Итак, вы решили стать пилотом

       Вот вроде бы и год прошел, и квартал кое-как закрыли, но, видимо, не все в их части об этом знают. Оскар-то свои дела все закончил, документы аккуратненько подбил и все отчеты сдал. В его подразделении все работало как часы — как минимум потому, что он был душным, дотошным и вечно спокойным, и именно поэтому большинство подчиненных его побаивалось. Он понятия не имел, как его спокойствие стало поводом его бояться, но, наверное, тут все как у программистов — пока код работает, лучше его не трогать. Даже если ты ошибся пять раз в трех строчках, пропустил десять двоеточий и не знаешь, почему он вообще работает.              Так вот, пока медицинское подразделение спокойно отдыхало и думало о том, когда собраться и культурно выпить, кое-кто носился с горящей задницей. И этот кое-кто, как обычно, был полковник Браун.              Подобные чудеса повторялись из года в год, но в этот раз происходящее реально было достойно того, чтобы вклеить инструкцию в методичку «Как делать НЕ надо».              Естественно, никто ему ничего особо не рассказывал, потому что такое в принципе никому не рассказывают, но свои источники у него, конечно, имелись. И даже совсем не те, о которых вы могли подумать. Вот например Цунода, маленький самурай из звена под руководством Норриса, недавно пришел за выпиской и рассказал, что товарищ Браун заставляет некоторых пилотов летать в свое официальное время отдыха, для того, чтобы закрыть норму налета, которую они не добрали. А что, за весь год нельзя было как-то получше нагрузку распределить? Великие вояки, тоже мне.              Да Оскар и без Цуноды понял прекрасно, чем они там занимаются. Причем не все, а только, видимо, избранные и особо одаренные, судя по статистике, которую Оскар сам собрал, подходящие под два критерия:              1. Наркоман, который никогда не откажется от дополнительного времени в воздухе;       2. Добрая душа, не умеющая отказывать, если его просят, а не приказывают.              Знаете, у Оскара даже есть один такой пилот на примете. Один его очень хороший знакомый, вы тоже его знаете.              Норрис, как истинный гиперактивный ребенок, держался сильнее своих пострадавших коллег. Потому что все они выглядели просто уставшими и недовольными, и при этом, как разведал Оскар, никто из них даже не выходил на ночные вылеты. Зато знаете, кто единственный на них выходил? Какой сюрприз. Вилка найдена на кухне.              Оскар сначала злился и наблюдал, потом наблюдал и злился, потом злился и злился. Сначала ему действительно было непонятно — это Норрис такой ненормальный, что готов пожертвовать своим сном и здоровьем, вылетая по ночам, а потом еще и выходя в дневную смену после гордых двух часов сна, или Браун давит именно на него, зная, что тот добрый, самый профессиональный из всех пилотов и всегда поможет нуждающимся? Потому что только дурак на такое согласится. Еще и за спасибо, небось. Только вот полковник ни в одном месте не нуждающийся. Он просто безответственный и любит откладывать все на последний момент. Оскар бы такого никогда не допустил.              Все естественным путем встало на свои места в одно не очень-то и прекрасное пасмурное утро. Дверь хлопнула без какого-либо стука, и Оскар тяжело вздохнул. Притворно, конечно, но никто об этом не узнает.              — Здравия желаю, товарищ майор! — он пытался звучать бодро, и Оскар его за эту попытку очень уважал, но получалось довольно отвратительно. Дверь открылась и в проходе показалось нечто, которое вроде когда-то звалось капитаном Норрисом.              — И тебе не хворать. — Оскар отошел от окна, где методично выстригал сухие корни у своей новой орхидеи. Алекс подарила, а она какая-то совсем дохлая. Орхидея, не Алекс. Хотя, не в обиду Алекс, но и ей можно поднабрать пару килограммов и витаминок попить для цвета лица. — Стряслось что-то?              — Да там очередь на предполетный осмотр огромная, я к вам пришел. — Ландо стоял, прислонившись головой к дверному косяку, какой-то дохлый и серый. От обморока или спячки, как у медведей, его явно удерживало только баранье упрямство и природная живость. — Можно, да? Хоть как у вас дела узнаю.              Они и правда давно не виделись даже на осмотрах, но исключительно потому что Ландо работал двадцать пять часов в сутки. Оскар только тяжело вздохнул, делая пару шагов к нему. Хотя это была та ситуация, в которой лучше смотреть издалека — чем ближе подходишь, тем быстрее капитан Норрис превращается из размытой, а от того еще приемлемой версии себя в зомбиподобную.              — Можно. — кивнул Оскар, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки от него. Он еще два метра назад понял, чем кончится этот диалог. — Но я тебя все равно никуда не допущу.              Норрис до смешного заторможено отреагировал где-то через десять секунд, округляя глаза и открывая рот. Оскар скрестил руки на груди и подождал, когда до его упрощенной версии мозга дойдет информация. Бедолага.              — Чего? — тупо уставился он на него в ответ. — А еще можно к Карлосу вернуться?              — Уже нельзя. — Оскар категорично уставился на него, кивая на привычный стул. — Выглядишь так, как будто тебе два понедельника осталось.              — Да полковник со своими ночными полетами… заколебал уже. — сонно пробурчал Ландо, укладываясь головой на руки, лежащие на столе. Оскар медленно обошел его, опускаясь на свое место. Ровно через двадцать секунд Норрис подорвался, как ошпаренный.              — Ой! — он суетливо забегал глазами по Оскару, словно только что выдал ему все самые страшные военные тайны страны разом. — Вам все послышалось, товарищ майор. Скажите, что вам послышалось? — Ландо жалобно сложил бровки домиком, умоляюще глядя на Оскара.              — Я это все и без тебя знал, успокойся. — невозмутимо ответил Оскар, доставая тонометр. — Почему по ночам летаешь только ты? Он что, кого-то другого отправить не может?              У Ландо даже не было сил сопротивляться, он просто позволил всунуть свою руку в рукав тонометра и молча пожал плечами.              — Меня попросили — я помогаю. — пробурчал он куда-то в сгиб локтя.              Когда экранчик показал 140/92, Оскар только устало выдохнул.              — Ландо, я не буду ругаться. — начал Оскар самым успокаивающим голосом из возможных. Хотя, если вспомнить, что спокойствие пугает его подчиненных, может, это было и не лучшей идеей. Но Норрис все равно не такой, как другие, он особенный. — Скажи честно, что и где болит, и что конкретно ты чувствуешь сейчас.              — Вы всегда так говорите и всегда ругаетесь. — послышалось из локтя.              Оскар вздохнул. Боже, дай терпения. Надо было просить на Рождество.              — Я клянусь, что не буду. — Оскар закатил глаза, но только потому что Ландо лежит и не видит.              После десятисекундного молчания бедный локоть снова заговорил.              — Голова кружится. — тихо сказал локоть. — И в ушах звенит. И я бы выпил кофе. — он поднял голову, протирая слипающиеся глаза. — Но я в норме, если что! Я могу лететь, честно!              — Тебе не летать надо, а поспать и поесть нормально. — Оскар изо всех сил старался быть терпеливым, совсем не злым. Потому что если он покажет, что он на самом деле злой, как осиный улей, в который ребенок ткнул палкой, то Норрис вообще откажется ему говорить, что с ним не так. Проходили. — Никуда ты не полетишь ни сегодня, ни в ближайшие… — Оскар бросил взгляд на стоящий справа бумажный календарь. —…три дня. Думаю, три дня хватит. Ты как думаешь, Офелия, три дня ему хватит? — он повернул голову к подоконнику и задумчиво уставился на цветок.              Ландо проследил за его взглядом и скептично оглядел новую орхидею.              — Товарищ майор, вы назвали цветок Офелия? — он скосил глаза на него, настолько осуждающе, насколько хватило энергии. — А вы в курсе, что она, вроде как, утонула? Не хочу каркать, но с поливом поаккуратнее будьте.              Надо же, еще силы язвить остались!              — Ты мне зубы не заговаривай. — отмахнулся Оскар. — Снимай давай свои доспехи, никуда ты не летишь в ближайшие три дня.              — Что, прямо здесь и сейчас? Я не очень сексуальный. — замучено отозвался Ландо. Ну все, если Норрис не хочет секса — это либо не Норрис, либо он на грани смерти.              — Господи, у кого что болит. — Оскар сморщился, поднимаясь со стула. Едва он подошел к двери, Ландо подорвался к нему.              — Товарищ майор, вы куда? К полковнику? — он испуганно подлетел к нему, едва держась на ногах. — Вы только не говорите, что я проболтался. Я же не хотел! Он меня того, ну. Разжалует.              — Норрис, посиди, пожалуйста, здесь. Десять минут. Спокойно. — Оскар терпеливо выдохнул, делая шаг вперед. — Желательно молча и ничего не трогая.              — Я летать хочу. — жалобно мяукнул Ландо куда-то себе под нос.               Оскар тяжело вздохнул, притягивая его к себе ласковым, но твердым движением. Просто… захотелось. Никто об этом не узнает.               Ландо ошеломленно дернулся и замер, потому что вряд ли они хоть раз так делали. Вряд ли они так друг друга трогали, ну, не в сексуальном плане и не с намерением убить. Вернее, последнее намерение было обычно только у Оскара, но он был уверен, что за это убийство его бы оправдали.              — Отдохнешь и пойдешь летать. — Оскар осторожно коснулся кудрявой головы, которая явно сегодня не видела ни расчески, ни нормальной укладки, укладывая ее себе на грудь. Скорее всего, ее хозяин с утра с трудом сполз с кровати и с зубной щеткой в руке пошел пытаться надеть штаны не задом-наперед. Оскар знал, какого это, в конце концов, он тоже когда-то служил родине.              Ландо снова что-то вымученно пробормотал и уткнулся в Оскара, положив ладони ему на грудь. Грубая ткань полетного комбинезона ощущалась совсем правильно под пальцами, так, как будто они делали это тысячу раз — но это была неправда, потому что он никогда его не трогал. Не обнимал, в смысле. «Упущение» — скажет кто-то. «Возможно» — согласится Оскар. «И не надо было начинать» — поспорит товарищ майор.              Оскару казалось, что он каждую секунду становится как будто бы мягче и меньше, может, просто размягчается в тепле, как шоколадная конфета в кармане джинсов (хотя, казалось, куда еще меньше — он, наверное, с такими размерами в детском отделе до сих пор закупается, если не в кукольном, пуговица несчастная). Бедняга просто расслабился до состояния податливой, уставшей массы неопознанного происхождения, которая когда-то была задиристым и гиперактивным капитаном Норрисом.              Это ж надо было, даже такого выдающегося человека с моторчиком в заднице довести до состояния овоща. Полковник Браун еще не знает, но на этом его неподобающее эксплуататорское поведение уже закончилось. По крайней мере, по отношению к определенным пилотам. Браун ему никогда не нравился.              — Все, немощь. Подожди спокойно, потом решим, что с тобой делать. — Оскар не отталкивал его, почему-то случайно вспоминая правило актеров в Диснейленде — нельзя первому разрывать объятия с детьми. Он мысленно хихикнул и физически усмехнулся этой мысли. Если бы он был диснеевским персонажем, то каким?              Пока Оскар развлекал себя выбором между Филлипом из «Спящей красавицы» и Эриком из «Русалочки», Ландо протяжно застонал, отрываясь от груди, на которой, видимо, успел задремать.              — Товарищ майор… — он прервался на протяжный, неэстетичный зевок. — …вы самый лучший мужчина в мире, вы знаете об этом?              Оскар только закатил глаза, выскальзывая из кабинета.              Кабинет полковника был далеко, в другом корпусе, но Оскар любил гулять — у него сидячая работа, в конце концов. И никаких истребителей. Браун нашелся у себя, на столе беспорядочно валялась куча бумаг и упаковка от сэндвича, что почти моментально довело Оскара до зубного скрипа. В его глазах это почти что преступная халатность.              — Добрый день, доктор Пиастри! — полковник удивленно откинул очередную бумажку в кучу к таким же несчастным жертвам, уже давно погребенным на его столе. Он поднялся с места, протягивая руку для приветствия.              — Добрый день, товарищ полковник. — Оскар решил, что времени расшаркиваться нет, поэтому перешел сразу к делу. — Я хотел предупредить вас, что в ближайшие три дня капитан Норрис не допущен до полетов по причине состояния здоровья. — он старался звучать официально и спокойно. Помните формулу ужаса? Спокойствие и точность. Методичка начинающего диктатора.              Браун моментально изменился в лице, практически не скрывая своего расстройства.              — Это обязательно? — скривился он, опускаясь на место. Серьезно? Ну давайте тогда уже просто Норриса с крыши сбросим, раз уж хотим его убить, зачем так заморачиваться-то!              — Да. — твердо ответил Оскар. — Он измотан и на волоске от гипертонии. Кажется, будто он перерабатывает в последнее время. Да и не только он.              Браун сжал губы, неаккуратно отмахиваясь.              — Он военный, он должен привыкнуть к тяжелому труду. Это все ради страны.              Оскар так сильно боролся с желанием закатить глаза, что они заболели почти ощутимо. Он не привык сдерживаться в этом вопросе.              — Я так не думаю. — невозмутимо покачал головой Оскар. — В любом случае, спасибо за понимание.              Полковник Браун не выглядел злым, потому что Оскар — не тот человек, на которого позволено злиться, но все еще выглядел глубоко опечаленным. Еще бы, любимую игрушку отобрали. Оскар протянул ладонь для рукопожатия, и как только полковник его принял, Оскар наклонился поближе к его голове.              — Настоятельно не рекомендую позволять пилотам летать вне официального расписания. — продолжил он тихо и по-деловому, — Особенно по ночам. Мы тщательно следим за здоровьем наших коллег, и в последнее время результаты не радуют. Приходится отстранять. Сначала три дня, потом неделя, там и до месяца недалеко. — он пожал плечами, совсем невинно, надеясь, что между строк не сильно заметно, что он трахает Норриса.              Браун молчал, зная, что его поймали с поличным. Если генерал узнает — а он может, то вес на погонах может и поубавиться. Оскар, естественно, не такой, но полковнику об этом знать совсем не обязательно. Пусть думает, что он стукач.              — Мы же поняли друг друга, товарищ полковник? — смело надавил Оскар, потому что знал, что в таком положении, как у Брауна, грех вообще выебываться.              — Конечно, доктор. — грустно процедил полковник. — Передавайте капитану мои наилучшие пожелания. Пусть поправляется.              Оскар удовлетворенно улыбнулся. Да, этого вполне достаточно.              

***

      Когда Оскар вернулся в свой кабинет, перехватив по дороге кофе (ну, раз уж он уложился в пять минут вместо обещанных десяти), Ландо нашелся на стуле Оскара, с очками на носу. Откуда у него вообще очки? Оскар даже не носит очки, только дома, если работает за компьютером слишком долго. Сто процентов опять в ящиках рылся.              — Товарищ майор, у вас реально в медкарте есть выписки из моих разговоров с психологом? — возмущенно прозвенел Ландо, разглядывая следующую бумажку в картонной папке, перевязанной лентой. — Это же нарушение врачебной тайны! А вдруг я вас обсуждал?              — Не обсуждал же. — невозмутимо ответил Оскар. — Ты в военной части, для допуска нужна вся информация о твоем психическом здоровье. Вдруг ты больной на голову и истребитель направишь в какой-нибудь Биг-Бен?              Ландо фыркнул, поднимаясь со стула и пересаживаясь на стол. На удивление, очки ему были очень к лицу. Подлец.              — Я почти уснул у вас на столе. — грустно выдал Ландо. — Он у вас слишком твердый.              — Значит, недостаточно спать хочешь. — Оскар подошел к столу, опускаясь на свой стул, оказываясь справа от чужой задницы. — Я поговорил с полковником, три дня ты спишь, много ешь и отдыхаешь. Приходишь ко мне каждый день, показываешь мне данные сна со своего фитнес-браслета и мы меряем давление. Услышал меня?              Ландо согласно кивнул, болтая ногами в воздухе.              — Почему вообще тебя Карлос и Оливия допускали? — задумчиво возмутился Оскар. — И почему раньше не пришел? Ты же знаешь, я бы разобрался.              Ландо сжал губы и пожал плечами.              — Я военный. Это всего лишь недосып.              Оскар закатил глаза. Сколько можно? Заколебали.              — А давно мы на войне? — он риторически развел руками. — Что, обязательно упахиваться до полусмерти, потому что кто-то не умеет нормально управляться с планами и боевыми задачами?              Ландо насупился, наконец стаскивая летные перчатки с рук.              — Вы вообще-то обещали не ругаться. — буркнул он.              — Уже пора бы перестать мне верить, я твой врач и я на службе. — парировал Оскар. — Иди спать. Прямо сейчас.              Ландо, как по команде, протяжно зевнул, потягиваясь, сидя на столе. Вдруг он замер, замялся и состроил грустные глаза.              — Товарищ майор, можно у вас кое-что спросить?              Оскар отложил свой планшет с тяжелым вздохом.              — Попробуй.              — А сейчас никто не болеет ничем инфекционным?              Оскар недоуменно прищурился, пытаясь понять, куда дальше пойдет этот диалог. Зная Норриса, дальше они могут свернуть куда угодно. Но Оскар почему-то до последнего вечно пытался предугадать, что в голове у этого парня, хоть это и было бесполезно. Ладно, может, с опытом придет. Надо продолжать пытаться.              — Нет, только лейтенант Антонелли подцепил на полевых учениях простуду, но он у себя в казарме. А зачем тебе эта информация, стесняюсь спросить? — он настороженно скосил глаза в его сторону.              — Да я… — он смущенно почесал затылок, отводя глаза в сторону. — Там у моего звена сегодня выходной, они все в нашей казарме, празднуют день рождения Джорджа. Я думал, может, можно поспать в боксе? Там есть свободные кушетки? — он помялся, как будто Оскар планирует покрутить пальцем у виска и выгнать его спать на вечеринку.              То есть, по его мнению, вырубить один из двигателей на высоте 5000 метров не должно показаться Оскару сомнительной идеей, а попроситься поспать — должно? Оскар бы мечтал разрезать ему мозг и посмотреть, что там у него внутри, кроме сладкой ваты и игрушечных самолетиков.              