Puppy Eyes

Всё начинается практически мгновенно — эти одинаковые щенячьи глаза, которые они делают. Шарль вернулся домой с нелепо мягкой лежанкой для Лео. Макс даже позволил ему пока поставить её на полу у кровати, хотя все знали, что такое положение вещей не сможет длиться вечно. В конце концов пёс всё равно оказывается с ними в постели. Макс позволил Шарлю играть с Лео весь день, с забавным участием наблюдая, как тот знакомит его с котами, показывает ему квартиру, хотя у Шарля и были другие дела. Он провёл весь день в полнейшей непродуктивности, сидя над щенком, пока Макс смотрел, готовил еду или работал. Его едва удалось убедить оставить его, чтобы принять душ, и то лишь после того, как Макс согласился поиграть с Лео на полу в ванной, пока Шарль мылся. Можно было бы подумать, что Шарль и Лео насытились обществом друг друга и порядком устали перед сном, но, видимо, нет, потому что оба издают одинаковые печальные звуки, когда Шарль кладёт сонный комок золотистой шерсти на мягкую подушку собачьей лежанки. Шарль продолжает гладить его и смотреть на него тоскливо, в то время как Лео дуется в ответ с такими же морщинками на лбу, умоляя вернуться на руки. — Макс, посмотри на него, — сетует Шарль. — Смотрю, — говорит Макс, глядя на них обоих, зеркальных отражений печали. Это нелепо. — Ладно, Шарль, давай, отпусти собаку. Или ты собираешься спать там на полу? Шарль издаёт трагический звук. — Посмотри на него, он не хочет спать на полу! — Он не спит на полу, ты купил ему лежанку. — Но Макс, он просто хочет, чтобы его держали. — Будешь держать утром. Лео издаёт отчаянный маленький скулёж. — Он может спать с нами в кровати, разве нет? Всего одну ночь? Макс вздыхает. — Нет, Шарль, потому что ты скажешь «всего одну ночь», а завтра скажешь «ещё одну ночь», и потом каждую ночь будешь говорить так же, и прежде чем ты оглянешься, он вырастет, и в кровати уже не будет места. Дело не в том, что Макс не сочувствует грустному поскуливанию Лео, просто Максу приходится быть благоразумным здесь, потому что Шарль определённо позволит ему спать в кровати каждую ночь, и это создаст столько проблем. Шарль продолжает смотреть на щенка, его лицо искажается точно так же, как у собаки. — Мы можем купить кровать побольше? — О, ладно, и, полагаю, мы тогда просто прекратим наши другие спальные активности? Раз это теперь тоже будет кровать Лео. Шарль морщится от этой идеи. — Ах, ладно, твой довод принят... Но я же не буду так говорить! Всего одну ночь, правда, посмотри, он же ещё совсем малыш! — Это не будет одна ночь, и ты это знаешь. И что он будет делать, когда мы поедем? Он должен научиться спать на своей лежанке, и он должен научиться сейчас, прежде чем привяжется. — Макс, — умоляет Шарль, надувая губы. — Всего одну ночь, я обещаю. — Шарль. Шарль смотрит на него снизу, с пола, с надутыми губами. Макс смотрит на него, неумолимый. Шарль надувается ещё сильнее и поднимает Лео тоже, поднося его к уровню лица, так что теперь Лео тоже дуется на него, и они оба делают Максу одинаковые щенячьи глаза. Он чувствует, как его невозмутимое выражение лица даёт трещину, совсем чуть-чуть. Макс так отчаянно хочет сказать «нет». Но Шарль прижимает собаку к своей щеке, и у них рядом эти одинаковые умоляющие лица. Честно говоря, Макс просто гордится собой, что не растаял в лужу на полу. Как он может отказать им, когда они смотрят на него так? — Ладно, — наконец огрызается Макс, поднимая руки в знак поражения, прежде чем пригрозить Шарлю пальцем. — Одна ночь. И если ты раздавишь его во сне, я не приду на похороны. Он лжёт сквозь зубы. Он был бы абсолютно раздавлен, если бы