Типология побед по Малеку Синнеру

В пять часов Одри вышла из душа и начала собираться. Сделав низкий аккуратный пучок, она выпустила пару прядей с каждой стороны, чтобы смягчить образ. Перламутровые еле заметные тени, тушь, пудра с эффектом мерцания и гигиенический бальзам для губ. В этот вечер она не желала быть роковой — лишь соответствовать своему наряду. А ещё — она очень хотела поцелуев без красных разводов на лице. Надев серёжки, она вновь полюбовалась тем, какими яркими становились её глаза благодаря ним. Малеку определённо должно было понравиться. Она была готова оскорбиться, если он не будет сражён. Платье обняло тело, как вторая кожа, и Одри, надев туфли, упивалась тем, насколько восхитительно выглядела в полной боевой готовности. Повесив на плечо тонкую цепочку кремового клатча под цвет туфель, она бросила последний взгляд на своё отражение и подмигнула ему. Решив проверить свой образ на коллегах, Одри вошла в гостиную и вызвала восхищённую оторопь у мужчин. Кассиэль молча поражённо разглядывал её платье, Рафаил мило высказал свой восторг, Микаэль прошёлся глазами по платью и вырезу на спине и, насколько хватило сдержанности, похвалил выбор Одри, а Давид буквально пожирал её голодным оценивающим взглядом: — Ты выглядишь как искушение, ведьмочка! Прекрасна и горяча, как ад. Одри улыбнулась, довольная произведённым эффектом. Восхищение коллег было приятным, хотя восторг Давида немного тяготил, словно она давала ему какую-то надежду, чего никогда не было на самом деле. Ровно в шесть вечера в дверь позвонили, и Одри поспешила в прихожую. На этот раз вместе с ней пошёл Микаэль. Он щёлкнул замками — и дверь отворилась. За порогом стоял Малек в обычном костюме, без жилетки, и в чёрной рубашке. Его обжигающий взгляд тут же облизал её всю, с головы до ног, на несколько секунд прикипел к глазам и серьгам, медленно двинулся ниже, задержавшись на груди. Решив подкинуть дров в этот костёр, Одри медленно прокрутилась на месте, позволяя ему рассмотреть себя со всех сторон, и ей показалось, что она услышала его тихий рык. — Добрый вечер, Малек, — усмехнулся Микаэль, и только тогда их информатор перевёл взгляд на архангела. — Ещё какой добрый, Микаэль, — зубасто усмехнулся Малек и протянул руку для пожатия, а затем перевёл взгляд на Одри и снова огладил ее взглядом с головы до ног. — Ох, Одри… Ты божественно прекрасна! Тебе не хватает только крыльев — и ты будешь истинным ангелом, — он хитро взглянул на Микаэля, и тот непроницаемо серьёзно кивнул, поддерживая его мнение. Она улыбнулась и смущённо опустила взгляд. Это было глупо, но она ничего не могла с собой поделать: каждая его похвала взрывалась в ней мириадом счастливых искорок, от которых хотелось глупо смеяться. — Вот новая информация, подробности я послал вам письмом на электронную почту. — Малек вытащил из-за пазухи небольшой конверт и передал Микаэлю, а затем шагнул к Одри вплотную и взял за руку, потянув из дома. — До свидания, Микаэль, мы спешим. Несколько ступенек спустя они застыли на дорожке перед агентством, не в силах оторвать друг от друга глаз. — Ты идеальна, Одри! — выдохнул он ей на ухо, быстро пробегая ладонью по талии и кладя её на обнажённый участок спины. — Я представлял тебя в этом платье, но все мои фантазии меркнут, когда я вижу твои хрупкие плечи, твой изгиб спины, твою идеальную грудь… Малек отклонился и обвёл её донельзя голодным взглядом. И если бы до этого момента Одри не решила, что готова сдаться ему, то теперь вариантов у неё просто не