Рот Хёнджина, на котором всё держится

\*~*\

Хёнджин тот человек, которого все любят в группе без исключения. Акцент на слове "любят", потому что его в действительности все любят. И под словом "любят" подразумевается не какие-то нежные и мягкие чувства, а влечение к его блядски сексуальному рту. В особенности, к губам. К губам, от которых хочется кончить. И не один раз. Но такая опция предоставляется только в один из всех дней недели. А сегодня пятница. И это значит, что именно в этот день Феликс получит раунд безумных оргазмов, в которых буквально утонет, собирая слюни вёдрами. Этот день Феликс ждал с нескрываемым нетерпением и возбуждением, что зудело под кожей. Оно и понятно, такой шанс выпадает раз в жизни и не ждать его было бы глупо. С самого утра настроение Феликса скачет, подобно градуснику у больного. То он весело скачет по общаге, щебеча, как птицы по весне, то он зависает на несколько секунд, думая, что же он получит от Хёнджина (спойлер: явно не пощады). Шатающиеся по кухне мемберы посмеиваются с его поведения, приговаривая, что он вернулся в пубертат (хотя Феликса не тянуло смеяться от слова совсем ). Чан лишь бросает по типу "повезло тебе, Ликс, мне удача улыбнётся только через три дня с восходом солнца" и взъерошивает волосы младшего австралийца. Пока Феликс пьёт кофе, улыбка сама расплывается на его лице, как молоко в чёрном напитке. Он так ждал этого дня, что пальцы трясутся на руках, а колени подгибаются, стоит только подняться со стула. Феликс, как ручной пёс, ждёт заветных слов, почти что команды со стороны комнаты Хёнджина. Это всегда одни и те же слова. Но они, как будто афродизиак, влияют на веснушчатого, распространяя по его венам чистое возбуждение, которое подобно змее скручивает конечности, делая их тяжёлыми и непослушными. Это всегда его имя и едва слышные три слова. – Феликс, – команда "ждать". – иди ко мне. – "к ноге". Со олимпийской скоростью Феликс подрывается с места, случайно обжёгшись горячим кофе и подобно истребителю направляется в комнату Хёнджина. Остальные мемберы провожают его взглядами. Кто-то радуется, кто-то, наоборот, хочет оказаться на его месте, чтобы снять напряжение, скопившееся за всю неделю и почувствовать эти пухлые губы на своём теле. Но сегодня пятница, и это значит только одно: это день Феликса.

\*~*\

В обители Хвана Феликс почти не обращает внимание на сменившуюся обстановку. То, что Хёнджин подвинул горшок с цветком и поменял местами картины на стене, тут же забывается затуманенным мозгом Феликса, хотя в обычном состоянии он бы оценил расстановку фен-шуя, но не в эту пятницу и не в его состоянии. Дрожащими движениями он расстёгивает молнию на своих джинсовых шортах, избавляясь от вещи, будто, если он не сделает это в рекордные сроки, то лавочка непременно прикроется. Хёнджин бродит по комнате, словно он в ней гость. Осматривает свои творения, проходясь кончиками пальцев по значимым вещам. Он словно не обращает внимание на суетливого Феликса, что одной большой нервной субстанцией растёкся на широкой кровати. – Готов? – бархатный голос Хёнжина заполняет пространство, и только от одного его звучания Феликс уже готов кончить без стимуляций. Между тем, веснушчатый судорожно кивает. Опять-таки, он думает, что, если не сделает что-нибудь, то его вытолкнуть за дверь. Он не находит, что ответить. Просто кивает, но этого достаточно для притаившегося у стены Хвана, который, подобно большой чёрной изящной пантере в несколько больших шагов оказывается над трепыхающимся телом Феликса. – Ты ведь ждал этого, не так ли? – шёпот опаляет персиковое лицо с россыпью веснушек. Кадык дёргается вверх-вниз. Низкий стон срывается с губ. – Всю неделю? – длинный палец Хвана проходится по линии челюсти Феликса, опускаясь вниз, к адамову яблоку. Он инстинктивно запрокидывает голову назад, предоставляя больше доступа к коже. – Мне кажется, что ты, что другие уже выдрессированы мною. Так забавно. – хихиканье отдаётся вибрацией в низу живота Феликса, отчего он чуть-чуть приподнимает бёдра, жажда получить трение, а лучше всего – губы Хёнджина. Но Хван не торопится. Играется. Распаляет. Доводит до точки. До первого всхлипа со стороны Феликса. Это именно то, чего Хёнджин и добивался. Он тут же захватывает губы в поцелуй, набирая головокружительный темп, от которого Феликсу думается, что он вот-вот