что-то случилось с Лео, конечно же. Шарль сияет и подскакивает с пола, с счастливым Лео на руках, и если бы у Шарля был хвост, он бы вилял в унисон, это Макс знает точно. Макс стонет. — Я знал, что у тебя есть сердце, — говорит Шарль, держа Лео одной рукой, а свободной обхватывая челюсть Макса, чтобы поцеловать. Макс вздыхает и позволяет ему. — Одна ночь, Шарль, — напоминает он ему и подталкивает, чтобы тот забрался в кровать. — Да, да, знаю, — говорит Шарль, устраиваясь в постели, укладывая Лео себе на живот. Макс фыркает со смешком, глядя на них обоих, таких уютных и готовых ко сну, залезает в кровать сам, выключает свет и устраивается, прижимаясь к Шарлю, положив голову ему на плечо, а руку перекинув через живот под тем местом, где Лео сворачивается клубочком. — Смотри, ему удобно, — шепчет Шарль. — Не могу смотреть, темно. Шарль слегка шлёпает его. — Завтра ты научишь его спать отдельно, — строго говорит Макс. — Мгм. — Тебе лучше это сделать, я не хочу через неделю перед следующей поездкой заставлять тебя и устраивать сцену, просто сделай это сейчас, пока не стало слишком плохо. — Сделаю, не волнуйся. — Ты всегда так говоришь. — Сделаю. — Уж лучше бы. Две недели спустя Максу приходится заставлять убитого горем Шарля лечь в постель без собаки, заперев скулящего Лео в кабинете с его лежанкой, едой и водой. Требуются титанические усилия, чтобы не поддаться сжатию сердца от одинаковых умоляющих и хныкающих звуков, которые издают Шарль и собака, потому что через несколько дней они уезжают на гонку, и они не могут взять его с собой, поэтому ему нужно научиться сейчас, прежде чем Шарль повезёт его с собой по всему миру. Макс почти не спит из-за трагических причитаний Шарля и доносящихся из кабинета приглушённых звуков скуления. Дело в том, что после этого Лео прекрасно способен спать в кабинете без нервного срыва, но Шарль всё равно тащит его в кровать чуть ли не через ночь. На данном этапе Макс ворчит уже просто по привычке.

***

Однажды Макс возвращается домой после дня, полного встреч, и находит Шарля, прижавшегося к Лео на диване — оба крепко спят, отражения друг друга. Сасси дремлет на спинке дивана, а Джимми вытянулся на подлокотнике у головы Шарля. У Шарля скрещены руки, Лео устроился в образовавшейся нише, положив подбородок на его живот, и дышит медленно и глубоко в унисон с Шарлем. Макс не решается пока закрыть дверь и рискует разбудить их, прежде чем украдкой сделать снимок, который немедленно прячет в папке, о которой Шарль не знает, потому что ему действительно не нужны напоминания о том, насколько сильно он обвил Макса вокруг своего пальца. Макс пытается закрыть дверь бесшумно, чтобы не потревожить их, но Шарль всё равно моргает, просыпаясь, с мягкой улыбкой на лице. — Привет, chéri, — тихо говорит Шарль. — Привет, — отвечает Макс, бросая кошелёк и ключи на столик у двери, прежде чем подойти, чтобы ненадолго почесать каждого кота за ухом, а затем провести рукой по взъерошенным сном волосам Шарля. Шарль с довольным вздохом тянется за поцелуем. Макс даёт ему его, и Шарль мурлычет в поцелуй и тянет Макса, чтобы тот тоже прилёг. — У меня есть дела, Шарль, — без особого энтузиазма протестует Макс, уже соглашаясь. — Мне нужно прочитать протокол встречи инженеров и… — Позже, chéri, иди сюда, всего несколько минут, я скучал по тебе. Макс стонет, но он лишь притворяется, когда перелезает через Шарля, чтобы оказаться в пространстве между ним и спинкой дивана, осторожно, чтобы не потревожить Лео слишком сильно, но тот лишь открывает один сонный глаз от суеты, прежде чем решает сразу же вернуться ко сну. Шарль удовлетворенно