Итак, вы решили стать пилотом

      К хорошему, говорят, быстро привыкаешь. И не говорите, вообще-то. Реально быстро.              Оказывается, в казарме кровать-то неудобная, Джордж сопит, как сволочь, так еще и подъем в шесть утра. И никакого кофе. На миндальном. Прикиньте?              А Ландо-то военный. Вот незадача. Ему к хорошему привыкать нельзя, потому что военный не должен быть выспавшимся и лоснящимся, он должен быть собранным и жестким винтиком системы.              Ландо, вообще-то, таким и был, пока все его жесткие принципы не разбились о появление довольно удобной двуспальной кровати с душнильским выглаженным постельным бельем в горошек. Да, оно абсолютно ВСЕ в горошек. На протяжении месяца Ландо наблюдал, как после каждого секса, да еще и вдобавок каждую неделю появлялось новое белье. В горошек.              И после того, как его в эту кровать пустили, было бы глупо отказываться от этой возможности. Ландо справедливо решил, что раз Оскар смог вытерпеть его три дня, вполне можно попользоваться гостеприимством немного больше. Трахаться в кровати иногда приятнее, чем на столе. К хорошему действительно быстро привыкаешь.              Но ночевать у Оскара ему было нельзя. Если быть точнее, то засыпать и просыпаться у Оскара ему нельзя, потому что просыпаться ему надо в казарме — по возможности вместе со всеми в шесть утра. А вот ночевать — можно.              И эту замечательную лазейку в законе Ландо использовал с ловкостью адвоката дьявола. Чисто теоретически с десяти вечера до шести утра он абсолютно свободен за тем маленьким нюансом, что в идеале надо бы еще и поспать. Оскар, конечно, абсолютно не поддерживал такие глупые решения. Но выбора не было, потому что товарищ майор в последнее время совсем утонул в делах — скоро ежегодная министерская проверка. И вот тут появляется еще один нюанс.              — Утречка, товарищ майор. — дверь в кабинет звонко распахнулась, коридорное солнце подсветило налетевшие из окна пылинки, а в проеме показалось хмурое лицо, слегка придавленное утром понедельника и балаклавой, уже натянутой на голову.              — Давно не виделись. — хмыкнул Оскар позабавленно, поднимая жалюзи на старых, но чистых окнах. Февраль кончался, и солнце больше не висело над землей пластмассовым реквизитом, а иногда по настроению даже порционно выдавало тепло. — Ты чего не на предполетке? Время-то уже, вон, сколько.              Ландо только скептически прищурился и плюхнулся на уже давно зарезервированный его задницей стул.              — У нас проблемы. — мрачно выдал Ландо, стукнув стаканчиком с кофе по столу.              — Тебя уволили? — комично округлил глаза Оскар, повернувшись к нему от окна. — Дождался!              Оскар сочился хорошим настроением, и не мудрено — он выспался, потрахался, позавтракал и сейчас будет чистенький и довольный протирать задницу в лаборатории, а не как некоторые — сначала незаметно выползти из казармы, прокрасться в чужую квартиру, потом еще и позорно возвращаться ночью — замученный, мятый, покусанный и облизанный, как собачья игрушка, невыспавшийся, так еще и в истребитель потом утрамбовываться и трястись там селедкой в бочке.              Обвини во всем других и двигайся дальше, поэтому о том, что Оскар вообще не хотел его пускать на порог, чтоб он выспался перед службой, он не вспоминал. Ему нравилось быть жевалкой для зубов. Фу, странно звучит. Но посыл вы поняли.              — Юморите, товарищ майор? — Ландо скрестил руки на груди, недовольно стягивая балаклаву с кудрявой башки. — А мне вот не смешно.              — Ну ты прямо драматический актер сегодня, капитан. — продолжил свой миллениальский стенд-ап товарищ майор, ехидно всплеснув руками. — Что у нас случилось? Конец света? В столовой хлопья кончились? Не дают разнести часть по кирпичикам?              — Мама приезжает. — констатировал Ландо загробным голосом.              — Не приезжает. — невозмутимо парировал Оскар, присаживаясь на край стола. Ландо ошалело хлопнул глазами. — В военную часть? Мама? Я вчера пропуск забыл, так меня на проходной не пустили. А этот охранник ко мне давление мерять ходит!              — Вообще-то… — начал Ландо, пододвигая кофе Оскару — это ему, Ландо свой выпил с утра и перед полетом ему больше нельзя, а то бодрость быстро трансформируется в тревожность. Хоть посмотрит.              Оскар его быстро перебил.              — И вообще, проверка на носу! Какая мама? — всплеснул руками куда-то в воздух Оскар, благодарно забирая кофе. Ландо уверен, что это уже второй за сегодня для него, но ему-то штурвал не крутить.              Ландо проявлял чудеса терпеливости. Ну, действительно чудеса. А может Оскар просто не давал ему и рта открыть, нахал.              — Мама приезжает. — терпеливо, как для идиота повторил Ландо, сцепив пальцы в замок. Честно говоря, ППК-7 почему-то сейчас давил так, что мозг начинал булькать в голове и пытаться сбежать через ухо, как суп из кастрюли. — Мама приезжает с проверкой.              — Какая мама с проверкой? — обреченно заломил брови Оскар, как будто Ландо нес какую-то околесицу. И это Ландо еще даже не начал.              — Вы с полковником Вауманом знакомы? — аккуратно продолжил Ландо, стараясь не травмировать своего нежного врача в белом халатике.              — Не знаком. — подозрительно прищурился Оскар, цепляя носком стопы ножку стула и подтягивая его к себе ближе вместе с Норрисом и отвратительным скрипом полов. — Слышал только немного. Он, говорят, недавно только в министерство пришел.              — Он моя мама. — Ландо невинно хлопнул глазами, борясь с желанием отобрать кофе, чтобы спрятаться за стаканчиком. — Она, если вы успели догадаться.              Оскар округлил глаза, замирая с кофе в руках.              — Мама? Типо, прям мама? — ошалело переспросил Оскар.              — Нет, это моя вторая. — цокнул Ландо, закатив глаза. — Первая мама живет в Канаде и работает пингвиноводом. — невозмутимо закончил он.              — Чего? — глупо проморгался Оскар.              Ландо только отмахнулся, кривя лицо, мол, «ну дурак что ли, мама как мама»              — Так ты еще и непо-бейби! — всплеснул руками Оскар, истерически усмехаясь и пиная его стул. — И молчал!              — Какой я непо-бейби? — возмутился Ландо, — Она вообще врач! Ты вообще откуда слова такие знаешь?              — Так мы теперь на “ты” с товарищем капитаном? — съехидничал Оскар, — Так может это мне к тебе теперь на “вы” обращаться? А то уволят еще.              — Я сейчас обижусь. — серьезно предупредил Ландо. Оскар поднял брови. — Я, вообще-то, единственным отличником на курсе был. Мама не хотела, чтоб в военку шел, все пыталась в гражданскую авиацию меня сунуть. Не нравятся мне эти Боинги да Аэробусы, хоть тресни. Неповоротливые они.              — Да все, все, что ты завелся-то. Успокаивайся. — перебил его Оскар своим специализированным обволакивающим и спокойным голосом. Обычно он им осаживал коллег и начальство, подбадривал подчиненных. Иногда Ландо просил его сказать что-нибудь… вот так. В постели сказать, разумеется. На ухо, желательно тихо… и жестко. Ой, все, хватит. — Я не сомневался, что ты талант. Не ворчи.              Ландо скуксился и поджал губы.              — А в чем проблема? Не ладите, что ли? — продолжил Оскар.              — Да все у нас нормально. — выдохнул Ландо. — Да странно просто. Ну вот что мы собираемся делать? Моя мама приедет нас проверять. Разве не цирк?              — Не больше цирк, чем то, что у нас с тобой. — хихикнул Оскар. Ах, так ему до сих пор смешно?              — Вот именно, что у нас с вами цирк! — истерично выдал Ландо. — У нас с вами цирк, а мама приезжает!              — Ландо, да расслабься. — протянул Оскар, запуская руку в его кудряшки. — Ну мама и мама. Что теперь? Она же не знает про нас. А общий язык с делегацией я как-нибудь найду.              Действительно. Он-то найдет. Как ему объяснить-то?              — Я не хочу, чтобы мама догадалась, что я сплю с начальством. — обреченно парировал Ландо спустя минуту молчания, выпрямляясь на стуле и пытаясь от чуханья не мурчать по рефлексу далеких кошачьих предков. — Она мне башку за это открутит. И заставит в другую часть перевестись.              — Да с чего бы ей догадаться? — задумчиво фыркнул Оскар, почесывая его за ухом. — И я тебе не начальство никакое. Почти.              “Совсем товарищ майор размяк.” — довольно подумалось Ландо, пока он подставлялся под шершавые врачебные пальцы. Ага, это все его рук дело.              — Да мне откуда знать? Она знаете какая прозорливая. — протянул Ландо со знанием дела.              Оскар вздохнул, напоследок приглаживая ему волосы и заправляя последний выбившийся локон за ухо.              — Все будет нормально. Мы профессионалы. — успокаивающе отмахнулся Оскар, отпихивая ногой его стул на место вместе с ним.              — Регулярный секс на вас хорошо влияет, товарищ майор, — недовольно покосился на него Ландо, — Вы раньше таким позитивным не были.              Оскар только развел руками, опускаясь на свой стул, мол, “ну, а на кого он влияет плохо?”.              “На меня, если я продолжу выбирать его вместо сна.” — ворчливо подумал Ландо сквозь дымку недосыпа. Знал, что продолжит, конечно. Даже если Оскар, как грозился вчера, вообще перестанет ему открывать, он просто начнет выть у него под дверью. Всегда работает, а в час ночи-то как действенно, ух!              — Иди давай, Норрис. — кинул ему Оскар, задумчиво листая свой душнильский пузатый ежедневник. — Дел по горло.              Ну ладно, перед уходом-то можно разок, да? Сегодня еще не было.              — Ночью у вас тоже было дел по горло… — кинул Ландо многозначительно, хватая свою балаклаву со стола.              Оскар снова мастерски закатил глаза. День прожит не зря.              Ландо натянул черную ткань на голову, шутливо отдавая честь сидящему за столом майору. Тот только махнул рукой, мол, исчезни, и Ландо вдогонку послал ему воздушный поцелуй, скрываясь в пыльном солнечном коридоре. В спину ему долетел тихий смех.       