кончит. Феликс мычит в поцелуй. Он не поспевает. Впрочем, никогда не поспевал за Хёнджином, его быстрыми губами, пальцами, мыслями... Пока его губы кусают и обсасывают, а рот наполняют большим количеством слюны, Феликс дёргает за футболку Хёнджина, чтобы тот снял с себя хотя бы какой-то элемент одежды. На самом Феликсе осталась лишь растянутая футболка, которая прикрывала эпицентр его возгорания под названием подтекающий предсеменем стояк. – Ты так сильно хочешь это? – это было похоже на опасное шипение большой змеи, что окольцовывает свою жертву тугим телом, сдавливая в тесных ребра-давящих объятий. – Блять, да, Хёнджин! Иначе бы я так быстро не стянул свои трусы, как только переступил порог твоей комнаты. – низко руганулся Феликс. Он больше не мог ждать. – Посмотрим, сколько ты выдержишь. Не успел веснушчатый что-либо вымолвить, как Хёнджин опустился вниз, задирая футболку Ликса, оголяя его подтянутый живот и, как прозвал его Хван, сладкий член. А всё потому что семя Феликса имело сладковатый привкус. То ли от того, что тот ел вкусное перед их встречами, то ли это была особенность тела, но Хёнджину нравилось эта изюминка, отличающая веснушчатого австралийца от других мемберов их группы. Пухлые губы, как лепестки роз, опустились на низ живота Феликса, оставляя долгие и чувственные поцелуи, выбивая из груди хриплые, едва слышные стоны. Хёнджин всегда таким был и, наверняка, таким и останется, по крайней мере, до того момента, пока они не прикроют лавочку. Но мысли о таком пока не возникали. Всех всё устраивало. Хёнджин любил прелюдии, а мемберы любили Хёнджина. Правда, этот нежный этап иногда был лишним, хотелось просто нажать на кнопочку "пропустить или закрыть", чтобы перейти к быстрому, не редко животному темпу. Для Хвана любовь (или секс – будем называть вещи своими именами) являлась искусством. Были это обычные поцелуи, дрочка или минеты, он не оставлял попытки придавать этому нежных касаний, воздушных поцелуев, чувственного шёпота, взгляда в глаза... Однако, некоторые из мемберов предпочитали обрубать на корню всю эту сахарную вату. Например, Чану нужны были лишь крышеносные минеты, чтобы чувствовать фанатомое прикосновение губ и языка на своём члене до следующего понедельника. Минхо предпочитал толкать пальцы в жаркий рот Хёнджина. Минеты он принимал редко, поцелуи – и те подобно. Он объяснял это тем, что Джисон достаточно старается для него в дни, когда они проверяют на прочность все горизонтальные поверхности их общаги (то есть все, кроме вторника). Спрашивается, зачем Минхо становится личным стоматологом Хвана, ответ находится сам собой: интересно и заводит. Почему бы и нет? Потому что уже как несколько месяцев да. Между тем, Феликс елозит на простынях, явно пытаясь сдвинуться с прелюдии на нечто поинтереснее. Он еле слышно, но низко хнычет, глаза зажмуривает, потому что, на самом деле, ему нравится всё то, что делает с ним Хван, но ему совсем не хочется кончать только от поцелуев. Кажется, Хёнджин научился либо читать мысли, либо он уже достаточно выучил язык тела каждого мембера, ведь в следующую секунду поцелуи прекращаются и к удивлению Феликса (и следом вырвавшегося из него высокого стона, хотя у него бас, значит, нота не окажется слишком уж высокой, но она будет громкой и длительной, на что так рассчитывет Хёнджин) жаркий и влажный рот опускается на его давно стоящий и изнывающий член. Наверняка, проходящие мимо мемберы услышали этот громкий звук. Но Феликсу всё равно, когда Хёнджин принимается ритмично качать головой, а языком проходить по головке. Бёдра Феликса естественным образом вздёргиваются вверх, отчего член проходит глубже в горло Хёнджина. Кажется, последний не возражает. Возможно, потому что, постоянно делая минеты, его горло привыкло? Оно и понятно: с самым большим и тяжёлым членом лидера вряд ли что-то может ещё сравниться. Поэтому-то делать минеты Феликсу всегда приятно и сладко, потому что член идеально помещается в рот, не вызывая дискомфорта. – Хён...джин...я-я...пожалуйста! – Феликс неразборчиво мяукает, сжимая в одной ладони собственную футболку, в другой простынь. – Что ты хочешь, солнце? – растягивая буквы, Хёнджин оставляет невесомые поцелуи на бёдрах. Его большие ладони скользят по талии Феликса, посылая табун мурашек по всему телу. – Я-я...