До последнего вздоха | Нино и Киара

Киара Несколько недель спустя (4-ый месяц беременности)... – Осторожнее, милый, – из меня вырывается несколько смешков, прежде чем мне удаётся на мгновение унять гиперактивность Алессио, после чего всё начинается по новой. – Достаточно прыгать на маме, парень, – Нино наклоняется и забирает нашего сына с моих колен и пересаживает на свои. На лице Алессио расплывается счастливая широкая улыбка, и он начинает хлопать руками. От этой картины у нас с Нино появляется ответная улыбка. Он бросает на меня короткий взгляд, после которого его рука опускается на мой живот. В месте, где он прикасается ко мне, по моему телу расплывается тепло, а в голове и душе становится легко. Иногда я ловила себя на мысли о том, как его прикосновения влияли на меня. Поражающе. Завораживающе. Необъяснимо. За последние недели мой живот сильно вырос и теперь я определённо не влазила в большую часть своей прежней одежды. Из-за жаркой погоды приходилось носить что-то либо открывающее живот, либо максимально легкое и объёмное. Я готова была поклясться, что Нино едва сдерживался, чтобы не растаять, каждый раз, когда его глаза исследовали каждый участок моего тела, особенно задерживаясь на изменившихся формах. В такие моменты обычно он скрывал это желание в своих глазах. Особенно когда мы были не одни. Но в остальных моментах ничто не удерживало его от того, чтобы втянуть меня в поцелуй и в сотый раз обвести своими ладонями по коже моего тела. Но я не могла игнорировать то, что в такие моменты творилось внутри меня. Моё желание возрастало с каждым разом всё сильнее, и в последнее время мне казалось, что ещё немного разгорячённого, обжигающего ощущения на моей коже, и я наброшусь на него. Нино, понятное дело, не смог бы понять это. Поэтому в моменты, когда я буквально изнывала от сильного желания, а всё напряжение скапливалось внизу живота и постепенно перемещалось между ног, я едва сдерживала слёзы. Он считал, что для меня это послужит сильным триггером. Нино опасался отката, да и я сама с опасением вспоминала тот период, когда от меня осталась одна оболочка. С одной стороны, я понимала Нино. Он переживал за моё здоровье и не навсегда отказывал, а всего лишь откладывал на несколько месяцев. Но с другой стороны, я так сильно хотела его, что не могла совладать с собой. Особенно когда я видела его после душа. Или когда просыпалась раньше него. Тогда мои глаза бегали по его мускулам, расслабленному выражению лица, стальным мышцам. А когда он выходил из душа? Когда я видела его в одном белом полотенце на бёдрах, а капли воды стекали с кончиков его волос, падали на напряжённые мышцы груди и плеч? Когда мой жадный взгляд скользил вниз, наблюдая за тем, как капли скатывались вниз по его груди и торсу, впитываясь в край полотенца, низко висящего на его бёдрах? Я не была уверена, что смогла сдержаться и не пустила случайно слюну. Но каждый раз я отчётливо ощущала, как между ног становилось влажно, а во рту пересыхало. Господи, я текла только от вида Нино, но когда он говорил? Его голос, всегда низкий, с едва различимым рычанием и хрипотцой, которые улавливаешь, только когда акцентируешь на этом внимание, заставлял все мои внутренности замереть в подвешенном состоянии. У меня редко получалось переключиться на что-либо, потому что обычно при каждой моей попытке сознание, словно намеренно насмехаясь надо мной, рисовало образ обнажённого Нино, который склонялся надо мной. – Я так больше не могу, – втянув в себя воздух, я опустилась на один из шезлонгов около Серафины и Леоны. Всё внутри меня было взбудоражено, а внизу живота крепкий узел всё не отпускал. Десять минут назад я чуть ли не выбежала из нашей спальни. Нино не изменял своим привычкам и начинал утро с бассейна. Обычно я составляла ему компанию, расположившись на шезлонгах с книжкой в руках, но в последние недели всё чаще оставалась в комнате, потому что не была уверена, что переживу такое зрелище. Моё сознание рисует перед глазами картину того, как Нино закончил свои несколько кругов, а я вроде как не сильно замечаю