***

      Честно говоря, это все было совсем не кстати. Вот только-только все вроде как устаканилось, Ландо в какой-то момент даже показалось, что ему удалось приручить это диковатое нечто в белом халате. Совершенно очевидно, что Оскар больше не сможет без него — и наконец-то это не тупая бравада, а просто сухой факт — Ландо больше не надо было искать с ним встреч, потому что он сам его найдет, когда захочет. Просто Ландо хочет всегда, и с этим остается только смириться. Но все как и прежде — потребности безграничны, ресурсы ограничены. Время, в их случае.              Его мама — замечательная женщина. Умная, хитрая и жизнерадостная, и связь они с ней поддерживают очень крепкую — если не позвонить или не написать ей хоть пару дней без причины, она расстроится страшно, выест чайной ложечкой мозг и не подавится. Они с Ландо, вообще-то, очень похожи. Вот только такой дикой чуйкой Ландо никогда не отличался. Наверное, это потому что она женщина. Как пить дать.              И что-то подсказывает Ландо, что тот факт, что он спит с мужчиной, ее, допустим, не удивит или как минимум не разозлит. А вот тот факт, что он спит с начальником, своим врачом и еще и мужчиной за тридцать в свои двадцать пять… Звезды на погонах этого просто не простят — отвалятся от стыда. Это позор для семьи военных, нарушение субординации со всех сторон, дак еще и устав сын не чтит. Бестолочь, получается. Разжалован в рядовые.              Оскар умница, он часть не подведет и делегацию примет достойно, как всегда — поэтому на него обычно все и спихивали, уж больно у него успокаивающая, уверенная аура. А вот справится ли он еще с одним Норрисом, это другой разговор. Задание со звездочкой.              Тут без помощи ему точно не обойтись.       

***

      — Так, а теперь домашнее задание. — Ландо завозился, выползая из-под чужой руки.              Они валялись на диване в гостиной, голые и липкие, Оскар лежал на спине с неаккуратно растертой по животу подсыхающей спермой — когда Ландо небрежно размазал ее ладонью, он только скривился и пихнул его ногой куда-то в икру, мол, “фу, животное ты неряшливое”.              — Чего? — лениво фыркнул Оскар.              — Мама. — дотошно напомнил Ландо, перекидываясь всем телом через спинку дивана и перетряхивая свои штаны ради выпавшего из кармана оранжевого блокнота. — Я подготовил темы, которые с ней нельзя обсуждать.              — Да господи! — простонал Оскар драматично. — Я с твоей мамой ни о чем, кроме работы и медицины, говорить не собираюсь!              — Это вы так думаете. — занудным тоном ответил Ландо, плюхаясь обратно и шурша страницами блокнота. — Вы, товарищ майор, просто не знаете товарища подполковника. Как она захочет, так и будет. О чем захочет, о том и будете говорить.              — Она тебя бьет? — серьезно спросил Оскар, прищуриваясь. — Ты чего нервный-то такой?              — Мне двадцать пять лет. Нет, меня не бьет моя мать! — обреченно ответил Ландо, поглядывая на него, как на идиота. — Просто делайте, как я говорю. И все.              Оскар попытался открыть рот, чтобы снова возразить что-нибудь невероятно ехидное, но Ландо только шикнул на него и предостерегающе хлопнул блокнотом по ладони. Пусть скажет спасибо, что не по лбу.              — Во-первых, никогда не упоминайте, что я был в вашей квартире. — прочитал Ландо со знанием дела. — Это не главный пункт, но почему-то я его первым записал. — он почесал нос и удобнее устроился на чужом бицепсе.              — В какой ситуации я могу упомянуть, что какой-то там капитан был в моей квартире? — Оскар уже не звучал сильно обреченно. Видимо, понял, что правила игры тут диктует не он. Пусть расслабится и повеселится, пока может. Скоро приедет мама, будет весело только ей.              — А вот и главный! Во-вторых, никогда не нарушайте субординацию! — продолжил он особенно грозным тоном. — Вон, в блокноте аж подчеркнуто! — потряс он бумагой перед носом Оскара. — Если в парадном, отдать честь.              — Я врач. У меня нет парадного. — Оскар заворочался, устраиваясь удобнее — видимо, рука затекла вместе с шеей. Ландо недовольно фыркнул, когда его стряхнули с бицепса, а потом фыркнул еще раз, когда бицепс вернулся под голову.              — А че, у врачей нет парадных халатов? — Ландо искренне глупо хлопнул глазами.              Оскар, судя по его лицу, постарался вложить в свой взгляд столько раздражения и ехидства, сколько вообще способен из себя выдавить.              — Нет, у нас нет парадных халатов, — товарищу майору точно хотелось добавить «бестолочь», но он сдержался, — У нас в принципе ничего парадного-то и нет. Не до парадов нам.              — Ну почему. Вот та розовая рубашка, по-моему, очень парадная. — протянул Ландо, сыто прищуриваясь и вспоминая все барахло, разложенное в его шкафу по цветам. — И свитер новый тоже. Очаровательный.              — Сам себя не похвалишь, весь день как обосранный ходишь. — протянул Оскар насмешливо, натягивая на них плед.              Ну да. А что? Хоть какая-то симпатичная вещь появилась у Оскара в гардеробе. После того, как Ландо ему ее подарил.              — Товарищ майор, вы с темы-то не съезжайте! — возмущенно продолжил Ландо.              — А ты поэтому меня на “вы” до сих пор называешь? — перебил его вдруг Оскар. — Потому что дома субординации научили?              Ландо насупился и засопел. Чего привязался?              — А что, не нравится? — буркнул он себе под нос, прячась в своем блокноте.              — Сначала было забавно, потом начало раздражать. — честно ответил Оскар.              — Да что не так-то? — всплеснул руками Ландо, уставившись глазами в потолок.              — Как чужой, честное слово. — Оскар лениво потянулся, вытягивая ноги так сладко, что Ландо аж захотелось самому встать и размять затекшие от лежания мышцы. — Самому не надоело? Каждую ночь у меня торчишь, а все “выкаешь”.              — Привязались, товарищ майор? — ехидно протянул Ландо, перекидывая через него руку и ногу, обхватывая бледное, запачканное тело так, как коала обхватывает самый симпатичный эвкалипт в лесу.              — Да как к тебе не привязаться. — вздохнул Оскар глубоко, прижимая его в удушающем захвате той рукой, которую до этого предлагал в качестве подушки. — Что там дальше в твоих бумажках, начальник?              Ландо не хотелось думать о бумажках. Хотелось упиваться, наслаждаться своей властью, вить из него веревки как никогда прежде — когда это, наконец-то, позволено.              — Давай потом. — отмахнулся Ландо, впечатываясь губами в белую грудь с уже пожелтевшими на ней засосами — неделю назад они слегка переборщили с новооткрывшейся страстью к зубам.              — Назови меня Оскар. — прошептал тот нахально, пока Ландо, как змея, переползал губами на живот. — И чтобы я больше не слышал про товарища майора.              — Мы оба знаем, что товарищ майор никуда не денется. — глухо отбрил его Ландо куда-то в пупок.              — Только на службе. — отрезал Оскар.              — И еще по случаю. — буркнул Ландо недовольно ему куда-то в пупок. Он пока не научился достаточно успешно с ним спорить.              — Договорились. — благосклонно кивнул Оскар, опуская руку ему на затылок.              — Ты старый. Как тебя по имени-то называть? — хихикнул Ландо, стаскивая с них плед и опуская руку на чужой пах.              Рука в волосах многозначительно сжалась, потянув товарища капитана за кудри повыше, так, чтобы Оскар смог заглянуть ему в лицо.              — А ты просто сволочь, Ландо Норрис. — ласково ответил Оскар, глядя в блестящие жадным, ребяческим азартом глаза. Как у ребенка, который сделал гадость и ждет на нее реакции. — Делом займись. — он многозначительно кивнул себе на член.              — Педофил. — фыркнул Ландо и провел по его члену длинную, размашистую и влажную дорожку языком.              Оскар согласно промычал и комнату заполнили тихие, сдавленные стоны.       