мурлычет, когда Макс устраивается рядом, наполовину навалившись на него и положив голову ему на плечо, их ноги переплетены. Джимми потягивается и двигается, прокладывая путь по коварной местности из сплетения тел Макса и Шарля, пока не сворачивается в углублении талии Макса. Шарль чешет Джимми под подбородком, а Макс мягко улыбается и гладит его уши, а затем и мягкую шерсть на спине Лео, на что Лео издаёт сонный и довольный выдох. Макс тихо смеётся и говорит Шарлю: — Ты тоже так делаешь, каждый раз, когда я тебя глажу в полусне. — Мм, да, потому что это приятно. — Значит, вы двое сегодня утром были ничем иным, как лентяями? Шарль мурлычет. — Да, очень ленивыми, конечно ленивыми. Макс мурлычет. — Я даже не удивлён. — О да, и мы хотели кое о чём тебя спросить, — продолжает Шарль, теперь гладя нос Лео одним нежным пальцем. — Мы? — Брови Макса поднимаются, когда он смотрит на Шарля. — Да, конечно, мы — это я и Лео. — Угу. Спросить о чём? — Лео хочет поехать с нами завтра на конкур. Макс фыркает, потому что это никак не может случиться. Его уже с трудом убедили поехать с Шарлем, учитывая, что Макс не знает почти ничего о лошадях и конкуре, и дело даже не в лошадях, а в общении, что ещё хуже. Он определённо не позволит убедить себя взять с собой ещё и собаку. — Лео тебе это сказал, да? Ужасная идея, Шарль. — Конечно, сказал, разве ты не слышал? Oui, mon petit ange. Это не ужасная идея, я думаю, ему понравится. — Абсолютно нет. Он будет весь день извиваться, потом ты захочешь пойти поговорить со знаменитостями, а я останусь с твоей собакой. Нет. И то, что мне приходится ехать, уже достаточно плохо. — Во-первых, наша собака, во-вторых, он не будет извиваться, он будет очень хорошим, и в-третьих, ты слишком много жалуешься, я никогда не говорил, что ты должен ехать. — Нет, не говорил, ты просто очень умолял и спрашивал раз шестнадцать. — Тш, ты уже сказал «да», не отказывайся сейчас. Лео начинает просыпаться, потягивается и зевает, что слишком мило, чтобы Макс не улыбнулся ему, и пробирается поближе, чтобы лизнуть Макса в лицо. Макс корчит гримасу и смеётся, как и Шарль. — Я сказал «да» на поездку, а не на то, чтобы брать собаку, — настаивает Макс, заслоняясь рукой между своим лицом и языком Лео. — О, давай же, это будет весело, — упрашивает Шарль. — Нам придётся целый день держать его, выводить, чтобы он пописал, брать еду, воду и всё остальное. Нет никакого смысла в этом, Шарль, он прекрасно счастлив остаться здесь. — Нет, не счастлив! Посмотри на него, он слишком маленький, и он говорит, что хочет поехать. — Э-э, да, потому что этот язык определённо переводится как: «Пожалуйста, позволь мне пойти посмотреть, как лошади прыгают через палки, Макс». — Очевидно, да. — Нет, Шарль. — Видишь, я знаю, что ты не всерьёз это говоришь, потому что ты используешь тот голос, которым говоришь «нет» каждый раз, а потом я прошу ещё два раза, и тогда это «да». — Заткнись, у меня нет никакого голоса. — Пожалуйста? — Нет. — О, но Макс, — умоляет Шарль и приподнимает голову Макса, чтобы тот посмотрел на него, делающего эти щенячьи глаза. — Смотри, я так мило прошу. Макс поднимает брови, пытаясь выглядеть совершенно невозмутимым. И тут Шарль поднимает собаку до уровня лица, и теперь их двое уставились на него с этими надутыми мордочками, умоляя, как парочка хитрющих мелких мерзавцев, которыми они и являются. — …и Лео тоже мило просит. Макс смотрит то на Шарля, то на идентичные щенячьи глаза Лео. Он уже знает, что сдастся, но пытается продержаться чуть дольше, просто из принципа. Дело в том, что у Шарля и Лео одинаковые морщинки между бровями, когда