то, как его мышцы перекатываются на руках, плечах, груди и торсе. По крайней мере, не делаю такой уж сильный акцент на этом. Меня больше захватывает вид, когда он выходит из воды. По его рельефному телу скатываются крупные капли воды, исчезая за поясом шорт. Поэтому я и старалась не сильно глазеть. Моё изнывающее сердце уже едва выдерживало его отказы. Но я буквально столкнулась с ним в нашей спальне. Он возвращался. На его теле уже не было капель воды, но волосы всё ещё были мокрыми. Изначально не заметив его, я вздрогнула, когда он возник передо мной, а я носом уткнулась в его обнажённую грудь. Покалывание и тепло прокатило по моему телу, по-привычному сконцентрировавшись между ног. И сейчас я практически горела. Мне срочно надо было остыть. Если бы я не была беременна, то прыгнула бы прямиком в бассейн. Возможно, такой контраст смог бы усмирить мой жар. – Что случилось? – спрашивает Фина, привстав и чуть насторожившись. – Нино. – А что с ним? – непонимающе нахмурилась Леона. – Я буквально горю, – жалуюсь я. – Не могу больше это терпеть, я... Серафина тут же приближается ко мне, не дослушав, и прикладывает свою ладонь ко лбу. – Ты заболела? У тебя температура? – Что? – озадаченно кошусь на её взволнованность. – Нет, у меня нет температуры. Но если всё будет продолжаться такими темпами, то у меня не только она поднимется. – Всмысле? А что ещё может подняться ? – Моя нервозность, – буркнула я. Проходит несколько минут, пока на лице Серафины не появляется понимающее выражение лица и мягкая улыбка. Её забавляет ситуация. Меня же доводит чуть ли не до белого колена. – Я одна ничего не понимаю? – включается Леона с полным непониманием на лице. – При чём здесь температура? Нервозность? Фина мягко улыбается и обращается к ней, при этом поддерживающе положив ладонь на мою руку, лежащую на животе. – Киара стала очередной жертвой переизбытка гормонов, – с улыбкой объясняет она. – Из-за беременности чуть ли не у каждой второй повышается либидо. – О, – лицо Леоны тут же обращается ко мне, и она чуть краснеет. – Так, а в чём проблема? Мне казалось... Эм... Ну... Что у Нино с этим всё в порядке... Что?.. На моём шокированном лице не дёргается ни один мускул, когда Серафина заливается истеричным смехом, сгибаясь пополам. – А? Нет, у него всё в порядке, – я вторю Леоне, мои щёки краснеют, а в голове опять вспыхивает соблазнительный образ. – Тогда в чём проблема? – Он переживает, что связь с мужчиной может спровоцировать откат, – осторожно поясняю я, поджав губы. – Что я мысленно вернусь в тот день... – Но это же Нино, а не какой-то другой мужчина, – Фина хмурится, обдумывая мои слова. – Ты в любой момент можешь сказать, если что-то пойдёт не так, а он владеет контролем над собой и сможет остановиться. Это правда. Я знала, что во время нашей близости никакого страха не возникнет. Я пришла в прежнее состояние, чувствуя спокойствие не только с Нино, но и с его братьями. Я перестала "шарахаться" даже от Фабиано. Но убедить своего мужа в том, что я действительно хочу его, а не нахожусь в заблуждении, мне не удавалось уже месяц. – А ты не пробовала настаивать? – И как? – выгнула я бровь. – Наброситься на него со словами о том, что я уже не выдерживаю? Я замолчала. В какой-то степени я могла понять его. – Он просто сильно заботится обо мне, – тяжело вздохнув, начала я. – Боится, что вернуть меня обратно во второй раз будет практически невозможно. И что это как-то скажется на ребенке. Наши взгляды обращаются на мой живот, сильно выпирающий под моей одеждой. Мои руки автоматически обнимают его в защитном жесте. Мои страхи просачиваются наружу. Я никогда не говорила этого вслух, но мои опасения уже давно сидели в моей голове. Возможно, это просто были навязчивые мысли, которыми я себя накручивала, но не могла от них избавиться. Я больше не привлекала Нино? Именно поэтому он не хотел заниматься со мной сексом? Я даже уже не исключала мысли, что факт изнасилования стал для него своеобразным барьером в нашей личной жизни. Возможно, он начал испытывать ко мне отвращение, которое скрывал в глубине