***

      Долбанный парадный китель. Ландо не может припомнить ни одного момента, чтобы он носил его с положительным настроением — вечно все не слава богу. Вот правда.              Господа полковники с пузиками уже два дня нервно носились по части, заставляя своих подчиненных красить траву и закрывать все нормативы перед ежегодной проверкой. И вот сейчас, спустя два дня, он и другие бедолаги, которых выбрали как живых игрушек, чтобы покрасоваться перед важными дядями и тетями, стояли здесь, перед въездом в часть. Желтый ремень нещадно давил, и как будто даже не на ребра, а прямо на мозги.              Непонятно, зачем вообще все эти страдания. Его никогда не выбирали светить здесь лицом, потому что, объективно, из всех солдатов он был самым неконтролируемым. Почему в этот раз он стоит тут, а не работает, как все его сослуживцы, он, конечно, знал.              Потому что полковник Браун, естественно, знал, кем Ландо Норрис приходится одному из членов делегации. Интересно, он думал, это им как-то поможет? Ландо знал свою мать. Не поможет ни капли. Может, даже хуже сделает.              Оскар стоял около входа рядом с остальными полковниками, генералом и еще каким-то главным по административной части. В красивой голубой рубашке и привычном белом халате, в очках в тонкой темной оправе. Ландо с ядовитой досадой подумал, что так он выглядит еще взрослее и сексуальнее, чем обычно. Он-то в своем парадном кителе выглядел еще моложе, чем это было вообще возможно! Как зеленый первокурсник на линейке, который от страха путает право и лево. От этого разница в возрасте еще более явно мозолила глаза. Нет, маме точно ни в коем случае нельзя знать об этом всем.              Пока он обо всем этом думал, на территорию въехала машина. Из нее успели выйти около пяти-шести человек делегации. Если б можно было отодрать приклеенную в военном приветствии руку и от фуражки и отвернуться, Ландо бы обязательно это сделал. Но приходится стоять и смотреть, как всех этих товарищей в погонах и костюмах встречают с радостными лицами. Конечно, мама его заметила — легко прищурилась, но вида не подала. Еще бы! Признать, что сын тоже военный, да еще и в части, которую ей проверять! Позор на ее седую голову.              Он проследил, как Оскар вежливо пожимает ей руку и провожает ее в зал. Сквозь тонкие линзы блеснул чужой острый взгляд, и Ландо захотелось закрыть глаза. Да ебись оно все, собственно, конем.       

***

      Оскар этой ненормальной максималисткой паники абсолютно не разделял. Это не первая проверка в его жизни, не первый опыт свечения лицом перед важным гостями, да и дополнительное осложнение в виде чужой мамы ему казалось не более чем преувеличением. Хорошая, кстати, женщина, создает приятное первое впечатление — сдержанная и разумная, задает правильные вопросы и никаких границ не переходит. Не чета своему непутевому сыну. И как у этой осинки только родился такой… банан.              Все по клишированному сценарию — сначала показать гостям их часть, задача Оскара — провести мини-экскурсию по административному корпусу, с военными помещениями будет разбираться полковник Стелла. Он, объективно, самый приличный в их части, вот лично Оскар бы, например, полковника Брауна не стал показывать гостям вот так сразу, без предварительной подготовки. А то не дай бог подумают, что они тут все… такие. Ну, с приветом.              — Кофе хочется люто. — сквозь роскошный зевок донеслось от доктора Леклера, почесывающего свою пробивающуюся щетину.              — Раньше надо было думать. — философски вздохнул Оскар. Он и сам много что хотел, еще и голова болела — да нет, плетись в конце, жди, когда Стелла закончит свою часть променада.              Доктора Леклера, давнего товарища Оскара, выбрали еще одной жертвой для пыток каверзными вопросами от делегации. Шарль работал давно и похуистично, потому что в его отделении физиотерапии почему-то и без его вмешательства всегда все шло по пизде — все ломалось, сыпалось и едва ли не взрывалось за его спиной, а он просто пил свой утренний кофе и выбирал, куда поедет в отпуск. Ну и правильно, а смысл стараться, если все равно в один прекрасный день какой-нибудь стажер возьмет и потеряет все карты с реабилитации пациентов? Смирись и расслабься. Хотя все отчеты он все равно каким-то образом сдавал в срок, но Оскар, наверное, даже знать не хотел, какой ценой.              Оскар, конечно, сочувствовал, но в душе ужасался. Если бы под его руководством такое происходило, он бы быстренько всех переубивал. Даже тех, кто не виноват. Так, на всякий.              — Когда обед-то? — драматично прошептал Шарль, поглядывая на наручные часы.              — Ты как маленький, ей-богу! — шикнул на него Оскар больше в шутку, потому что в целом эти мысли разделял.              — Давайте пройдем в наш тренировочный центр с новейшими тренажерами… — донеслось от полковника Стеллы.              — Нескоро обед. — грустно выдохнул Оскар. В ответ донеслось такое же грустное “угу”.              — Кстати, — оживился Шарль спустя пять минут в центре с симуляторами, — А ты слышал, что полковник Вауман — мать нашего Норриса?              Оскар хмыкнул.              “Ну, может, и не совсем вашего,” — хихикнул он мысленно, стараясь не привлекать внимание. Миссис Вауман шла во главе делегации, а вот в конце, ближе к ним с Шарлем, стояли двое — грузный подозрительный мужчина с рыхлыми усами, главный по документации в делегации, и Алекс Албон — глава их диспетчерской службы.              — Слышал. — лениво ответил Оскар, стараясь не вспоминать товарища капитана.              Тяжело было его не вспоминать. Он как маниакальная девочка-мечта из фильмов нулевых — хаотичный, немножко безумный, непредсказуемый и сексуальный, появляется в жизни главного героя, чтобы изменить его жизнь. Оскар, конечно, главным героем себя не считал, да и Норрис не всегда такой. Иногда он тихий, сонный и уставший, но от этого он, к сожалению, совершенно не становится менее привлекательным. Эх, давно не виделись. Два дня. Ладно, не так уж и давно, но все в этом мире относительно.              — Ну, зато теперь понятно, как он сюда попал. — хихикнул Шарль себе под нос.              Что-то под желудком зацарапалось бешеной уличной кошкой, слово она попыталась вылезти наружу из богом забытого подвала. Ой-ой-ой, плохо-плохо-плохо. Неважно.              — Он талантливый пилот. Так и попал. — как можно равнодушнее постарался выдать Оскар. В этом, кстати, абсолютно не было необходимости. Вот прямо вообще никакой.              Шарль только поднял брови, удивленно переводя взгляд на коллегу.              — Здрасте, приехали. А давно у нас тут фанклуб капитана Норриса? — ехидно донеслось от кучерявого. — Ты к диспетчеркам сходи, у них там точно его мерч завалялся. Я заходил к ним как-то на чай, ему там алтарь почти свили!              — Ничего не фанклуб. Он бестолочь. — фыркнул Оскар. — Но летает-то хорошо. Место заслужил. — он постарался очень красноречиво обозначить точку в конце предложения, чтобы у Шарля, не дай бог, не возникло желания продолжить.              — Ты смотри такого не скажи никому, — хихикнул Шарль шепотом, приблизившись к Оскару, — Мнение, в целом, популярное, но точно не из твоих уст.              Оскар начинал беситься. Ну да, давайте поговорим об этом прямо тут! Можем и у усатого спросить, как ему вообще, нравится Норрис?              — Ты, вон, послушай лучше. — язвительно кивнул Оскар на Стеллу. — Авось новое что-нибудь узнаешь.              — Ну-ну. — хмыкнул Шарль, утыкаясь в игру на телефоне.       