Пока Оскар думал об этом вопросе, он забыл про капитана, который от молчания засмущался еще больше, теребя край своего огнеупорного белья, вылезшего из-под противоперегрузочного комбинезона.              — Товарищ майор? — жалобно мяукнул он, возвращая Оскара в реальный мир. — Я одеяло свое принесу, если надо.              Оскар тяжело вздохнул, поднимая взгляд на бестолочь, сидящую на его столе.              — Ну ты дурак совсем? — устало поинтересовался Оскар.              Ландо расстроено отвел взгляд, сжав губы.              Оскар глянул на часы. Всего десять утра.              — Посмотри на меня. — Оскар дернул его за лодыжку, которая легонько задевала его под столом. Ландо испуганно уставился на него своими глазками-блюдцами. — Я работаю до восьми сегодня. — Оскар сунулся в карман, все еще не отпуская чужую лодыжку, которую держал в руках в попытке удержать внимание бедного СДВГ-шника на себе. На стол звонко брякнулась связка ключей с брелком из лего-фигурки. — Пятый этаж, квартира 23. Корпус рядом с вашим, восьмой.              Ландо ошарашено поднял со стола ключи.              — Это что… — сглотнул он, разглядывая маленький лего-истребитель. — Это от вашей комнаты?              Оскар снова закатил глаза. Нет, наверное от склада с боевыми снарядами! Хотелось съязвить, но лежачих, полусонных и дохлых не бьют.              — Поспи у меня. Только, пожалуйста, постарайся, чтоб никто не заметил, как ты ко мне заходишь, слухов не оберешься. — сморщился Оскар, представляя, как вся часть начнет гудеть. — Можешь лечь на диване, постельное белье в шкафу нижней полке. В холодильнике есть, вроде бы, какая-то еда, но лучше забеги на обед.              Ландо разглядывал связку ключей, как завороженный, даже не замечая, что Оскар так и не опустил его ногу. Вы не подумайте, он никакой не фетишист, ему нравились все остальные части тела Норриса ровно так же, как и эта. Просто, ну, автоматически вышло. Это как игрушка-антистресс — помогает сосредотачиваться.              Возможно, это было лишнее. Это было очевидное нарушение всех возможных границ, и вообще, он так никогда не делает. Впустить кого-то в свое пространство, кого-то, с кем вы даже не вместе, с кем вы вообще… с кем вы неизвестно что делаете, короче. Но Норрис, хоть и придурок, ему не чужой человек, и Оскару… Оскару не все равно.              — А ваши соседи…? — задумчиво спросил Ландо, все еще разглядывая связку ключей. Он сбросил ботинки, оставаясь в одних компрессионных чулках. Оскар снисходительно вздохнул, подтаскивая его ноги к себе на бедра, чтобы их помассировать. Просто захотелось.              — Я начальник медслужбы. — как для дурака разжевал Оскар. — У меня нет соседей, я гражданское лицо и не живу в казарме. Но в коридоре ходят наши коллеги, будь аккуратнее. Окей? — Оскар надавил большим пальцем на ступню, и Ландо дернулся от неожиданности.              — Мне правда можно у вас поспать? Мне и в боксе будет нормально, если что. — вежливо отозвался Ландо. Ну такой он дуралей. Вот когда не надо, он наглый и ехидный, а когда надо, куда оно все девается?              — Пожалуйста, прекрати делать мне мозги и просто иди спать. — вымученно отозвался Оскар, почесывая его щиколотку. — Только не перекладывай мои вещи. У тебя есть время до восьми.              Ландо согласно кивнул, продирая свои слипающиеся глаза и цепляясь за эту связку ключей, как утопающий за соломинку. Оскар с кряхтением наклонился за ботинками, аккуратно натягивая их по одному на чужие ноги. Тридцать шестой размер ноги — это просто смехотворно. Он вообще не был уверен, что существуют такие маленькие лётные ботинки. Они еще и тяжелые, как две маленькие гири, кожаные и прочные, как он вообще ноги передвигает?              — Все, вперед. — отрапортовал Оскар, затягивая шнурки на последнем ботинке. — Я проверю завтра твой браслет. И не забудь поесть.              — Я разбился и это рай. — мечтательно и сонно протянул Норрис, свешивая ноги со стола. — Товарищ майор, я говорил, что вы самый лучший мужчина, которого я вообще встречал?              Оскар, какой сюрприз, снова закатил глаза. Норма закатывания глаз для дня, в котором появлялся капитан, выполнена.              — Ты много что говоришь, Норрис. — Оскар отвернулся от него, доставая ноутбук из нижнего ящика. — Простого «спасибо» было бы достаточно.              Он услышал, как Ландо спрыгнул со стола — тяжелые ботинки одновременно ударили по полу — и когда поднял голову, увидел его перед собой.              — Майор Пиастри, — он хитро улыбнулся, приближаясь к Оскару, который выпрямился на стуле и немного повернулся в его сторону с тяжелым выдохом, — Я вас попозже обязательно отблагодарю… чем смогу. Зачем эти формальности? — Оскар приподнял бровь, делая вид, что совсем не понимает, о чем он говорит.              Ландо тяжело вздохнул, подходя все ближе, пока Оскар не откинулся на спинку стула. Капитан привычным движением опустился к нему на колени, а Оскар сжал пальцы на тонкой талии, обтянутой в многослойный комбинезон.              — Спасибо. — тихо выдохнул Ландо, опуская руки ему на грудь и почесывая пальцами хрустящую ткань медицинского халата. Оскар только усмехнулся и кивнул, поглаживая большими пальцами ремешки, стягивающие его тело. — Не знаю, что бы я без вас сделал.              — Умер бы еще года два назад, скорее всего. — усмехнулся Оскар, притягивая его ближе. Ландо наклонился, привычно запуская руку в его волосы, и коснулся его губ. Оскар улыбнулся, углубляя поцелуй со вкусом уже привычной мятной жвачки, которая уже начинала валяться у него во всех карманах и углах кабинета.              Ландо нежно и вежливо прошелся языком по верхним зубам, легонько потягивая его за пряди на затылке. Оскар в ответ задиристо ущипнул его за талию, прикусывая нижнюю губу, отчего Норрис глупо хихикнул и мстительно поерзал на коленях. Ну, это всегда работало, только вот сейчас это было вообще не в тему.              — Все, уймись. — пробормотал Оскар, отстраняясь и опуская взгляд на порнографично покрасневшие, блестящие губы напротив. Маленькая ниточка слюны, протянувшаяся между ними, только что разорвалась. Ландо приподнял бровь, вопросительно глядя на него. — Хватит меня за усы дергать. Ты же знаешь, я не ведусь на такое.              — Ведетесь. — невозмутимо ответил Ландо.              — Нет, не ведусь.              Ландо выпрямился, театрально начиная загибать пальцы.              — Тот раз, когда нас чуть не застукал Карлос… — он загнул палец. — Тот раз, когда я решил потренировать «бочку» и никому не сказал, и вы разозлились…              Оскар раздраженно закатил глаза, пихнув его в бок.              — Будешь много говорить, спать будешь в коридоре. — он уперся ладонями ему в грудь, поднимая его на ноги со своих колен. — Все, иди отсюда. Чтоб глаза мои тебя не видели сегодня.              Ландо поднялся, поправляя задравшийся комбинезон, и вытянулся по стойке смирно, отдавая ему честь.              — К пустой голове не прикладывают руку. — закатил глаза Оскар.              Ландо ухмыльнулся, накрывая затылок свободной рукой, и снова отсалютовал.              — И все равно голова у тебя пустая. — грустно выдохнул Оскар, кивая на дверь. — Все, кыш отсюда.              Ландо подобрал свои перчатки и обернулся к нему в дверях, шутливо посылая воздушный поцелуй. Оскар в последний раз закатил глаза.              — И поесть не забудь! — донеслось капитану вслед за закрывающейся дверью. — Нормальной еды, не хлопья с молоком!              — Так точно! — проорала закрытая дверь ему в ответ.       

***

      Оскар любил свою работу, хоть она и была скучноватой. Но сегодня у него было развлечение — Ландо Норрис. Знаете, это как в детстве — у тебя день рождения, ты сидишь в школе и все, о чем ты можешь думать — это подарки, лежащие дома и ждущие, когда ты придешь и распакуешь их. Вот тоже самое — только вместо подарков у него капитан Норрис, прямо сейчас находящийся где-то на территории его квартиры.              Вот что он сейчас делает? Учитывая, что это Норрис, он с одинаковой вероятностью может и мирно спать, поджав ноги, и разносить все по кирпичикам. Может, он роется в его вещах, или переставляет книги, расставленные по алфавиту, или пытается спалить его кухню, или… да что угодно может случиться. Боже, Оскар не оставил бардак, собираясь на работу? Вдруг он не помыл чашку от кофе? Или около кофемашины осталась пустая пачка молока? Будет как-то, ну, некрасиво.              Собственно, об этом Оскар и думал. Ему было до усрачки интересно, что там происходит, но он даже не мог ему позвонить — во-первых, это невероятно тупо, во-вторых, он, скорее всего, сейчас тихо посапывает в подушку, а в-третьих, у него даже нет его телефона.              Стоп, серьезно? Нет его телефона? За столько лет?              Вернее, телефон-то был — в его медкарте, конечно. Но номера ему никто не давал, да и необходимости не было. Ладно, это, впрочем, неважно.              До конца рабочего дня всего пару часов. Вряд ли Норрис проспит десять часов подряд, поэтому он морально готовился вернуться в пустую квартиру. Он же предупреждал, во сколько вернется.              Ладно. Оскар должен быть сильнее. Надо доделать работу.              