своей души. На мою ладонь, которая по-прежнему лежала на животе, мягко опустилась ладонь, и я вынырнула из своего сознания. Серафина и Леона смотрели на меня беспокойными взглядами, и только в тот момент я ощутила влагу на своём лице. Я плакала? Я поднимаю ладонь к своему лицу и провожу. Ощущаю слезы и понимаю, что они не заканчиваются. Просто текут из моих глаз. – Ты чего? Растрогалась, что ли? – Леона подсаживается ко мне, чуть приобнимая. Я чувствую едва различимое из-за боли в груди тепло. – А в-вдруг он больше не хочет м-меня? – я стараюсь сдержать подступающую истерику, но всхлипы всё же срываются с моих губ. – П-после того, как меня из-знас... – Киара, нет, – тут же серьезно пресекает меня Леона. – Нино тебя любит. Мне кажется, я никогда в своей жизни не видела столько любви и заботы между теми, кто был вынужден вступить в брак. – Она права, – соглашается Фина. – Сейчас у тебя бушуют гормоны, поэтому ты так переживаешь из-за такой бредовой мысли. Серьезно, Киара. Отдохни, постарайся расслабиться. А если Нино опять откажет, попробуй настойчивее объяснить своё желание и уверенность, что ничего травмирующего для тебя не произойдёт. Я шмыраю носом, сдерживая рвущийся наружу всхлип. Возможно они и правы. Возможно, я просто загоняюсь, а беременность заставляет меня увеличивать каждую эмоцию в разы. Я на это надеялась. Потому что не могла даже представить, что со мной будет, если мои опасения не были ложными.

***

Савио не прекращает донимать меня, пока я нахожусь в полудрёмном состоянии. Теперь я начала испытывать все прелести того, что я являюсь первой беременной женщиной в поместье Фальконе, потому как Серафина в это время находилась на территории Наряда. А ещё я понимала, с чем столкнулась бы она, если бы была беременна здесь. С безграничным трепетом. Заботой. Любовью. Поддержкой. Несмотря на все те шутки, которые вылетали из Савио в тот момент, как я появлялась в его поле зрения, он пекся обо мне не меньше, чем остальные его братья. Но с ним была отдельная история, поскольку все свои переживания он прекрасно научился маскировать под образ шутника. Время от времени я всё же припирала его к стенке, чтобы выудить из этого бугая всё то, что могло до сих пор тревожить его. Римо больше наблюдал за мной со стороны. Ровно как и Адамо. Вот только первый смотрел на меня и зависал. Время от времени я спрашивала его, почему он так делает, но ничего особо полезного в ответ не получала. А вот Фина смогла объяснить. Он видел во мне её. Представлял, как это было бы, если бы он не отправил её к семье, а потом они узнали о беременности. Адамо старался оставаться в тени. Но теперь, по крайней мере, это близилось к тому состоянию, что было изначально. Он всегда был тише и скрытнее своих братьев, поэтому я радовалась даже тому, что он теперь был максимально приближен к точке старта. Моя сонливость изводила меня. Иногда мне казалось, что я начинаю медленно сходить с ума, потому что большая часть дня состояла из двух вещей: сна и моего желания, которое я старалась заглушить. Я могла засыпать везде, где мне только приспичит. На кухне прямо за обеденным столом. В гостиной на диване, что происходило чаще всего, потому что подушки были слишком манящие каждый раз, когда я присаживалась или проходила мимо. На шезлонгах у бассейна, свернувшись калачиком и обнимая живот. В гостиной нашего крыла за пианино. В нашей спальне. В ванной, пока я не проснусь оттого, что лопающиеся пузыри уже практически полностью исчезли, а вода остыла. Нино чаще всего находил меня до того, как я выплыву из сладкого дрёма. Он осторожно поднимал меня на руки и относил в нашу спальню, уложив на мягкую кровать и прикрыв лёгким одеялом. И, вне зависимости от того, сколько часов в день я сплю, я всё также оставалась уставшей настолько, что хотелось проспать целые сутки, свернувшись под боком у Нино. Сейчас я опять была в невесомости. Я понимала, что это значит, даже когда моя голова всё ещё была в отключке. Нино нёс меня в нашу комнату. Я опять заснула где-то в доме. Я едва приоткрываю глаза, потому что они совершенно