***

      — И как у вас с оснащением, товарищ майор?              Конечно, единственный человек в делегации, который так упорно мог называть его в соответствии со званием — это кто-то из Норрисов. И откуда прознала только? Но этому Норрису он не хотел доказывать, что уже много лет в отставке.              — Отлично. В прошлом году даже обустроили собственный стоматологический кабинет, чтобы служащим не приходилось никуда ездить. — с гордостью отрапортовал Оскар, открывая дверь в небольшой мед кабинет стоматологии. Ну, он реально гордился медициной в их части. В конце концов, он тоже приложил к этому руку.              Полковник Вауман была красивой женщиной. Ее лицо, немного побитое сетью морщин, свойственных женщинам ее возраста, светилось каким-то приятным холодным светом через темные кудри с очень редкой проседью. Да, она была строгая и точная в своих вопросах и запросах, но Оскар уловил в ее глазах эту генетическую Норрисовскую сумасбродность. Опыт не пропить.              — Покажете документацию мистеру Гоффману? — вежливо посмотрела она на того самого подозрительного грузного мужика.              — Конечно. — так же почтительно ответил Оскар, проходя в свой кабинет и широким взмахом руки приглашая к шкафу гостей. Там комар носа не подточит, в конце концов, это же он следит за всем этим. Не какой-нибудь… Браун.              Миссис Вауман благосклонно кивнула, откладывая свой пухлый ежедневник с заметками и окидывая взглядом небольшой светлый кабинет, пока остальные три оставшихся бедолаги доставали кучи бумажек под строгим присмотром Оскара.              — У вас замечательные орхидеи. — донеслось откуда-то от окошка.              Оскар поднял голову, оставляя гостей на растерзание медицинской документации.              — Спасибо. Тут неплохой свет.              Полковник Вауман улыбнулась, наклоняясь к Контрольному Образцу №2.              — Восточные окна?              Оскар улыбнулся в ответ.              — Так и есть. Увлекаетесь цветами?              Женщина хмыкнула, возвращаясь к столу, бедолаги за которым уже были примерно на четверти всей отчетности. Мистер Гоффман рыл носом бумаги так упорно, как будто искал там ответ на вопросы “что случилось на острове Эпштейна” и “что в итоге стало с туристами на перевале Дятлова”. Честно говоря, Оскара это даже забавляло. Это же не бухгалтерия, что они там собираются найти? Поддельные медкарты? Смертельные болезни? Миллионы долларов, отмывающихся через холодильники для препаратов? То, что Оскар трахает своего пациента?              Ну, по крайней мере, последнее было хотя бы правдой.              — Я бы с удовольствием, но цветы мною не очень увлечены. Обожают умирать. По надуманным причинам. — усмехнулась она неожиданно тепло и по-девчачьи, так знакомо, что у Оскара защемило сердце о тоске по ее долбанному сыну.              — Не переживайте, мои тоже умирают. Эта, например, уже третья, — Оскар, пряча слишком откровенную умиленную улыбку, кивнул на Контрольный Образец №3. — Я просто покупаю новые и никому не говорю. Хотите покажу предыдущую?              Оскар сразу понял, что такие женщины не любят, когда с ними бестолково кокетничают. Они любят честность и прямоту, но не мужскую твердолобость, упертость и попытки набить себе баллов в досье бессмысленным флиртом, а чуткость, профессионализм и уместную мягкость. Оскар очень любил женщин-руководителей, с ними проще вести дела. У них просто… довольно низкие требования к деловому взаимодействию. Относиться на равных, не флиртовать, не пытаться наебать. Все.              — Конечно. — она улыбнулась и терпеливо ждала, когда Оскар найдет в галерее телефона почившую сестру своей орхидеи.              — Симпатичная была. Ничего страшного. Обещаю, что никому не расскажу, что у вас умирают пациенты. — вежливо усмехнулась миссис Вауман в разбитый экран его телефона (уронил его сегодня с утра, слава богу, это всего лишь защитное стекло), когда дверь распахнулась под шелест убираемых обратно на полку отчетов.              — Товарищ майор, вы не… — в кабинет вихрем ввалился тот, кого, вообще-то, тут видеть не ожидали. Но были очень рады, конечно. Два человека. Как минимум.              Капитан неловко остановился около двери, потеряно оглядывая уставившихся на него людей, но вовремя собрался, вытянувшись в приветствии с отлетевшим от зубов “здравияжелаю”              — Вольно, капитан. — с еле скрываемым смешком кинула в него его мать. Он как будто даже в размерах уменьшился под пристальным взглядом полковника.              Оскар мог только… глупо смотреть на него. В последний раз он видел его так близко два, почти три дня назад, когда он сидел на кухонном столе, запальчиво объясняя Оскару, как сажать самолет с помощью ILS . Это не ощущается так… ну. Разве секс должен так привязывать?              — Я, наверное, потом зайду. — невнятно пробормотал угол.              — Хотели что-то, товарищ капитан? — прочистив горло, разродился Оскар.              — Да, там Карлос… ну, доктор Карлос… вернее, доктор Сайнс, сказал, что нужно у вас забрать какой-то бланк для допуска в симуляторы… но я, наверное, потом зайду.              Оскар никогда не видел этого пацана такой… мямлей! Фантастика! Так вот, что для этого нужно — мама, одна штука!              — Да, потом зайдите. — торопливо выгнал его Оскар, чтобы случайно не выдать своим неадекватным глазным облизыванием их страшную тайну.              Две секунды, скомканное прощание с делегацией — и капитана и след простыл. Остался только Оскар, пришибленный этим мальчиком-видением, полковник Вауман, у которoй из-за встречи с сыном ни один мускул на лице не дрогнул (из-за такого своеобразного взаимодействия начальника медслужбы и летчика-истребителя, кстати, тоже), и мистер Гоффман, плохо скрывающий свое расстройство от того, что не удалось выяснить, замешан ли доктор Пиастри и вообще все его отделение в скандале с Пи Дидди. Нет, он, конечно, замешан в растлении малолетних, но так. С очень большой натяжкой.              — Кажется, вы хотели показать нам инфекционный бокс. — мудро привела его в чувство миссис Вауман.              — И правда, — воспользовался Оскар протянутым спасательным кругом, — А после мы поймаем вторую половину наших коллег и отправимся на ланч. Вы не против?              — Нет, товарищ майор, — полковник отряхнула пылинку с брюк и поправила свои красиво уложенные кудри. Не то что ее сын с гнездом на голове. — Мы не против.              Ладно, Оскару нравилось это гнездо. И ее сын тоже.              

***

это было унизительно!!!!!

18:04

      — Хорошо, что мне не нужно носить этот дебильный китель. — Алекс лежал на кровати Джорджа, пока тот крутился вокруг зеркала, надевая аксельбант на свой парадный кошмар. Костюм.              — Ну, нам хотя бы не надо каждый раз выбирать, что надеть. — фыркнул Джордж, выпрямляясь и стряхивая с себя невидимые пылинки. И как его взяли в авиацию с таким ростом? Ноги не торчат? — И вообще, галстук твой дебильный!              Ну а чем ты думал, когда заходил?       18:06              Это ж ты меня просил подальше держаться!       18:06              Ландо тяжело вздохнул, раскинувшись на своей кровати прямо в кителе, со всеми шевронами, медалями, погонами и конфетами в кармане. Голова гудела, мама написала, что они увидятся после ужина, и Оскар такой ненормально красивый в своем дурацком халате. Оскару очень идут очки, халат и три дня вынужденной разлуки.              

я в принципе не думал

18:07

      

карлос сказал что-то забрать

18:07

ну и

18:07

ноги меня понесли

18:08

      Ландо тяжело вздохнул, скидывая телефон на подушку рядом и стараясь не вспоминать о том, как грустно ночевать в казарме. В трусах.              — Ты чего такой загруженный? — пристал к нему скучающий Алекс.              “Мать в радиусе километра от меня вызывает у меня непрекращающуюся тревогу как в меме про собаку с сиреной на голове, а еще я, наверное, соскучился по хорошему сексу, а еще я боюсь, что меня попрут из части за неподобающее поведение. И еще желтый пояс передавливает мне мозг”              — Не выспался. — буркнул Ландо, уставившись в темный экран лежащего рядом телефона.              Алекс скосил на него глаза, а потом на Джорджа, который, хлопнув дверью, ушел прихорашиваться в ванную со своим шестиступенчатым уходом. Ну, нет, конечно, не шестиступенчатым, они же военные. Но Ландо видел, сколько у него баночек. Одна точно воняла спермой, дальше он открывать не рискнул.              — А почему ты не говорил, что полковница, которая с делегацией приехала, твоя мама? — шепотом выдал он, поднявшись на кровати и наклонившись так загадочно, как будто рассказывает стратегические планы Америки на Иран и Венесуэлу.              Ну, отпираться, в любом случае, бессмысленно. Да и зачем?              — А зачем? — философски ответил Ландо, снова перевернувшись на кровати и уставившись в потолок с руками, лежащими под головой. По правде говоря они лежат там, чтобы не тянуться к телефону по первому его звяку.              — Не знаю, — пожал плечами Алекс, — Это круто.              “Не знаю, что тут крутого”, — сварливо подумал Ландо.              Сядь на ужине так, чтобы я тебя не видел       18:12              Иногда тебе нужно просто прочитать сообщение мужчины и двигаться дальше.              — Я, между прочим, узнал об этом от доктора Леклера и доктора…              — С хуя ли? — возмутился Ландо вслух, запоздало осознав сообщение на экране, и едва не подлетел над одеялом от бесючки.              Алекс аж подпрыгнул на чужой кровати, округлив глаза, как жертвенный ягненок перед сабантуем. Ландо встряхнул челкой, пытаясь понять, какого рода интеллектуальная авария только что произошла.              — Не-не-не, я не тебе! — торопливо извинился он перед Алексом и решил не забывать про изначального адресата. Преступление и наказание.       