***

      С божьей помощью он все закончил, убирая ноутбук и накидывая пальто — до корпуса надо немного прогуляться. Можно было идти чуть подольше, через коридоры корпусов, а можно было пройти через улицу напрямую. Он и так редко видел улицу в последнее время, пусть хотя бы так подышит кислородом.              Стоя перед своей дверью, Оскар внезапно вспомнил, что обычно у него только одна пара ключей с собой, что логично. И эта пара ключей с утра была отдана Ландо Норрису, и обратно ему ключи не занес. Это могло значить две вещи:              1. Либо он забыл про Оскара и про то, что ему тоже нужно где-то жить, забрав ключи и утащив их с собой в казарму;       2. Либо он прямо сейчас все еще в его квартире.              Чтобы проверить гипотезу, он положил руку на ручку, дверь поддалась. И за ней было тихо.              Это значит, что кто-то до сих пор спит на его диване. Оскару хотелось это увидеть? Это даже ощущалось неестественно — проще представить Ландо в костюме горничной, чем спокойно спящего и расслабленного. Никуда не бегущего, не суетливого, не похотливого, не пытающегося убить себя тысячей разных веселых способов.              Оскар скинул вещи на пороге, аккуратно проходя в коридор. Тишина напрягала. Он спит или просто забыл закрыть дверь?              Нет, в прихожей валялись кукольные ботинки. Он точно спит. Или ушел босиком.              На кресле в зале нашлись комбинезон, перчатки и огнеупорное белье. На полу лежали чулки. Оскар поднял голову, ожидая увидеть на диване что-то сопящее, а может даже и храпящее, но, на удивление, диван был абсолютно пустой.              Понятно. Вряд ли он спит на коврике на кухне. Или сбежал голым.              Оскар прошел вперед, приоткрывая дверь спальни. На кровати, вежливо откинув уголок покрывала и одеяла, спал Ландо. Было ощущение, что он спал ровно в такой же позе, в которой и уснул — настоящий солдат, занимающий минимум места. Спасибо, что не стоя в углу, как лошадь. Кудрявая макушка торчала над натянутым до носа одеялом, одна нога вылезала из-под края одеяла, вторую он, судя по силуэту, поджал под себя. Он и сам теперь весь ощущался почти кукольным, оттого что Оскар никогда не видел его неподвижным настолько долго. Он вообще дышит?              Он прижался к косяку, уставившись на капитана. Где-то спустя минуту его нога немного дернулась. Точно жив. Либо это трупное окоченение.              Оскар, видимо, сегодня спит на диване. Он не мог разбудить человека, которому сам официально прописал сон.              «Ну давай, выстави его теперь в казарму, Оскар» — ехидно прошептал внутренний товарищ майор, который изначально был против этой идеи. — «Ты сам ему предложил, а теперь давай, выгони уставшего, бедного летчика в шумную гулянку, чтоб он точно не выспался и откинулся от усталости».              Он не мог лечь рядом — это ощущалось почти как харассмент, да и у них были не такие отношения. Просто… пусть спит.              Ладно. Завтра узнает, чем товарищу капитану так не понравился его диван.              Поэтому Оскар тихо фыркнул, медленно подходя к кровати, и подтянул одеяло на себя, чтобы прикрыть его ногу. Он заворочался и затих, сворачиваясь в клубочек. Оскар тихо вышел из спальни, отправляясь расстилать себе диван.              

***

      Оказалось, сон на диване переоценен, Оскар уже не так молод и спортивен, как в звании капитана семь лет назад. Об этом ему сообщила спина, едва он поднялся в вертикальное положение. Еще она сообщила ему, что он придурок и слабак, уже не способный спать без своей ортопедической подушки.              Едва он поднялся, он заметил нечто странное. В его доме опять было тихо. Он что, спит уже почти сутки?              На пути в ванную Оскар заглянул в спальню, и обнаружил Норриса ровно в таком же положении в котором он нашел его вчера. Это просто смешно — человек не сдвинулся ни на сантиметр! Может, Оскар в матрице? Или в дне сурка?              И опять же — будить и выгонять его просто глупо. Поэтому остается только выдохнуть, умыться, почистить зубы и пойти на завтрак перед работой — кофемашина слишком громкая, не хотелось кого-то разбудить. Когда-нибудь же он проснется, верно? Проснется же?              Хотя, вполне существовала вероятность, что Норрис, как токсичная плесень, больше никогда не выведется из его кровати. Теперь в комплекте к постельному белью всегда будет идти Ландо Норрис. Постельный клоп.              Интересно, он хотя бы предупредил своих соседей, что не появится на ночь? Может они уже морги обзванивают? Проснется — узнаем.              Так много ненужных вопросов, учитывая, что пора на работу. Надо перехватить кофе где-нибудь.              

***

      День тек медленно, на завтраке не оказалось ничего, что Оскар был бы не против поесть, потому что он пришел слишком рано — сегодня нужно было согласовать новые нормативы для ВЛЭК, приезжала комиссия из соседней части. Как только он грустно посмотрел на часы, дверь звонко хлопнула. Никто, конечно, не постучал.              — Здравия желаю, товарищ майор! — звонко и бодро донеслось из дверного проема. Оттуда вылезла кучерявая макушка, потом стакан с кофе, потом серый свитер. Его, Оскара, серый свитер.              Оскар тяжело вздохнул, стаскивая с глаз очки — из-за плохого сна глаза сказали, что сегодня они будут похожи на глаза зомби, если он посмотрит на экран дольше двадцати минут.              — Почему ты в моей одежде? — устало спросил Оскар, когда Ландо плюхнулся на свой стул напротив него.              — Потому что моей одежды в вашей квартире нет. — снисходительно объяснил ему капитан. Ничего себе, правда, что ли? — Я та-а-а-к выспался. — протянул Ландо, опуская стакан кофе перед ним. — А это вам. Я сам сварил!              Оскар поднял бровь, моментально представляя, что на месте его квартиры сейчас только обуглившиеся от пожара стены. Но это проблема вечернего Оскара. Этот Оскар просто хотел кофе. Он подумает об этом позже.              Опасно, конечно, пить что-то, что создал Норрис, потому что в составе вполне может быть урановая руда или что-нибудь такое.              Оскар опасливо протянул руку к стакану, пока Ландо сиял от гордости за себя на своем стуле. Оскар, не отводя глаз, сделал глоток. На удивление, было почти сносно, кроме неприличного количества сахара — авторский почерк данного бариста.              — У меня появился диабет от одного глотка. — сморщился Оскар, но кофе не отодвинул, оставляя его стоять рядом с собой. Норрис закатил глаза.              — Нечего пить горькую дрянь. Хоть что-то должно быть прикольным! — Ландо встал, снова обходя стол кругом и присаживаясь рядом с Оскаром на край стола.              — Поверь, после твоего появления мне достаточно прикола в жизни. — усмехнулся Оскар. — Чем тебе так не понравился диван?              Ландо легкомысленно пожал плечами, теребя рукав чужого свитера на себе.              — Мне понравилась ваша кровать.              — Ты сказку про Машу и трех медведей в детстве не читал? — Оскар сделал еще глоток, рецепторы почти смирились, что нормального кофе сегодня не планируется. — Забыл, что будет, если спать на чужой кровати?              — А что будет? — озадаченно спросил Ландо, запрыгивая на стол.              — Тебя съест медведь. — серьезно ответил Оскар.              Ландо притворно округлил глаза.              — Если медведь — это вы, то я не против, товарищ майор. — он подмигнул, закидывая ногу на ногу на столе.              Оскар с видом великомученика снова закатил глаза.              — Ты взорвешься, если не пошутишь про секс хотя бы полчаса?              — Во-первых, да — я молод. — протянул Ландо. Во-вторых…              — «Я молод, в отличие от вас, товарищ майор» — это ты имел ввиду? — возмутился Оскар.              Норрис только приложил руку к груди с видом оскорбленной невинности.              — Как вы могли такое подумать? — театрально выдохнул он. — Меня совсем не смущает ваш… почтенный возраст. Я нахожу это очень сексуальным.              — Норрис, мне всего чуть-чуть за тридцать. — простонал Оскар, поднимаясь со стула.              — Во-вторых! — перебил его Ландо, замахав руками перед его лицом. — Рядом с вами я вообще не могу думать адекватно! Вы, типо, очень горячий, понимаете?              Оскар поднялся, подходя ближе к сидящему на столе капитану. От него не пахло жвачкой, но пахло кофе и парфюмом Оскара, который настолько въелся в одежду, что уже практически не выстирывался. Этот свитер был невзрачный, огромный и старый — Оскар надевал его на какие-нибудь полевые сборы, когда убирался или под халат в спокойные дни на работе.              — Не помню, чтобы ты и вдали от меня думал адекватно. — парировал Оскар, расстегивая на себе пару верхних пуговиц от халата. — Как ты умудрился найти в моем шкафу самую уродливую вещь, которая у меня есть?              