Spider Lily

            — Малыш, ты в порядке? — шепчет Нана со своего места впереди, стул скрипит под её весом, когда она меняет позу.             Колено Изуку трясётся нервно и неизбежно с самого начала экзамена. С тех пор как Бакуго получил свой лист и ему сказали перевернуть его, он напряжён. Крутит кольца, постукивает ногой — всё в этом духе. Ашидо тоже сейчас сдаёт экзамен, но он боится признать, что она меньше всего его волнует в данный момент.             Изуку кивает, всё ещё тряся коленом и наклоняясь вперёд на стуле. — Да, просто немного нервничаю, — шепчет он в ответ. — Я знаю, что он готов, но всё равно невозможно предсказать, как всё обернётся.             Губы Наны сжимаются, и она протягивает руку, сжимая его плечо. Тепло пугает его. — Всё будет хорошо, я верю, — её ладонь разглаживается и растирает его лопатку, чтобы успокоить. Тряска в его колене замедляется, когда он делает глубокий вдох. — Даже если по какой-то причине нет, ты не можешь взваливать на себя всю ответственность.             Легче сказать, чем сделать, честно говоря.             — Да... — выдыхает Изуку сквозь зубы, откидываясь на спинку стула. — Вы правы.             Отпуская его плечо, Нана улыбается. — Я знаю, что права, — похлопав себя по бёдрам, она встаёт, чтобы сделать ещё один обход комнаты и проверить наличие возможных вопросов или списывания.             Изуку ждёт впереди тех, кто закончит, сохраняя неподвижность на стуле и стараясь не смотреть никуда, кроме сосредоточенных бровей и покусанных губ блондина. Он видит, что Бакуго нервничает, вкладывая свои усилия в то, что, возможно, не будет прочитано Изуку. Это непросто, даже ни капли.             Если Бакуго преодолеет этот первый барьер, справится с ним, несмотря на трудности, Изуку сводит этого чёртова парня за мороженым. Как отец, сидящий на тротуаре со своим ребёнком, держащий два рожка после победы в первой игре в бейсбол в сезоне.             Час пролетает, и студенты начинают выходить, сдавая свои экзамены Изуку и Нане. Некоторые с уверенностью, расписанной на их лицах, а некоторые бледные от тошноты.             Ашидо подходит, выглядя ни уверенной, ни нервной. Её пухлые розовые губы плотно сжаты, а руки сжимают бумагу. — Я либо очень плохо сдала, либо справилась отлично, — бормочет она, пытаясь сохранить легкомысленный тон.             Изуку берёт её тест и улыбается. — Я уверен, у тебя всё отлично получилось, Ашидо, — говорит он, пытаясь подбодрить её. — Мы стараемся проявить немного снисхождения, если видим, что вы приложили усилия.             Беззвучно поблагодарив, Ашидо выходит, и остальные следуют за ней, остаётся всего дюжина человек, включая Бакуго. У них есть 25 минут, этого более чем достаточно, но он видит, что паника начинает нарастать.             Бакуго грызёт ногти, пока пишет на последней странице, ускоряя руку.             Расслабься... — Изуку хочет сказать ему. Положить руку на плечо и сказать сделать вдох.             Нана замечает то же самое, взглянув на Изуку обеспокоенными фиолетовымм глазами. Её локоть подталкивает его. — Проверь остальных, кто ещё не сдал.             Ему не нужно повторять дважды. Встав, он проходит между рядами, проверяя каждого студента, чтобы убедиться, что они в порядке и есть ли у них вопросы. Не многие профессора так делают, но она всегда стремилась создать здоровые отношения, чтобы они знали, что нормально испытывать трудности и просить о помощи. Не у всех равные способности быстро закончить или легко усваивать информацию.             Пройдя позади ряда Бакуго, он останавливается и наклоняется вперёд над стулом блондина, медленно кладя руку ему на напряжённое плечо. — Эй, сделай вдох.             