с хуя ли???

18:12

      — Стой, что там про Леклера? — встрепенулся Ландо, комично прищуриваясь.              Алекс обиженно скосил глаза — воспоминания от внезапного беспричинного нападения были свежи.              — Леклер спросил у доктора Пиастри, знает ли он про то, чей ты сын и бла-бла-бла.              Ландо, преимущественно, были интересны эти “бла-бла-бла”              — Ой, там такая ситуация забавная была, — вошел во вкус Алекс, как всегда не умеющий захлопывать рот едва найдет благодарные уши, — Леклер такой “ну, теперь понятно, откуда у него место в части”, а Пиастри ему возьми и ответь что-то типо “он талантливый летчик, он заслужил” и все такое. Прикинь, даже доктор Пиастри тебя защищает! В каком таймлайне живем, а?              Моментально телефон с перепиской превратился в ненужный кирпич и каждый сантиметр кожи Ландо обратился в идеальный слух.              — Что ты сказал? — недоверчиво повторил Ландо, запихивая телефон подальше под подушку.              Алекс, отчаянно довольный собой, светился, как начищенный самовар.              — Я не знаю, как ты его, это, перепропагандировал, но вон, сам видишь! Методичку пиши.              Дышалось так тяжело, но это, наверное, из-за кителя. Точно из-за него. И стало так тесно в собственной коже, как будто из-за жара все внутри расширилось и решило сбежать куда-то далеко. К Оскару.              — И правда, — получилось тихо, бесшумно выдохнуть, потому что капитан уж очень боялся лопнуть от чего-то очень необъяснимого, — Ну, не знаю. Может, просто не хотел, э-э-э, позориться перед делегацией во главе с моей матерью?              — А может и да, — задумался Алекс как порядочный друг, — Хотя нет, она была далеко впереди и ничего бы не услышала. Хотя… Да не знаю. Нет, правда, не знаю. — он начинал раскаиваться, и пришло время его остановить.              — Да забей. — кинул притихший Ландо, снова залезая рукой под подушку за телефоном.              Пожалуйста       18:13              Облитые бензином легкие подцепили искру от этого сообщения из одного слова, а пальцы ног свело судорогой. Честно говоря, сейчас он ощущал себя ниткой, вылезающей из чужой рубашки.       

браун уже сам рассадил нас по местам

18:20

ничего не могу обещать но мне если что заранее очень жаль

18:20

      Ландо со стоном уткнулся в лицом в подушку под аккомпанемент хлопнувшей двери. Судя по парфюмированному ужасу, Джордж был готов. Можно было выдвигаться.       