Ландо пожал плечами, вытягивая руки в стороны, чтобы показать, каким огромным мешком на нем висит этот свитер — если он подожмет ноги, он поместится в него целиком, потеряясь в складках старой шерсти. Он буквально не больше катышка ростом.              — Он милый. И пах вашими духами сильнее всего.              Оскар округлил глаза. Хотя, что еще его может удивить?              — Ты что, нюхал мою одежду? — Оскар обреченно выгнул бровь, опуская ладони на его бедра. О господи, штаны тоже его! Он сжал губы, чтобы не рассмеяться, и наклонился, увидев, что они подвернуты как минимум трижды. Это уморительно.              — Это все неважно. — Ландо отмахнулся, ерзая на столе и придвигаясь ближе к Оскару. — Товарищ майор, раз уж я пропустил сегодняшнюю тренировку, устроите мне… немного кардио? — он поиграл бровями, раздвигая ноги в пригласительном жесте. Оскар тяжело выдохнул.              Ладони с натянутым до пальцев серым свитером легли на его плечи, и Оскар только и смог, что придвинуться, зарываясь носом в чужую шею. Ландо сцепил руки в замок за его спиной, стараясь выгнуться так, чтобы их тела соприкасались как можно больше.              — Ландо, сегодня много дел. — пробормотал он, проводя ладонями по чужим выпирающим лопаткам, останавливаясь на талии. — Скоро приедет комиссия. Мне нужно… закончить с документами.              — Пожалуйста, мы быстро, я с утра об этом думаю. — вымученно прошептал Норрис, грубо отпихивая бумаги подальше со стола. — Я проснулся в кровати, которая пахнет вами. — его руки быстро расстегивали белый халат, и Оскар неприлично быстро перестал сопротивляться. Он все равно сделает, что захочет, и Оскар просто не видел смысла спорить с ним сегодня. Здоровее будет. — Представьте, как сильно у меня стоял?              Оскар прикрыл глаза, представляя, как капитан открывает глаза в его кровати, закусывая губу и медленно опуская руку себе в трусы. Боже.              — У тебя двадцать минут. — прошептал Оскар, бросая взгляд на часы и резко притягивая его к себе. Он ойкнул, обнимая его руками за шею.              — По ощущениям мне хватит и трех. — пробормотал Норрис, обхватывая его ногами. Оскар порадовался, что из всего ассортимента его шкафа он выбрал спортивные штаны без ремней и ширинки. Умница.              — Когда я начал идти у тебя на поводу, Норрис? — Оскар плотнее втиснулся между чужих тощеньких бедер, зажатый в них, как в тисках — видимо, Ландо все еще не верил, что он так быстро согласился, и чувствовал подвох.              — Когда пустили меня в свою постель. — пожал плечами Ландо. Он откинулся на столе, прижимаясь пахом к чужой ладони.              Горячая рука легла на тяжелый, налитый кровью член, Ландо дернулся, засопев, и снова запустил руки в его волосы.              Оскар хотел остановить время, отодвинуться и посмотреть на него. На то, как атлетически сложенное тело без капли лишнего жира красиво выгибается — не намеренно и театрально, а просто от удовольствия, потому что ему сейчас хорошо и он хочет больше. На то, как напряженно подергиваются мышцы, когда Оскар надавливает сильнее, чем надо. Как грудь тяжело поднимается, ее обладатель задушено скулит, требуя внимания, потому что сколько бы Оскар ему не отдавал, ему всегда мало, он жадный, он всегда просит еще — больше, больше внимания, больше касаний, больше поцелуев, больше Оскара, больше, глубже, крепче, жестче…              Ландо резко выпрямился, вежливо дергая его за волосы, чтобы он поднял взгляд.              — М? — Оскар вопросительно промычал, опуская ладони на чужую задницу и собственнически их сжимая. Ландо медленно прошелся языком по губам, пытаясь отдышаться.              — Я хочу… — он замялся, надеясь, что Оскар и так поймет. Оскар не понял.              — Что? — пробормотал Оскар, прикусывая вену на его шее. От свитера пахло Оскаром, голову просто сносило. Они так давно не трахались. Оскар только делает вид, что не хочет секса постоянно — на самом деле, это не так. Когда у тебя есть возможность трахать кого-то вроде Ландо Норриса, ты можешь сутками не переставать об этом думать, как пубертатный подросток, даже в 30 лет, сидя в окружении кучи взрослых блатных дядек в погонах и белых халатах. Но он никогда ему об этом не расскажет.              — Могу я… — он неожиданно проскулил, когда Оскар не рассчитал силы, царапая нежную кожу шеи своими острыми выпирающими зубами. — … отсосать.              — Тебе разрешение нужно или что? — вопросительно поинтересовался Оскар, так и не стягивая с него свитер, хотя очень хотелось. В кабинете сегодня очень холодно. Он будет мерзнуть.              Он сторговался с собой, запуская руки под серую ткань и опуская ладони ему на голый торс. Ландо вздрогнул, когда Оскар наклонился и коснулся губами светлой, почти невидимой дорожки волос, уходящей под резинку трусов. У него даже ноги были безволосые — издалека казалось, что он реально их бреет, но когда Оскару удалось с ними поближе познакомиться, он выяснил, что тоненькие волоски просто выцветают на солнце и становятся почти прозрачными на фоне загорелой кожи.              Норрис снова требовательно завозился, Оскар снисходительно выдохнул. Уверенным движением он подтащил его к себе за задницу, хватательный рефлекс Ландо не подвел, и он быстро обхватил ногами его талию. Время поджимало, поэтому Оскар вместе с ним опустился на стул, усаживая его к себе на колени.              — Ну давай, что ты там собирался сделать? — вызывающе поднял бровь Оскар. Ландо смущенно поджал губы, слегка розовея щеками.              Это самое любимое развлечение Оскара в мире — смотреть, как теряется Норрис, едва реально доходит до дела. Как подначивать, кокетничать и пошло шутить — так он первый. Как только ты хватаешь его за руку, придавая значения его словам, так все — вот она, настоящая викторианская барышня сидит на его коленях. Девственная, скромная и нецелованная. Мужчины не касалась, что такое член — не знает.              Ландо поерзал на нем в последний раз, мягко касаясь чужих губ своими. Никакой жвачки в этот раз, но Оскар, уже выдрессированный, фантомно чувствовал ее — когда проходился языком по его нижней губе, зализывая маленькие трещинки. Он очень красивый. Вот правда.              Ландо медленно поднялся с его бедер, опускаясь перед ним на колени. Пальцы потянулись к замку ширинки, натянутой уже давно стоящим членом. Он не торопился, аккуратно звеня молнией и поглаживая его через белье с такой любовью в глазах, как будто это был его собственный член и он развлекал себя дома, в тишине, под тяжелые выдохи в своей кровати. Когда пальцы легли на голую кожу, вытаскивая его из трусов, Оскар только дрожаще выдохнул.              Ландо придвинулся поближе, устраиваясь поудобнее так, чтобы ноги не затекли. Он крепче обхватил ладонью чужой член, вдруг выпрямляясь и поднимая глаза на Оскара.              Оскар смотрел вопросительно. Что случилось?              Ландо замялся, тяжело дыша, и через минуту медленно наклонил голову в приглашающем жесте, не отрывая от него умоляющего взгляда. Оскар выдохнул, надеясь, что правильно понял задание, и медленно зарылся рукой в чужие волосы. Ландо невесомо кивнул, касаясь языком члена.              Он мокро облизывал головку, все сильнее размазывая слюну по подбородку. Оскар сильнее раздвинул ноги, аккуратно, пробно надавливая на чужой затылок. Ландо неожиданно простонал, вибрация на члене отозвалась практически в голове у Оскара, рука по инерции сжалась, крепче удерживая его за волосы. Оскар снова надавил, немного, наверное, переборщив с этим, потому что Ландо закашлялся, а головка уперлась в горло. В извиняющемся жесте он погладил его по щеке, вопросительно кивнув, мол, «все ли нормально?». Ландо отдышался, быстро кивнув в ответ.              — Ты умница, Норрис. — Оскар приоткрыл рот, стараясь не скатываться в позорный скулеж, когда Ландо, задержав дыхание, пропустил член так глубоко в горло, как смог. Оскар замер, едва соображая, что происходит и где он находится. — Боже…              Ландо снова задушено простонал вокруг его члена, как делал каждый раз, когда Оскар открывал рот — Оскар давно понял, что помимо приказов он еще и падкий на похвалу и одобрение. Ну, у всех свои тараканы.              — Давай, вот так. — успокаивающе прошептал Оскар, снова надавливая ему на затылок и усиливая хватку в волосах. — Все отлично. У тебя хорошо получается.              Оскар не знал, как ему это удавалось — даже сидя на коленях с чужим членом во рту, он выглядел совершенно невинно, прилежно стараясь и привычно смущаясь. Так и не скажешь, что этот парень кошмарил всю свою часть одним своим существованием, соглашаясь со всеми претензиями, легкомысленно кивая и все равно делая по-своему. В целом, зная его характер, он вполне способен прямо сейчас откусить ему член. Но Оскар знал, что он этого не сделает. Не с ним.              