Бакуго вздрагивает от прикосновения, но вскоре расслабляется, не отрывая глаз от экзамена перед собой.             — Расслабься, у тебя всё будет отлично, — говорит Изуку успокаивающе, убирая руку с плеча блондина с искушением задержать её.             Бакуго слегка кивает, поправляя ручку в руке. Она нежная, так осторожно удерживаемая сильными пальцами и их хваткой. Изуку делает паузу, чтобы убедиться, что он действительно в порядке, прежде чем выйти из ряда и снова пройти вниз: в переднюю часть аудитории.             Нана улыбается, когда он снова садится, скрещивая руки. На этот раз его колено не трясётся.             Перебирая бумаги в руках, Нана облизывает уголок губы. — Я видела, как он расслабился рядом с тобой, — тихо бормочет она, но достаточно громко, чтобы слышал только Изуку.             Он поворачивается, моргая с недоумённым выражением лица.             Нана усмехается, скрепляя стопку скрепкой. — Я знаю, что твоя ситуация была не самой благоприятной... но я вижу, что ему действительно был нужен кто-то вроде тебя, Мидория.             Губы Изуку слегка изгибаются. Он мог бы сказать то же самое о себе: что ему был нужен кто-то вроде Бакуго. — Да... у него всё действительно хорошо получается. Честно говоря, я очень горжусь им.             — И я горжусь тобой, — подчёркивает она. — Тебе дали очень сложную задачу, но ты справился. Если он хорошо сдаст этот экзамен, есть вероятность, что тебя освободят от этой обязанности.             Улыбка Изуку медленно гаснет, и он кивает, глядя на свои ноги. Да... это правда.             Странно говорить, что он разочарован — даже опечален. В начале семестра он был бы на коленях, крича от радости. Но сейчас? Он не знает, что чувствовать по этому поводу, не знает, уйдёт ли блондин и не вернётся ли, если ему предоставят такую возможность. Что это действительно было временно для них обоих.             Его вырывает из этого состояния, когда впереди кто-то прочищает горло. Поднимая глаза, он видит Бакуго, который держит свой экзамен, готовый передать его. Он закончил.             Изуку протягивает руку и берёт его, проверяя лицевую сторону, чтобы убедиться, что идентификационный номер студента и имя напечатаны правильно. Он кивает, поднимая глаза, чтобы встретиться взглядом с Бакуго.             — Всё готово, — говорит он с улыбкой. — Всё должно быть проверено к концу недели.             Тихо кивнув, Бакуго поправляет сумку. — Спасибо.             Прежде чем блондин поворачивается, чтобы уйти, Изуку протягивает руку и продевает пару пальцев в лямку сумки. Бакуго останавливается, оглядываясь назад.             — Я очень горжусь тобой, знаешь? — говорит он искренне. Отпуская его лямку, он откидывается назад. — Я ни капли не сомневаюсь, что ты справился отлично.             Искажённое выражение удивления и замешательства расплывается по его лицу. Губы приоткрываются, Бакуго сглатывает. — Да, посмотрим... — с ворчанием он засовывает руки в карманы и уходит. Но его выражение лица остаётся, всё ещё врезанное в сетчатку Изуку.             Такое выражение он видел раньше, но не у многих. Оно обычно возникает, когда произносятся необычные фразы.             Я горжусь тобой.             Я люблю тебя.             Это не твоя вина.             Для Бакуго — это первый вариант. Закусывая губу, Изуку передаёт экзамен Нане, размышляя про себя. Нет сомнений, что его родители редко произносили эту фразу, если вообще когда-либо. Отец Изуку сам никогда не произносил её, поэтому он знает это чувство.             По-настоящему странно слышать, как кто-то говорит это впервые. Но Изуку не преувеличивал, когда сказал это — нет нужды приукрашивать или лгать сквозь зубы.             Он действительно гордится им.