невосприимчивы к свету сразу же после пробуждения. На его лице нет ни капли напряжённости. Черты лица сглажены, он не хмурится. Его руки напоминают защитный кокон, в котором я всегда нахожусь в безопасности. Он будто чувствует, что я подглядываю за ним, и встречается со мной взглядом. Теперь на его лице выражение мягкости, а легкая, едва заметная улыбка заставляет моё сердце забиться с новой скоростью. Я чувствую спокойствие. Защищённость. С Нино я всегда в порядке. Всегда в безопасности. Поэтому я прикрываю глаза. В моём теле всё ещё преимущественная слабость, которая заставляет меня закрыть глаза и позволить остаткам сна взять верх надо мной. Я едва ли замечаю, как Нино мягко укладывает меня на нашу кровать, прикрывая на всякий случай пледом. Нино Прошло ещё несколько недель с того момента, как в Киаре начали появляться наглядное демонстрирование её беременности и желание. Её эмоции с начала беременности априори умножались в несколько раз. И, сколько бы я не объяснял Киаре всем понятные вещи, она по-прежнему хотела секса. Каждый раз, когда я видел, как её глаза заполнялись огнём и яростным желанием, я не мог сдержать своих чувств. Киара всегда была сексуальной, а с появлением относительно небольшого живота стала похожа на что-то запретное, неумолимо притягивающее. В моменты, когда она не высказывала своих четких желаний, она имела предельно невинный вид, если не сильно обращать внимание на то, как она смотрела на меня. Я не мог сдержаться. Пожирал жадным взглядом её тело, задерживаясь на округлившемся животе, который теперь практически всегда ничем не был скрыт, потому что Киара в такую жару предпочитала топы или завязывала концы расстёгнутой рубашки под грудью. Но потом я вспоминал то, какой была Киара после изнасилования ублюдком. И тогда весь запал пропадал в одно мгновение. Опасения за то, к чему может привести наша близость, были сильнее моего возбуждённого члена. С начала беременности Киары было много изменений. Одним из самых заметных была её сонливость. Её буквально вырубало в первом попавшемся месте. Иногда это был диван. Тогда я меньше всего переживал, но всё ещё сразу же переносил её на удобную кровать, чтобы её поясница и спина не болели ещё больше. А иногда это был не диван, а стол, где она опиралась на руки и спала, казалось бы, несколько часов. Было хорошо, если я находил её в таком положении практически сразу же, как она уснула. Тогда бы моё беспокойство за её здоровье не переростало грань. Благодаря её сонливости в самых неподходящих для этого местах я каждый вечер делал ей массаж, вкладывая больший акцент в зону спины, плеч и спины, потому что именно эти места у неё отзывались тупой, ноющей болью. Киара не была бы Киарой, если бы говорила о том, что она отлежала всё тело в очередной извращённой позе. Но я прекрасно видел то, как она морщится, меняя неудобное положение и при этом отчаянно пытаясь скрыть боль. Я замечал. Помогал. Пытался облегчить боль всеми своими силами. Киаре было достаточно страданий. Она просто должна была передать мне всю ответственность. Но вот, сколько бы я об этом не говорил, Киара не могла переступить через себя. Пока что. На самом деле, я много о чём просил Киару в последнее время. Начиная от того, чтобы она хотя бы ложилась на диван, если ей приспичит поспать, и заканчивая тем, чтобы она перестала так много возлагать на свои хрупкие плечи. Она должна была позволить себе переложить хотя бы часть ответственности на меня. Но сейчас я вновь старался сдержаться, чтобы не отчитать Киару за то, что она уснула в неправильном положении, хоть и на диване. Да и вообще, как можно было отчитывать такую милую девушку, как Киара. Особенно когда я наблюдаю за её полностью безмятежным и умиротворённым лицом. Я сдерживаю тяжёлый вздох, когда понимаю, что, проснувшись, Киара опять будет смотреть на меня настолько беззаботными и наивными глазами, что вкупе с её немного растрёпанным видом после сна сделает меня чертовски твёрдым. Да и я точно знал, что её наивность после пробуждения будет до поры до времени. Ровно до того момента, как