Он был таким юным в этом положении — с растрепанными волосами и блестящими от слезинок глазами, тяжело дышащий, цепляющийся руками за его бедра — казалось, что Оскар действительно развращает малолетних. В голове пронеслась мысль, что ему всего двадцать пять лет. В какой-то степени, так и есть.              Он ерзал на коленях, видимо пытаясь хоть как-то справиться с проблемой в штанах. Закрывая глаза, Оскар заметил, как свободная рука Ландо заползла в свои штаны.              Когда мир потемнел, а все чувства разом обострились, он почувствовал, как чужие губы летально сжимаются вокруг него, а член буквально вибрирует от напряжения и протяжного заглушенного стона Ландо. Все, что может сейчас Оскар – судорожно сжать ужасно растрепанные кудри в своей руке, стараясь не тянуть и не дергать его — просто… держать. В качестве моральной поддержки.              Ландо устало откинулся, пытаясь отдышаться, и вытер уголки рта пальцами.              — Господи. — донеслось от Оскара в полной тишине.              — Ага. — хмыкнул Ландо.              Оскар бросил взгляд на часы, медленно застегивая ширинку.              — Иди сюда. — Оскар пару раз хлопнул себя по бедрам в пригласительном жесте. — Разберемся с тобой.              — Уже не надо. — Ландо невозмутимо потянулся, разминая мышцы.              Оскар пару раз осоловело хлопнул глазами.              — Когда ты успел?              — Я самостоятельный. — пожал плечами Ландо, по-кошачьи прищурившись, поднимаясь с пола.              Он медленно опустился на его колени, поправляя свитер, прикрывающий незаметное мокрое пятно на штанах, украденных из шкафа Оскара.              — В следующий раз успеем больше. — Оскар медленно погладил его по бедрам, поправляя его свитер.              — Завтра уже снова собирать допуски по всем врачам, будет меньше времени. — досадливо вспомнил Ландо. — И снова по ночам летать.              Оскар вопросительно поднял бровь.              — Ты больше не летаешь по ночам.              Ландо вопросительно поднял бровь в ответ.              — Это с какой радости?              — Потому что я так решил. — Оскар думал, что это само собой разумеющееся. Видимо, не для всех.              — А полковник в курсе, что вы так решили? — недоверчиво произнес Ландо, ерзая на бедрах.              Оскар раздраженно закатил глаза.              — Норрис, какой у тебя нос длинный! Если я сказал, что ты больше не будешь летать по ночам, значит так и будет. Браун больше не попросит. Расслабься.              Капитан довольно прищурился, поудобнее устраиваясь и опуская ладони на его плечи.              — Товарищ майор, я думал, что я, вроде как, вас раздражаю.              — «Вроде как» это даже мягко сказано. — усмехнулся Оскар, щипая его за задницу. Тот ойкнул и немного подпрыгнул от неожиданности.              — А чего тогда вы мне так помогаете? — скосил на него глаза Норрис. Ну не дурак ли?              — Ввожу тебя в заблуждение, чтобы ты потерял бдительность, перестал летать и создавать угрозу для общества. — невозмутимо выдал Оскар, хлопая глазами.              Ландо надул губы, отвернувшись и скосив глаза в его сторону.              — На меня это не работает. — отметил Оскар на всякий случай.              — Я знаю, — невозмутимо ответил Норрис, — но попробовать стоило.              Ландо помолчал, бездумно почесывая пальцами его плечи через белую ткань халата.              — Не знаю, зачем вы все это делаете, но спасибо. — он не смотрел на Оскара, все еще сверля взглядом его плечо, в котором, видимо, планировал протереть дырку своими цепкими хитрыми пальцами.              — Я уже говорил, будет неприятно, если ты так глупо умрешь. Заснув в кабине истребителя, например. Очень глупо. — Оскар перевел взгляд на его волосы, на которые после всего произошедшего реально было страшно смотреть. Оскар никогда не будет жаловаться на свою прическу. — Когда ты перестанешь обращаться ко мне на «вы»?              Ландо автоматически пожал плечами.              — Не знаю. А как же субординация, товарищ майор?              — Ты только что сосал мой член.              — И что? Я уверен, много кто сосал ваш член. Вы что, перестали от этого быть майором и начальником медслужбы?              Оскар замучено закатил глаза. Эта логика… лучше даже не вдаваться, у нормального человека даже не получится сформировать подобные мысли. Только у Норриса.              И не так уж и много людей сосали его член.              — Это сексуально. — снова пожал плечами Ландо. — Вы старше, старше по званию, член у вас бо…              — Я даже не майор! Я буквально в отставке! — вымученно перебил его Оскар, пока тот не зашел в дебри своего разума и не нашел там еще какую-нибудь мысль, от которой у Оскара заболит мозг.              — Но член у вас все равно больше. — довольно закончил Ландо.              Оскар был не согласен с этим, но ладно, с такими тейками он точно не будет спорить. Внезапно в голове всплыла недавняя мысль.              — Норрис, дай мне свой номер телефона.              Ландо недоверчиво округлил глаза, наконец-то отрываясь от его бедного плеча с дыркой.              — Зачем? — тупо спросил он.              Оскар вздохнул.              — Прямо в истребитель буду тебе звонить. — невозмутимо ответил он. — Орать.              — Тогда не дам. — скосил глаза Ландо.              — Я могу и сам взять, у меня в твоей медкарте он есть.              — А зачем тогда просите? — развел руками Норрис.              Вопрос, так-то, вполне логичный. Как ему объяснить-то?              — Ну, взять-то я могу. — попытался Оскар. — Я хочу, чтоб ты сам дал.              Ландо посмотрел на него, как на дурачка. Но в глазах мелькнуло понимание. Он может и странный малый, но все равно умный. Иначе его в истребитель бы не посадили.              — Вы странный, товарищ майор. — доверительно сообщил он ему, как душевнобольному. Ничего, Оскар переживет. От душевнобольного слышит. — Давайте сюда телефон.              Он ловко потянулся за лежащим на краю стола айфоном, невозмутимо разблокировав его лицом Оскара, и быстро застучал пальцами по экрану.              — Вот. — он протянул телефон ему, показывая, что такой номер у Оскара теперь существует. На экране светилось «Капитан Норрис».              — Я думал, будет что-то похуже.              — А вы коллегам как собираетесь объяснять ситуацию, если вам позвонит капитан Норрис, а на экране высветится «Зайчик»? — ехидно поинтересовался Норрис.              — Ни в одной вселенной я бы не назвал тебя зайчик. — сморщился Оскар.              — Может, и зря. — парировал Ландо.              Оскар снова оглядел его, думая о том, что единственное прозвище, которое ему можно было дать — это кошка. Причем не кот, а именно кошка — они расчетливые охотницы, очень умные и продуманные. Норрис такой же самовлюбленный, ехидный, вечно себе на уме. «Красивый, гибкий и грациозный» — услужливо подсказал мозг. «Противный, непредсказуемый и наглый» — ответил мозгу Оскар. — «И кусается».              — Все, давай, мне уже пора уходить. — Оскар хлопнул его по бедру, заставляя подняться. Тот фыркнул, недовольно ворочаясь. — Ты собираешься вернуть мне мои ключи?              — Там мои вещи. — невозмутимо откликнулся Ландо. — Заберу и верну.              Оскар не уверен, что стоило ему верить, но хорошо, допустим.              — Мне браслет-то вам показывать? — позабавленно напомнил ему Ландо, тряся запястьем в воздухе.              — Я верю, что ты спал. — закатил глаза Оскар. — Все, давай, исчезни отсюда. Все планы мне сбил.              — Когда вы вернетесь? — поинтересовался Норрис, поднимаясь и одергивая свитер. Оскар поднял бровь. — Ну, чтобы я ключи успел вернуть! — оправдался Ландо.              Оскар бросил взгляд на часы.              — Около семи. Пожалуйста, не разнеси мой дом.              — Как вы могли такое подумать? — оскорбленно ответил Норрис.              — Да тебе без разницы, что разносить — квартиру, часть, самолет. — отмахнулся Оскар. — Все, ноги в руки и вперед.              Ландо прикрыл затылок ладонью и отдал честь второй рукой. Оскар закатил глаза.              — Поцеловать на дорожку? — спросил Ландо, не отрывая ладони от головы.              — Иди отсюда.              — Сначала поцеловать, потом уйду. — с ехидной улыбкой ответил Ландо, видимо, осознавая, что с каждым днем можно все успешнее качать права. Оскар совсем размяк. Так дела не делаются. Скоро он у него на шее будет ездить, свесив ноги.              Ну правда. Просто Оскару проще согласиться, чем спорить.              Оскар наклонился через стол, небрежно касаясь чужих губ. Ландо довольно промычал, хватая его за шею, чтоб тот не смог сбежать слишком быстро, и углубил поцелуй. Но спустя десять секунд Оскар дернул его за волосы и выпрямился, воспользовавшись чужим замешательством.              — Иди отсюда!              — Так точно, товарищ майор!              «Дуралей» — ласково пронеслось в голове.              