***

            — Ну вот, всё кончено, — говорит Урарака, подталкивая его ногой. — Ты каким-то образом справился всего с одним серьёзным нервным срывом.             Изуку закатывает глаза, подталкивая в ответ со своего места на диване. — Это был только первый экзамен из нескольких в этом семестре. Кто знает, как пройдут остальные.             Он давно не проводил время с Ураракой наедине, так что было приятно подзарядиться от неё. Конечно, ему пришлось вводить её в курс дела медленно, добавляя детали, чтобы она не накостыляла ему по шее.             Несмотря на это, она всё равно хотела накостылять ему по шее, даже с его предосторожностями. Но она успокоилась, когда он закончил объяснять ситуацию, оставляя место для понимания и поддержки. Он никогда особо не беспокоился об этом.             Кивнув, Урарака издаёт задумчивый мычащий звук. — Ну, если удача будет на твоей стороне хоть раз, и он сдаст этот экзамен, возможно, тебе больше не придётся заниматься с ним, — она чешет за ухом, вытаскивая несколько прядей каштановых волос из своей заколки-крабика.             Изуку, не пытаясь скрыть своего разочарования, хмурится. Оказывается, все любят напоминать ему об этом. Кивнув, Изуку поворачивает голову, опираясь локтем на подлокотник дивана.             Лицо Урараки вытягивается. — Подожди-ка... — садясь, она пододвигается ближе на диване.             Он не отвечает, прикрывая губы поднятой рукой. Он сглатывает.             — О боже, ты не хочешь прекращать, — она моргает в момент осознания, протягивая руку и хватая его за руку, чтобы встряхнуть. — Я знаю, ты говорил, что между вами всё стало лучше, но он тебе, сука, нравится, да?             Глаза Изуку расширяются, и он отрывает руку ото рта, разворачиваясь всем телом на 90 градусов. — Нет, не нравится! — восклицает он, пытаясь не дать своим щекам покраснеть.             Урарака скрещивает руки, не убеждённая, и он стонет. Боже, она ужасна.             — Не нравится! Богом клянусь, — его голова откидывается назад, так что он смотрит на потолок, лицо горячее от удара, который она ему только что нанесла. — Это платонически, очень платонически. Нет ничего плохого в том, что я хочу тусоваться с другим парнем.             Урарака открывает рот, но Изуку возвращает голову в исходное положение и сверлит её взглядом. — Если ты заговоришь о пятнице, я тебя выгоню.             Урарака разражается смехом, и Изуку в шоке.             — Это не смешно! — Изуку старается не засмеяться сам, поддаваясь её заразительному хихиканью.             Посреди смеха Урарака делает глубокий вдох, кладя руку на грудь. — Немного смешно.             Потянувшись назад, Изуку хватает одну из подушек и бросает её в неё. — Ты ужасна, надеюсь, ты это знаешь.             Отбивая подушку в сторону, она садится, когда смех затихает. — О, ты любишь это, — скрещивая ноги, она улыбается его раздражённому взгляду. — Ты же знаешь, что я шучу, да? Я тебе верю, правда. Тебя просто так весело дразнить.             Закатывая глаза, он надувается. — Да, я знаю.             — Но... — тянет она, наклоняясь, чтобы взять свою бутылку с водой с центрального журнального столика. — Если бы он тебе нравился, просто знай, что я бы поддержала тебя, несмотря ни на–             — Ах ты маленькая дрянь, — он пинает её по голени. Она показывает ему средний палец, отпивая из своей трубочки с довольной улыбкой на губах.             Внезапно раздаётся стук в входную дверь, и Изуку, не думая, выкрикивает: — Дверь открыта! — предполагая, что это зашли Шинсо или Тодороки после учёбы, он говорит по привычке.             Большая ошибка с его стороны.             Дверь открывается, и они оба поворачиваются. Урарака резко вдыхает и давится водой, выплёвывая её на журнальный столик.             Похоже, блондин действительно любит появляться в комично неподходящие моменты, призванный неловкими разговорами и упоминаниями. Он стоит у двери, всё ещё сжимая дверную ручку, с приподнятой бровью.             — Бакуго! — пищит он. — Ч-что ты здесь делаешь? Я не думал, что мы сегодня встречаемся, — он садится прямо, растерянный. Это уже второй раз, когда он появляется рядом с Изуку без предварительной договорённости. Он не злится, учитывая, что все его друзья делают это в любом случае. Просто аномалия этого пугает его.             Урарака колотит себя в грудь за его спиной, пытаясь прочистить горло.             — Не-а, мне просто нужно поговорить с тобой кое о какой херне, — говорит Бакуго, невозмутимый. Его взгляд перемещается на Урараку, которая всё ещё пытается вытолкнуть воду из дыхательного горла. — Наедине.             Изуку поворачивается к Урараке. Она смотрит на него, задыхаясь. Поднимая руки, она несколько раз прочищает горло. — Эй, чувак, я выйду, — кашель. — Не хочу быть третьей лишней.             Челюсть Изуку отвисает, и она дьявольски усмехается, вставая с дивана, прежде чем он успевает запустить в неё ещё одну подушку. — Я буду в твоей комнате, пытаясь выкашлять остатки этой ебучей воды из лёгких, — она тяжело дышит, кашляя через каждые несколько шагов по коридору.             Сделав глубокий вдох, Изуку наклоняется вперёд и сильно сжимает переносицу. — Извини за неё, она живёт без фильтра. Можешь заходить.             Поступая именно так, Бакуго заходит и сбрасывает обувь у двери. — Я вижу, откуда у тебя этот раздражающий шарм, — комментирует он, вызывая вздох у Изуку.             — Ха-ха, — притворно смеётся он, скрещивая руки, пока Бакуго подходит и плюхается на диван. Он издаёт раздражённый выдох, массируя шею обеими руками, пока его тело расслабляется на подушках.             Он выглядит более... взволнованным, чем обычно. Не в смысле злости. Скорее, ну, обеспокоенным. Он выглядит так, будто у него был долгий день.             — В чём дело? — спрашивает его Изуку, подтягивая одно колено к груди. — Ты переживаешь из-за экзамена? — он сказал блондину не волноваться, но сказать кому-то, что чувствовать, не всегда гарантирует результат, особенно с таким парнем, как он.             Качая головой, он опускает руки на колени. — Нет, ты сказал не волноваться, так что я, блядь, не волнуюсь.             Брови Изуку приподнимаются. Он берёт свои слова назад. — О, так в чём дело? — oн обхватывает рукой свою голень, наклоняясь вперёд.             Поворачиваясь, чтобы посмотреть на Изуку, Бакуго моргает полуприкрытыми глазами. — Ты знаешь, что у нас игра на этих выходных? Та, против наших ебучих соперников?             Изуку мычит, подтверждая. Каждый год с начала и до середины осеннего семестра хоккейная команда их школы играет против «Солнечных Дьяволов» Шикецу. Университет Шикецу находится прямо в центре Осаки, Япония, и является одной из самых сильных команд в их дивизионе. У каждой школы есть свой соперник. Их? Шикецу. И он мерзкий.             — Так что? — продолжает спрашивать Изуку. — Если я правильно помню, вы выиграли большинство игр против них до сих пор. Я не придавал этому особого значения, — его пальцы играют с подгибами его спортивных штанов, любопытствуя, почему Бакуго так обеспокоен сейчас.             — Да, ну, это, блядь, не проблема, — рычит он, приподнимая уголок губы так, что видны клыки. — Проблема в том, что мои ебучие родители приезжают на этих выходных и не сказали мне. Я узнал об этом от моего подлизывающегося профессора Бухгалтерского учёта-462 час назад, и я в бешенстве.             О. Да, это определённо объясняет ситуацию. Если бы Изуку был на его месте, у него случился бы сейчас инсульт. Он может представить, как Бакуго кричит и выбегает посреди лекции, услышав эту новость.             — Чёрт, ладно– блядь, — заикается Изуку, опуская ногу рядом с другой. — Ты справишься? Это большое давление, особенно на этих выходных.             — Честно, Деку? Я хуй знает, — выдыхает Бакуго, поднимая руку от разочарования. Он позволяет ей упасть в волосы, зачёсывая их назад и от лба. — Я не видел их месяцами, и я просто знаю, что они будут, блядь, сидеть у меня на шее всё время.             — Что ты хочешь, чтобы я сделал с этим? — спрашивает Изуку с ужасной формулировкой, и Бакуго косится на него.             — Что ты, блядь, сказал? — рявкает он, садясь.             Изуку резко вздрагивает, поднимая руки, когда понимает ошибку в своей формулировке. — О боже, это прозвучало так неправильно. Дай мне перефразировать, — морщась, он начинает заново. — Что я могу сделать для тебя, чтобы помочь? Я не язвлю, я просто хочу попытаться помочь, но не знаю, что тебе нужно в этой ситуации, — твою ж налево, Изуку...             Бакуго опускает защиту, понимая намерения Изуку. — Ладно... — он кусает внутреннюю сторону щеки, и Изуку видит движение его челюсти, когда он жуёт. — Слушай, я здесь, потому что мне нужен кто-то, кто будет рядом, чтобы я мог сосредоточиться на чём-то другом. Если у меня не будет отвлечения, я взорвусь на льду, а команда, блядь, этого не заслуживает.             