она не впялится в меня своим пожирающим взглядом. Потом от наивности будет одно лишь название. Я мысленно начал готовиться к тому, что её возбуждение примет новые обороты, а мне будет ещё труднее совладать с собой, чтобы не послать всё к чертям собачьим и не взять её. Я осторожно, чтобы не разбудить Киару, поднимаю её на руки и направляюсь в спальню нашей части дома. Когда я поднимаюсь по лестнице её тело чуть напрягается в моих руках, что помогает мне понять, что она проснулась. Но, взглянув на неё, я понимаю, что она лишь немного скинула с себя сон, а в ближайшие секунды её тело вновь расслабится в моих руках. Она чуть щурится, потому что после сна её глаза ещё не привыкли к дневному свету, но это не мешает ей на мгновение встретиться со мной взглядом, после чего на губах Киары расплывается легкая улыбка, пока она медленно проваливается в сон. Я доношу её до нашей спальни, укладываю на кровать. На несколько долгих секунд мой взгляд задерживается на оголённом животе Киары. Сегодня она в легком полупрозрачном белом комплекте, состоящем из шорт и рубашки, которую она уже по-привычке завязала под грудью. Пока что погода слишком жаркая даже несмотря на то, что в доме работают кондиционеры, поэтому я не прикрываю Киару пледом, а просто выхожу из комнаты. Спускаюсь на кухню, чтобы налить воды для Киары, пока все мои мысли заполнены тем, как правильно она смотрится с моим ребенком в животе. Когда я практически выхожу из кухни, в неё заходит Серафина. На её лице на мгновение написано удивление, которое сразу же сменяется чем-то, что я не могу до конца понять. – Хорошо, что мы пересеклись, – начинает она. – Я хотела с тобой кое-что обсудить. – На какую тему? – Киара. Моё сердце начинает биться быстрее, и я уже уверен, что оно готово выскочить из моей груди. – А что с ней? Никаких панических атак. Никаких отклонений. Я бы заметил. Я бы точно заметил. – А ты не замечаешь? – продолжает она, подходя к самому главному со всевозможных сторон. – С ней всё в порядке. – Да. За исключением одного маленького, но довольно важного "но". – Ближе к делу, Серафина, – настаиваю я. – Я не могу угадать это по твоим намёкам. Она закатывает глаза. На самом деле, к такому уже все привыкли. Серафина не была похожа поведением на Киару и Леону. Даже отдалённо. Избранница Римо определённо была дерзкой и непокорной. Чем-то средним между Римо и Савио. – Ты прекрасно осведомлён в женской физиологии. И должен знать, что с наступлением беременности у каждой гормоны превышаются. Киара хочет близости. И ты прекрасно понимаешь, что если она столько времени добивается этого, то она точно не отступит, пока не получит желаемого.Ты должен смириться с реальностью и позволить себе отпустить тотальный контроль над благополучием Киары. Я вздохнул, опираясь поясницей на барную стойку. – И ты хочешь сейчас мне сказать, что, как ты считаешь, лучше для моей жены? – Я не считаю, а знаю, что лучше для твоей беременной жены. Поверь мне, я понимаю это, как никто другой. Всё-таки из нас двоих была беременна я.

***

Когда я захожу в нашу спальню спустя почти двадцать минут, как оставил спящую Киару, то по приходу обнаруживаю картину, как она сидит на краю кровати, о чём-то задумавшись. И, очевидно, эти мысли прерываю я, потому что при моём появлении она тут же встаёт с кровати и сокращает расстояние между нами. – Нино, пожалуйста, выслушай меня, – её голос чуть подрагивает, и я замечаю, как её тело бьёт мелкая дрожь. Я быстро ставлю стакан на первую попавшуюся поверхность, а потом обхватываю её за плечи и направляю к кровати. Опускаю поверх покрывала и присаживаюсь на корточки перед ней, чтобы мы были на одном уровне. – Ты не должна меня спрашивать о таком. Я выслушаю тебя всегда. В любой ситуации, слышишь, Киара? Она кивает. Я беру её ладони в свои, ощущая дрожь. – Что случилось, милая? Почему ты дрожишь? Она тяжело сглатывает, а потом встречается со мной взглядами. – Нино, я хочу тебя. Это на мгновение выбивает меня из колеи. – Что? – Я так больше не могу, – выдает Киара на одном дыхании. – Ты больше не хочешь меня? Поэтому