осталось. Он победил, даже не особо стараясь, и она совершенно не жалела об этом. — Я старалась для тебя, — она улыбнулась, пытаясь не забыть слова из-за того, насколько близко они стояли, каким горячим было его дыхание и как сильно ей хотелось прижаться к нему ещё теснее. Малек прикрыл глаза, переваривая её признание, и тут же распахнул их, словно вспомнил о чём-то важном, коснулся её лица, погладив тыльной стороной ладони её покрасневшую щёку. — И твои старания будут оценены по достоинству, моя послушная девочка, — мурлыкнул он и поцеловал сначала одну, потом вторую щёку, а затем провёл носом от уха вниз по шее, в то же время соблазнительно скользя по её оголённой спине вверх-вниз. Одри почувствовала, как подкосились её колени, и сильнее сжала пальцы на его плечах. Малек удовлетворённо заурчал и уткнулся губами в её шею, где билась жилка. Остро захотелось повиснуть у него на шее, уткнуться носом в местечко над ключицей, вдыхать его запах: кожа, дерево, табак, дым и тайна. И чтобы его руки крепко прижимали её к себе, скользили по телу, заставляя гореть и плавиться, а губы терзали отчаянной лаской и вынуждая дрожать ещё сильнее. Спустя несколько секунд или минут он её отпустил, но взял за руку и повёл к автомобилю. В этот раз сразу посадил в салон, не устраивая игрищ на потеху или зависть её коллегам. — Куда мы едем? — спросила Одри, когда он сел рядом на водительское место, а машина выехала на дорогу и «Астрея» скрылась из вида. Малек посмотрел на неё и хищно улыбнулся. — А куда ты хотела бы? — Куда угодно, лишь бы твои руки сжимали не руль, а моё тело, — не долго думая, выдохнула Одри, устав прятаться, и откинулась на спинку кресла, глядя на него из-под ресниц. — А всего-то стоило уехать на несколько дней в другую страну, — прорычал Малек, облизнувшись, и резко затормозил, съехав на обочину. — Неужели так соскучилась, милая? — ухмыльнулся он, проведя рукой по её скуле, спустившись на шею, задев ключицу и положив ладонь чуть ниже, в опасной близости от аккуратной груди, скрытой только тонким шёлком платья. Одри рвано выдохнула и замерла, глядя на него и прикусывая губу. По телу точно пустили ток низкого напряжения, каждый сантиметр покалывало. Малек склонился к ней и прижался губами к шее, влажно, затягивающе. А затем, на пробу, аккуратно дотронулся до кожи зубами — не полноценный укус, но прелюдия к нему. Одри вздрогнула, и Малек замер, ожидая её решения. Это было что-то нереальное — ей безумно захотелось подтверждения его страсти, выбора. И Одри, ничего не говоря, просто склонила голову, выставляя беззащитную шею, позволяя делать всё. Кожу тут же обожгло сладкой болью, за которой последовала плавящая ласка языка, зализывавшего пострадавшее местечко. — Идеально, — довольно усмехнулся Малек, аккуратно касаясь засоса кончиком пальца и обводя его по краю. — На тебе теперь мой знак. Одри откинулась на спинку, зажмурив глаза. Сердце стучало, как сумасшедшее, во рту пересохло, низ живота скрутило от желания и жара, словно лившегося вниз от метки, что оставили на ней зубы Малека. — Одри… — он склонился к ней и провёл по щеке кончиками пальцев, заставляя посмотреть на него. — Я сделал тебе слишком больно? Тебе не понравилось? Она покачала головой и судорожно облизала губы, а затем оттолкнула его от себя и провела рукой по своей шее, дотрагиваясь до засоса. — Это пытка какая-то. Отвези меня к себе, пожалуйста, — её хриплый шёпот был максимально понятным ответом, и Малек довольно улыбнулся, как дьявол, исполнивший свою миссию.

