Итак, вы решили стать пилотом

      Ландо Норрис всегда искренне считал, что если регламент не нарушен — полет прошел бездарно. И если после полета не хочется проблеваться в ближайших кустах, то тоже.              Ландо всегда был на приколе, потому что работу свою обожал и день, когда пришел в эту летную часть, вспоминал с приятной ностальгией. Все остальные день, когда молодая, наглая и неубиваемая старлетка пришла в их часть, вспоминали в своих страшных кошмарах. Ну, а кого, собственно, волнует их мнение.              «Талантливый малый» — умиленно трепали его по голове толстые дяди в погонах на выпуске из ВУЗа. Он только скептично морщился и представлял, как дорвется до настоящего штурвала и забудет, как ходить ногами по земле. Было, правда, одно «но».              Теорию он совсем не любил. Как сдавал экзамены — сам бог не знает. Но он почти безошибочно понимал, что делать и куда тянуть, как только оказывался в потрепанном учебном Даймонде — неизвестно, возможно, просто фотографическая память. Ландо было абсолютно похуй, потому что по башке от преподавателей он все равно получал с завидной регулярностью — мол, устав всему головa, дубина, ты военный или мимо проходил? Все равно он был талантливым — курсанты завидовали, преподаватели закатывали глаза, мама говорила, что надо было идти в медицинский. Ага, щас. Не тут-то было. Когда-нибудь его пустят к истребителю и он больше никогда не появится в сети. Будет спать, есть и жить прямо в кабине. И женится потом на нем.              Как там было в этой древней песне? «Первым делом, первым делом самолеты — ну а девушки, а девушки потом».              Что еще забавнее, учитывая, что девушки явно не находятся в топ-2 его потребностей. Но, к сожалению, такую известную песню про геев-военлетов еще не придумали, поэтому надо довольствоваться тем, что есть. К тому же, если нормально так разобраться, то все сходится — самолеты на первом месте, а где-то потом женщины. Где-то о-о-очень далеко.              А где-то между этими местами расположилась категория «мужчины и пенисы». Но самолеты все равно всегда на первом месте.              Короче, классно ему жилось. За четыре года он дослужился до капитана, хотя все его ровесники еще сидели в старших лейтенантах. Как ему вообще позволили командовать звеном, он сам не знал. Подполковник Браун, когда сообщал ему эту новость, так и сказал ему — ты мол, Норрис, «по тонкому льду ходишь». «Повезло тебе, талантливый ты говнюк. Остальным яиц не хватит. Все, иди отсюда, глаза б мои тебя не видели.»              Ну и вот, собственно. Руководил как мог. Хотя ему, так-то, и самому по себе хорошо — очень плохое для военного качество, но командная работа давалась ему с огромным трудом. Нет, у него замечательные отношения с экипажем, просто… ну, сами понимаете. Не надо всему звену страдать от его гениальных идей. Тонешь сам, не тяни другого. Как говорится, умные мысли преследовали его, но Миг-29 быстрее. Почти 2500 км/ч лететь может, кстати! Какие уж тут умные мысли! Они и близко не такие быстрые.              На самом деле, его большая мечта всегда была одна — стать летчиком-испытателем. Но для этого нужен большой тактический опыт и тысячи часов налета. Поэтому он с первого дня в части решил начать практику.              Ну, а вот вы знали, что, например, будет, если попробовать полетать без одного двигателя? Вот и Ландо не знал. А узнать хотелось, но на земле никто не разрешит, поэтому пришлось выкручиваться — если отключить один из двигателей прям в полете на критической высоте, то вряд ли они уже смогут ему что-то запретить. В ваших книжках не расскажут о реальной реакции пилота и самолета на такую ситуацию. А Ландо принес им такую ценную информацию! Благодарны должны быть. Блин, а если, например, попробовать посильнее погнуть крылышки у Миг´а? Потому что 9G — это какая-то совсем детская перегрузка. Точно можно больше, и он точно это докажет. Не забыть бы.              Правда, после трюка с двигателем подполковник Браун орал так, что Ландо мысленно попрощался с погонами. Но дело в том, что звено под его руководством славилось безупречным выполнением боевых задач, потому что, помимо безумных экспериментов, у него еще была и реальная работа — тактические наработки для защиты воздушного пространства. В этом он тоже был безупречен, поэтому полковник Браун ничего не мог бы сделать. Поэтому он только кинул в него ручкой и заставил писать рапорт. Ну посидит пару дней без полетов, вот трагедия-то.              В общем, Ландо тоже был, ну, конструктором. В каком-то плане.              «Деструктор ты» — скептично выдыхал подполковник Браун, заставляя его писать рапорт за что-там-опять-на-этот-раз. Ландо же говорил, что крылья выдержат 9,5G!              Вот в последний раз, например, Ландо решил узнать, как сильно можно завалить тангаж перед тем, как свалиться в штопор. Когда до земли осталось не больше километра, а до нервного срыва диспетчерки Тасечки — пяти секунд, Ландо решил, что на сегодня с нее хватит.              Через десять минут они вместе с Тасечкой сидели в кабинете у злого, как тысяча блядей, Оскара.              Оскар — это вообще отдельная тема. Вот много было увлечений и развлечений у капитана Норриса, но это, наверное, самое главное. После авиации.              Очевидно, Ландо любил сомнительные эксперименты. Его тело — чуть меньше, но еще меньше их любил майор Пиастри.              Каждый день может превратиться в тест-драйв организма, если хорошо постараться. Всегда можно довести до белого каления начальника медицинской службы их части на предполетном и послеполетном осмотре.              Честно говоря, для Ландо это была задача едва ли не первостепенной важности. То есть, буквально:              1) Выпить кофе.       2) Получить полетное задание.       3) Забежать на брифинг.       4) Сесть в самолет.       5) Довести Оскара до инсульта.              Просто он всегда был таким… раздражающе нормальным. Спокойным относительно. Это просто неправильно, думал Ландо. Ты служишь в таком клевом месте, среди летающих птичек и симпатичных пилотов, а выглядишь, как будто пришел на работу в компанию по производству скрепок-заклепок-скобочек-да-бог-его-знает-чего. Глупость полная. Но тянуло к нему, конечно, просто дико. Ландо бы пожал плечами и сказал, что понятия не имеет, почему, но Оскар был хорош. Очень хорош, такой красивый и раздражающе мудрый, и умный, и вообще, Ландо его жутко бесил своей безответственностью и непредсказуемостью. На Оскара как будто не работало его знаменитое очарование.       Он появился из ниоткуда два года назад, уже с военным званием и орхидеей в странном горшке — орхидею, кстати, звали «Контрольный образец», прикиньте? Разве может адекватный человек назвать цветок Контрольный, блять, образец? Короче, Ландо еще тогда все про него понял.              Он быстро обустроился, быстро дослужился до начальника медслужбы — откуда у него звание, никто не знал, и все называли его просто — либо Оскар, либо доктор Пиастри, но Ландо, узнавший про майора, упорно, каждый раз появляясь на его пороге с широкой улыбкой, отрапортовывал — «Здравия желаю, товарищ майор!» Оскар закатывал глаза и выгонял его из кабинета, потому что, а зачем он вообще сюда таскается? Оскар вообще не так часто проводит обычные предполетные осмотры, только допуски подписывает от штатных врачей.              