Типология побед по Малеку Синнеру

В пятницу утром курьер доставил Одри два фирменных пакета одного из известнейших итальянских дизайнерских домов. Внутри были кремовые лодочки, мягкие, удобные, на идеальной шпильке, и восхитительное белое платье-комбинация. В коробке с последним обнаружилась короткая записка: «Оно почти такое же шикарное и утончённое, как и ты. Надеюсь, я снова угадал». Одри довольно улыбалась, глядя на платье, разложенное на кровати, представляя их с Малеком встречу вечером. Она никогда не ждала свидания так сильно и с таким трепетом. Это было глупо, но приятно. Она не грезила о признании или объяснениях в любви, ей было достаточно того, что этот мужчина думал о ней, выбирал для неё наряд и искал её общества. Она хотела быть избранной. Хотела быть значимой и единственной, пусть даже это и были отголоски детской психологической травмы отвержения. И она была значимой и единственной здесь и сейчас. Малек сделал её таковой. Отложив пока подарки и собрав документы, Одри решила дать отчет Микаэлю, а затем и отпроситься у начальства на вечер — не всё же Малеку договориваться за неё. Спустившись на первый этаж, Одри нашла наконец вернувшегося в агентство Микаэля в гостиной за чтением очередной папки из полицейского архива и отдала ему свой отчёт, рассказав о результатах вчерашней работы с Фелонией. Вместе они обговорили новое задание от Фурия и Сомнуса, состав выезжающей группы, что именно нужно будет сделать. Получив подробный план на следующий день, Одри спросила о своей занятости на вечер. Начальник благосклонно согласился отпустить её, уточнив, не нужен ли ей будет сопровождающий. — За мной заедет Малек, не беспокойтесь. — Как я сразу не догадался, — недобро усмехнулся Микаэль. — Только не забывайте об осторожности, Одри. Понимаю, что Малек не совсем чужой вам человек, возможно, действительно близкий друг и даже больше, — он многозначительно посмотрел на Одри и продолжил: — Но Рут, насколько я помню, тоже была вашей подругой. Прошу, если вдруг что-то покажется вам странным, не только сегодня, но и в любой другой день, пожалуйста, сообщите кому-то из нас и мы тут же поможем. — Спасибо, Микаэль. Я буду иметь в виду. Хотя вы тоже, пожалуй, доверяете Малеку, раз работаете с ним. Ведь я права? Микаэль устало кивнул и отпустил её. Одри не стала задерживаться, нервируя начальника, и выскочила в коридор, где столкнулась с Давидом. — Привет, ведьмочка, — усмехнулся он, привалившись к стене плечом. — Опять подслушиваешь, хитрый демон? — улыбнулась в ответ Одри, подойдя ближе. — Я не виноват, что попадаю в нужное время в нужное место, — он пожал плечами и внимательно посмотрел на неё. — Значит, снова свидание? — Одри кивнула, и он хмыкнул. — Почему именно с ним? — Никто другой не звал меня на свидание, — язвительно заметила она, приподняв бровь. — А если бы позвал, ты бы пошла? — их взгляды скрестились, и Одри почувствовала неуверенность. — Раньше — возможно. — Расскажешь, что я сделал не так? Почему именно он водит тебя на свидание и дарит подарки? — Наверное, потому что хочет, — Одри в свою очередь пожала плечами и привалилась к стене рядом с ним. — Он не спрашивает, а делает. Цветы, свидания, внимание — это всё даёт ощущение, что я важна постоянно, а не только когда он свободен. Возможно, это не совсем здорово и провально для меня, как для психиатра, но мне важно знать, что я много значу для мужчины, находящегося рядом со мной. Пусть это будет один звонок в день, но он будет. — И он дал тебе это? Разве я не делал того же? Одри покачала головой и грустно улыбнулась ему: — Ты даришь мне внимание, да, я не спорю. И я благодарна тебе за него, за наряды и за смех. Но ты это делаешь где-то между делами, когда позволяет время и настроение. Возможно, я слишком многого прошу, но я такая. А Малек… Сначала это была просто игра, в которой нам обоим было весело и занимательно. Но всё меняется. Он звонит мне и рассказывает что-то смешное, чтобы я не грустила. Он дарит мне целый день у обожаемого моря и проводит его со мной, отменив все дела. Он не боится озвучивать свои желания и показаться навязчивым, пошлым или наглым. Он пишет мне записки, планирует свидание на неделю вперёд и привозит мне платье для него из деловой поездки. Он не опасается касаться меня и заявлять права, даже те, которых у него ещё нет. Давид долго смотрел на неё, словно пытался прочитать на её лице что-то ещё, а затем кивнул. Одри взглянула на лестницу, видневшуюся в конце коридора. — Спасибо, что рассказала. Но я не сдамся так просто. — Он нравится мне, Давид. А ты мне дорог, и я не буду давать тебе надежду там, где сама её не чувствую. Коснувшись его руки на прощание, Одри вернулась к себе в спальню, размышляя о том, как глубоко на самом деле Малек проник в её жизнь за последние недели. Пока она не упорядочила свои ощущения в разговоре с Давидом, то даже не осознавала, насколько важным стал для неё этот загадочный, властный и чувственный мужчина. Мечтательно улыбнувшись, Одри закрыла дверь спальни и посмотрела на кровать, где её ждало платье. Теперь у нее была возможность примерить подарки. И они вызвали у неё восторг: всё подошло просто идеально, словно и платье, и туфли были сшиты специально для неё. Девушка, смотрящая на Одри из зеркала, была прекрасна. Шёлковое платье при движении ниспадало по её хрупкой фигуре притягательными волнами, высота каблуков была изумительно удобной, а серьги завершили образ, став последним и главным акцентом. Она еще никогда не выглядела настолько хорошо. Испробовав несколько причёсок, Одри решила всё же собрать волосы, чтобы открыть потрясающий вырез на спине. Вспомнив, что Малек просил её фото, она покрутилась у зеркала, выбирая лучший ракурс, приподняла локоны и нащупала телефон на пуфе рядом. Включив камеру, Одри немного выгнулась и сфотографировала вид сзади, сделав акцент на своей спине в вырезе платья. Сэлфи получилось соблазнительным и живым, легкомысленным, без фильтров и особого позирования. Долго не думая, она отправила его Малеку с припиской: «У тебя безупречный вкус! Платье и туфли великолепны💔 Спасибо!» Ответ пришёл через несколько минут, и между ними завязалась увлекательная переписка:

«Меня так долго не было, или ты стала ещё прекраснее?»

«О эта спина… И как ты предлагаешь мне теперь работать, видя только её перед глазами?»

«Возможно, ты увидишь эту спину вживую сегодня вечером. К какому времени мне быть готовой?»

«Сегодня я выступаю в суде примерно до пяти, так что в шесть буду у дверей «Астреи».

Можешь немного опоздать, это заводит. Или я могу подняться к тебе и помочь застегнуть платье»

«Боюсь, парни тебя не пустят даже на лестницу. Так что придётся справиться самой. Но я буду думать о тебе, застёгивая замок»

«Лучше подумай обо мне, когда будешь расстёгивать его прямо сейчас.

И расскажи мне, чего ты хочешь. Вдруг я смогу это исполнить»

«А как ты будешь работать после? Я не могу лишить тебя покоя, когда у тебя такой важный день в суде. Придётся обходиться своими силами»

«Хотел бы я увидеть это собственными глазами, моя дорогая»

«Кто знает, возможно, тебе представится такая возможность в ближайшем будущем»

«О, жестокая! Уповаю на милость твою и сострадание к страждущему»

Одри ухмыльнулась и упала на кровать, отложив телефон в сторону. В животе уже привычно при мыслях о Малеке завязывался узел напряжения. А он, словно издеваясь, лишь подливал масло в огонь, советуя думать о нём при раздевании, прося рассказать, чего она хочет. Как будто она и без того не думала о нём слишком много и часто. Приподнявшись, она аккуратно стянула с себя платье и отложила его на край кровати, а сама легла обратно, положив ладонь на низ живота. Закрыв глаза, Одри представила рядом Малека, вспомнила каждую его провокацию и даже легчайшее прикосновение. Всё её естество требовало внимания. Было бы так просто опустить руку ниже, представить вместо своих пальцев его и отдаться воспоминаниям о том, как горячее тело прижималось к ней, как он касался её талии и бёдер, как поцеловал на прощание. Одри не сомневалась, что всё случилось бы унизительно быстро, словно ей всё еще было лет тринадцать и она фантазировала о первом понравившемся мальчике под одеялом в общей спальне детского дома, стараясь быть тихой-тихой. Было бы так легко представить рядом его самого, ухмыляющегося, с горящими от предвкушения глазами, с тёплыми руками и идеальными пальцами. Было бы слишком просто рассказать ему о своих желаниях и следовать его подробным инструкциям, а то и голосовым указаниям, Одри не сомневалась, что он мог позволить себе и не такое. И она бы потеряла голову от одного только низкого бархатного голоса и бесстыдности, которой он был бы пропитан. Но ей впервые в жизни до спазмов хотелось не представлять чужие руки, а ощущать их на своём теле, хотелось не просто сдаться, а позволить случиться тому, что было возможно между ними. Она жаждала всего, что этот мужчина мог ей предложить, и не могла дождаться их встречи. Одри уже знала: если Малек сегодня хотя бы намекнёт на продолжение, то она не сможет сказать «нет», она не захочет этого делать.