***

Одри не заметила, в какой части города живёт Малек. Всю дорогу его ладонь скользила по её колену и бедру, скрытых тонким шёлком платья, а голос шептал непристойности, которые отзывались в ней невыносимой жаждой. Оказавшись перед дверью его квартиры и будучи прижатой к холодному металлу его горячим телом, она несдержанно застонала, чувствуя, как его пальцы медленно проникают в вырез платья на спине, пуская по телу дрожь. От перепада температур, чужой руки, ласкавшей ямочки на её пояснице, губ, что обжигали ухо и шею, Одри чувствовала, как плавится, рассыпается на мельчайшие частицы, жаждущие, разгорячённые. Наконец Малек втолкнул их обоих в квартиру, с грохотом защёлкнув дверь, и подхватил её на руки. Одри успела лишь пискнуть, а они уже были в спальне и он опустил её на кровать, застеленную тёмно-шоколадным сатиновым бельём. Раскинувшаяся на постели в длинном белом платье, Одри наверняка выглядела кем-то вроде невесты в первую брачную ночь — и Малек замер, нависнув над ней. Возможно, это его смутило, он чуть отстранился, а Одри села, опершись на одну руку. — Ты уверена, моя драгоценная? Если ты скажешь мне «да» прямо сейчас, я уже не остановлюсь, — его глухой шёпот вырывался с тяжёлыми вздохами, словно он превозмогал самого себя. Его ладонь нежно гладила её по ноге, медленно задирая подол. Она смотрела на него, пыталась поймать взгляд потемневших от страсти глаз. Наконец Одри положила ему ладонь на щёку и попросила: — Поцелуй меня, пожалуйста. И у Малека сорвало тормоза. Он рванул к ней и впечатал свою грудь в её. Огладил талию и спину, поднял ладонь, обжигающе проведя по лопаткам и задержав на шее, а затем опустился на матрас рядом с ней, встал на колени и, зажав её бедра между своими, притянул за талию настолько близко, насколько это было физически возможно. Его лицо замерло напротив её. Руки Одри тут же обвили его шею, а он сжал пальцы на её талии. Секунда, растянувшаяся на маленькую вечность. Она успела лишь улыбнуться ему, замерев в ожидании, и Малек наконец накрыл её губы своими. Тот самый поцелуй, о котором она мечтала последние дни, наконец случился. Вся суть существования в этот миг сконцентрировалась в чужих уверенных губах, страстных, но осторожных, в рваных выдохах, в отчаянном желании впитать в себя, поглотить, быть единственной точкой опоры. Жадные движения губ, влажные касания языка, хриплые рычащие стоны в чужой рот. Они не сдерживались, вкушая друг друга отчаянно, словно в первый и последний раз, разрывая поцелуй только для вдоха и нетерпеливо погружаясь в него заново. Одри тонула в ощущениях, казалось, что мир шатался и рассыпался, потому что его губы, ласкавшие её, сдвигали ось мироздания, изменяли систему координат, в которых она существовала ранее. И теперь она не могла представить, как будет жить без его рук и губ на своём теле, без его обжигавшего дыхания на своём лице, без ощущения, что только в его объятиях она существует на самом деле. Нуждаясь в подтверждении, она подставляла шею под его губы и зубы, наслаждаясь метками, которые он оставлял на её коже, чтобы все знали, что она — только его, и делала то же самое с ним, заявляя права, показывая свою власть, с невыразимым удовольствием слыша его сдавленные стоны, чувствуя, как судорожно её сжимают его пальцы в ответ на укусы. Их желание было острым и обоюдным, жарким и сжигающим. Оторваться оказалось невозможно — больше не имело значение ничего из того, что ранее останавливало их. Одри выгибалась в его руках, следуя всем телом за его пальцами и губами, за языком и жарким шёпотом. Малек, уверенный и наслаждавшийся происходившим между ними сверх всякой меры, пил стоны с её губ и играл на её теле, как на изящном и эксклюзивном музыкальном инструменте. Они не заметили, как их одежда оказалась где-то за пределами постели. Прекрасное белое платье наверняка было варварски