Но все в части знали, что Ландо всегда и везде был особым случаем, так что и тут не обошлось без преференций. Из-за того, что, объективно, Ландо наглухо отбитый, иногда штатные врачи измученно выдыхали и отправляли полуживого капитана Норриса сразу прямиком в кабинет к Оскару. Скорее, не для того, чтобы он как-то помог — а просто чтоб хотя бы мозги вправил. Тут уже даже Бог не поможет.              — Здравия желаю, товарищ майор! Соскучились? — оттарабанил Норрис, радостный вваливаясь в кабинет с лицом белее снега.              Оскар отложил свои наверняка очень важные бумажки и устало обернулся к дверному проему.              — Очень. — скептично выдохнул Оскар, кивая на стул напротив себя. — Жив еще, что ли?              Ландо сбросил перчатки на пол около двери, на что педантичный Оскар закатил глаза. Конечно, тут даже цветам запрещено листья не по фэншую выращивать. «Сто пудов у него ОКР какое-нибудь.» — думал Ландо, ковыряя заусенец, пока Оскар убирал отчеты в полку под столом. Он вчера играл с Алексом в шахматы в комнате отдыха диспетчеров, и там по телевизору шла какая-то программа психологическая, вот и запомнил.              — Не дождетесь, товарищ майор. — ехидно протянул Ландо, протягивая свои длинные руки к аппарату для измерения давления. По этим длинным рукам его быстро ударили, и Ландо обиженно завертелся на стуле.              — Дождусь, если продолжишь саботировать противоперегрузочный костюм. — Оскар сел напротив него, надевая рукав аппарата ему на руку. — Инфаркт хочешь? Или потерять сознание в кабине достаточно будет?              — Да нормально все. — отмахнулся Ландо, пытаясь усесться на стуле максимально спокойно после того, как Оскар на него прикрикнул. — Да он мне натирает, я хочу свободы, понимаете?              Оскар посмотрел на него с таким выражением лица, что даже Ландо понял, что сейчас, наверное, надо бы помолчать. Он все равно его немного побаивался. Мало ли.              — Это что? — неопределимым тоном выдал Оскар, кивая на дисплей аппарата. А что там? Ну, давление реально зашкаливает. И пульс. Вот бы не заметил. — С давлением что, я спрашиваю?              Блин, заметил.              — А что с ним? — невозмутимо ответил Ландо. — Устал просто!              — Ты зачем опять дыхание задерживал? — устало спросил Оскар. Ну да, он уже так делал до этого, и что?              — Да не задерживал я! — с видом оскорбленной невинности выдал Ландо. Оскар молча смотрел на него с ожиданием и поднятыми бровями. — Да давайте потестим аппаратуру! Вам что, не интересно, сколько показать может?              — Я тебя до полетов перестану допускать. — зло выдохнул Оскар. — Ровно сядь и дыши нормально.              Ландо притих на стуле, действительно перестав возиться. Конечно, Оскар только его пугает. Эскадрилья без него не справится, он не может его не допустить.              — У вас сегодня так волосы хорошо лежат. — шепотом выдал Ландо, пытаясь не дергать ногой, раз вертеться ему запретили.              — Ты две минуты помолчать можешь? — кинул Оскар раздраженно, тяжело выдыхая и автоматически заправляя прядь светлых волос за ухо. «Я вас раскушу, товарищ майор» — подумал Ландо, невинно хлопая глазами. Шепотом можно, это даже ребенок знает.              Аппарат пропищал, Ландо мысленно скрестил пальцы.              — А сейчас-то что с тобой? Зря, что ли, время тут тянул? Чего пульс до сих пор такой высокий, сейчас на обследование пойдем. — все еще раздраженно, но теперь еще и задумчиво выдал Оскар, почесывая свой подбородок.              — Это потому что вы меня за руку держите, товарищ майор. — драматично выдохнул Ландо, выпучив глаза. — Сердцу не прикажешь.              Оскар так сильно закатил глаза, что, Ландо уверен, почти увидел свой огромный, блистательный мозг. «Надо было еще про глаза что-нибудь сказать, глядишь, подольше бы позакатывал, разглядел бы в своей голове, какой я классный и красивый» — раздосадованно подумал он.              — Исчезни отсюда. — Оскар встал со стула, снова пересаживаясь на свое место за столом. Так ему идет этот стремный халат. Не то что Карлосу, который сегодня на смене — там вообще, обнять и плакать просто. А вот Оскару очень хорошо, опрятный такой, свежий, чистенький. Пахнет вкусно, совсем не больницей. — Завтра, семь утра. Полное обследование в главном корпусе, для тебя персонально.              — Завтра же суббота. — простонал Ландо, запрокидывая голову к потолку. — Давайте в девять хотя бы! И почему это мне персонально?              — В семь. И потому что кроме тебя никто каждый день не пытается себя убить. — невозмутимо отрезал Оскар, доставая папку из шкафа, в котором, видимо, поминутно было расписано, кто где….              — А вы там будете? — нет, совсем не в лоб поинтересовался Ландо. — Если будете, то я и на семь утра согласен.              — Я в семь утра буду спать. — насмешливо прозвучало из противоположного конца кабинета, где он скрупулезно складывал какие-то бумажечки в его личное дело. Ландо почти уверен, что там чистый лист, на котором написано «Бестолочь. Не годен.» — А ты анализы сдавать. С Келлиопой.              — Только не она! — снова простонал Норрис. — Она меня ненавидит! Что я вам такого сделал?              — Действия имеют последствия. — философски выдал Оскар, поворачиваясь к нему. — А теперь иди отсюда. Пока на шесть утра не поставил.              — Так точно, товарищ майор. — отрапортовал Ландо, подрываясь со стула. — До встречи!              — Жаль, что не «прощай». — выдохнул Оскар себе под нос. Но Ландо-то видел, как он улыбался, отворачиваясь к своей скучной голубой стене. Считай, маленькая победа. «Ничего, не под дождем, постоим да подождем» — подумал Ландо, вылетая из кабинета.              Но это было давно, просто вспомнилось. А сейчас Оскар стоял над ними, злющий и переводящий глаза с хлопающего глазами Ландо на Тасечку, у которой в руках ходуном ходил бокал с водой.              Она проглатывала успокоительные, Ландо проглатывал пошлые подкаты, которые сами генерировались на этом стуле перед его врачом.              — Ты совсем больной? — зло выплюнул Оскар, наливая еще воды бедной девочке. Ландо тоже было ее жалко. Она всегда его защищала перед руководством, а он с ней вот как.              Зато он узнал, что можно пожертвовать еще двумя градусами. Ну вот идите, попробуйте добыть такую информацию из учебников! Все приходится делать самому.              — А что я? — возмутился Ландо, пряча данные на датчике пульса, чтоб не получить по башке за трехзначное число с двойкой на первом месте. — Инструкции такого не запрещали!              Оскар пихнул его руку, злобно уставившись на датчики. Там, конечно, не нашлось ничего позитивного. Только Оскар сжал губы, и Ландо почти услышал, как эти кроличьи зубки скрипят и крошатся от агрессии. Боже, у него сейчас встанет от этого звука.              — Все. — торжественно объявил Оскар, очевидно косплея заставку уже потерявшегося во времени Ералаша. — Капитан Норрис, я официально отстраняю вас от полетов. Долетался.              — За что? — ошарашено открыл рот Ландо. Здрасте, приехали.              — Ты психически нестабильный и представляешь угрозу. Пока не получишь допуск у психолога, летать не будешь. — безапелляционно отрезал Оскар. Тасечка замерла на стуле с выпученными глазами.              — А кто будет защищать воздушное пространство? — в равной степени возмущенно и испуганно выдал Ландо, смотря на него снизу вверх.              — Это Я защищаю воздушное пространство. — Оскар решительно подошел к столу, поднимая с него папку с медкартой Норриса. Тот был почти уверен, что она у него, как это сказать, «на быстром наборе». — От тебя.              Вот это новости. Нет-нет-нет, Ландо нельзя было отстранять от полетов. Он сойдет с ума и начнет вышивать крестиком, или взрывать что-нибудь в лабораториях третьего корпуса, или вообще на людей гавкать начнет.              — Пожалуйста, только не самолеты. — умоляюще залепетал Ландо, мигом превращаясь в самую большую паиньку на свете. Оскар закатил глаза и усмехнулся. — Я что угодно сделаю, все-все, правда! И падать больше не буду! Специально точно не буду!              — Поздно. Вообще, давно это надо было сделать. — он сел на стул напротив и сложил руки на столе. — Ходить страшно, пока ты летаешь. Все, иди отсюда, можешь прямиком к Лили идти.              Ландо не хотел к психологу, ему там нечего делать. Он хотел летать, а не слушать, что у него там в голове происходит. Блин, как все это не вовремя — завтра же спецзадание для их звена. Только Ландо открыл рот, чтобы сгенерировать еще порцию оправданий и просьб, Оскар замахал руками.              — Нет-нет-нет, не хочу даже слушать. — закачал головой Оскар. — Не испытывай мое терпение, давай, пока я к полковнику Брауну не пошел докладывать. Все, исчезни с глаз моих.              — Но… — с какой-то совсем детской растерянностью пропищал Ландо, округляя глаза в две большие зеленые стекляшки.              — Иди давай! — повысил голос Оскар, и Ландо испуганно вылетел из кабинета.              Ну нет, это вообще не дело. Нельзя ему без неба. Надо что-то придумать.              

***

      

      Оскар, вообще-то, не собирался быть сукой. Он и так терпел больше, чем способен и явно больше, чем должен как главный по допускам летчиков. Его еще после первого трюка с исчезновением двигателя надо было закрыть на гауптвахте. А сейчас вообще есть гауптвахты? А вот надо бы устроить, специально для таких, как Норрис.              Сейчас еще сослуживцы начнут осуждающе поглядывать, и перед полковником отчитываться надо будет – уж больно все любили капитана Норриса. Мол, это как птицу в клетке держать. “Эту птицу вообще из клетки выпускать нельзя, она бешеная” – скептично думал Оскар, разглядывая за чашкой чая на обеде его толстенную медкарту с сотрясениями, обмороками и трещинами в ребрах.               Оскар искренне не понимал, почему все так с ним носятся. Ему обычно как-то не очень сильно нравились люди, перманентно пытающиеся убить себя. Ну да, он забавный, когда хочет, но не больше. Когда молчит, вообще любо-дорого смотреть. А так, в целом – непредсказуемый и неуправляемый, что для военного просто критический недостаток. И неубиваемый, судя по всему.              Но он правда не сделал это из вредности. Просто если он узнает еще хоть об одной такой выходке, то поседеет, так и не дожив до тридцати двух. Какой бы он не был ненормальный, видеть его в реанимации или, не дай бог, в холодильнике морга вообще не хотелось. Так что это только для его блага. “И для моего” – устало думал Оскар, убирая его медкарту к себе в ящик под столом.              Он знал, что Норрис не будет сдаваться. Он в принципе немного больной на голову, но если речь об авиации, то тут для него вообще переставали существовать границы адекватного и неадекватного. Когда он выгонял его из кабинета, он уже морально готовился к бомбардировке капитаном Норрисом в следующие дни. Но это ему абсолютно не поможет. Пусть походит к Лили, авось, найдут там в его голове какие-нибудь извилины.              На следующий же день Оскар сидел в столовой, спокойно листая ленту новостей. Напротив что-то шлепнулось, и Оскар устало поднял глаза.              – Доброе утро, товарищ майор! – привычно выдал Норрис, опуская свой поднос за стол Оскара. Было странно его видеть в гражданском, этот человек, наверное, и женился бы в своем летном комбинезоне.              – Ты когда запомнишь, что я в отставке? – устало выдохнул Оскар, откладывая ложку в сторону. Сегодня спокойно позавтракать не получится.              – Однажды военный – навсегда военный. – отмахнулся капитан, доставая из кармана какой-то блокнот. Он что, еще и писать умеет? – Приятного аппетита.              – И тебе.              Оскар отложил телефон, снова потянувшись за ложкой. Теперь-то он уйдет?              – Товарищ майор, смотрите, у меня сегодня овсянка и фрукты. Без сахара. Я даже калории посчитал! – Ландо помахал перед его носом своим оранжевым блокнотом. – Вы как думаете, это признак здорового ума? – пытливо заглянул он ему в глаза с такой огромной надеждой, что захотелось рассмеяться. Оскар любит таких. Разочаровывать.              – Ты зачем вчера Лили до слез довел? – спросил Оскар, подняв брови. Ландо скуксился, смущенно почесывая затылок своим пресловутым блокнотом.              – Я не хотел! Я же не знал, что она такая чувствительная. – с раскаянием выдал Ландо, опуская голову. – Вот вы, например, меня бы поняли.              – Это вряд ли. – со смешком ответил Оскар. – Не обижай мне Лили, она – твой единственный шанс.              – А как же вы? – жалобно протянул Ландо, отпихивая от себя поднос с кашей. Оскар знал, что он не будет ее есть. Он каждый день наблюдал, как он завтракает своими хлопьями с молоком и чаем с сотней ложек сахара. На него это актерское мастерство не работает.              – А что я? – Оскар развел руками. – Ты на меня не надейся. Я сказал – допуск от психолога, и я подумаю.              – Мы с ней несовместимы. Можно мне другого психолога?              – Лили – отличный специалист. Но тебе, видимо, психиатр нужен. – Оскар попытался сделать тон посерьезнее, но это заранее была глупая идея, потому что он внезапно вспомнил, что собирался сказать. – Ты зачем ей вчера сказал, что твоя главная травма – “несбывшаяся мечта стать чайкой”?              Ландо попытался подавить смешок, но едва не выплюнул свой чай.              – А вы думаете, как люди летчиками становятся?              Такой он дуралей. Оскар спрятал улыбку за своей кружкой чая. Все, с Норрисом главное – не повестись на эти… на вот это вот всё. Оскар не такой, как все остальные их слепые сослуживцы, которые не видят, что он из себя представляет.              – Ешь кашу давай. Хоть раз посмотрю, как ты нормально питаешься. – кивнул Оскар на его тарелку. Норрис скривился, пододвигая к себе поднос. – Но тебе это, если что, не поможет.              – Можно хотя бы мед добавить? – жалобно спросил Ландо, ковыряясь ложкой в своей каше. Оскар сжал губы, чтобы не рассмеяться.              – Нельзя. Ешь давай.       

