. Он протягивает к нему руку, его глаза блестят и умоляют, но он отдёргивает руку, не успев коснуться его. «Ты вернулся, — говорит он. — Я волновался. Ты не отвечал на мои сообщения». Должно быть, телефон Юскэ разрядился в какой-то момент в течение дня, а он даже не подумал проверить. Он ничего не объясняет Акире, а просто кивает и ставит сумку с книгами рядом с кроватью. Словами не разрушить то, что их разделяет, по крайней мере сейчас, поэтому он берёт чистую одежду, чтобы принять душ. Когда он возвращается, свежевымытый и готовый лечь спать, Акира сидит за компьютером и печатает что-то, стуча по клавиатуре. Юскэ забирается на верхнюю койку и смотрит в потолок. Если не сосредотачиваться на каком-то одном участке, можно почти увидеть, как на чистом холсте проступают очертания. «Прости», — говорит Акира таким тихим голосом, что Юскэ почти думает, что ему это мерещится. «Он предложил хорошие деньги, но не смог... принять». Юскэ поворачивается к нему лицом. «Принять? Что принять?» Губы Акиры на несколько мгновений дрожат, он проводит языком по зубам, подбирая слова. «Секс, Юскэ». «А. Понятно». Юскэ кивает, думая о примерах полового акта, которые он видел в искусстве. «И это... 'секс'. Ты часто этим занимаешься?» «Как раз когда мне нужны деньги. Или когда ты...» «Когда я что?» Грудь Юскэ сжимается при мысли, что всё, что он делает, может способствовать такому поведению. «Когда тебе что-то нужно или ты не можешь заплатить за аренду, или...» «То есть ты продаешь своё тело грязным старикам из-за меня?» Акира вздрагивает от этого обвинения. Он не хотел никого оскорбить, просто констатировал факт, ведь тот мужчина показался ему отталкивающим и довольно старым. «Он вернётся? Тот самый?» Он помнит, как тот смотрел на него — голодным и эгоистичным взглядом — и как он дёргал Акиру за волосы. «Он мне не нравится». Мне не нравится, как он с тобой разговаривал, — думает Юскэ. Как он тебя использовал. «Нет, я не буду его возвращать. Прости». «Как насчёт того, чтобы угостить меня ужином в качестве извинения?» Сердце Юскэ забилось быстрее при мысли о вкусной и сытной еде прямо сейчас. Он ничего не ел с прошлого вечера, так как был полностью поглощён учёбой. Но потом он вспоминает, откуда Акира берёт деньги, — от людей, которые используют его и причиняют ему боль, как им заблагорассудится, — и к горлу подступает тошнота. «Вообще-то я не очень голоден». После того, как Юскэ отворачивается к стене, снова раздаётся стук клавиш. От этого монотонного звука он почти засыпает, но в груди слишком сильно болит. Когда он чувствует себя так, то часто начинает рисовать или заниматься какие-то другим творчеством, но сейчас ему меньше всего это хочется. Он садится и, откашлявшись, спрашивает: «Сколько ты берёшь за свои услуги?» «Юскэ», — вздыхает Акира, и он видит, что тот тянет время в надежде, что Юскэ снова его перебьёт. Но он не собирается закрывать на это глаза. Наконец, с покорностью в голосе, Акира говорит: «Десять тысяч йен в час». «Это много еды. Но мало материалов для рисования». «Постарайся не думать об этом. Пожалуйста». Просьба Акиры заставляет его задуматься ещё больше. Ему в голову приходит мысль, от которой он не может избавиться, и, как и в случае с его работами, он полон решимости довести дело до конца. Юскэ полусонно фантазирует о том, как всё могло бы быть по-другому, когда Акира снова заговаривает. «Ты ведь никому не расскажешь, правда?» В его голосе слышится стыд. Смятение. «Не расскажу о чём?» Акира снова вздыхает, на этот раз с облегчением. «Спасибо».