испорчено нетерпеливым рывком Малека, но им обоим было совсем не жаль его. Пальцы вжимались, соблазняли, ласкали, заставляя задыхаться от возбуждения. Одри, откинув голову, отчаянно держалась за простыни и спину Малека, впиваясь ноготками, когда он уверенно доводил её до точки кипения. Пальцы, сильные, тёплые, мокрые от её возбуждения, мастерски распаляли, вырывая глухие вскрики и завязывая огненный узел внутри, готовили к главному. Она громко стонала и просила — даже молила — сжалиться и дать то, чего она хотела — его самого, полностью, без остатка. В миг, когда Малек оказался внутри неё, мир замер и начал двигаться иначе. Вроде бы ничего не изменилось, но Одри поняла, что только теперь она впервые за всю жизнь ощущала себя цельной, а не состоящей из разрозненных элементов. Крепко обнимая Малека за плечи, целуя его и глядя ему в глаза, она пропускала каждое его движение через себя, наслаждаясь их единением. Словно это была далеко не первая их близость, ломкая и неидеальная, словно они были друг у друга всегда. Глубокие, почти яростные, пробиравшие до мурашек толчки внутри соседствовали с его уязвимым, открытым, обожающим взглядом и мягкими касаниями к лицу. На миг, уже почти на самом пике, Одри привиделось, как за спиной Малека клубится тьма, свиваясь в призрачно-чёрные кольца, но она просто прикрыла глаза, отпуская видение и себя. И спустя пару секунд её накрыла жгучая волна, прокатившаяся по телу и заставившая закричать от переполнявших восторга и благодарности. После они лежали, обнявшись, и молчали. Но тишина не была неловкой или тоскливой — она была тёплой, живой, понимающей. Малек осторожно водил пальцами по её плечу, рисуя какой-то колдовской узор, а Одри, положив голову ему на грудь и крепко обнимая, слушала стук его сердца, мерный, спокойный, близкий. — Как ты? — тихо спросил Малек, не конкретизировав совершенно ничего, но Одри его поняла: — Это глупо, но мне кажется, что так было всегда. Словно мы просто вспомнили, каково это — быть вместе. Так… идеально, чёрт возьми. Она приподняла голову, чтобы увидеть его, и ожидала насмешки или ухмылки, но встретила лишь понимающую улыбку и тёплый прищур. — Даже не будешь насмешничать? — поддела она, глядя на его довольное лицо. — Я с тобой полностью согласен. И это самое неожиданное, — Малек на мгновение нахмурился, а затем вновь улыбнулся и погладил её по щеке. — Я знал, что нам с тобой будет хорошо в постели, но что будет вот так — это большой сюрприз. — Я вообще ждала чего-то другого от нашей первой близости, — Одри хмыкнула и прижалась щекой к его ладони, а затем просто поцеловала её, заставив Малека резко сглотнуть. — Быстрого и страстного секса в твоём кабинете, твоих указаний, доминирования, никаких поцелуев… — она махнула рукой, пытаясь охватить все свои фантазии, и он присвистнул. — Какая испорченная девчонка. Надо было ловить тебя на горячем на последнем приёме после гипноза и ставить на колени прямо у моего стола, — хрипло засмеялся он, и Одри покачала головой, а затем тоже засмеялась. — Кто знает, может быть, этой фантазии когда-то будет дан зелёный свет. Твой кабинет такой притягательный, — она облизнулась и посмотрела на него из-под ресниц. Малек самодовольно улыбнулся и кивнул. — Я буду ждать, Одри. У меня слишком много фантазий, связанных с тобой, моим рабочим столом и кабинетом в целом, чтобы не воплотить хотя бы одну из них в жизнь. Малек потянулся и поцеловал её, голодно, жарко, заявляя о своих правах. И Одри удовлетворённо застонала ему в губы, когда он перекатился на неё и положил одну ладонь ей на грудь, второй медленно опускаясь ниже. — Ну почему же всего одну? Я согласна только на все, — смогла она выдохнуть между поцелуями, и Малек тихо засмеялся, прижавшись губами к её виску. В углу комнаты снова клубилась тьма, но Одри её не замечала, зажмурившись и закусив губу от удовольствия.