они так дуются на него, и Макс изо всех сил старается сохранить лицо плоским и невпечатлённым, каким притворяется. — Пожалуйста? — Угх, ладно, — вырывается у Макса. Шарль ухмыляется, и Лео, по-видимому, понимает, что он тоже сказал «да», потому что внезапно они оба целуют его: Шарль — крепко в губы, а Лео — визжит от возбуждения и лижет Максу щёку, виляя хвостом так сильно, что чуть не падает, и Шарлю приходится его придерживать. — Я ненавижу вас обоих, — говорит Макс, когда отстраняется. — Ты любишь нас, и мы тоже любим тебя, да, Лео? Oui, nous aimons Max. — Ладно, но ты за него в ответе. Он будет сидеть у тебя на коленях, и ты будешь выгуливать его, когда нужно, и кормить его, понял? — Макс подчёркивает свои слова, тыкая пальцем в грудь Шарля. Шарль лишь мурлычет и снова целует его, говоря между поцелуями: — Да, да, проблема завтрашнего дня. — Говорю тебе сейчас, даже не думай оставить его со мной и уйти болтать со всеми этими дизайнерами, конниками и прочими. — Мгм, — безучастно мурлычет Шарль, целуя Макса в щёку, нос, лоб и веко. Он даже не слушает Макса. — Зачем я вообще напрягаюсь? — Я тоже не знаю, тебе всегда стоит говорить «да» с первого раза. — Очень смешно. — Мгм. Макс не знает, почему он вообще удивлён, когда оказывается с Лео на коленях на полпути конкурса, после того как Лео вывернулся из рук Шарля, чтобы перебраться к Максу. Да и кто он такой, чтобы отказывать ему? Особенно когда он просто хочет внимания Макса, а Шарль смеётся и ничего не делает, только поощряет маленького проказника. После этого он неохотно таскает Лео на руках, пока Шарль общается с людьми, и он абсолютно не станет признавать, что то, как Лео раскидывается на спине в его руках, отключившись от мира, устав после всего волнения, нелепо очаровательно, потому что он очень старается выглядеть раздражённым из-за ситуации. Шарль не выглядит ни капли обеспокоенным тем, что Макс может быть недоволен, так что Макс делает вывод, что ему не удаётся притворяться.

***

— Нет, нет, нет, тебе нельзя в отдел с игрушками, — твёрдо говорит Макс, корректируя путь Шарля, чтобы тот пошёл с ним к проходу с сухим кормом, где Макс сможет приглядывать за ним в зоомагазине, в то время как Шарль пытается прямиком направиться к игрушкам, с Лео, уютно устроившимся у него на сгибе руки. Шарль позволяет себя увести, но тянется к отделу с игрушками, будто магнитом. — Мы просто посмотрим, — говорит Шарль, что он всегда говорит, прежде чем вернуться с тремя новыми игрушками. Максу не нравится эта штука «мы», которую они вдвоём затеяли. — Обещаю, — продолжает Шарль, и он, вероятно, лжёт, но у Макса сейчас есть дела поважнее. — Ладно, хорошо, но даже не прикасайся ни к чему. Никаких новых игрушек. — Да, да, — говорит Шарль рассеянно, отмахиваясь, пока он уходит, болтая с Лео по-французски, направляясь к отделу с игрушками, в то время как Макс берёт корзину, кидает в неё по пакету сухого корма для котов и для Лео и просматривает ассортимент влажного корма. Десять минут спустя он находит Шарля, сюсюкающего с Лео в проходе с игрушками, трясущего перед ним всё ещё упакованную игрушку, которую Лео пытается поймать, не выпадая из рук Шарля, его лапы упираются в предплечье Шарля, хвост виляет, он щёлкает по игрушке своими острыми щенячьими зубками, пока Шарль держит её на весу, позволяя ему схватить её примерно каждую третью попытку, а затем повторяет. Макс вздыхает, подходя. — Абсолютно нет. — Но Макс, посмотри, он её обожает, мы должны взять и эту тоже, — ноет Шарль, снова тряся игрушкой перед ним. Оглядываясь назад, Максу не стоило вообще пускать их в зоомагазин. Всегда одна и та же