скоро... – Я это уже понял. – он хмыкнул. – Может быть, есть какие-то пожелания? – Д-да... – И что же ты хочешь? Хёнджин скользит вверх по телу, оказываясь лицом к лицу с Феликсом, у которого, на удивление, стоят кристаллы слёз в глаз. Это что же получается, он настолько жаждал снять напряжение, что всплакнул в процессе? В действительности удивительно. В его практике это впервые. Феликс, между тем, не находит что ответить. Хотя, возможно, он знал, чего хотел от Хёнджина, но просто уже был не в состоянии что-либо вымолвить, когда оргазм буквально дышал в затылок. Поэтому Хёнджин решает действовать по интуиции. Он вновь сливает их губы в головокружительном поцелуе, чуть-чуть отвлекая Феликса. Сам же ловкими длинными пальцами избавляется от домашних штанов и боксеров, откидывая их куда-то за пределы кровати. В следующую секунду спальню наполнил высокий хриплый стон. Феликс откинул голову назад, потому что Хёнджин соприкоснул их члены, обхватывая своей большой ладонью. Он принялся быстро водить пальцами по соединённым членам, доводя их обоих до пика. Феликс низко застонал, подбрасывая бёдра вверх. Голова закружилась, глаза прикрылись сами собой, первые кристаллы слёз упали с дрожащих ресниц, а губы приоткрылись в очередном стоне, которому не суждено было остаться в стенах комнаты, потому что Хёнджин вновь утянул его в поцелуй, сводя с ума своим блядским сексуальным ртом. Оргазм настиг Феликса внезапно. Его, словно дёрнуло током: тело забило крупной дрожью, а голос сорвался на хриплый высокий стон, который, кажется, услышали по меньшей мере все мемберы в общаге, а как максимум – вся округа. Феликс рвано глотая воздух губами, словно окунь, которого выбросило на берег. Его бёдра до сих пор поднимались вверх. Говоря о Хёнджине, тот не выглядел так, словно пробежал марафон. Его лицо было даже подозрительно спокойным, а глаза превратились в хитрые щели, в которых горело нечто тёмное. – Молодец, солнце. Ты ведь получил того, чего хотел, правда? – полился голос Хёнджина. Феликс, приводя дыхание в норму, судорожно кивнул. Конечно, он получил то, чего хотел. Считай, всю неделю со стояком ходил, а сегодня ему дали возможность получить свой крышеносный оргазм. Это ли не делает пятницу самым лучшим днём в неделе?! – Помнишь, о чём я тебя спрашивал? – Я при всём желании имя бы своё не вспомнил, а ты ещё спрашиваешь о том, что говорил. Кстати, когда это было? Сегодня или неделю назад? – прохрипел Феликс, прикрывая глаза ладонью. Захотелось тут же свернуться, как котик, и уснуть в тёплых объятиях Хвана, однако, у последнего были другие планы. – "Посмотрим, сколько ты выдержишь". – напомнил Хёнджин. Его длинные изящные пальцы прошлись по внутренней части бёдер веснушчатого. Тот вздрогнул. – Думал, сделаю тебе минет и разойдёмся до следующей пятницы? – Феликс на это лишь хлопнул глазами. Видимо, на это он и рассчитывал. – Не-е-ет, так не интересно. В следующее мгновение бёдра Феликса развели в стороны. – Но мы же никогда...– заикнулся австралиец. Он потянул футболку вниз. – Да, никогда. – согласился Хёнджин. – Но у меня сегодня такое настроение, тем более, я больше чем уверен, что тебе понравится данная опция. Не то, чтобы Феликс был против. Но они в действительности дальше никогда и не заходили. Были обычные минеты и дрочка. Всех всё устраивало. Видимо, Хёнджина нет. По факту, он мало что получал от этих встреч. В основном все мемберы просто пользовались его ртом, даже если последнему это тоже нравилось. Возможно, Хёнджин просто решил побольше извлекать из этого выгоды. – Ты будешь помнить фанатомное присутствие моего члена в себе до следующей пятницы. Это не предупреждение, а факт, с которым ты ничего не можешь сделать. И с этими словами Хван накинулся на веснушчатого с новой порцией горячих поцелуев, ладонями сжимая бёдра Феликса. И этим всё было сказано. Феликс не выйдет из комнаты до тех пор, пока Хёнджин не доведёт его до состояния не состояния, когда тело последнего превратится в варёный овощ, а в конце оргазмы будут приезжать на тракторе. Хёнджин, видно, решил поучаствовать в марафоне секса. Ну что же, не будем мешать опробовать все позы и проверить стены на прочность (надеемся, стены толстые, а соседи глухие). Пожелаем им с пользой провести часы этого марафона, потому что с минуты на минуту Феликс поймёт, что идея отличная. А так мы пока прикроем дверь и окунёмся в события других дней.