***

      Тяжелый вечер, но продуктивный. Со всем разобрались и все решили, утвердив новые нормативы на следующий год. Приятно встретиться с коллегами. Приятно зачеркнуть одно из дел в ежедневнике.              Приятно вернуться домой.              Норрис, естественно, так и не отдал ему ключи. Оскар, честно говоря, не особо-то и ждал, зная его, но попытаться стоило. Скорее всего, прямо сейчас он фыркает на его холодильник, потому что там максимально здоровая еда и никакой дряни типа хлопьев, конфет или булочек, или что он там обычно ест в столовой.              Он тихо опустил руку на дверную ручку. Она поддалась, подтверждая все догадки. Но дома снова было тихо.              Оскар щелкнул выключателем, скидывая ботинки и нетерпеливо проходя в гостиную. Это как иметь дома кошку — если она тебя не встречает, то ты моментально начинаешь гадать, чем же она занимается? Чем она занималась без тебя? Спит ли, ест ли, может, играется с фантиком или смотрит в стену?              Эта домашняя кошка, скорее всего, спит в его постели. Может, лежит на диване, переключая каналы на телевизоре. Может, роется в его вещах в поисках чего-то, чем потом Оскара можно будет подъебать. Все возможно.              Нет, в гостиной его нет. И кухня пустая, как и диван — телевизор молчит, на полках все на месте. Осталась спальня.              Оскар медленно положил руку на ручку двери комнаты, уже зная, кого он там найдет.              Ландо лежал поверх небрежно накинутого светло-голубого одеяла спиной вверх, слегка болтая ногами. На нем не было ничего, кроме белья и белых носков — он загорелым пятном темнел на светлом фоне, перелистывая что-то в телефоне. Как только Оскар открыл дверь шире, Ландо лениво повернул голову, переворачиваясь на спину.              — Опаздываете, товарищ майор. — он так по-кошачьи потянулся, довольно, сыто улыбаясь и подкладывая ладони себе под голову. — Уже… — он кинул взгляд на стену, — половина восьмого.              Он лежал, явно презентуя себя, как породистый кот на выставке животных — незаметно поигрывал мышцами, потом согнул ногу в колене, вытянув вторую до самых носочков — так, чтобы стройная нога напряглась, а на бедрах и икрах очерчивался точеный рельеф мышц, настолько идеальный, что хоть сейчас на страницы анатомических книг для художников.              — Не помню, чтобы мы договаривались о встрече. — усмехнулся Оскар, опуская на пол свою сумку.              — Вы сказали «в следующий раз успеем больше». — прищурился Ландо. — Я решил, что следующий раз будет сейчас.              Логика убийственная.              — Ты кончил часов шесть назад. Сколько можно?              — Вы отстранили меня от полетов, я выспался и мне некуда девать энергию. — невозмутимо ответил Ландо, приподнимаясь на руках. — Разбирайтесь теперь.              Оскар округлил глаза, обалдевший от такой нахальности, и удивленно усмехнулся.              — Ты когда успел стать таким наглым? — возмущенно выдал Оскар, сбрасывая пальто на стоящий около зеркала пуфик. Он практически вплотную подошел к кровати, скрещивая руки на груди. Капитан только невинно улыбнулся, поднимая бровь.              — Не знаю. Но это, видимо, работает. — он легкомысленно пожал плечами и улыбнулся, медленно раздвигая ноги в стороны, опираясь на руки позади себя.              Заноза в заднице, к сожалению, была права. Видимо, это работало, и Оскар не такой уж непоколебимый. Надо меньше ему позволять, это уже ни в какие рамки не лезет.              — Я тебя сейчас выгоню.              Ландо насмешливо ухмыльнулся.              — Вы меня сейчас трахнете.              Ноль-один в его пользу. Туше.              Оскар закатил глаза, опускаясь на кровать одним коленом и нависая сверху. Ландо довольно улыбался, нетерпеливо ерзая под ним и моментально потянувшись к пуговицам чужой рубашки.              — Красивый, засранец. — прошептал Оскар как-то раздосадованно, опускаясь губами на чужую грудь, пока Ландо шустро заканчивал с пуговицами. Сегодня пришлось быть официальнее, и отделаться водолазкой не получилось. Его руки легли на грудь Оскара, слегка задевая соски, и он медленно, с удовольствием провел ладонями до самого пояса брюк.              Оскар даже жалел, что у него не получится его раздеть — это было его любимое занятие, снимать подарочную упаковку. Несмотря на то, что Норрис совсем не подарок.              Поэтому он обвинительно укусил его за сосок, Норрис шикнул, его рука сжалась на бицепсе, замирая в попытке стянуть с Оскара рубашку.              — Товарищ майор, давайте быстрее! — нетерпеливо пробормотал Норрис. — Я тут и так долго ждал, у меня аж все тело зудит.              — Может, это блохи? — Оскар насмешливо хмыкнул, опускаясь ртом к светлой блядской дорожке волос, уходящей под резинку трусов.              Ландо, может, и хотел бы что-то съязвить, но Оскар коснулся ртом его члена прямо через белье, поэтому он смог только дрожаще ахнуть. Ткань трусов слегка намокла от слюны, член заинтересованно отозвался, плотно натягивая белье.              Ландо все-таки удалось извернуться и каким-то образом стянуть с него рубашку, поэтому Оскар не стал долго рассуждать и рывком стащил с него трусы, выкидывая их куда-то за спину.              Он лежал под ним в своих глупых белых носках, напряженный каждой мышцей своего тела, впивающийся пальцами в голубой пододеяльник. Когда видишь кого-то настолько идеального, совершенно красивого, как золотое сечение, что ты можешь делать? Кроме того, как поклоняться, восхищаться и почитать? Даже если в целом он скорее нечто из ада?              Вот и Оскар не знал. Знал, что можно опустить голову, медленно проходясь языком по чужому члену под тихие, жалкие вздохи. Оскар мог поставить его на колени какой-нибудь одной сдержанной, тихой фразой, но ему этого не хотелось, вернее, хотелось, но не сейчас. Сейчас ему хотелось, чтобы Норрису просто было хорошо. Чтоб он задыхался, дрожал и умолял. Чтобы он получил то, чего хочет.              Это совсем небольшая плата за то, что Норрис, будучи противным, неугомонным и невыносимым раздражителем, периодически доводящим его до нервного тика, всегда приносил в жизнь Оскара что-то живое. Разные эмоции — иногда злость, иногда смех, иногда желание — но никогда — скуку и равнодушие. Он мог бы мандеть на него сколько угодно за его безрассудность, глупость и безбашенность, но Оскар не уверен, что смог бы когда-то от него отказаться. А что он теперь будет без него делать? Привыкший к тому, что пульс на фитнес-браслете подскакивает, как только дверь нагло распахивается без стука?              Оскар лениво думал об этом, поглаживая большими пальцами выпирающие тазовые косточки, пока Ландо лежал, с мольбой заломив брови, мол — давай, коснись, поцелуй, пожалуйста, сделай что-нибудь, господи, хватит уже! Оскар сделает это, как только перестанет доставлять удовольствие себе, позволяя себе насладиться чем-то настолько красивым. Когда устанет исследовать бархатную, шелковистую кожу. Когда ему надоест наблюдать, как красиво появляются вмятины на бедрах, когда он впивается в них пальцами, разводя ноги шире.              — Оскар. — скуляще выдохнул Ландо, когда он аккуратно опустился ртом на его член.              Так необычно — слышать свое имя от задыхающегося Норриса. Его могут возбуждать такие простые вещи? Член скоро взорвется.              Это приятно — чувствовать тяжесть на языке, слышать стоны и выдохи, крепче удерживая в руках тонкие, напряженные ноги, закинутые ему на плечи.              — Ландо, перевернись на живот. — Оскар уверенно хлопнул его по бедру, опуская его ноги. Тот измученно простонал в ответ, но подчинился, подтаскивая к себе подушку и обнимая ее руками.              Оскар довольно улыбнулся ему в спину, впиваясь пальцами в его задницу. Он аккуратно, почти бережно провел пальцем по мышцам, которые рефлекторно сжались от внешнего воздействия. Оскар резко наклонился, опуская голову и проводя языком мокрую полоску прямо у него между ног. Ландо дернулся и громко, скуляще простонал, беспомощно выгибая спину. Эффект неожиданности — это всегда хорошо.              Оскар лизал грязно, пачкая подбородок в собственной слюне, пока Ландо отчаянно, почти бездумно терся о простыни в поисках хоть какого-то удовлетворения. Как только он отодвинулся, чтобы посмотреть на раскрасневшиеся мышцы и коснуться их пальцем, он подумал о том, о чем надо было подумать давно, и со стоном откинулся назад.              — Блин, у меня смазки нет. — задумчиво протянул Оскар.              В ответ тело под ним завозилось, и как только Оскар подозрительно прищурился, в него откуда-то из-под подушки прилетела пресловутая розовая баночка.              — С другой стороны, чего я ожидал. — смиренно пожал плечами Оскар, щелкая крышкой и вдыхая химозный запах клубники. Палец вошел плотно, Ландо сдавленно, тяжело дышал, уткнувшись лицом в подушку в попытке быть тише. На втором пальце он начал слегка дергаться, наверное, даже не осознавая, что сам насаживается глубже. Оскар только закусил губу в улыбке.              — Ландо. — тихо прошептал он, вытаскивая пальцы. Тот очень сучливо прошипел, извиваясь в попытке показать, что он недоволен, и вытащил голову из подушки, поворачивая ее в его сторону. — Хочешь? — Оскар поиграл бровями и похлопал себя по бедрам. Ландо секунд за десять растаявшим мозгом обработал информацию и кивнул, поднимаясь и потягиваясь.              Оскар стащил свои брюки и медленно опустился на спину, с удовольствием наблюдая, как Норрис забирается к нему на бедра, замирая на них. Он почти ничего не весил, да что там больно весят эти шестьдесят килограммов язвительности? Он медленно опустил руку на член Оскара, плавно проводя ею вверх-вниз, а второй потянулся за тюбиком. Оскар чувствовал, как липкая, теплая смазка с его задницы пачкает его бедра, и закусил губу.              Ландо приподнялся, а Оскар заранее схватил его за задницу, чтобы он меньше уставал (и просто потому что хотелось) — через пятнадцать секунд он медленно опустился на его член почти полностью, замирая в таком положении с открытым ртом, пытаясь отдышаться.              — Боже… — сдавленно простонал Оскар, ощущая, как он плотно сжимается вокруг его члена, начиная медленно двигаться. Ландо опустил ладони на его грудь, прикрыв глаза от удовольствия. Он медленно двигался, поддерживаемый руками Оскара, и отрывисто, тихо постанывал на каждое движение, спустя пять минут наклоняясь все ниже и ниже к чужой груди — и от усталости, и, видимо, в попытке быть ближе, больше соприкасаться с чужой голой кожей, больше чувствовать. Оскар тоже этого хотел.               Все-таки, это уже давно был не просто тупой перепихон. Было бы глупо.              — Все хорошо? — Оскар ласково провел ладонью по его щеке, заправляя волосы за ухо. Ландо закусил губу, сумев только невесомо кивнуть пару раз, сжимаясь вокруг его члена. — Ты просто… — Оскар поджал губы, тяжело дыша, — ты восхитителен.              Ландо страдальчески заломил брови, сбиваясь с ритма, и из его груди вырвался какой-то совсем жалкий скулеж, как будто Оскар его ударил.              Он устало наклонил голову, выдыхая Оскару почти в рот, и тот понял, что ему нужно немного отдохнуть. Поэтому он потянул его на себя, прижимая к груди, и перекатился на спину, нависая сверху. Член все еще оставался внутри, а Ландо только дезориентировано простонал ему в лицо.              Оскар только усмехнулся, легко касаясь его губ. Ландо опустил обе руки ему на щеки, затягивая его в поцелуй все глубже, словно отвлекая от того, как туго он сжимается вокруг него. Оскар в любом случае не мог от этого отвлечься. Он мог только продолжать вбиваться в миниатюрную задницу, которая всего десять минут назад легко помещалась в его ладонях.              Когда Оскар немного сбился с ритма, меняя угол, Ландо неожиданно выгнулся с громким стоном, задирая голову и открывая Оскару доступ к шее, чем он моментально воспользовался, опускаясь и прикусывая свою любимую яремную вену — игриво, почти вежливо, не оставляя следов, просто чтоб напомнить, что он так может. Ландо обхватил его ногами, случайно мягко потираясь о него своими белыми носками, которые они, почему-то, так и не сняли.              Оскар приподнялся, окидывая его взглядом — на лбу блестели капли пота, а глаза судорожно закатывались с каждым чужим толчком. Он выглядел таким ошеломленным, смаргивая влагу с ресниц, когда она начинала мешать видеть. На щеке остался отпечаток подушки с того момента, когда Оскар еще был у него между ног.              — Ты самое красивое, что я видел. — шокировано выпалил Оскар явно быстрее, чем подумал — ты вряд ли ожидаешь такой подставы от своего мозга.              Ландо, видимо, совсем оглушенный этим признанием, потрясенно сжался вокруг него и вцепился в его бицепсы руками — последние минут пять его член терся, зажатый между их телами, поэтому он зажмурился, кончая себе на живот.              Оскар дотрахивал его, почти бессознательного, еще тридцать секунд, пока сам не кончил, устало рухнув справа от него.              Ландо около двух минут только и делал, что лежал с закрытыми глазами, пытаясь восстановить тяжелое сбившееся дыхание. Может, думал, если закрыть глаза — все исчезнет и его никто не увидит.              Оскар перевернулся на бок в его сторону, позабавленно наблюдая за его сложным, замученным лицом.              — Жив, солдат?              Ландо глубоко вдохнул, переворачиваясь на бок.              — Так точно, товарищ майор. — устало выдохнул Ландо ему в лицо, подложив ладонь себе под щеку.              Оскар внезапно почувствовал себя неловко из-за своего неуместного признания. Этой акуле только повод дай для шуток. Не сейчас, но когда-нибудь — сейчас он был уставший и разморенный хорошим сексом. Но однажды на ошибке он его точно поймает. Если вспомнит.              Ландо начал потихоньку оживать, медленно подползая к Оскару на кровати и утыкаясь лицом ему в грудь, быстро затихая, видимо, надеясь, что Оскар этих поползновений не заметит. Оскар, конечно, заметил. Он тихо усмехнулся, натягивая на них одеяло.              — Я нимфоманка. — грустно выдохнул Ландо куда-то ему в сосок.              — Я заметил. — тихо рассмеялся Оскар, прижимая его к себе.              — Мне просто нравится секс. — невнятно попытался оправдаться Норрис.              — Я думаю, это и есть нимфомания.              — Мне же не со всеми нравится. Только наш. — он обиженно завозился, пока Оскар не одернул его, жестко придавливая его рукой к своей груди. Он дернулся и затих, засопев.              — Спасибо и на этом. — Оскар перевернулся на спину, все еще прижимая его к себе. — Мне тоже нравится наш секс.              — Только наш? — донеслось от резко задранной кудрявой головы.              Оскар многозначительно задрал бровь.              — Ревнуешь?              Ландо только фыркнул и опустил голову.              — Не переживай, ты так качественно выносишь мне мозги, у меня в принципе не остается сил на общение с другими.              Ландо мстительно укусил его за ближайший сосок. Но Оскар не сомневался, что это был правильный ответ, который ему точно понравилось услышать.              — Ты ел? — задумчиво поинтересовался Оскар, глядя в стену и поглаживая его по мягким кучеряшкам.              — Да когда мне было. — вздохнул Ландо, перекидывая руку через его голый торс. — Вас ждал.              Оскар только закатил глаза, даже несмотря на то, что он его не видит. Дурак он и есть дурак.              — Ты точно нимфоманка. — диагностировал Оскар. — Выбрал секс вместо еды.              — Ни о чем не жалею. — довольно донеслось откуда-то снизу. — Теперь я сытый.              — Я собирался готовить рагу. Хочешь? — Оскар бросил взгляд на часы.              — Фи, — он недовольно сморщился, — рагу!              — Я никого не заставляю. — невозмутимо ответил Оскар, поднимаясь с кровати. — Будешь голодным.              — Ладно, рагу так рагу. — на удивление легко согласился Норрис. Понятно, ему лишь бы поспорить.              — Иди пока в душ. — Оскар подошел к шкафу, кидая в него первую попавшуюся оттуда футболку. — Из тебя, вон, течет.              — Ваша вина. — он легкомысленно пожал плечами, ворочаясь среди одеял.              Оскар подавил улыбку, ныряя в ванную, раз уж Норрис не собирался подниматься.              Через полчаса Оскар стоял на кухне, роясь на полке в поисках потерянной приправы. Внезапно из ванной вместе с кучей пара, совсем как в сцене “утро после первого секса двух героев” прямиком из дешевых романов, вылетел Ландо Норрис, в его футболке и его, кстати, боксерах. С кудрявых мокрых волос капало на серую ткань, он зябко, перебежками двигался в его сторону, явно подмерзая после своего душа температурой прямиком из адового котла. Ну, судя по пару.              — Ты можешь надеть свитер. — невозмутимо ответил Оскар.              Ландо саркастически скривился, явно издеваясь.              — Спасибо за разрешение. — он ехидно ухмыльнулся, театрально хлопнув глазами. — Я и так собирался это сделать. Просто не помню, куда его кинул. — он завертелся, оглядывая гостиную, объединенную вместе с кухней.              Оскар закатил глаза. Снова.              Ничего, терпение — божественная благодетель. Оскар точно попадет в рай. Великомучеником.              — Возьми на полке другой. — снисходительно выдохнул Оскар.              Ландо развернулся, направляясь к шкафу в спальне, Оскар уверен, прямиком к полке с теплой одеждой. Он нагло, как кошка, обживался у него дома, обходя свои владения — раскидывал его вещи, фыркал на его еду, делал вид, что это его квартира, а Оскара он добродушно пустил переночевать на пару ночей.              Он вернулся обратно в гораздо более симпатичном свитере, чем до этого — он был шоколадного цвета, Оскар купил его совсем недавно.              — Порядок? — лениво поинтересовался Оскар. Он был не в настроении отвечать на его закидоны агрессией или язвительностью — он выспавшийся, у него был отличный секс, сейчас он вкусно поест. Ничего не испортит его настроение. Даже Ландо Норрис со своим полком тараканов в голове.              — Ага. — так же лениво ответил Ландо, видимо, считывая, что на сегодня их лимит драматичности исчерпан. Он резво запрыгнул задницей на стол, игнорируя все стулья — старые привычки, чего уж там. — Где пульт от телевизора?              — На диване.              Ландо закатил глаза, как будто Оскар лично виноват в том, что он не подумал о пульте заранее. Норрис с видом, будто делает ему одолжение, спрыгнул со стола, забрал пульт и вернулся на нагретое место. Видимо, передумал насчет драматичности.              Оскар нарезал мясо, косо поглядывая на бомбу замедленного действия, так естественно щелкающую каналами на его телевизоре, как будто он всю жизнь сидел на этом столе. Оскар гадал, как быстро ему станет скучно и он начнет докапываться до него. Молился, чтобы его что-то заинтересовало.              — О, Элтон Джон. — Ландо с интересом уставился в экран, на котором певец танцевал в какой-то забавной радужной шляпе. — Он мне всегда нравился. Все эти перья…              Оскар развернулся лицом к ним, отворачиваясь от шипящей сковороды.              — Согласен. Гораздо круче Билли Джоэла.              Ландо прикусил губу, выгнув брови и пытаясь не засмеяться. Оскар стоял, сбитый с толку.              — Что? — выдал Оскар в попытке защититься. Он положил лопатку для помешивания на тарелку, подходя ближе к сидящему на столе Норрису, который от холода нахохлился, как воробей, натягивая на пальцы свитер.              — Ничего. — он прыснул, качая головой под песню. — Вам, типо, семьдесят лет? Они как раз в вашей молодости пели.              Оскар страдальчески посмотрел в потолок, может, оттуда придет какая-то божественная помощь. За что ему все это?              — Ты сейчас уйдешь на улицу. Прямо в трусах.              — Я еще не поел! — возмутился Ландо, дергая его за край футболки. Оскар воспользовался его слабостью и схватил его за края длинных рукавов, обматывая их вокруг его тела на манер смирительной рубашки. — Эй!              — Меньше руки распускать будешь. — Оскар наклонился к его лицу, задиристо выдыхая ему прямо в рот.              Внезапно Норрис хитро улыбнулся, и это точно была плохая примета. Если Норрис улыбается, значит Оскар будет страдать.              — Это вряд ли. — прошептал он, через пять секунд резко впиваясь своими мелкими зубами в нижнюю губу Оскара. Тот зашипел, закатывая глаза.              — Ты бесишь меня до жути. — признался он измученно ему в лицо.              Ландо пожал плечами, даже не пытаясь вырваться из этой смирительной западни, только легкомысленно болтая ногами на столе. «Это не меня заперли с вами, а вас заперли со мной».              — Я вам очень нравлюсь. — бесхитростно ответил он, легко подмигивая.              «Да», — беспомощно подумал Оскар. — «Ты не представляешь, как ты прав».              Но ему об этом знать не обязательно.              Поэтому он только привычно закатил глаза.              — Ага, спать по ночам не могу. — ответил Оскар насмешливо. — Хотя нет, постой — могу! — он театрально округлил глаза. — Лучшее время суток, потому что в нем нет тебя.              Ландо хмыкнул, и Оскар отпустил рукава — устал держать. Тот моментально дернул его за футболку, притягивая, обхватывая его ногами и врезаясь в него губами.              — Без меня скучно. — выдохнул Норрис, когда воздух кончился.              — Да. — не стал спорить Оскар, заправляя мокрые волосы ему за ухо. — Тут ты прав.