***

      Вот как-то так и жили. Оскар пытался работать работу, заполнять бумажки, контролировать состояние летчиков их части, а Ландо пытался довести его до съехавшей крыши. Это было методичное тактическое наступление, достойное капитана Норриса – конечно, Оскар слышал о его достижениях в воздухе и на земле. Все слышали.              Поэтому он не отступал. Видно, что парень начинал слегка сходить с ума, но в целом, тактика Оскару была предельно ясна – он решил брать измором. Капитан вечно маячил перед глазами, как огромное оранжевое пятно – он другие цвета носит вообще? Вечно ходил вокруг него, бесил своим “товарищем майором”, ошивался около кабинета со своими грустными глазами. Один раз даже умудрился поймать его в спортзале, доказывая, что он в полном порядке и вообще, вон, смотрите, на дорожке бегаю, как нормальный человек.              – Ты что мне хочешь доказать? – спросил Оскар, вытаскивая наушник из уха и убирая блины от штанги на место. – Ты и так каждый день ходишь в зал. Это работа твоя.              – Но сейчас-то я сам пришел! Не по расписанию тренировок! – возмутился Ландо. Он подтянул свои шорты чуть выше. У него, оказывается, такие тоненькие ноги. — Видите, я даже не в симуляторе.              — Да сиди ты, где хочешь. — отмахнулся Оскар. — Принесешь допуск — поговорим.              — Ну товарищ майор… — снова завел свою шарманку нытья Норрис.              — Дай мне, пожалуйста, позаниматься спокойно.              — Но…              — Кыш! — видимо, Норрис понимал только на кошачьем, поэтому он опустил голову и понуро направился в раздевалку. «Ну что за придурок» — со смехом подумал Оскар.              Так и шли дни. В один из них Оскар поднялся со стула в кабинете, чтобы полить свои цветы — почему-то на этой стороне они очень плохо росли. Слишком, что ли, темно? Дверь распахнулась, и Оскар понял, что нормального обеда ему сегодня не светит, потому что все нормальные люди стучатся. А кое-кто — нет.              — Добрый день, доктор. — важно прозвучало из дверного проема.       Оскар неверяще замер. Это как так?              — Ого, сегодня без «майора»? Это мне на день рождения подарок? — насмешливо поинтересовался Оскар, разворачиваясь к двери. То, что он там увидел, будет снится ему во снах. В кошмарных или другого рода — это совсем другой вопрос.              Капитан Норрис стоял в голубой рубашке и светло-серых брюках, вцепившись в какую-то папку. Или это книга? Издалека не видно. Его обычно хаотично кудрявые волосы сейчас были жутко зализаны гелем для волос, и вообще он выглядел как модель, нанятая для популяризации офисной работы. Еще и очки. Какие ему очки?              — У вас же в апреле? — недоуменно спросил капитан Норрис, почесывая переносицу.              — Это что за маскарад? — Оскар поставил бутылку с водой для полива обратно на место. Контрольный образец подождет.              — Я все осознал! — торжественно выдал Ландо. Оскар мысленно перекрестился. Если этот парень начинает думать, происходит что-то страшное.              Он сделал пару шагов и с абсолютно прямой спиной сел на стул. Оскар остановился около стола рядом с Норрисом и молча присел на его край, аккуратно разгладив белый халат на бедрах. К появлению Норриса нельзя подготовиться. Иногда нужно просто принять все, что он говорит, как… данность. Смирись и расслабься, как завещал Валентин Стрыкало.              — В общем, я все понял. — начал Ландо. — Вы во всем правы. Но я все осознал.              — Что ты осознал-то? — насмешливо ответил Оскар, скрещивая руки на груди. Такой дуралей.              — Это все мое бессознательное! — выпалил Ландо. — Все мои травмы и инстинкты, которые там хранятся, влияют на мое поведение!              Оскар так сильно сжал зубы, чтоб не засмеяться, что стало больно. Не надо его перебивать, где он еще такое послушает?              — Так. — сдавленно подстегнул его Оскар.              Ландо важно поправил очки на переносице и продолжил.              — Понимаете, я сублимирую. — пафосно продолжил он. — Моя энергия… вытесненных сексуальных желаний преобразуется в социально-приемлемую деятельность.              Оскара сейчас просто порвет на атомы.              — Во-первых, какие еще сексуальные желания? — Оскар спрятал лицо в ладонях, пытаясь держаться буквально из последних сил. — Во-вторых, давно у нас попытки самоубийства — социально-приемлемая деятельность?              — Ну, понимаете, — с серьезным видом продолжил Норрис, — я много думаю. О вас.              Оскар закатил глаза. Господи, только не снова.              — Капитан Норрис. — предостерег его Оскар.              — У вас такие… глаза красивые. И халат вам так идет. — с придыханием выдал Ландо, мечтательно поднимая глаза к потолку.              — Капитан Норрис, не переходите границы. — ну, Оскар очень старался быть корректным. Хоть кто-то же должен быть… корректным?              — Правда! И из-за вас я вынужден… подавлять. — отрезал Ландо. — Вот и в штопоры падаю.              — То есть, это я во всем виноват? — ошалело выдал Оскар, наблюдая, как Ландо медленно пододвигается к нему вместе со стулом.              — Нет, конечно нет. — промурчал Ландо, поправляя очки на переносице. — Просто… вы же меня не замечаете. Вот я и привлекаю внимание. Как могу.              — Норрис, ты нарушаешь субординацию. — Оскар добавил стали в голос и устало поднял голову, замечая, что капитан поднимается с места. — Иди отсюда.              — Ну я же вам нравлюсь. — Ландо прищурился, придвигаясь ближе. Оскар тяжело выдохнул, стараясь отодвинуться настолько, насколько можно. — Иначе чего вы со мной так долго возитесь?              Он так близко стоял, что Оскар чувствовал мятное дыхание. Чужая рука медленно опустилась на бедро. «Вот как» — пронеслось у Оскара в голове. Смело, очень смело с его стороны. Оскар убьет его быстрее, чем один из его экспериментов — и никакого допуска не понадобится. Раздражающий, глупый, неуправляемый. И с кудряшками ему лучше.              — Из жалости, видимо. — отчеканил Оскар, но руку чужую не убрал. — Прекрати, это… недопустимо. Меня такое не интересует. — интересно, уверенно прозвучало?              — А я? — неуверенно выдохнул Ландо ему едва ли не в рот.              Это была провокация, и Оскар успешно провоцировался. Но он сильнее своих низменных желаний.              — А ты… — Оскар не сдержался и протянул руки к его шее, поправляя отвратительно завязанный галстук. Конечно, откуда ему знать, как галстуки завязывать, он же только в кнопочках на штурвале разбирается. Да и просто поправить тут не поможет, поэтому он медленно развязал его под тяжелый, свистящий выдох Норриса.              — …а ты Фрейда поменьше читай. — шепотом протянул Оскар прямо ему в лицо, завязывая галстук и за плечи разворачивая его к двери. — И иди отсюда. Лучше у специалиста поспрашивай, что с тобой не так.              — Но… — Ландо грустно развернулся, крепче прижимая к груди книжку. Реально Фрейд, кстати. Оскар сейчас расхохочется.              — Ландо. — Оскар бросил на него тяжелый, подавляющий взгляд, и тот выпучил глаза от непривычного для них обращения. — Выйди из кабинета.              — Так точно, товарищ майор. — задушенно пробормотал Норрис, истерично одергивая рубашку пониже и пулей вылетая из комнаты.              Как только дверь хлопнула, Оскар развернулся и оперся руками на стол. Ему нужно хотя бы десять минут, пока… Десять минут нужно, в общем.              

***

      Ничего не изменилось, в целом. Оскар работал, Ландо — штурмовал. Сегодня, например, снова сидел под дверью его кабинета — видимо, с надеждой на лучшее.              — Иди к Лили. — отрапортовал Оскар до того, как Норрис попытался открыть рот. — Я не подпишу тебе допуск.              — Я не могу там сидеть! — фраза с привычным налетом драмы вылетела из его рта. — Она у меня в голове копается.              — В этом и смысл. — театрально развел руками Оскар.              Вот как-то так. Видимо, капитан Норрис был неисправимым оптимистом, раз думал, что проблемы решаются вот так.              Еще он начал заходить с тыла. Видимо, начал посылать засланных казачков — все вокруг так страдали из-за потери капитана Норриса, что Оскар начинал думать, что он сходит с ума. Каждый, с кем он контактировал, так драматично вздыхал, когда речь заходила об отстранении Норриса… он им взятки, что ли, давал?              — Хороший пацан. — с улыбкой сказал полковник Алонсо, увидев в окошке оранжевую кофту, бегущую в сторону тренажерки. Оскар подписывал ему еженедельные допуски для практик в симуляторе. — Зря ты так. Пусто без него в небе. Ну да, без башки немного, но мы же все, летчики, такие? — хохотнул он грубым басом.              — Башка у него на месте, просто… думает не о том. — пробормотал Оскар себе под нос.              Оскар, кстати, тоже теперь периодически… думает не о том.              Или вот, например, Тасечка. Человек ее довел до ручки и не один раз, а она ходит, защищает его.              — Представляешь, он мне теперь помогает отчеты заполнять. — с ужасом прошептала она, пока они пили кофе. — Главное, еще упорно так, ужас вообще — от него, правда, проблем больше, чем пользы. Два часа за компьютером просидел, головы не поднимал. Нельзя ему на земле. — жалостливо выдохнула она, разворачивая конфету. — Летчик летать должен.              И все в таком духе. Это какой-то всеобщий заговор, в котором Норрис точно участвовал. Норрис, Норрис, Норрис — все как с катушек слетели с этим Норрисом! Что у нас, летчиков других нет?              Причем Лили говорила, что он исправно ходит на консультации, вот только несет на них какую-то ерунду. «Мне скоро самой психолог понадобится» — скептично выдала она, сидя на обеде у него в кабинете. Оскар охотно верил. Ему тоже.              Он, признаться, даже начинал скучать по его выкидонам. Прекратились его полеты — у Оскара стало в два раза меньше работы. В два раза меньше хаоса и в два раза меньше врачебной практики. И он так хорошо выглядел в… нет, все. Это уже какой-то дурдом.              Как только Оскар поймал себя на ужасной мысли о том, что, прости господи, соскучился, тот объявился с триумфальным возвращением.              Вот он, красавец, стоит на пороге, опять с какой-то папкой. Оскар уже привык видеть его в гражданском, но соскучился по тусклому зеленому цвету летной формы. Так говорит, как будто это не из-за него Норрис тут сейчас стоит в этом белом свитшоте. Красивом.              — Товарищ майор. — многозначительно кивнул Норрис, подходя к столу.              — Давно не виделись. — хотелось похолоднее, получилось нежнее, чем должно было быть. Плохо, Оскар, плохо. Два в дневник.              — Вы должны меня протестировать. — он кинул папку на стол, решительно опускаясь на стул напротив.              — Что сегодня тестируем? — позабавленно выдал Оскар, накидывая халат, который он снял на время обеда, себе на плечи. — Или, как обычно, мои нервы?              — А вы у нас юморист, товарищ майор. — цокнул Ландо. — Учились где-то, или подсказал кто шутку?              Оскар закатил глаза и потянулся к папке.              — Рассказывай давай, что ты там придумал. — Оскар не понимал, почему он вообще слушает все это. Он-то прекрасно понимает, что это ему в допуске никак не поможет. Просто хотелось… да ладно, чем бы дитя ни тешилось. Повеселит хотя бы.              — Короче, я нашел тесты психологические, вы, как лицо уполномоченное, должны меня протестировать. — торжественно выдал Ландо после недолгого молчания. — И сделать выводы.              — Я давно уже сделал про тебя выводы. — усмехнулся Оскар. Боже, что за бредятину он принес?              — «Руководствуетесь ли вы при принятии решений больше логикой или сиюминутным импульсом, желанием ощутить острые ощущения?» — прочитал Оскар себе под нос. Просто вслух, не ему, а скорее себе, чтоб, ну, осознать.              — Отличный вопрос. — приосанился Ландо. — С удовольствием отвечу. Конечно, ответ второй. Люблю, знаете… острые ощущения…              — Я что-то пока не понимаю, на что тестируемся. — Оскар начинал что-то подозревать. — «Как ваше тело реагирует на прямую, недвусмысленную команду, отданную низким, уверенным голосом?» — вопросительно-медленно прочитал Оскар, не сразу, но осознавая, что это, наверное, не надо было делать вслух.              Норрис закусил губу, прикрывая глаза.              — Там варианты ответа есть, но я вам так отвечу. — Ландо задумчиво уставился на руки Оскара. — Знаете, я же военный. Когда слышу какой-нибудь приказ, сразу хочется… подчиниться и…              — Норрис, что за цирк? — Оскар с хлопком кинул папку на стол, раздраженно прищурившись.              — Вы знаете, мне иногда говорят «иди отсюда»… — Ландо довольно прищурился, словно вспоминая что-то. — …у меня аж внутри все сжимается.              — Иди. Отсюда. — отчеканил зло Оскар, поднимаясь со стула и сжимая ручку в руке до треска.              Ландо приоткрыл рот, дрожаще выдыхая. Оскар нависал над столом, почему-то невыносимо злющий, а он просто сидел напротив, глупо уставившись на него с широко открытыми глазами. Оскар готов поспорить, что для Норриса довести его и было основной целью. Просто не ожидал, что получится так быстро, успешно и ярко.               Оскар не так часто смотрел на летчиков сверху-вниз.              — Да. — совсем жалко просипел Ландо. — Вот… вот так.              — Ты чего добиваешься? — подозрительно спокойно для себя спросил Оскар, постаравшись собрать всю имеющуюся волю в кулак. Он обошел стол и остановился прямо напротив стула, на котором сидел потерянный капитан. — Еще одна такая выходка, и я приму меры.              — Прими…те. — выдохнул Ландо, потеряв, видимо, последнюю связь с реальностью. Оскар убьет его.              — Даю тебе пять секунд. — прошептал Оскар, пока Ландо молча и глупо сверлил его взглядом. — Если не исчезнешь — прощайся с допуском.              Оскар шумно выдохнул. Если он не уйдет, Оскар просто… ему надо уйти.              Ландо, видимо, решил поставить все, что имел, раз уж так далеко зашел.              — Пожалуйста. — умоляюще просипел он, вцепившись пальцами в свои серые джинсы. — Прикажите… еще раз.              В голове что-то щелкнуло, все потемнело — знаете, «забрало упало», как у рыцарей перед боем. Он прекрасно знал, что так нельзя, особенно потому что:              1) Они оба мужчины       2) Они долбанные военные       3) Норрис отбитый на голову и горячий, как двигатель РД-33, который он профессионально разгоняет до максимума на своем истребителе.              Но было уже поздно. Потому что хотелось страшно, жутко и давно.              — Встань. — отчеканил он. Что ж, раз ему выдали правила, он будет по ним играть — он же бывший военный, знает, что устав это главное.              Ландо ошалело поднялся, отпуская бедную штанину, которую своими ловкими летными пальцами смял уже до ужасного состояния. Оскар резко, стараясь не думать слишком много, развернул его к себе спиной.              — Совсем больной? — опасно ласково прошептал Оскар, все сильнее прижимаясь к его спине. — Ты что здесь устроил? Забыл, что такое субординация?               Норрис что-то промычал, даже не пытаясь слепить из этого членораздельную речь. Оскар ради приличия поборолся с собой три секундочки и резко вжался носом в чужую шею, оттягивая ворот белого свитшота. Пахло чем-то свежим, так, как не должно пахнуть от летчика — цветами какими-то. Капитан только тихо простонал, откинув голову назад, прямо Оскару на плечо. Тот едва ли уже соображал, опуская руку на чужую узкую талию — Ландо был маленьким и худеньким, чтоб уверенно чувствовать себя в узкой кабине истребителя, но крепко сложенным — напряженные, сухие мышцы, наработанные годами тяжелых тренировок, перекатывались под пальцами Оскара.              Хотелось просто бездумно брать, брать, брать — брать что дают, а что не дают, отбирать. Все темное и ужасное в Оскаре поднималось, когда Норрис был рядом — жесткое, властное и давно подавленное правильными, более рациональными чувствами. Хотелось… укротить того, кого не удавалось укротить никому.              Но сейчас хотелось вдыхать чужой запах, залезая холодными руками под гражданскую кофту, прикусывать глупо бьющуюся жилку на шее. Он так и сделал, и сдавленный стон, уже явно громче, чем это было допустимо, эхом разнесся по его кабинету.              Так и стояли — Норрис, прижатый к нему спиной с головой на его плече, дрожащий и потерянный, и Оскар, все сильнее притягивающий его за талию и вцепившийся зубами в чужое плечо.              Он слегка дернул его на себя, и Ландо задушенно заскулил. Оскар знал, почему — свой собственный стояк начинал недвусмысленно упираться в чужую задницу. Но Оскар только усмехнулся, обхватывая губами чужое ухо.              — Иди и закрой дверь. — прошептал он, отстраняясь.              Ландо только механически кивнул, растерянно направляясь к двери. Уже через десять секунд замок щелкнул, Ландо с горящими глазами подошел обратно к Оскару, а тот только диковато прищурился.              Еще через пятнадцать секунд Норрис обнаружил себя прижатым к деревянному столу, снова спиной к Оскару.              — Вся часть жалуется, какой ты… — выдохнул Оскар ему в загривок, стягивая свитшот с худого, загорелого тела. — …неуправляемый. А ты, получается, только и хочешь, чтобы тобой управляли? — тихо прошептал он.              Ландо дернулся, снова откинув голову назад, ерзая задницей и задевая чужой пах. Свитшот улетел на пол куда-то за стол, и Оскар опустился поцелуями на спину — там столько родинок, что хотелось посмотреть на каждую.              — Хочу. — простонал Норрис, выгибая крепкую спину. Оскар ухватился за талию, сжимая так сильно, что кожа вокруг пальцев побелела, а Ландо задрожал. — Товарищ майор… пожалуйста.              У Оскара мурашки пробежали по телу. Господи.              — Нравится, когда под тебя не стелются? — бормотал Оскар, расстегивая чужой ремень. Бляшка со звоном ударилась об стол, и он радостно вжикнул молнией ширинки. — Любишь… подчиняться, капитан?              — Д…да.— полустоном вырвалось из Норриса, потому что последняя фраза Оскара совпала именно с тем моментом, когда он-таки добрался до чужих трусов. Горячая рука опустилась на член, а вторая повелительно легла на голую спину, надавливая и нагибая его над столом.              — Охуеть. — потрясенно выдохнул Оскар, замирая над ним. — Ты сделаешь вообще все, что я скажу?              Ландо молчал, все еще немного подергиваясь в чужих руках.              — Не слышу тебя?              — Да… да. — жалко, через силу выдохнул он, как будто бы его поймали на преступлении. — Да.              По телу только бесконечно бежали мурашки, и Оскар, видимо, начал отъезжать головой. От вседозволенности.              Но он военный и лучше других знал, что такое дисциплина и сдержанность — поэтому медленно сжал руку на члене, все сильнее надавливая на худую спину под пальцами.              — Бесишь меня. — шепнул Оскар, касаясь губами его выпирающих позвонков. — самоубийца.              Ландо реально дрожал, вот прям дрожал, выгибая спину и опираясь руками на стол. Оскар не помнит, чтоб он хоть раз в жизни столько молчал — обычно его было просто не заткнуть, бредогенератор у этого пацана никогда не выключался.              Оскар медленно заполз рукой ему в трусы, обхватывая член, который, вероятно, стоял еще с этих дурацких вопросов теста. Он аккуратно провел по нему, с каждым разом ускоряясь все сильнее, и Норрис сдавленно, протяжно простонал своим тонким голоском. Оскар быстро решил, что Келлиопе по соседству не понравится такое звуковое сопровождение, поэтому прижал свободную ладонь ему ко рту.              Он заглушенно постанывал, грея чужую ладонь влажным дыханием приоткрытого рта. Оскару очень, очень хотелось посмотреть на него — он наверняка сейчас очень красивый, а ему приходится пялится в его спину — не менее, конечно, красивую, но если есть возможность посмотреть — грех ей не воспользоваться. Поэтому он убрал руку с его члена, от чего Ландо недовольно зашипел ему в ладонь, и быстрым движением перевернул его лицом к себе.              «И правда красивый» — пролетело где-то на подкорке сознания, когда Оскар наконец-то увидел его с этой стороны — Ландо тяжело дышал, оперевшись за своей спиной руками на стол, член очень требовал внимания, а сам он из-за этого был каким-то расфокусированным, потеряно бегающим глазами по полностью одетому Оскару.              — Потрогай себя. — выдал Оскар быстрее, чем подумал, потому что думал он исключительно членом уже как минимум десять минут.              Норрис вздрогнул, сжал губы и через минуту внутренней борьбы медленно потянулся к ширинке, не отрывая взгляда от Оскара. Положа руку на сердце, он мог бы уверенно сказать, что это самое сексуальное, что он видел в своей жизни.              Большая, загорелая ладонь легла на член, и Ландо прикрыл глаза и закусил губу, медленно проводя по всей длине. Он ускорялся, отчаянно пытаясь не издавать никаких звуков — так сильно боролся с собой, что вместо стонов получался только тихий скулеж. Оскар, конечно, терпеливый, но не настолько.              — Хватит. — выдавил он.              Ландо ошарашенно выпучил глаза, мол, «ты же не оставишь меня здесь в таком состоянии?». Оскар мог бы. Просто в качестве воспитательной работы. Но, во-первых, его было жалко, а во-вторых, видит бог, он хотел этого не меньше.              Поэтому он сделал шаг вперед, легким движением усаживая его на свой стол, плюнул себе в руку и вернул ее туда, где ей так нравилось — капитану в трусы. Оскар расположился между чужих ног, медленно надрачивая чужой член, и да, так гораздо лучше — теперь Норрис мог сипеть прямо ему в ухо. Еще и пах цветами.              Оскар сглотнул, опуская свободную руку ему на задницу, чтоб не доводила до греха, и закрыл глаза, когда Ландо спрятал свое лицо где-то у него в шее.              Времени и желания думать, что сейчас позволительно делать, а что — нет, не было, поэтому он просто сделал то, что захотел. Рука все-таки вернулась на талию, Ландо выпрямился, и Оскар быстро впечатался в его губы, пока тот не успел осознать происходящее. Он моментально ответил, как будто бы и был все это время на низком старте, и обхватил до этого бездумно болтающимися руками его шею, прикрытую водолазкой.              Ландо углубил поцелуй, слегка прерываясь на стоны, если вдруг Оскар сбивался с ритма. Он был отдаленно сладким, как после недавно выплюнутой мятной жвачки, горячим и все еще очень, очень красивым. Ландо Норрис, влажная мечта всех старых полковников и идол всех курсантов сейчас сидит на его столе, жалкий, почти голый и с языком у Оскара во рту. Приехали.              — Ну давай, кончай, Норрис. — прошептал Оскар ему в рот, молчаливо наслаждаясь тем, как чужие пальцы беспорядочно шарятся в его волосах. — Или ты и тут… без приказа не можешь?              Ландо мстительно дернул его за волосы и через десять секунд задрожал и протяжно заскулил, пачкая чистенький медицинский халат Оскара. Оскар еще раз поцеловал его напоследок, пока тот слабо соображает, и отстранился.              Он отвернулся, пытаясь найти его свитшот, потому что в кабинете было холодно — особенно такому теплокровному животному, как Норрис — его даже летом редко увидишь в футболке, эти британцы. Когда он все-таки его нашел и вернулся обратно к столу, Норрис встретил его огромными грустными глазами и в целом довольно испуганным видом.              — Чего? — со смешком выдал Оскар, снимая свой грязный халат. Не пристало руководителю так ходить.              —Думал… уйдете сейчас. — обиженно засопел Норрис, трясущимися руками пытаясь застегнуть ширинку. Оскар закатил глаза и сделал шаг вперед.              — Придурок. — без обиняков выдал Оскар. Тонкие врачебные пальцы медленно зашуршали молнией, застегнули пуговицу и звякнули ремнем, аккуратно заправляя его в шлевки. Влажной салфеткой он вытер каплю попавшей на серые джинсы спермы и быстро натянул на капитана свитшот. А что? Реально холодно. — Это мой кабинет, вообще-то.              Ландо подозрительно уставился на него, молчаливо одергивая кофту и приглаживая растрепанные волосы.              — А… а вы?              Оскар сжал зубы и поднял брови.              — Тебе мало сегодня было? — раздраженно выдал Оскар, одергивая водолазку. — Иди отсюда, провокатор.              — Ну товарищ майор… — Ландо состроил самое умоляющее и грустное лицо из всех возможных, так и не слезая со стола. Красивый, сволочь.              — Давай, десять секунд у тебя. Иначе пойду к полковнику и скажу, что ты неизлечимо болен на голову. — водолазка ничего не прикрывала, поэтому он сунулся в шкаф за новым халатом. — Мигом отсюда вылетишь.              Капитан Норрис скуксился, обиженно поджав губы, и слез со стола. Он медленно подошел к выходу, и уже положив руку на дверную ручку, повернулся к Оскару.              — До встречи, товарищ майор? — прозвучало умоляюще.              — Жаль, что не «прощай». — усмехнулся Оскар.              Норрис подавил улыбку и выскользнул из кабинета. На столе остались только разбросанные мятые бумажки из принесенной им папки с тестами.              