***

      В части к приезду гостей, конечно, не скупились на развлечения. Местный хор вместе с местным оркестром подготовили выступление в счет официальной части вечера, дальше — деловой ужин и фуршет. По дефолту были приглашены все старшие офицерские звания и свободные от дежурства младшие. Ну и члены делегации, конечно.              Оскар сидел во втором ряду перед сценой, скучающе разглядывая лепнину на потолке. Музыка его не интересовала, голова от двух кофе трещала нещадно, какой-то товарищ из делегации остался не очень доволен качеством стен в их мини-стационаре (черт бы его побрал, ну стены как стены, голубенькие!). Но хотя бы полковник Вауман оказалась замечательной женщиной.              Она села рядом с ним, а по другую ее руку, о боже, оказался Браун — Оскар только молился, чтобы он не открывал рот слишком часто. Больше одного раза это уже слишком часто.              Три часа назад они благополучно обошли все корпуса, пообедали и отпустили гостей отдыхать в выделенное им жилье в жилом крыле.              — Доктор Пиастри, в вашей части очень хорошие условия. — со знанием дела выдала главная Норрис, едва ступая в студию, в которой ей предстояло сегодня ночевать.              — Это правда. — она, почему-то, пугала и забавляла Оскара почти в равной степени. Совсем как ее сын, но там другое — он скорее в равной степени пугал, бесил и заводил. — Я живу почти в такой же. Меня все устраивает.              — Да, думаю, этого вполне достаточно, если вы живете один. — Оскар поставил ее вещи и замер у двери.              А Ландо, кажется, о чем-то таком предупреждал. Возможно, иногда он не несет чепуху. Возможно, иногда надо слушать капитана, даже если ты майор. Если такого не делать, то можно оказаться… вот в такой ситуации.              — Да, для одного вполне достаточно. — выдал Оскар со всей сдержанностью, что у него была. Не хватало еще проиграть остатки своего достоинства.              — И не скучно вам одному? — невозмутимо продолжила миссис Вауман, раскладывая свои вещи по временным местам. Ну, Оскар просто стоял. На пороге.              — Я очень люблю свою работу. — смиренно продолжил плыть по течению Оскар.              — Это видно.              — Спасибо, товарищ полковник.              Она мягко усмехнулась, останавливаясь у порога.              — Вы знаете, мой сын тоже называет меня товарищем полковником.              У Оскара защемило сердце.              — Должно быть, ваш сын… уважает устав.              Она рассмеялась.              — Нет, ни капли. Просто любит меня.              Хватило сил только на улыбнуться, попрощаться до вечера и подумать, что любовь в семье Норрисов всегда говорила званиями.              Это неважно. Ему еще нужно было помочь расположиться мистеру Гоффману.              Но это было три часа назад. А сейчас они в странной компании слушали симфонический оркестр. Очень хотелось уйти, Карлос справа сидел в тиктоке, а спину абсолютно точно прожигал чужой взгляд. Или у Оскара отъезжала крыша. Это вероятнее.              Когда средневековые звуковые пытки кончились, им было необходимо вылезти из своих стульев и пройти в соседний зал, туда, где будет ужин. Полковника и ее коллег быстро украли Стелла с Вассером, и так, нежданно-негаданно, но очень даже желанно, Оскар остался один. Ненадолго, потому что его быстро нашел Шарль.              — Как тебе мои новые брюки? — он демонстративно отошел на пару метров подальше, и Оскару захотелось закатить глаза.              — Понятия не имею. Коричневые. Размер L, наверное. — Оскар только беспомощно хлопнул глазами, переводя взгляд на наручные часы. Только восемь вечера. Боже.              Теперь глаза закатил Шарль.              — Давай хоть места займем, а то ничего не останется.              Ну, справедливости ради, почти так и случилось. Когда они зашли в красиво украшенный зал, удушающе пахнувший лилиями и лимонами, оставалось всего несколько подходящих им мест — рассадка была своеобразная, в центре зала буквой “I” стоял длинный стол, а вдоль стен, параллельно главному, стояли еще два стола для офицеров. В зале стоял шум усаживающихся на места людей, атмосфера полумрака расслабляла и предполагала неформальное налаживание связей.              — Давай, вон, там еще остались. — потащил его Шарль через весь зал, рябящий желтыми поясами, белыми улыбками и красивыми платьями.              Как только Оскар опустился на свое место, быстро оглядев всех важных персон (Зак сидел на другом конце стола — приемлемо, мистер Гоффман и его такой же пузатый коллега сидели прямо рядом с Оскаром, полковник Вауман вместе с Вассером и Стеллой сидели напротив — пойдет), он решил поднять голову и сфокусироваться на происходящем вне стола. Как только он это сделал, его глаза моментально нашли то, что так надеялись увидеть.              Это все, на самом деле, ужасно несмешно. Это все так жалко, до пронизывающей унижением зубной боли — быть настолько… зацикленным, что ли. Но себе не докажешь, будь ты хоть сто тысяч раз рациональным, взрослым и умным человеком в очках.              Он сидел в окружении таких же дуохромных офицеров, темно-синей тенью выделяясь на фоне желтой стены. Поразительно спокойный, не вертящийся по сторонам, как он это обычно делал в таких местах — как будто Оскар открыл нагрудный медальон и взглянул на живущую там фотографию аристократки-жены из восемнадцатого века. Такой спокойный, что Оскар даже мог четко разглядеть его лицо — как будто в первый раз, если честно.              Такой придурок. Сидит, нервно теребит хвостик аксельбанта и разглядывает свое отражение в начищенном ноже — немного недобрился слева, на скуле. Он так часто делает, когда не высыпается или опаздывает и бреется на ходу.              Может, Оскар переборщил с гляделками, но кукла из нагрудного медальона ожила и подняла на него глаза-бусинки.              Ощущалось, честно говоря, как будто все стоящие на столе свечи случайно упали ему на дорогие брюки, и он горит, как собака из мема «все в порядке». Приехали.              Ландо облизал губы, не так, как всегда делает — порнушно-нахально-дайте-мне-пожалуйста-по-лицу, а просто как-то машинально, не отрывая взгляд. Красивый. Локон выбился из-под парадной фуражки, глаза плавно, почти бездумно проскользили по Оскару, а рука на ноже явно сжалась чуть сильнее, когда он спрятал глаза в своей пустой тарелке.              — Тебе медом намазано за столом у молоденьких офицеров? — насмешливый шепот очень вовремя, но очень невежливо вернул его в реальность ведром холодной воды.              Да уж, стыд-позор на твою бестолковую голову, Оскар. Это все, это все от недотраха. Конечно же.              — Смотрел, кого позвали. — буркнул Оскар Шарлю, опустив голову так низко, что едва не утопился в бокале с шампанским. На самом деле, просто проверял, не заметил ли кто его минуту слабости.              Кажется, нет. Все звенели бокалами и тарелками, обсуждали последние новости части и новые генеральские погоны Бен Сулайема.              Вечер тянулся безумно долго. Еда казалась безвкусной, от шампанского болела голова, хотелось спать — еще и Шарль, и полковник Вауман окружили его со всех сторон и поставили шах и мат — смотреть нельзя, бежать некуда, жарко, партия утомила.              Слава богу, после десерта всех отпустили на фуршет в соседний зал в свободное плавание, но от этого лучше не стало — теперь Ландо хаотично курсировал по залу, и никогда не знаешь, откуда придет беда. Все расслабились и разбрелись, слегка опьяненные вечером, запахом лилий со стола и шампанским. Оскар понимал, это начало действовать и на него.              — Да, да, напомни отправить план позже. И ссылку на ремешок от часов. — Оскар улыбнулся, отсалютовав бокалом Лили и Тасечке.              — Хочу курить. — Шарль нарисовался за плечом, как внезапная ангина в +30 градусов.              — Да даже я уже хочу курить. — грустно вздохнул Оскар, поправляя свой галстук в мелкий, почти незаметный горошек. Зона комфорта.              Ландо лениво подпирал стену спиной, размазывая остатки выдохшегося шампанского по стенкам заляпанного бокала. Один, уже явно замученный и уставший, сам, как выдохшееся шампанское — может, очень переживал из-за мамы? Может, на дежурстве было много рабочих задач.              — А еще что хочешь? — как всегда, с легкой усмешкой пульнул в него Шарль, айпад-кидом утыкаясь в свой телефон.              — А ты о чем вообще? — уже откровенно подзаебавшийся товарищ майор только всплеснул руками и звякнул бокалом о стол.              — Да че ты дикий-то такой, — лениво протянул Шарль, настолько лениво, что если бы у него были солнечные очки, он бы с удовольствием нацепил их на нос прямо тут, — Я знаю, что вы трахатесь. Расслабься.              А вечер-то перестал быть томным!              Оскар медленно повернулся, настолько замученный, что уже ничему не удивленный. Но поразительно заинтригованный.              — Ну давай, удиви. — устало кивнул Оскар в его сторону, залпом допивая уже теплое от рук шампанское.              Шарль даже бровью не повел, продолжая стучать по экрану. Это месть за брюки, что ли?              — Ты только глаза такие страшные не делай. — закатил глаза Шарль. — Вы как-то окно в кабинете плохо прикрыли, а я в другой корпус шел. У Норриса очень специфический голос, сложно было не признать.              Оскар тяжело вздохнул, прикрывая глаза ладонью.              — И кто еще знает? — устало поинтересовался Оскар, глядя на отклеившегося от стены Ландо, отряхивающего свой замечательный китель.              — Понятия не имею, — он легкомысленно пожал плечами, — Допрос не устраивал.              — Рассказал кому-то?              — Не-а. — невозмутимо хлопнул глазами Шарль, скучающе уставившись в свою игрушку. — Честно? Мне похуй абсолютно.              Причем, зная Шарля, это с полной уверенностью могло бы быть правдой. Оскар в жизни не встречал более невозмутимого создания. Думаю, если однажды его дом оторвется от земли и улетит в сторону Солнца, он пожмет плечами и откроет игру “Три в ряд”.              — Хорошо. — тупо согласился Оскар.              Он не в силах выяснять отношения. Он просто вымотался, хочет подмять под бок свою плюшевую игрушку и уснуть. И, судя по мыслям, он еще и немного пьян.              — Он к офисам свернул, если что. — все так же невозмутимо добавил вишенку к этому торту пиздеца Шарль.              Оскар только прикрыл глаза и подумал, что так устал сейчас, что наверное готов рискнуть своей репутацией. Просто ему нельзя рисковать чужой.              Полковник Вауман в другом конце огромного зала заливисто смеялась над чем-то от компании женщин из отдела логистики. Она ничего не должна заметить.              Иллюзия выбора бесила — конечно, Оскар мог остаться за столом с ехидным Чарльзом. Конечно, Оскар должен остаться за столом с ехидным Чарльзом. Но разъедающая вены нужда никуда не делась. Оскар ненавидел ничего не решать в своей жизни. Почему вообще он должен идти на поводу у своего ослабшего организма? Торжество материи над разумом.              — Звони, если что. — капитулировал Оскар перед собой.              — Ага. — все так же невозмутимо кивнул Шарль. Ему реально было абсолютно похуй. Настоящий талант.              Вернув пустой бокал на место, Оскар только поправил галстук, последний раз оглянулся, как сбегающий преступник, и прошмыгнул в узкий коридор, ведущий в административный корпус.              Там было темно и пусто, потому что давно прозвенел отбой, а те, кто не спал, пили в другом зале. Офисы темнели прозрачными окнами, жалюзи поблескивали белыми боками в лунном свете.              Оскар почти собрался достать телефон, чтобы набрать чужой номер, но в одном из дальних кабинетов слабо что-то светилось. Через минуту Оскар аккуратно толкнул дверь и оказался внутри.              Ландо сидел в мягком кресле за большим переговорным столом, поджав ноги под себя — света включено не было, а светился только экран его телефона — кажется, он смотрел тикток.              Как только Оскар щелкнул закрытой с этой стороны дверью, Ландо встрепенулся, а его фуражка в страхе съехала набок.              — Господи. — шумно выдохнул он, съежившись в кресле до размеров случайно завалявшейся в кармане карамельки.              — Повысили от товарища майора? — вымученно пошутил Оскар.              — Уже давно. — Ландо задрал голову, когда Оскар подошел к столу поближе.              — Не язвишь, чудеса какие-то. — впечатленно присвистнул Оскар, присаживаясь на стол перед ним. — Устал?              Ландо выключил телефон, откинувшись на кресле и кинув его на стол рядом с Оскаром. В холодном свете луны он выглядел еще болезненнее, чем на фуршете, но Оскара это совершенно не волновало, потому что перегруженный мозг, орущий, как сирена на электронном браслете для заключенных, наконец замолчал, оказавшись в заданном радиусе.              — Немного. — он выпрямился на стуле, слегка потянувшись всем телом к Оскару.              Оскар только улыбнулся, протягивая руку и поправляя его фуражку.              — Мне кажется, со мной что-то не так. — тихо признался Оскар, опуская ладонь на чужую щеку.              Ландо прикрыл глаза, его длинные ресницы отбрасывали такую же длинную тень на щеки — он устало приластился к чужой руке, обнимая себя за колени.              — Я скучал по тебе. — тишина подсветила эти слова Ландо какой-то легкой, звонкой дымкой, и Оскар подумал, что с ним, наверное, все в порядке. Возможно, он просто немного сошел с ума. Но кто сказал, что это не входит в понятие “в порядке”?              Оскар смог только судорожно захватить воздух приоткрытым ртом, как беспомощная, глупая рыба. Глупая рыба, попавшаяся на крючок служебных романов, секса с горячим коллегой и иллюзии контроля. Ну, так хищные рыбы и пропадают — клюют на какого-нибудь малька, а потом р-р-раз! И все. И вот, сидит, задыхается вместо ответа на слова “я скучал”.              — Иди сюда, Норрис? — постарался несчастный майор сказать так строго, как мог, но получилось все равно как-то умоляюще-вопросительно — он же не мог потерять свою хватку и репутацию настолько быстро!              Ландо закопошился, поправляя помявшийся парадный китель и вытягиваясь перед Оскаром немного уставшей и пожеванной жизнью, но все еще боевой единицей.              — Ты считаешь, что я талантливый пилот? — тихо разнеслось по пустому помещению.              Оскар тяжело выдохнул. Что-то ему подсказывало, что этот вопрос возник неспроста.              — Так и знал, что пузатому усачу нельзя доверять, — буркнул он себе под нос, — Донес уже.              Ландо недоуменно вглядывался в его лицо, опуская ладони на чужую грудь.              — У Алекса же нет усов? — бесхитростно поинтересовался товарищ капитан.              Оскар, который в обычное время язвительно закатил бы глаза, смог только умиленно выдохнуть. Это полный кошмар и тотальное моральное разложение.              — То есть, пузо тебя не смутило? Я передам ему. — Оскар опустил ладони на чужую талию. Они идеально туда подходили.              Ландо только глупо смотрел на него своими большими глупыми глазами, почесывая пальцами его грудь через рубашку.              — Спасибо. — это все, что он сказал. И больше ничего.              Оскар хотел сказать кое-что страшное. Очень хотел.              — Мне очень жаль, Норрис.              Ландо округлил глаза, неосознанно прижимаясь сильнее к его груди.              — Бросаете меня? — тихо, наполовину в шутку, наполовину в правду поинтересовался товарищ капитан.              О, Оскар бы очень, очень хотел.              — Боишься? — очевидно пошутил Оскар в ответ, сбрасывая чужую фуражку на кресло и утыкаясь губами в примятые кудряшки.              Ландо молчал, ослабленный усталостью, и согревал дыханием чужую грудь.              — Да.              И все. Вот такой вот контрольный выстрел в голову. Ландо целился дротиком в мишень, а попал Оскару в глаз.              — Не бросаю, — грустно сказал Оскар его макушке, — Хуже.              — Товарищ майор, если вы будете так монотонно говорить, я усну. — пробормотал Норрис, цепляясь за его шею руками.              — Я люблю тебя, Норрис. — вот и все.              И эти эфемерные слова вдруг резко обрели реальное, материальное воплощение. Как будто бац — и этот бред, навязший в голове, стало можно потрогать.              Ландо медленно, заторможено поднял голову с абсолютно непонимающим выражением лица — с таким, какое оно у него бывает по утрам.              — Все шутишь? — неожиданно с укором посмотрел на него этот курсантик со взрослыми погонами.              — Я бы очень хотел. — сокрушенно посмотрел на него Оскар, просовывая пальцы под желтый офицерский ремень. — Но нет. Угораздило.              — Боже. — цепкие пальцы нервно сжали лацканы дорогого пиджака, и вот теперь товарищ капитан превратился в глупую рыбу. Вот такой у них тут декоративный аквариум.              — Ага. — сочувственно кивнул Оскар, подтаскивая его поближе за ремень.              — Я ничего не понимаю. — начал паниковать Ландо, бегая глазами по Оскару. — Ты меня любишь? Прямо по-настоящему?              Оскар пожал плечами.              — Да я откуда знаю, что значит “по-настоящему”? — он устал нервничать, поэтому что сколько уже можно-то? — Ну, как могу, так и люблю. Бери, что дают.              — Я тоже. — выпалил Ландо, перебив его на полуслове. Видимо, подумал, что он собирается забрать слова назад. — Я тоже тебя люблю.              Они живут в симуляции, или Ландо Норрис, товарищ капитан, самый неадекватный летчик в их части, его любовник, ночной кошмар и сексуальный маньяк в одном лице, сейчас признался ему в ответной любви?              Оскар даже не был уверен, что Норрис такое умеет.              — Ты из вежливости, что ли? — настороженно поинтересовался он на всякий случай.              Ландо зло посмотрел на него своими глазами-бусинами.              — Да, я поэтому сплю по два часа, чтобы больше побыть у тебя, а потом пью по три кофе на завтрак.              Оскар мстительно ущипнул его за бок.              — Я больше не буду тебе подписывать допуск. Мы все это обсуждали. И кофе обсуждали, у тебя сердце отъебнет!              Ландо замахал руками и зажмурился совершенно по-детски.              — Не в этом дело. Ты меня слышишь вообще? Я люблю тебя! Ало? Товарищ майор!              Оскар больше не мог это терпеть, ровно так же, как и не мог это осознать — что-то медленно начинало подниматься в нем, с самых коленок все ближе и ближе, и он очарованно ждал грядущую волну осознания. Пока что любовь ощущалась так, как будто его сейчас стошнит. И как хук слева.              Поэтому он просто подхватил его за его модный офицерский пояс, сажая его на переговорный стол.              — Отпразднуем нашу беду?              Ландо приоткрыл рот, облизывая губы и начиная моментально стаскивать с чужих плеч пиджак, как акула, почуявшая кровь.              — Я думал, вы уже не предложите… товарищ майор.              Оскар только наклонился и полной грудью вдохнул запах чужого парфюма, смешанный с усталостью, запахом лилий и чего-то, чем обычно пахнут простыни Оскара. Губы привычно вжались в чужие, и бесконечный, фоновый трехдневный зуд в груди наконец-то стих.              Когда парадный китель звякнул своими медалями, упав на пол, а Оскар разложил свой сегодняшний ужин на столе без одежды, ужин подал голос.              — Ты не собираешься меня трахать? — возмущенно донеслось откуда-то со стола.              — У нас нет смазки, нормальной кровати и три дня не было секса. — Оскар готов поклясться, что глаза-бусины блеснули праведным гневом. — Я не собираюсь к тебе лезть, тебе будет больно!              — Мне не бу… — Ландо не успел договорить, потому что ладонь легла ему на рот, и дальнейшие возмущения превратились только во влажное дыхание.              — Лежи и молчи. — по-дружески попросил его Оскар.              Брюки мятой кучкой валялись на кресле, когда Оскар облизнул губы и стащил с него белье. Ему как раз абсолютно не понравилась сегодняшняя еда на деловом вечере.       