история: Макс говорит «нет» на то, чтобы брать собаку в продуктовый магазин, Шарль берёт собаку в продуктовый магазин. Макс говорит «нет» на то, чтобы пускать их в зоомагазин, Шарль и собака приходят в зоомагазин. Макс говорит «нет» на новую игрушку, они получают новую игрушку. — У него дома есть точно такая же игрушка, только зелёная, поэтому она ему нравится. — Это не одно и то же! — возражает Шарль. Макс скрещивает руки на груди и поднимает брови. — Чем это не одно и то же? Шарль моргает на него, как будто тот глупый. — Она красная. Макс вздымает руки и стонет. Кассирша бросает на них любопытный взгляд. — Он собака, Шарль, они не различают зелёный и красный. Шарль возмущённо ахает. — Не говори так! Это даже неправда. — Это научно доказано. — Ложь и клевета, — настаивает Шарль, размахивая игрушкой перед Лео. — Tu peux voir la couleur rouge, n'est-ce pas? — У Лео и котов уже и так слишком много игрушек, ты не можешь продолжать покупать новые, они уже вываливаются из ящиков. Шарль отмахивается, слишком занятый игрой с Лео, чтобы даже смотреть на Макса. — Мы можем купить больше ящиков. Новый шкафчик. Для игрушек, очевидно. — Э-э, нет, мы не будем покупать шкаф для игрушек, куда мы его вообще поставим? — Куда угодно. — Нет места. — Столик у двери и так уродливый. — Мы не покупаем новый шкаф! И новую игрушку! Поставь её обратно, Шарль, давай, мы пришли сюда за кормом. — Нет! Макс! — стонет тогда Шарль, надувая губы на Макса. — Посмотри на него. Лео хочет её, я хочу её, просто скажи «да». — Нет. — Пожалуйста? — умоляет Шарль, брови смыкаясь, надувая губы на Макса, пока Лео играет с игрушкой, извиваясь у него на руках. — Шарль. Шарль ещё больше надувается. Он делает эту штуку, когда чуть сильнее приподнимает брови и смотрит на Макса сквозь ресницы, и Макс честно не понимает, как он это делает лицом. Тем временем Лео наслаждается игрушкой, которую Макс, очевидно, позволит Шарлю купить, настолько, что почти вываливается из рук Шарля посреди зоомагазина, с решительным выражением на морде, когда снова хватает её зубами и трясёт. Макс покусывает внутреннюю сторону щеки, глядя на них двоих, изо всех сил стараясь не сломаться. Шарль продолжает делать щенячьи глаза, Лео продолжает играть, издавая тихое рычание, когда трясёт игрушку. Они составляют нелепо очаровательную картину. — Это последняя, — строго говорит Макс. Шарль сияет. — Только эту, обещаю. В итоге они покупают ещё один шкаф. Макс ворчит всё это время. Он оказывается забит новыми игрушками до отказа в течение нескольких месяцев.

***

— Он просто хочет кусочек. — Даже не смей, — серьёзно говорит Макс Шарлю, выхватывая у него из рук вилку с куском стейка, приготовленным, чтобы скормить Лео, сидящему у него на коленях, и угрожающе направляя её на Шарля. — Даже не думай об этом, я не хочу, чтобы эта собака выпрашивала у меня объедки каждый вечер следующие десять лет, клянусь богом. — Да ладно, всего один кусочек, Макс. — Да, это всегда «всего один, Макс». Всего одна ночь на кровати, всего один раз в продуктовый магазин, всего ещё одна игрушка — и это никогда не бывает всего один раз, и теперь собака спит на кровати через ночь, и он точно знает, когда ты идёшь в магазин, а для игрушек уже даже места нет. Шарль драматично закатывает глаза. — Макс, серьёзно, это неправда. — Это очень даже правда. — Ладно, может, немножко правда, но он не будет попрошайничать каждый раз, он очень хорошо воспитан, нет? Шарль издаёт какие-то сюсюкающие звуки, почёсывая Лео за ухом. — Нет, не воспитан! Он скулит каждый раз, когда ты уходишь без него, он проделывает дырки в носках и скребётся в дверь