\*~*\

Суббота и воскресенье были днями Сынмина и Чонина, но они обычно выбирали только один из этих двух дней. В данном случае сегодня выбор пал на воскресенье, потому что всю субботу младшие зависали в вокальном классе. Они позвали Хёнджина, и это как обычно было слегка робким и смущённым действием. Хёнджин же просто кивнул и обозначил время встречи. Стоит сказать, он понимал, почему Ким и Ян вели себя несколько нерешительно. Они совсем недавно сознались друг другу во взаимных чувствах, а Хвана прицепом потащили в свои сахарные отношения, как того человека, который направит и подскажет. Иногда у Хёнжина возникало ощущение, что его наняли работать их личным психологом, потому что на сегодняшний день он знал о них подозрительно много. Чонин и Сынмин за одну только встречу (или сеанс, тут уж как посмотреть) вываливали на него такой объём информации, что впору было призадуматься, а не отчаянно ли они закрывают дверцы шкафа от скелетов, что стучат с той стороны двери? Ну да, есть о чём подумать перед сном, конечно. В начале седьмого он заглянул в комнату Сынмина, в которой уже был и Чонин. Парни, видно, перед приходом хёна решили прибраться, что было не обязательно, ведь Хёнджин объективно приходит каждые выходные к ним не для того, чтобы оценить чистоту комнаты и поставить оценку, как в лагерях. Он в принципе почти что и не обращает внимание на обстановку. Младшие были одеты в домашние милые шмотки, отчего у Хёнджина возникло стойкое ощущение, что сейчас они будут гонять чаи, как люди из анекдотов, а не просвещаться в тему интимных отношений. Хотя скорее всего это будет похоже на скучную лекцию от профессора Хван Хёнджина: места на галёрке обеспечены и громкий шёпот будет отличным дополнением. М-да. – Добрый день, джентльмены! – Хёнджин шуточно поклонился, делая вид, что снимает воображаемую шляпу. – Зря снял, теперь образ Чарли Чаплина теряется на фоне усов. – он поджал губы. Поторопился со снятием шляпы. – Мы, вроде, не договаривались о сюжете. – Чонин хлопнул глазами. – Ты не предупреждал, что у нас будет распределение ролей. Хван хохотнул. – Да нет, просто... забавно так. – он указал на младших взмахом руки. – Вы специально подбирали пижамки одинакового цвета или был расчёт, что этот вечер мы проведём за плетением кос и обсуждением последних сплетен, воссоздавая сцену из "Белых цыпочек"? – Если ты не хочешь, мы тебя не заставляем. – пожал плечами Сынмин. Ситуация усложнялась с каждой минутой, и, казалось, Ким не поспевал следить за сюжетом. Уж кто кого тут заставлял ещё. Временами Хёнджин чувствовал себя каким-то извращенцем, который совращает младших. И не только их, так если посмотреть. – Да нет-нет, всё в полном порядке. – Хёнджин приземлился на край кровати, в изголовье которой сидел Чонин. Сынмин стоял рядом. – С чего начнём? Вы туда-сюда, а я просто за компанию? – неловко рассмеялся он, запуская пальцы в волосы на затылке. К удивлению Хёнджина, Сынмин и Чонин кивнули, явно не поняв неудачной шутки. Вскоре они все сидели кругом на большой кровати и двое из них (не будет показывать пальцем) рассказывали про