не хочешь заниматься со мной сексом? Я не обижусь, правда. Только скажи честно. Все мои внутренности похолодели. Она действительно так думала? Что я не хочу её? Что считаю ей какой-то... Не такой, как прежде? – Черт возьми, Киара! – я подношу её ладони к своему лицу и оставляю на них легкие поцелуи. – Как ты могла подумать о таком? Я не не хочу заниматься с тобой сексом. Я лишь опасаюсь того, что может произойти. – Но я обдумала это. Я правда продумала все риски. Я хочу этого, поэтому меня так трясёт. Я делаю глубокий вдох. Понимаю, чему может быть черевато то, что я отпущу весь контроль. – Киара. Я не смогу остановиться, если это произойдёт. Есть определённая грань. Переступив через неё, остановиться уже нельзя будет. А если тебе станет плохо, то это лишь усугубит ситуацию. Она кивает, хмурясь. – Знаешь, в данной ситуации больше всё усугубляет то, что ты решил меня измотать. Я не собираюсь просить тебя остановиться. Со мной всё будет в порядке. Поверь мне. Доверься мне и моему телу. Я не успеваю ничего сказать. Потому что Киара буквально льнёт ко мне. Её губы впечатываются в мои в требовательном поцелуе, разжигающем огонь в моём теле. Я не останавливаю её. В этот раз нет. Наши губы переплетаются в страстном поцелуе, а её руки опускаются на мои плечи, чтобы иметь опору для дальнейшего. Возможно, она знала, что я так сделаю. Быстро перехватываю её за талию и, подняв в воздух, спустя секунду опускаю на свои колени. Мой язык проскальзывает мимо приоткрытых пухлых губ Киары, встречаясь с её языком. Киара стонет мне в рот, когда мои руки опоясывают её частично обнажённое тело. Я прерываю поцелуй, но только для того, чтобы перейти на место чуть ниже. Начинаю целовать её кожу, проходясь от подбородка до ключиц, покусываю и облизываю мягкую кожу. Она запрокидывает голову, её ладони всё крепче сжимают мои плечи, впиваясь в них ногтями. Мои пальцы умело расстёгивают четыре пуговицы и развязывают узел на рубашке, а потом не проходит и секунды, как одним движением пальцев раскрывается застёжка лифчика и он падает на пол. Передо мной предстаёт оголённая по пояс Киара. Её грудь за последние два месяца увеличилась на целый размер, чего я не мог не заметить. Сейчас же её розовые соски твёрдые. Киара замирает, когда я спускаюсь поцелуями всё ниже, пока не обхватываю губами правый сосок, играясь со вторым рукой. Киара чуть выгибается в спине, когда я покусываю правый, после переключаясь на левый. Я слабо прикусываю и облизываю, пока Киара ерзает на моих коленях. – Нино... – выдыхает она хриплым голосом. – П-пожалуйста... – Да? – на секунду оторвавшись от её груди, спросил я. – Я... – Она вновь начинает, но я выкручиваю второй сосок пальцами, вырывая из неё громкий стон. – Ах... Мне... Мне нужно ещё... Я не отрываю своих губ от её груди, но мои руки скользят вниз, поддевая резинку её шорт. Они достаточно свободные, чтобы я мог просунуть свою руку под них. Что я и делаю. Мои пальцы медленно скользят между её ног, расставленных по обе стороны от моих, а потом проникают под резинку трусиков. Прямо к её разгоряченной плоти. Киара дрожит, когда мои пальцы мельком пробегаются по её складкам, после чего она запускает одну руку в мои волосы, прижимая к своей груди, которую я не прекращаю стимулировать. Обвожу языком ареолу. Сначала одну. Потом другую. Прикусываю, вызывая мелкую волну дрожи у Киары. Потом переключаюсь на вторую грудь. Вновь прикусываю. Вновь вызываю дрожь. Мои пальцы скользят между её влажными складками, находя пульсирующий центр. Большим пальцем обвожу клитор, вызывая несколько подёргиваний у Киары. Затем прижимаюсь к нему пальцем, выводя круговые движения. В этот же момент мой средний и указательный палец играются со входом чуть ниже. Провожу ими, собирая влагу, которая после моих действий с клитором только прибавляется. Я отстраняюсь от покрасневших пик груди, наблюдая за Киарой и тем, как она старается сдержать стоны, которые так и норовят вырваться наружу. Не проходит и нескольких минут, как она начинает ерзать, пытаясь создать ещё больше трения между моей рукой и своей