Изуку пытается подавить желание сморщиться, почесывая затылок. — О, э-э, я не знаю... эти игры — это много, Бакуго...             Изуку не ходит на игры, как он уже говорил тысячу раз. Возможно, он не сможет выдержать поход на такую важную игру впервые. Крики и ругань агрессивных фанатов — его тревога изнасилует его.             — Я понимаю, что тебе не нравится эта хрень, — признаёт Бакуго, отводя взгляд, чтобы избежать зрительного контакта. — И это не совсем, блядь, справедливо с моей стороны просить тебя об этом, потому что ты уже горбатился, помогая мне, когда я этого не заслуживаю. Но... я, блядь, правда не знаю никого другого из бездарей, кого можно попросить.             Лицо Изуку смягчается.             Бакуго резко выдыхает. — Ты единственный человек в этом грёбаном кампусе, кто действительно знает всю глубину, кроме дерьмоволосого. Я буквально достану тебе и кому захочешь блядские билеты, чтобы тебе не пришлось платить, и я сделаю так, чтобы твои места были над командой, подальше от большинства безумных людей. Я просто... — он замолкает, чтобы сглотнуть, похоже, начиная немного нервничать. Он делает глубокий вдох через сжатые губы. — Мои родители пробуждают во мне ту часть, которую я ненавижу. Я не могу быть этим человеком на этих выходных.             Это немного шокирует его, но он не винит и не спорит с этим фактом. Изуку видит, что Бакуго сейчас напуган — всё ещё не привык просить о помощи. Ему было трудно даже попросить Изуку продолжить репетиторство, так что он даже не может представить это. Что-то настолько личное и интимное, как его родители.             Несмотря ни на что, он просит о помощи прямо сейчас. И... это единственное, что нужно Изуку, чтобы убедиться.             Неуверенность берёт верх, и лицо Бакуго застывает. — Забудь... это пиздец глупо, я не знаю, зачем вообще спросил, — он встаёт.             Изуку резко вытягивает руку, хватая его за руку, прежде чем он успевает отойти.             Всё тело Бакуго напрягается, и его голова резко поворачивается. Выражение его лица совсем не то, чего ожидал Изуку.             — Эй, эй... — тихо говорит Изуку, снова усаживая его на место. Он не отпускает его руку, но Бакуку и не пытается вырваться. — Это не глупо и никогда не будет. Да, эти игры... не моё, но я вижу, что это действительно тебя беспокоит, и было бы нечестно с моей стороны это игнорировать, — рука Бакуго такая тёплая. Всё в нём такое. — Ты действительно хочешь, чтобы я там был? — спрашивает Изуку, забота звучит в его голосе. Он получает едва заметный кивок от блондина, и этого достаточно. Он улыбается.             — Хорошо, тогда я буду там.             Изуку не замечает, что поглаживает тыльную сторону руки Бакуго большим пальцем — мягкими кругами, как когда-то делала его мама, — пока взгляд Бакуго не находит его. Он осознаёт свою ошибку и убирает руку.             — Я– чёрт, прости... привычка, — бормочет он, ожидая в ответ какую-то форму отвращения. Но, как и последние несколько недель, Бакуго удивляет его.             Качая головой, Бакуго берёт его руку и кладёт себе на бедро. Как иногда делает Изуку, когда у него начинают потеть ладони. — Не парься...             Через мгновение Бакуго встаёт, и на этот раз Изуку не останавливает его. — Спасибо, или типо того... Я скину тебе билеты и время.             — Конечно, — отвечает Изуку, глядя на него снизу вверх. — Если кто и поймёт, так это я.             Бакуго уходит из его квартиры после ещё одного кивка и натягивания обуви, оставляя Изуку сидеть на диване в одиночестве.             — Мидория...             Изуку подпрыгивает, оборачиваясь и видя Урараку, стоящую в конце коридора. Господи, он забыл, что она здесь. — Ёб твою, ты меня напугала. Ты всё это слышала?             — Слышала, — Урарака кивает, глядя на него с нечитаемым выражением. — И... ты-ты уверен, что он тебе не нравится? — спрашивает она, на этот раз серьёзно, без места для поддразнивания или шуток. — Я никогда не слышала, чтобы ты так разговаривал с кем-либо.             Изуку смотрит на неё, ошеломлённый. — Я... — по какой-то причине он колеблется. — Нет, не нравится, — дыша через нос, он поворачивается и смотрит на свои руки. В частности, на ту, что так нежно сжимала руку блондина.             — Я... я не знаю, что это было.