***

      Через час Ландо сидел на лавочке внутреннего дворика, поразительно спокойный для человека, который был на тревожном стреме все три дня.              Хотя причины, объективно, стали еще хлеще — они нарушили главное правило бойцовского клуба, занялись сексом на одной территории с матерью. Но Ландо, ощущающий себя абсолютно неадекватно накуренным от сказанных слов на букву “л”, абсолютно не переживал о том, что его кто-то там раскроет. Да хоть увольте его с заметкой в личное дело. Он был счастлив до кончиков пальцев. Абсолютно насрать.              — Милый, опоздала. — донеслось из хлопнувшей двери вместе с запахом шампанского и парфюма.              На маме было красивое красное платье с красивыми золотыми туфлями — даже офицерские погоны не отберут у женщины чувство стиля.              — Ну ты и пьянчуга, товарищ полковник. — хихикнул Ландо, двигаясь на скамейке и целуя маму в щеку.              — У вас тут располагающая атмосфера. — она горестно всплеснула руками. Но ей, конечно, было совсем не жаль. — Как ты? Устал сегодня?              — Да, немного. — не слукавил он, подпирая щеку ладонью. — Ненавижу китель.              — Тебе идет, товарищ капитан, — улыбнулась она, доставая тонкую сигарету, — Мне рассказали о твоих успехах. Слышала, что пятьдесят процентов седины на голове полковника Брауна из-за тебя.              Ландо невинно пожал плечами.              — Не понимаю, о чем ты. Все задачи выполняются.              Мама хмыкнула.              — А мои выполняются?              Ландо заинтересованно поднял брови.              — Вижу, обзавелся кем-то. А маме и не рассказываешь. — выдала она в лоб, невинно хлопая глазами. — Есть, что скрывать?              Ну, Ландо заинтригован.              — С чего бы это?              — Да я вижу, что ты нервный какой-то. Ты в старшей школе так же себя вел, помнишь? С Самантой. — пустилась она в воспоминания, со вкусом раскуривая Мальборо.              Ландо не стал говорить маме, что с Сэм они дружили, а так-то им обоим нравился Стив из параллели.              — А еще у тебя манжеты расстегнуты, но что-то я не помню, чтобы так было перед ужином. — она невинно хлопнула глазами, а Ландо просто захотелось похлопать этой сугубо женской интуиции и наблюдательности. — Стало жарко и разделся на фуршете?              Захотелось покраснеть и стать аксессуаром маминому платью.              — Мам, — с укором ткнул он ее в бок, — Это не твое дело.              Вот сейчас, честно говоря, влюбленная эйфория начала спадать и вернулась старая-добрая подруга — тревога.              — Не мое, но ты очень неосмотрительный. — ее голос стал более укоряющим, и Ландо натурально начало ознобить. — Ну и кто он?              Ого. А вот это чуть более неожиданный поворот.              — Ты как догадалась? — шепотом спросил Ландо, оглянувшись по сторонам.              Мама сделала странное лицо и подняла бровь.              — А это что, какой-то секрет? — таким же недоуменным шепотом поинтересовалась она и, на всякий случай, тоже оглянулась по сторонам.              Ландо истерически хихикнул и поборол в себе желание тоже закурить.              — Ну, вообще-то, был. — сообщил ей он.              — Ты разве не встречался со Стивом в старшей школе? — поинтересовалась она как можно аккуратнее.              — Ну да! — уже откровенно забавляющийся Ландо развалился на лавочке, расстегивая желтый ремень. — Я просто не знал, что ты знаешь.              — Мамы всегда знают. — она выпустила дым изо рта и потушила сигарету о стоящий рядом бак. — Ну и кто он?              Вот тут-то он и попался.              — Мам, — с огромными жалостливыми глазами прошептал Ландо, — Я не могу тебе сказать.              Она выпрямилась, грозно глядя ему в глаза.              — Он женат?              — Чего? — возмутился он в ответ.              Вот, блин, и поговорили.              — Он старше по званию?              Что-то затопталось по внутренностям и он молча зажмурился.              — Мам. — получилось только жалко мяукнуть.              — Товарищ капитан. — она пихнула его в бок с укором. — Ты меня позоришь!              Ландо грустно заломил брови, как всегда делал это в школе.              — Я не специально, — опять получилось очень жалко, — Я люблю его. Не ругайся, пожалуйста, я все равно его не брошу. Не смогу.              Она страшно округлила глаза и достала еще одну сигарету.              — Ого. Я не знала, что ты так умеешь. Курить не предлагаю. — Ландо закачал головой в отрицании. — Чего ты шуганный такой? Я не собираюсь тебя бить.              Телефон в кармане начал названивать, но было совершенно не до этого.              — Он тоже тебя любит? — тихо поинтересовалась мама, выдыхая дым в другую сторону от него.              — Да. — тихо шепнул Ландо, выцарапывая воспоминания сегодняшнего вечера. — Он хороший. Заботливый.              — Хорошо. Только господа ради, не трубите об этом на всю часть.              Телефон продолжал разрываться и Ландо раздраженно сунулся в карман.              Ему звонил “Капитан Норрис”.              Ой-ой-ой.              Он быстро щелкнул кнопкой и перевернул телефон экраном вниз.              — Я уже видела сегодня этот телефон. — ошарашено донеслось сбоку от Ландо, и его снова пристыженно обдало жаром. — Ничего себе!              Да уж, все тайное становится явным. А телефоны-то как можно было перепутать? Руки-крюки, дать по башке хозяину девайса.              — А товарищ майор сегодня доказывал мне, как он любит свою работу и что ему больше никто не нужен.              — Конечно, это ж я его попросил. — недовольно скукурузился Ландо, скрестив руки на груди. — Так и знал, что ты копать будешь.              Мама сидела, все еще пришибленная новостями. Это надо переварить.              — Не отречешься от меня? — на всякий случай поинтересовался Ландо, прищурившись.              — Да куда я от тебя денусь. — грустно выдохнула она. — Ты хоть счастлив?              — Очень. — он довольно щурился, думая о том, что уже послезавтра можно будет ночевать в постельном белье в горошек.              А еще подумалось, что теперь можно пойти и в наступление.              — Он тебе понравился? — переключился в режим сплетницы Ландо.              — Приятный мужчина. Рассудительный, профессионал. — задумчиво перечисляла она, копаясь в голове. — Староват для тебя. Но ты упертый как твой папаша. Вы оба меня не слушали, но от него я хотя бы избавиться смогла.              Ландо вздохнул, опуская голову маме на плечо.              — Неси свой крест.              Она рассмеялась и опустила свою голову на его.              — Куда денусь. С тобой же не развестись.              — Я тоже тебя люблю. — проурчал Ландо, наконец-то задушивший тревогу раньше, чем она его и теперь полностью умиротворенный. Теперь в его жизни только любовь и понимание. Со всех, блять, сторон.              — И я, я тоже тебя люблю, недоразумение ты мое.              

