Тень порока

Ночь в агенстве «Астрея» всегда казалась Одри либо слишком тихой, либо слишком зловещей.  Сад поместья превратился для девушки в единственное убежище от липкого кошмара, который преследовал её каждую ночь. Стоило ей закрыть глаза, как в сознание врывался Малек. Во сне он был вездесущ: его голос звучал из пустоты, его холодные пальцы касались её шеи, а обещания неизбежной гибели становились всё громче. Этой ночью она не выдержала. Сбросив одеяло, Одри прямо в сорочке на голое тело выбежала в сад. Ей нужно было почувствовать запах влажной земли и холодный ветер — хоть что-то, что доказало бы, что она ещё проснулась. Сегодняшний воздух был тяжелым, пропитанным ароматом жасмина, розы и скорой грозы. Девушка надеялась, что прохлада утихомирит пульсирующую боль в висках, но тень, отделившаяся от старой секвойи, заставила её сердце пропустить удар. Малек стоял там, окутанный мраком, его глаза блестели в лунном свете. — Ищешь спасения в звездах, Одри? — его голос прозвучал как шелест сухой листвы, — Глупо. Твое падение так же неизбежно, как рассвет. Одри отступила на шаг, чувствуя, как холод пробирается под тонкую ткань сорочки.  — Уходи, Малек. Тебе здесь не место. — Место? Я везде. А вот ты... — он рассмеялся сухо и надломленно, подступая к девушке вплотную, обдавая её запахом табака и опасности, — Ты снова бежишь, Одри. Но во сне я хотя бы был вежлив, здесь же я не обязан сдерживаться. — Тебе мало того, что ты превращаешь мои ночи в ад? Что тебе нужно от меня, Малек? — её голос дрожал от смеси усталости и страха.  — Мне нужно, чтобы ты осознала реальность. Ты и твои спасители из Астреи строите карточный домик. Я смотрю на Кассиэля, этого стража, который готов сжечь любого за тебя, Давид изображающий вечного защитника... Но всё это пыль. Конец предрешен и ты принадлежишь не им. Ты принадлежишь хаосу, который я принес. — Они защищают меня, потому что видят во мне человека! — выкрикнула Одри, сжимая кулаки. — О, не лги себе, — Малек подошел, полностью уничтожая дистанцию до опасного минимума, — Они видят в тебе одержимость. Я долго наблюдал за тем, как они смотрят на тебя. Взгляд Кассиэля горит не заботой, а животным голодом. И я всё никак не мог понять почему? Малек схватил её за плечи, и Одри почувствовала, как её ноги подкашиваются. Сила была подавляющей.  — Я задавался вопросом, что в тебе нашли Астрейцы? — прошипел он ей в самое ухо, — Какую тайну ты скрываешь? Неужели всё так банально? Неужели у тебя там, между ног, настолько тесно и сладко, что даже бессмертные и древние стражи готовы пасть в небытие, лишь бы прикоснуться?  Одним резким, грубым движением он заставил её опуститься на колени. Трава была холодной и колючей, но Одри почти не чувствовала этого, парализованная его напором. Малек потянул за края её сорочки, под которой ничего не было, бесцеремонно обнажая её нижнюю часть тела. Девушка вспыхнула, её захлестнула волна унижения и ярости. Попыталась прикрыться, но мужская рука жестко перехватила запястья. В лунном свете, который сегодня казался особенно ярким, её интимная зона предстала перед ним во всей своей беззащитности. Нежная, розовая кожа, влажная от испуга и возбуждения, которое она сама не хотела признавать.  Малек замер. Цинизм на мгновение разбился о зрелище этой красоты. Его зрачки расширились, поглощая радужку. Он смотрел на её аккуратную киску так, словно видел в ней ответ на все загадки мироздания. — Теперь я понимаю, — выдохнул он, и его голос потерял прежнюю насмешливость, сменившись тяжелым вожделением, — Теперь я понимаю, почему они бегают за тобой, как голодные псы. Этот розовый шелк стоит того, чтобы за него воевать. Он опустил пальцы, едва касаясь её чувствительных складок, и Одри выгнулась, издав невольный стон, который утонул в тишине ночного сада. Малек осознал, он не просто хочет её сломать, он желает обладать тем, что заставило даже бессмертных забыть о своем долге.