свои душевных переживаниях. Ну вот и почему почти что ото всех мемберов флирт, а от них детские травмы? За всё это время младшенькие успели всплакнуть, успокоить друг друга и перейти к нежным касаниям губами. И это только в начале девятого! Хёнджин потратил два часа своей жизни на задушевные беседы, хотя мог заняться чем-то более полезным! Нельзя сказать, что Хёнджин был против выражений чувств и их обсуждения. Он был даже за, особенно за баночкой пива и снэков вечером. Но! Не в дни, предназначенные для встреч. В такие дни он готов был выполнить почти что любую прихоть мемберов, лишь бы те достигли удовольствия. А вечер этого воскресенья доказывает, что он меняет вектор своего полёта с парня, от которого хочется кончать, до психолога, с которым хочется обсуждать проблемы. Спустя какое-то время Чонин уснул на коленях Сынмина. Хван сидел рядом, не моргая смотря в пространство. – Ты знаешь, – внезапно заговорил Ким, напугав Хёнджина. Он чуть было не свалился с кровати, вовремя удержавшись на месте и сделав вид, что он внимательно слушает. – Наверное, ты считаешь нас странными, потому что все остальные мемберы пользуются твоими услугами, а мы... – уклончиво сказал Сынмин. – Вы не странные. – пожал плечами Хван. – Просто...немного по-другому проводите эти встречи. Это не плохо, хотя бы потому что я тоже отдыхаю, а не...кхм... короче, ты понял. Сынмин кивнул. Чонин засопел во сне, хватаясь пальцами за пижамную рубашку Кима. – Наверное, ты в действительности выступаешь в роли какого-то куратора для нас с Йенни. – Сынмин улыбнулся сонному макнэ. – Психологом. – поправил Хван. – Жаль только деньги с этого не беру. – Хэй! – Сынмин стукнул его в плечо. – Мы тебе ещё и платить должны? Я смотрю, Чан прям бежит и падает в попытке вернуть долг. – Ну его можно понять, он почти что ночует в студии, оттуда и напряжение, которое нужно снять. – хмыкнул Хёнджин. – А Чанбину, видно, тоже нужно снимать напряжение, потому что зарплату он получает не деньгами, а геморроем, судя по тому что твой язык так часто... – Всё, замолчи! – пунцовый румянец смущения разлился яркой краской на лице Хёнджина под смех со стороны Кима. Собственно, все в группе знали, что Хёнджин каждую среду делает римминг Чанбину. И судя по высоким стонам со стороны студии, появляются мысли, а точно ли он рэппер? Как-то они даже пошутили, что вскорем времени запишут песню, состоящую из вокала Чанбина и его стонов. Чан, разумеется, тут же вклинился в беседу, говоря, что он поможет в продюсировании. Насколько это была шутка – сказать было трудно, но иногда Хёнджин с некоторой опаской заходит в студию, когда кто-то из 3рачи внезапно зовёт его. На самом деле, Хёнджину даже нравится его работа. Если мемберам нужно расслабиться и Хёнджин не против вечером поиграться, то почему бы и нет? Почему бы не делать так, чтобы каждый оставался в плюсе? Потому что они настолько близки, что не против стать ещё ближе. В это воскресенье Хёнджин решил, что переночует у Сынмина и Чонина. Тем более, ему что-то подсказывает, что с утра они не будут против нежного пробуждения от его губ на их телах.