______________________

Теперь, когда в комнате общежития больше нет посторонних людей, Юскэ может снова рисовать. Он раздвигает шторы и поворачивает мольберт к послеполуденному солнцу, чувствуя, как в животе урчит. Желудок умоляет его поесть что-нибудь, но он сопротивляется этому желанию. Хотя он никогда не питался хорошо, особенно когда его посещало вдохновение, в последнее время он ест гораздо меньше. Теперь это замечает даже Акира, и Юскэ не знает, что сказать, когда тот просит его поесть. Он мог бы сказать правду — что он пытается накопить как можно больше денег, чтобы Акире больше приходилось заниматься такой непристойной деятельностью, чтобы прокормить их. Но он не хочет разочаровывать его, если у него ничего не получится, и не хочет, чтобы Акира просил его остановиться. Юскэ думает, что если он попросит, то может уступить просьбе друга, и тогда они вернутся к исходной точке. Акира не знает, что Юскэ тоже продаёт свои картины. Картина, над которой он сейчас работает, — ещё одна, которую он собирается продать, как бы ему ни было тяжело с ней расставаться. Каждое созданное им произведение искусства — это часть его самого, сплав всего, что он когда-либо чувствовал, и всего, что он надеется однажды испытать. Для Юскэ Акира значит даже больше. Он стоит каждой капли боли и разочарования, которые Юскэ испытывает, расставаясь с очередной картиной. Через какое-то время он перестал вести подсчёты и уже забыл, сколько картин продал, сколько своей любви он вложил в эти деньги. Когда он заканчивает свою нынешнюю картину — нижняя часть холста представляет собой мрачное изображение ночи, а верхняя — многообещающий рассвет, — он может продать её за приличную сумму. Он беспокоится о том, сколько ему нужно заплатить, чтобы убедить Акиру остановиться, и о том, какой первоначальный взнос его устроит. Каждый раз, когда Акира возвращается домой поздно, пропахший дымом и потом, решимость Юскэ слабеет, пока наконец однажды он не протягивает ему конверт со всеми заработанными на тот момент деньгами. Его руки дрожат, и Акира настороженно смотрит на него, прежде чем открыть конверт и пересчитать деньги: тридцать купюр по десять тысяч йен каждая. «Я не понимаю», — говорит он хриплым голосом. Юскэ старается не думать о причине. «Зачем это?» «Ты сказал, что берёшь десять тысяч в час, так что этого должно хватить чуть больше, чем на день», — объясняет Юскэ, сжимая кулаки. «Пожалуйста, не позволяй им снова тебя трогать. Я достану ещё денег, просто дай мне немного времени. Пожалуйста». Акира обнимает его за плечи и прижимает к груди. На мгновение Юскэ забывает, как дышать, несмотря на то, что в животе у него всё сжимается от голода. Хотя Юскэ не в первый раз оказывается в объятиях Акиры, в этот раз всё по другому: он одновременно испытывает благодарность и тоску, цепляясь за рубашку Акиры. Когда Акира отстраняется, он вытирает глаза рукавом. «Я пойду приму душ, ладно? Я скоро вернусь». Услышав, как в ванной включается вода, Юскэ кладёт конверт с деньгами в ящик стола. Последствия, которые влечёт за собой эта сумма, — всё, что он сделал, чтобы её получить, а также его мотивы — давят на него тяжким грузом, несмотря на приятное осознание своего успеха. В кои-то веки вместо того, чтобы выразить себя через живопись, он просто хочет снова обнять Акиру. Когда Акира возвращается из душа, Юскэ дремлет на своей койке. Именно голос Акиры вытаскивает его из объятий сна и просит спуститься, чтобы они могли поговорить. Хотя он и не уверен, что сможет внести свой вклад в разговор, так как ещё не до конца проснулся, он всё равно спускается на пол. Акира придвигается ближе к стене, укутывается в одеяло и похлопывает по месту рядом с собой. Он выглядит таким беззащитным и тёплым, уютно устроившийся под одеялом: его ясный взгляд следит за каждым движением Юскэ. Забравшись в постель и устроившись рядом с Акирой под его шедрым одеялом, он закрывает глаза. Его сердце бьётся так громко, что, когда Акира прикасается к его шее, он уверен, что чувствует его сердцебиение. Что-то мягкое прижимается к его руке, и Юскэ вздрагивает: это обнажённая грудь Акиры. Акира закидывает ногу на бёдра Юскэ, а потом поворачивается к нему и наклоняется, чтобы стукнуться с ним лбами. Он хватает дрожащие руки Юскэ и кладёт их себе на бёдра — бёдра, на которых нет одежды. Когда Акира целует его, он не может удержаться и открывает глаза. То, что кто-то находится так близко к нему, не заставляет его нервничать, как