***

            Изуку переписывается с Тодороки по поводу учебной сессии, когда Нана кладёт перед ним толстую стопку экзаменов. Поднимая взгляд от телефона, он замечает, как она смотрит на него с извиняющейся гримасой — глубокая помада подчёркивает её белые зубы и их скрежет.             — Сегодня много работы, так что заранее извиняюсь за это, — она садится напротив Изуку в своём кабинете, вздыхая и беря ручку. — Завтра у меня конференция, так что я хочу сделать как можно больше проверки между нами двоими до этого времени. Не говоря уже о том, что было бы хорошо закончить всё до этой субботы, поскольку предстоящие выходные будут суматошными, а следующая неделя — ещё более суматошной.             Выключив телефон и засунув его в карман, он открепляет скрепку на стопке. — Всё нормально, я ожидал этого. Весь этот месяц насыщенный для всех отделов, — он пролистывает, любопытствуя, дала ли она ему экзамен Бакуго или нет.             Она замечает его приоритет, вытаскивая один лист из своей собственной стопки. — Извини, малыш, я буду проверять его экзамен сама, ради справедливости, так как у тебя теперь есть небольшая предвзятость. Но я дам тебе посмотреть, когда закончу.             Блин...             Это справедливо, он должен был этого ожидать. Так всегда было со студентами, которым он давал индивидуальные занятия. Нана проверяет их сама, чтобы избежать предвзятости и множества жалоб со стороны других в итоге.             Он кивает, скрывая разочарование, прежде чем достать свой первый экзамен, чтобы начать изнурительную проверку, которая ему предстоит.             ———             С хрустом поворачивая шею в сторону, он стонет. Его тело начинает бунтовать, чем позже становится на улице. Он видит, что Нана чувствует то же самое, с трудом держа глаза открытыми, пока пишет оценки и заметки.             Зевая, она пролистывает один из своих последних экзаменов, быстро пробегая глазами по вопросам с выбором ответа. Она переворачивает страницу, не отмечая никаких ошибок в первой половине.             Пройдя первое письменное задание... она останавливается. Её уставшие глаза распахиваются.             Постучав ногтем по столу, она привлекает его внимание.             — М-м? — мычит он, глядя на неё, слегка дезориентированый.             — Боюсь, у меня, возможно, галлюцинации после целого дня лекций, — говорит она, глядя на текст перед собой.             — В чём дело? — спрашивает он, заглядывая, чтобы увидеть, чей экзамен она читает. Он оживляется, понимая, что это экзамен Бакуго. — О! Да, я же говорил вам, что он скрывал от нас свои способности. Я подумал то же самое, когда прочитал его первый пробный ответ.             Она моргает, отодвигая бумагу подальше. — "Скрывал" — это мягко сказано. Его письмо прекрасно, — Нане приходится поправить очки, чтобы убедиться, что она правильно видит текст перед собой. — Как тебе удалось добиться от него такого уровня открытости?             Изуку откидывается на спинку стула и размышляет о прошедших нескольких неделях. Многое в это вложено, правда, он не может приписать всю заслугу себе. Сначала это был трудный процесс для них обоих, но как только эти стены рухнули, доверие не заставило себя долго ждать. — Я заставил его понять, насколько важно быть честным с самим собой, внутри и вне школы, — говорит он, пожимая плечами. — Я перестал делать наши занятия похожими на работу и просто проводил время, помогая ему чувствовать себя комфортно в некомфортной обстановке. Думаю, когда он понял, что я не собираюсь относиться к нему, как большинство других в его жизни, он позволил себе раскрыться.             