\*~*\

Неделя прошла быстро. В понедельник он вновь заработал синяки на коленях, потому что лидер отправил ему сухое сообщение со словами: "жду в студии." Понятно, что Хёнджин не полы у Чана мыл, а продолжительное время стоял на коленях, пока длинный, толстый, тяжёлый и безумно возбуждённый член Чана доходил до самой глотки. Во вторник, как по расписанию, Минхо подловил Хёнджина возле танцевального зала, тут же заводя его внутрь. В тот день Минхо трахал его рот не хуже лидера, заставляя облизывать, покусывать и обсасывать пальцы, будто это какой-то сладкий леденец. Среда пришла тихо, как и Чанбин, который неслышными шагами вошёл в его комнату в районе восьмого утра, приговаривая, что внизу сильно тянет, а использовать несколько дней подряд секс-игрушки в попытке довести себя до кульминации, уже не то. Поэтому Хёнджин впустил в свою тёплую кровать Чанбина, который тут же принял свою обычную позу, когда они оставались одни. Со призывно повертел задницей у лица Хёнджина, как бы дразня и приглашая, отчего в следующую секунду взял высокую ноту, потому что язык Хвана привычно запархал в розовой, порядком растянутой дырочке старшего. Почти что всё утро Хёнджин потратил на то, чтобы Чанбин натурально мурлыкал от языка и губ на своём теле, отчего проходящие мемберы долбились в дверь комнаты, прося их быть потише. Но они не получили долгожданной тишины, потому что, вообще-то стоит сказать, Хёнджин имел планы на эту аппетитную задницу рэпера. В четверг Хан резвой кобылкой прискакал к Хёнджину, попросил его зайти к нему во второй половине дня. Хван знал, что Джисону многого не нужно. Обычно хватало привычной дрочки и фроттажа, чтобы оба были потные и счастливые. И этот четверг не стал исключением. Он знал, как нравилось Джисону. Обычно, они сидели у изголовья кровати, лицом друг к другу, Джисон на коленях Хёнджина. На них были боксеры (чтобы доставить пикантности), либо их не было (чтобы сразу прийти к кульминации), но эта поза практически никогда не менялась. Вот и в этот раз всё было точно также. Джисон громко всхлипывал, двигая бедрами навстречу Хёнджину, который в свою очередь оставлял следы от своих губ на шее и плечах напротив. Минхо не был против отметин, только если те не перекрывали его собственные. Всё-таки Хёнджину не хотелось рушить стабильные отношения Минхо и Джисона своей внезапной страстью. Их члены двигались друг напротив друга. Руки Хвана покоились на талии Джисона, удерживая на месте. Ему вообще-то нравилось держать его за талию, потому что...вы вообще видели талию Джисона? Только от одного её вида возникало чувство собственничества. Не удивительно, почему Минхо постоянно крутился рядом с Ханом. Хищнику необходимо держаться рядом с предметом своего обожания, знаете ли. Пятницей был Феликс. Кажется, Хёнджин ждал встречи с ним куда больше, чем со всеми остальными. Всю неделю Феликс загадочно бродил рядом, но не нарушал дистанции. Видимо, так сказались события прошлой пятницы. Как-никак, Хёнджин забрал девственность у его задницы, так что перемены в поведении ожидаемы. Феликс играл в приставку с Сынмином, когда Хёнджин робко и неуверенно просунул голову в дверной проём комнаты. Ей-богу, он вёл себя так, словно это он в прошлую пятницу низко стонал от ощущения полной заполненности. К слову, отчего-то краска внезапно прилила к лицу. И не только к лицу. Сынмин первым заметил смущённого визитёра. – Хэй, Ликс, я, наверное, чуть позже прийду. – Сынмин хлопнул веснушчатого по плечу, вырывая из игры. Тот несколько раз хлопнул глазами. Заметил Хёнджина. Удивился. Ну да, несколько минутами ранее данного экспоната у дверей не наблюдалось. Ким быстро проскочил в коридор, и что-то Хёнджину подсказывает, что он хихикал. Вот же собака! – Зачем зашёл? – Феликс выключил игру, откладывая джойстик на столик у кровати и оставаясь сидеть на полу. – А...так это...пятница же. – Хёнджин очень надеялся, что это выглядело не как задержка речи. Вообще-то он напоминал о сегодняшних планах, но если Феликс решил отменить их, то это всецело проблемы Хёнджина. Между тем, планы не обломались, потому что Феликс ярко и солнечно улыбнулся, подзывая к себе Хёнджина. Так, слушайте, проверьте пульс у оператора, у него давление, как у космонавта. Кажется, в глазах всё запотело, а сердце запрыгало, как у футболиста на 92 минуте. Хёнджин неуверенно и неуклюже приземлился рядом, чуть не споткнувшись о собственные ноги. – Тогда обсудим? – спросил Феликс, пододвигаясь ближе. – Что именно? Наши планы? – Нет, мою задницу. – завидев румянец на скулах и блеск в глазах напротив, Феликс добавил: – Конечно же планы. Ты сегодня какой-то дёрганный. – Да просто...