киской. Мой член болезненно ноет в штанах, сильно натягивая ткань. От любого малейшего движения Киары на моих коленях по моему паху пробегал разряд тока. Тогда я, не прекращая наблюдать за её реакцией, начинаю медленно входить в неё одним пальцем. Внутри влажно и жарко. Мой палец проскальзывает дальше, после чего я добавляю второй. Её горячие стенки влагалища крепко сжимают мои пальцы, пока сама Киара цепляется за мои плечи, прикусывая губу. Глубокий стон вырывается из неё медленно. Настолько, что она мычит его сквозь плотно сжатые губы. Я медленно продвигаюсь всё дальше, добавляя большой палец, который возобновляет свои круговые движения на клиторе. И тогда я начинаю ощущать, как её мышцы начинают всё крепче обхватывать мои пальцы и пульсировать. Её оргазм совсем близко. Настолько, что только по выражению её лица и тому, насколько сильно мои пальцы сжимаются её тугой киской. – Ах... Нино, я... – стонет она, ерзая на моих коленях, продвигая мои пальцы ещё глубже. Я целую её приоткрытые губы, втягивая в долгий поцелуй. Она находится на грани, и тогда я вытаскиваю из неё свои пальцы, полностью покрытые её возбуждением. Она протяжно мычит мне в губы, а стон разочарования прокатывает по моим губам мелкой вибрацией. – Нино, я была т-так близко... – выдыхает она, когда пытается отдышаться и отстраняется от меня. –Почему?.. – Ты кончишь тогда, когда я буду внутри тебя. Я подхватываю её руками под упругую задницу и поднимаю нас так, чтобы спустя мгновение она оказалась подо мной. Киара смотрит на меня своими широко распахнутыми глазами. Она всё ещё загнанно дышит, а её сердцебиение продолжает сходить с ума. – Мне принести наручники? – уточняю я, решая перестраховаться на случай тревоги у Киары. Если ей от этого станет спокойнее, то я пристегну себя к изголовью кровати. Так же, как было и в наш первый раз. – Нет, – отрицательно качает она головой. – Со мной всё будет в порядке. Я киваю. Обвожу её тело взглядом, цепляясь за остатки одежды внизу. Мои пальцы подцепляют её шорты и стягивают их вниз по её стройным ногам вместе с чуть ли не насквозь промокшими от её возбуждения трусиками. Она остается подо мной совершенно голая. Не прикрывается. Её маленькие ладони опускаются на мою грудь. – Ты не находишь, что это немного нечестно? – Что нечестно? – Что на мне ни одного кусочка ткани, а на тебе вся одежда, – улыбается она. – Так ты хочешь, чтобы я разделся, дорогая жена? Она вторит мне и ухмыляется. – Да, я очень хочу, чтобы ты был обнажён, дорогой муж. Я сбрасываю с себя одежду, пока Киара наблюдает за мной с кровати, лёжа в том же положении, в котором я её и оставил. Её глаза жадно пожирают меня, останавливаясь на предельно возбуждённом члене. Когда я подхожу к краю кровати, её ноги чуть сгибаются в коленях и, словно сами собой, приоткрываются в приглашающем жесте. Но этого всё равно недостаточно. Я обхватываю её щиколотки и развожу ноги её шире в стороны. Полностью открывая её для меня. Внизу она нежно розовая, влажная и блестящая от смазки. Её вход пульсирует, словно прося, чтобы я наконец сделал то, чего так хотела Киара. Чтобы я вошёл в неё. Я залажу на кровать, возвышаясь над Киарой. В её глазах плещутся возбуждение и ожидание. – Киара, – привлекаю я её внимание. – Ты всегда можешь сказать, чтобы я остановился. И я остановлюсь. – Я знаю, – мягкая улыбка трогает её губы. – Но я не хочу, чтобы ты останавливался... Моя рука вновь опускается между моих ног. Туда, где только пару минут назад утих несбывшийся оргазм. Пальцы кружат над клитором, переходя от него ко входу. Для возвращения Киары в прежнее заведённое состояние не требуется даже двух минут. Её складки блестят от её соков, а клитор набух, становясь в несколько раз чувствительнее. – Нино... Мне... – задыхается Киара, не в силах выдохнуть полноценное предложение. – Мне остановиться? – О, Господи Боже, конечно нет... – её тело вновь выгибается дугой. – Мне... Мне нужно больше... Пожалуйста. – Скажи чётко, чего ты хочешь, – прошу я, ускоряя темп пальцев. – Я хочу почувствовать тебя внутри себя. Чтобы ты вошёл в меня