он всегда себе представлял. Вместо этого у него перехватывает дыхание, когда их губы соприкасаются. «Будет лучше, если ты закроешь глаза» — говорит Акира, отстраняясь. Он проводит пальцами по лицу Юскэ, нежно касаясь его щёк. «А что, если я не хочу?» Акира улыбается. «Думаю, я не смогу тебя остановить». Чем больше они целуются, тем крепче Акира прижимает его к себе и тем чаще ахает Юскэ. Каждое прикосновение ново и волнующе, но под опытными руками Акиры он чувствует себя в безопасности. Он завидовал всем мужчинам, с которыми спал Акира, — всем, кто мог прикасаться к нему так, как он и представить себе не мог, — но теперь, когда умелые руки Акиры расстёгивают его рубашку, он думает иначе. Каждый из этих опытов сближал их, шаг за шагом. Даже если на это ушли годы, результат превзошёл все ожидания Юскэ. Акира целует его грудь, и каждый раз, когда его губы касаются кожи, Юскэ приходится сдерживать вздох. Когда он расстёгивает ремень и мучительно медленно стягивает с него штаны, он хватается за плечи Акиры, такие гладкие под его руками. «Ты ведь девственник, не так ли?» — спрашивает Акира, снова оседлав его. «Позволь мне позаботиться о тебе». «Я не для того, э-э, отдал деньги, чтобы ты чувствовал себя обязанным мне». «Я знаю», — Акира обхватывает его член и медленно поглаживает, пока он двигает бёдрами в такт движениям. «Но теперь у меня нет причин сдерживаться, не так ли?» Юскэ облизывает губы, глядя в эти страстные серые глаза. «Нет. Ты не должен.» «Я подготовился в ванной», — объясняет Акира, надевая презерватив на эрегированный член Юскэ. «Хотя ты больше, чем я привык, так что это может быть немного сложнее». Это не комплимент, но, несмотря на что, он наполняет его чувством гордости. Тот факт, что он не такой, как все предыдущие партнёры Акиры, заставляет его притянусь Акиру к себе и страстно поцеловать. Когда Акира опускает свои бёдра на его, крепко сжимая член одной рукой, из горла Юскэ вырывается гортанный звук. Он хватается за бёдра, сжимая нежную кожу, и стонет. «Как ты себя чувствуешь?» — спрашивает Акира низким голосом, но гораздо более сдержанным, чем чувствует себя Юскэ. «Непередаваемо», — выдыхает Юскэ, сжимая плоть в руках. «Ты такой тугой, и... почему ты так двигаешься?» Акира покачивает бёдрами, пытаясь найти ритм среди пота и жара. Он снова улыбается, слегка ухмыляясь между вдохами. «Так обычно и происходит во время секса, Юскэ». Одна рука Акины скользит вверх по его груди, пока он скачет на нём, а другой рукой он поглаживает свой член. «Ты можешь кончить». Даже если бы Акира ему не позволил, Юскэ всё равно бы сделал это. Он вжимается бёдрами в это горячее лоно, и его ноги дрожат, когда он кончает. «Какой позор», — говорит он, когда эйфория начинает проходить. «Такая нерешительность, я...» Акира наклоняется к нему и стонет ему в губы во время поцелуя. «У нас есть всё время мира, чтобы поработать над твоей выносливостью. Ты был великолепен». Юскэ указывает на эрекцию Акиры, которая всё ещё сохраняется между ними. «Твоё тело говорит об обратном». «Это... потому что мне нужно немного больше стимуляции. Я пойду закончу в ванной». Когда Акира начинает скатываться с него, Юскэ удерживает его на месте. «Нет, я думаю, ты кончить прямо здесь» — говорит он и снова целует Акиру, который вздрагивает. Когда он прикасается к члену Акиры, тот уже влажный от предэякулята. Он не может вспомнить, когда в последний раз прикасался к себе, и, несмотря на непривычное ощущение от такого ракурса, Акира чувствует себя в его ладони как влитой. Смазав его член предэякулятом, он начинает его поглаживать: сначала медленно, потом быстрее, пока у Акиры перехватывает дыхание. Юскэ наблюдает за тем, как Акира сжимает свои соски, пока они не становятся твёрдыми. Он чувствует, как пот стекает по его ногам, а в запястье начинает пульсировать боль. Но Акира стоит каждой секунды, каждого раза, когда их взгляды встречаются, и каждого его вздоха. Он смотрит ему в глаза, когда Акира кончает, стонет, произнося имя Юскэ, и улыбается после всего случившегося. Акира скатывается с него, слабо целует его перед тем, как его голова падает на подушку, и пытается сохранить это воспоминание в памяти, чтобы вернуться к нему позже. Не только для того, чтобы рисовать, но и чтобы предаваться воспоминаниям. «Я не думал, что ты когда-нибудь захочешь меня таким», — признаётся Акира, всё ещё тяжело дыша. «Я рад». Юскэ целует потную чёлку, прилипшую ко лбу. «Ты всегда будешь мне нужен, Акира».