Нана откладывает экзамен в сторону, одним быстрым движением снимая очки для чтения. — Малыш, тот факт, что ты заставил студента с наихудшей репутацией среди профессоров и ассистентов сотрудничать, поражает меня. Теперь я понимаю, почему он так расслаблен рядом с тобой, — она на секунду замирает, подбирая следующие слова, указывая вниз на экзамен. — Это один из лучших письменных ответов, которые я когда-либо получала на экзаменах. Малыш, у тебя настоящий талант к людям, я не преувеличиваю.             Изуку моргает, не зная, как воспринять то, что она только что сказала ему. — О, эм, спасибо? — он ёрзает на стуле. — Я просто всегда... чувствовал желание помогать людям всю свою жизнь, когда обстоятельства позволяют, наверное? Я не знаю, мне обычно не говорят, что я отлично лажу с людьми, как вы намекаете.             Скрестив руки и наклонившись вперёд, Нана качает головой. — Ты такой скромный, что это меня бесит.             Изуку открывает рот и издаёт писк, но она поднимает руку, останавливая его.             — Я знаю, мы говорили об этом несколько раз, и я знаю, что твоя конечная цель — однажды создавать работы, как Всемогущий, но могу я спросить тебя кое о чём?             Изуку кивает, теребя кольца.             — Чем ты хочешь заниматься после выпуска? Отбросив всё это в сторону, оставив одну единственную цель, какова твоя задача?             — Я... — Изуку мысленно замирает, кусая губу, чтобы сделать паузу и подумать. Чего... он хочет? Думал ли он когда-нибудь об этом в долгосрочной перспективе? Он знает, что у него всегда было стремление создавать и вдохновлять, как те, кто делал это до него, но, с тех пор как он в последний раз говорил с Бакуго...             — Я не знаю... — тихо отвечает он.             Нана хмурится, наклоняя голову. — Я думаю, ты знаешь, но годы погони за целями, которые не делают тебя целостным, запутали эту мысль, — протянув руку, она берёт его ладонь, лежащую на столе, и сжимает. Он сглатывает. — Я не могу сказать тебе, какую историю тебе суждено прожить, но я знаю, что в глубине души ты предназначен для большего в этом мире: и в искусстве, и за его пределами.             Слова застревают у него в горле, не в силах вырваться наружу.             Она улыбается, отпуская его руку. — Обязательно подумай об этом, хорошо? Мне бы хотелось, чтобы ты использовал оба своих таланта и превратил их во что-то, стоящее нашего времени, — снова взяв экзамен, она переворачивает к следующему письменному вопросу. — Что бы ты ни делал, ты принесёшь величие, но мы можем стать ещё лучше, только если будем делать то, что делает нас целостными.             Её слова... всегда удивительны.             Изуку наконец выталкивает слова, скопившиеся внутри. — Вы действительно любите находить самые странные моменты для философствования, не так ли?             Она хихикает, медленно надевая очки. — Я уже давно на этом свете, Мидория, я знаю, что вижу, когда вижу это. Так было с моим молодым учеником много лет назад. Ты... очень напоминаешь мне его, на самом деле.             Изуку медленно кивает, возвращаясь к игре с холодным серебром вокруг пальцев. — Удивительно, что вы это заметили, потому что я смог помочь всего одному человеку...             Нана коротко смеётся про себя, улыбаясь с этой тёмной помадой и глубокими ямочками на щеках. — Малыш, если ты смог помочь потерянному мальчику найти свой путь после многих лет слепоты...             — Невозможно предсказать, чего ты действительно сможешь достичь.