***

      — Товарищ майор, можно?              Дверь щелкнула, и в проеме показалась кудрявая копна волос.              — Конечно, товарищ полковник. Чаю?              У Оскара, вообще-то, был небольшой утренний перерыв, потому что делегация делегацией, а обычную работу никто не отменял.              — Да нет, я ненадолго. Принесла вам бумаги от мистера Гоффмана.              Оскар поднялся со стула, с неприятным удивлением заметив, что у него затекла задница. Вот так вот, привыкаешь много ходить и офисная работа уже не такая физически привлекательная.              — Спасибо. Точно не хотите чаю?              Она стояла в белом свитере и серых брюках, в красивых бордовых туфлях — делегация уезжает через три часа.              — Хочу, на самом деле, но у меня нет времени. — с сожалением бросила она, глядя на свои наручные часы. — Нужно зайти к сыну.              О. О.              А давно они делают вид, что Оскар знает, кто ее сын?              — Оу, а ваш сын… — постарался криво-косо вырулить из этой ситуации Оскар.              — Мой сын, — мягко перебила она его, — Не очень хороший врун.              О! О-о-о!              — Вот как. — Оскар тяжело выдохнул. — Что ж, этого стоило ожидать.              — А вы неплохой. — шутливо уколола она его, разглядывая орхидеи.              — Мне жаль, вы замечательная женщина, — ну, он был искренен, — Не хотелось вас обманывать, но это была ложь во благо.              — И то верно. — благосклонно согласилась она.              Они помолчали, и миссис Вауман подошла к двери.              — Заставляйте его нормально завтракать. Он невыносимая заноза в заднице. — протянула она обреченно.              Оскар боролся со смехом так сильно, как мог (только из уважения к мини-Норрису).              — Он делает какие-то успехи, — он честно пытался защитить бедолагу, — Я угрожаю недопуском.              Она удивленно округлила глаза в смешке и опустила руку на ручку двери.              — Смело. Ну, слава богу, что это теперь ваша проблема.              Оскар выдохнул, не зная, как на это безопасно реагировать.              — До встречи, товарищ майор. — она не дождалась ответа, потому что им все равно предстояло увидеться через два часа. Это и так перебор во взаимодействии с еще одним Норрисом. Хватит нервов на сегодня.              — Товарищ майор?              Или не хватит.              В кабинет влетел товарищ капитан, привычной бурей вместе с пылью и лучиками солнца.              — У меня сегодня передоз Норрисами. — вымученно выдал Оскар, глядя, как Ландо не может закрыть замок.              — Терпи. — он пожал плечами. — Мама приходила?              Оскар кинул на него самый осуждающий взгляд из своего арсенала.              — А раньше нельзя было предупредить, что ты меня сдал?              Ландо пожал плечами.              — Сюрприз.              Оскар три раза театрально хлопнул в ладоши, а Норрис закатил глаза. Цирк продолжается, как будто не актеры вчера чуть не склеили ласты.              — У меня для тебя тоже сюрприз. Леклер знает, что мы спим.              Рот Норриса округлился в идеальную “О”, а он плюхнулся прямо в экипировке на свое обычное место на столе.              — Я так и знал, что он под дверью подслушивает. — Норрис такой Норрис. — Извращуга.              Оскар мстительно ткнул его ручкой в бедро, но едва ли он что-то почувствовал через столько слоев ткани.              — Ты попробуй поменьше верещать, про нас скоро только глухой знать не будет. — фыркнул Оскар, сжимая его икру. Оскар скучал по перепалкам-прелюдиям.              “Обожаю этот спорт, как его там, флиртование” — подумал Оскар, мечтательно прикрывая глаза.              Ландо цокнул, отодвигаясь подальше на столе.              — Я могу вообще молчать. У себя в казарме.              Ну, вот и поработали. На сегодня хватит.              Оскар поднялся со стула, подтягивая за один из ремешков его к себе.              — Товарищ капитан, не делай мне мозги. — Норрис, ни секунды не собираясь выебываться дальше, моментально схватился за полы халата. — А, ты и не собирался. Хитро.              — Вынуждаешь меня. — он пожал плечами, просовывая свое хитрое колено между Оскара. Он засуетился, Оскар непонимающе смотрел. Через минуту Оскар смотрел понимающе.              — Вот. — Ландо нагло кивнул на стол, на котором лежала охлаждающая смазка. — Давай, делай что-нибудь. Какие сейчас оправдания?              Оскар закатил глаза, щипая его за внутреннюю сторону бедра. Посильнее, чтобы точно почувствовал. Он ойкнул, пытаясь уползти куда-то в стол.              — А вдруг нас какой-нибудь Шарль подслушает? — Оскар выпучил глаза, драматично глядя на окно.              — Зависть — это полезно. Мотивирует. — благосклонно кивнул Норрис, раздвигая ноги пошире. Все-таки решил проявить немного уважения, потому что Оскару еще распаковывать пятьдесят слоев одежды под ним. Прости господи.              — Никто в здравом уме не будет мне завидовать. — грустно простонал Оскар, прикусывая чужую яремную вену.              Ландо шумно выдохнул, откидываясь на столе.              — Да я сам тебе завидую.              Ладно. Возможно, Оскар действительно и сам чуть-чуть себе завидовал. Но этой сучке он про это никогда не скажет.              — Штаны снимай. — отвесил ему оздоровительный шлепок Оскар. — Меньше болтай.              — М-м. — протянул Ландо, раздвигая ноги пошире. Оскар скучал по его бедрам.              Что ж. Возможно, не только по его бедрам.              Как хорошо, что гости уезжают и все возвращается на круги своя.              А для некоторых жизнь даже выходит на новый виток.