пятница же. – И ты не хотел приходить? – вы только посмотрите, даже не вопрос. На вспотевшем лице Хёнджина застыло выражение ужаса. То есть он сделал что-то не так? Феликсу не понравилось? О ужас, на самом деле он и не хотел быть лишенным девственности? Какой кошмар! – Я слышу твои мысли даже отсюда. – улыбка тронула краешек губ веснушчатого. – Ты можешь мне сказать. – ободряюще кивнул. Хёнджин прислонил колени к груди. – Ты ведь не хотел, да? Ну...заходить дальше, как ты и говорил. – глаза виновато разглядывали пол. – Почему ты так решил? – казалось, Феликс искренне удивился. – Потому что ты всю неделю меня избегал. Я знаю, твой день пятница, но ты мог бы мне сказать, что тебе что-то не понравилось или ты хотел бы это прекратить. Как бы больно ни было говорить эти слова, но Хёнджин в действительности ценить мнение каждого мембера, и если решение Феликса будет поставить все точки над "i" в их отношениях, какими бы они ни были, Хёнджин постарается принять это, что бы ему это ни стоило. Однако, не успел он сказать что-либо ещё, как Феликс в следующее мгновение оказался на его бёдрах, беря его лицо в ладони. – Хэй, Хёнджин-а, послушай меня сейчас очень внимательно! – шёпот опалил лицо Хёнджина. Его глаза смотрели в глаза напротив и видели, как на дне глаз взорвался огонь безграничной любви и привязанности. – Если бы мне не хотелось переходить на следующий этап, я бы остановил тебя сразу же. Но как видишь, я здесь, до сих пор с тобой. – Но... – Никаких "но"! – добавил строгости голосу Феликс. – Я долго думал над тем фактом, почему мы зашли дальше. – И почему же? – шёпотом спросил Хёнджин. – Я хочу услышать это от тебя. – возле глаз собрались солнечные лучи, а лицо украсила милая улыбка. Феликс знал. Не мог не знать, особенно после всего того, что между ними было в пятницу. Собственно, вот и настал тот момент, когда стоит признаться в своих чувствах. И теперь встречи с Сынмином и Чонином не кажутся ему детским фуфлом. Кажется, они тоже догадывались. Вот же мелкие! А сможет ли Феликс делить его ещё с другими мемберами? Хотя, только посмотрев на Минхо и Джисона, можно с уверенностью сказать, что Феликс будет не против. Был бы против, сказал бы сразу. – Я...– сглотнул. – Ты мне нравишься. Правда. И я не хочу испортить всё своими поспешными выводами или внезапными предложениями. Я бы не хотел начинать отношения с постели, ты знаешь меня. – Но ты начал. – тихо вставил Феликс, дабы не сбить настрой. – Да, потому что думал, что тебе не нужно большего. – И ты за меня решил, что мне этого будет достаточно? – хитрый блеск в глазах. А Ёнбок знает, за какие провода нужно дёргать. Очевидно, в этой игре нет распределение на синих и красных проводов. – Слушай, мы можем начать наши отношения с чистого листа, в которых тебе не нужно потеть. – Что? Эй! – Хёнджин возмущённо шлёпнул его по бедру. – Твоя футболка мокрая насквозь. Ты настолько нервничаешь? – Ну извините, я пришёл сюда уже потный, а признание в симпатии заставляет меня потеть ещё больше, хотя я отчаянно пытаюсь делать вид, что всё нормально. – он недовольно надул и без того пухлые губы. Феликс наклонился к его лицу. Его губы были в опасной близости от губ Хёнджина. – Весь в поту и с моим хуём во рту. – захихикал веснушчатый под нервный кашель Хёнджина. – Ты чего такое говоришь? – По рифме подходит. – ещё же как чертёнок пожал плечами, принимаясь двигать бёдрами навстречу бёдрам Хвана. – Ты у меня сегодня не только по рифме будешь строить предложения, но и играть в игру "угадай мою любимую позу". – рыкнул Хёнджин. – Спойлер: это будет все что угодно, если мои яйца будут биться о твою задницу. С этими словами Хёнджин подняся с пола с приятной тяжестью на руках, которую тут же бросил на кровать, потому что...вы и так знаете, чем они будут заниматься весь день. Мы в очередной раз должны промолчать, закрыть дверь и сделать вид, будто у всех нас толстые стены, либо мы тугие на ухо.

The End

\*~*\