своим членом. Хочу... О, Господи Боже мой... Хочу, чтобы ты сделал это... Её тело извивается подо мной, когда я наклоняюсь и прислоняю головку своего члена к её жаркому влажному входу. Киара пытается отдышаться, но при этом старается сделать это как можно более неподвижно, ощущая прикосновение разгорячённой плоти к плоти. Я прижимаюсь своими губами к губам Киары, в тот же момент, когда вхожу в неё на пару сантиметров одним толчком. Чертовски горячо и влажно. Словно попал в самый настоящий рай. Киара издаёт глубокий стон, который на какое-то время отпечатывается на моих губах. Я продолжаю погружаться в неё сантиметр за сантиметром. Медленно, чтобы ещё плавнее растягивать её, а не входить одним толчком до конца, разрывая. Всё внутри Киары пульсирует, она хватает ртом воздух, отчего непроизвольно сжимает мышцы своего влагалища. Мой член яростно сжимает её горячее лоно, срывая с моих губ приглушённый стон. Спустя пару секунд мышцы Киары расслабляются, и я продолжаю погружаться в неё, пока не оказываюсь полностью в ней. Замираю на несколько секунд. Даю нам с Киарой отдышаться. Её лицо не показывает никаких признаков паники или дискомфорта. – Как ты? – низким голосом выдыхаю я ей в губы, стараясь не шевелиться внутри неё. – Я в порядке. Просто потрясена, – на её лице приподнимаются уголки губ. – Ты можешь двигаться. Мне не больно. И тогда я начинаю чуть выходить из неё на несколько сантиметров, а потом входить до упора. Контролировать, чтобы ничего не давило на пока что хоть и небольшой, но живот. Ласкать свободной рукой сначала одну грудь своей жены, а потом и вторую. Истязать её рот грубым, властным поцелуем. Руки Киары легли на мою спину. Вернее сказать, вцепились ногтями. Если её губы не были заняты моими, то она пыталась вдохнуть в себя как можно больше воздуха, потому что каждое моё покачивание бёдрами выбивало из неё всё большие потери воздуха. – Ещё... – между стонами выдыхает Киара. – Быстрее... Я начал наращивать темп. Бёдра двигались быстрее. Ноги Киары раздвигались всё шире, словно мне было недостаточно, пока она практически не сядет на шпагат. Дыхание сбилось к чертям. Её стоны становились всё больше, а вскоре смешались с моими, когда её стенки влагалища начали всё беспорядочнее сжимать мой член. – Я... Ах, Нино... – промычала Киара, впиваясь ногтями в мою кожу и оставляя там следы полумесяцев. – Давай, Киара. Не сдерживайся, – выдыхаю я ей около уха, чуть прикусывая мочку. – Кончай. И после следующего моего толчка стенки её киски начали меня сильно сдавливать и пульсировать. Тело Киары выгнулось дугой, ногти впились в спину, оставляя, скорее всего, капли крови, и она закричала. Я успел сделать ещё два толчка, пока тело Киары всё ещё было натянуто, как струна, когда волна оргазма захватила и меня, и я кончил внутрь её с приглушённым стоном. Лоно Киары всё ещё судорожно пульсировало, словно стараясь удержать меня глубоко внутри себя. Остатки её оргазма начали отступать, а её внутренние мышцы расслабились, и я вышел из Киары, выуживая из неё своим действием судорожный вздох. Она больше не была напряжена настолько, что всё тело было чуть ли не каменным. Теперь она ощутила потерю сил, потому что адреналин начинал исчезать. Я опустился на кровать возле Киары, позволяя эти несколько минут для того, чтобы отойти. – Всё в порядке? – уточняю, внимательно вглядываясь в её расслабленное выражение лица. Уголки её губ приподнимаются в вымученной улыбке. – Д-да... – прошептала она, проводя слабой, практически безвольной рукой по своим полосам. – Всё в порядке. Но ты... – Что? – ко мне закрадываются подозрения, что что-то всё-таки произошло, о чём она умолчала. – Но ты, кажется, вытрахал весь мой мозг, – тихо посмеиваясь, ухмыляется она, вызывая мою ответную улыбку. – Это плохо? Киара несколько секунд не отвечает. Просто смотрит в мои глаза. – Нет, – произносит она наконец. – На самом деле, теперь мне стало ещё легче. – От чего? – От того, что я смогла избавиться от влияния Кармайна на меня даже после его смерти, – облегчённо шепчет она. – Я бросила с себя последние оковы...