***

      После этого замечательного дня, полного неправильных решений, они пересекались только дважды — один раз в столовой, где привычно рассеянный капитан Норрис его даже не заметил, и в лаборатории, куда Ландо прибежал по просьбе физиолога Марии — надо было отдать какие-то отчеты. Они переглянулись, Оскар поднял брови, Ландо неловко улыбнулся и, о боже, покраснел приятным розовым цветом.              Но, что самое странное и страшное — саботаж прекратился. Он больше не спал под дверьми его кабинета, но к Лили исправно ходил, правда, качественно лучше не стало.              — Поутих он что-то. — сказала она Оскару, когда они вместе сидели на собрании медперсонала. — Плохо ему без неба. Думать начал, разговаривать со мной. Мы уже во многом разобрались за последнюю неделю. Как мозги на место встали. — она задумчиво перекладывала бумаги со стола на полку.              — Давно пора. — тихо ответил Оскар.              — Еще неделька и отпустим его летать. — сказала Лили. — Он в порядке, просто, сам знаешь, такой человек. Мы более-менее поработали с его тягой к риску. Но сильных изменений не жди, это же Норрис. — хохотнула она.              Оскар молчал, задумчиво рисуя черточки на полях тетрадки. Почему он больше к нему не приходил?              Спустя два дня Оскар сидел в кабинете, вычищая старые медкарты из своего архива. В дверь вежливо поскреблись.              — Здравия желаю, товарищ майор. — тихо, без привычного запала донеслось из дверного проема.              — Привет, Норрис. — Оскар поднял голову от полки. Он его ждал. — Проходи, садись, чего стоишь, как неродной.              Ландо прокрался в кабинет темной тенью, в черном худи и черных спортивных штанах, щелкнул замком и привычно опустился на стул рядом со столом.              — Хотели что-то? — как-то совсем прозвучало безразлично. Оскар начинал переживать. Он, так- то, давно переживал, просто сейчас начинал переживать усиленно.              — Норрис, ну чего ты? — Оскар выгнул брови, беспорядочно запихивая обратно все папки и возвращаясь к столу. — Ты чего без настроения совсем?              — Да не знаю. — честно выдохнул он.              — Лили сказала, ты в бухгалтеры собрался идти. — Оскар опустился напротив него, встревоженно заглядывая ему в глаза. — Ландо, какие бухгалтеры?              — Я уже и счета учить начал. — грустно донеслось откуда-то из капюшона. — Скучно, конечно, но что поделать.              — Ну ты дурак совсем? — ласково и снисходительно сказал Оскар. — Летать тебе надо. Цифры — это не твое.              — Ну так не летаю же вот. — выдохнул капитан. — Может, вы и правы. Я это, как его там. Опасен для общества. — он бездумно теребил шнурки от капюшона. — И меня лучше в кабинете закрыть.              Господи ты боже мой. Бедный ребенок.              — Так, капитан, отставить думать глупости. — Оскар придвинулся поближе, аккуратно опуская руку ему на колено. Ландо дернулся и посмотрел на него из капюшона своими огромными глазками-бусинами. — Ты замечательный пилот. Просто нужно меньше делать глупостей и больше следовать уставу. — Оскар нежно сжал его колено через плотную ткань мешковатых джинс. Хотелось уже увидеть его в форме. — Я же просто за тебя переживаю. Убьешься когда-нибудь.              — Переживаете? — жалобно прошептал Ландо.              — Переживаю. — успокаивающе прошептал в ответ Оскар. — Слушай внимательно. У меня есть три условия.              — Так. — опасливо прозвучало откуда-то со стула напротив.              — Первое — ты не забиваешь на противоперегрузочный костюм. — Ландо торжественно кивнул. — Второе — четко следуешь уставу и инструкциям диспетчеров. — Ландо кивнул, но уже не так радостно. — Третье — больше никогда не планируешь стать бухгалтером.              — Так точно, товарищ майор! — отрапортовал капитан Норрис. Оскар усмехнулся. Ну как бы они без него жили?              — Со следующей недели допущен. На этой собери допуски от лаборатории и остальных врачей. — Оскар ободряюще погладил его по бедру. — Ну все, все, выдыхай, птичка. Вернешься ты в небо.              — Так сильно поцеловать вас хочется сейчас. — мечтательно протянул Ландо со стула напротив. Оскар закатил глаза и улыбнулся.              — Ну попробуй. — усмехнулся Оскар, откладывая какие-то отчеты в сторону.              — Что, правда можно? — прозвучало уж слишком восторженно, и Оскар рассмеялся в голос.              — Иди сюда. — Оскар хлопнул себя по бедру, и Норрис, который моментально понял задание, поднялся со стула и опустился к нему на колени.              Оскар аккуратно снял чужой капюшон, запуская руку в еще не растрепанные кудри. Ландо поерзал на коленях, пытаясь нормально устроиться, и затих, наклоняясь к его лицу. Оскар легонько надавил ему на затылок и прикоснулся к его губам, которые опять отдавали мятной жвачкой. Чужая ладонь медленно заползла Оскару в волосы и притихла там, будто боясь, что заставят убрать. Такой дурачок.              Ландо был мягким и теплым, губы тоже были мягкими и теплыми. Оскар успел по нему соскучиться.              — Никогда не меняйся, Ландо Норрис. — тихо прошептал Оскар ему в губы, сильнее прижимая его за талию.              — Значит, можно и без двух двигателей попробовать посадить самолет? — хитро прошептал Ландо ему в ответ.              — Только попробуй. — Оскар предостерегающе ущипнул его за бок, тот ойкнул и укусил его за губу своими маленькими акульими зубками. — Сейчас обратно к Лили пойдешь. Счета бухгалтерские учить.              — Первый счет — основные средства… — занудным тоном начал Норрис. — Второй — амортизация основных средств…              — Господи, прекрати это. — измученно простонал Оскар, откидывая голову. Норрис этим немедленно воспользовался и коснулся губами открытой шеи.              — Хорошо. — хитро прошептал капитан. — Найдем дела поинтереснее.