спальни. Шарль делает оскорблённое лицо. — Это просто значит, что он любит нас. — Тогда научи его показывать это так, чтобы мне не приходилось покупать новые носки каждые две недели. Шарль закатывает глаза. — Ладно, Макс. Просто верни вилку. — Пообещай, что не будешь его кормить. — Нет, пожалуйста, всего один кусочек? Он просто хочет попробовать! — ноет Шарль. — Нет, Шарль, он уже поужинал. — Макс, да ладно, посмотри, он так хочет попробовать, посмотри на его морду, — говорит Шарль, поднимая Лео так, чтобы его лапы оказались на столе, и он тянулся к тарелке, и кончики его ушей пачкаясь в соусе. Макс уже знает, что Шарль проведёт двадцать минут, отмывая пятна с шерсти на его ушах в раковине в ванной с нелепо дорогим собачьим шампунем, который он купил, когда Макса не было рядом, чтобы сказать ему купить нормальный. — Я знаю, как выглядит его морда. — Ма-а-акс, пожалуйста? Давай, всего один кусочек. — Нет. — Ты же хочешь всего один кусочек, да, Лео? Oui, мы попросим Макса очень вежливо, и тогда он скажет «да», и мы все будем счастливы, давай, попроси его вежливо. Услышав имя Макса, Лео смотрит на него, поскуливая и виляя хвостом, морщит лоб, умоляя, потому что, видимо, знает, что щенячьи глаза всегда действуют на Макса. — Как ты можешь сказать ему «нет»? — Вот так: Нет. Шарль фыркает, не веря Максу ни на секунду. — Он не имеет это в виду. Знаешь, что заставит его передумать? Да, давай, поцелуй его, Макс любит поцелуи. — Абсолютно нет, — говорит Макс, отстраняясь. Шарль поднимает собаку над столом, чтобы Лео мог лизнуть Макса в лицо. — Шарль, остановись, — пытается Макс, но даже он слышит, как его голос сдаёт, и он начинает смеяться. — Убери собаку с моего лица, клянусь богом. — Но он говорит «пожалуйста». — Прекрати, — говорит Макс сквозь смех. — Ах, ладно, тогда позволь и мне сказать «пожалуйста», — говорит Шарль и ставит Лео на стол, наклоняясь, чтобы поцеловать Макса самому. — Прекрати это… ммх. Шарль целует его тепло и твёрдо, наклоняет голову именно так, как, как он знает, нравится Максу, улыбаясь в его губы. — Да? — бормочет Шарль ему в рот, пока Макс забывает, о чём именно они спорили. — Мм. Неважно. — О, ладно, хорошо, — говорит Шарль, отстраняясь, и веки Макса дрожат, открываясь. — Потому что всё равно уже поздно. Шарль по крайней мере имеет совесть выглядеть немного виноватым, когда садится обратно, а Макс моргает, приходя в себя, и видит, что Лео на столе радостно жуёт оставшуюся четверть стейка с тарелки Шарля, лапы в соусе, уши и морда испачканы безнадёжно. Макс вздыхает и потирает переносицу. Он очень сильно прикусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы не засмеяться. — Я знаю, что ты смеёшься, — говорит Шарль. — Мгм, — просто очень сдержанно говорит Макс, отказываясь открывать глаза и смотреть на сцену, потому что тогда он просто доставит Шарлю удовольствие, увидев, как он по-настоящему смеётся, и не хочет его поощрять. — Видишь, если бы ты просто сказал «да» с первого раза… — Даже не смей заканчивать это предложение. Шарль захлопывает рот. Макс вздыхает. — Хотя бы посади его на пол. Шарль сияет. Макс сдаётся в попытках не смеяться, когда Шарль поднимает извивающегося Лео в воздух, морщась, пытаясь ничего не пролить с тарелки, пока усаживает его обратно, раздумывая, как это сделать, пока Лео тянется к еде. — Ты моешь полы, — говорит ему Макс. Шарль просто вздыхает, капитулируя, и говорит: — Да, ладно. В итоге он просто сажает Лео, поставив его лапы обратно в соус, в бесполезной попытке спасти чистые полы, потому что Лео всё равно побежит по ним своими грязными лапами. Макс, потому что он просто размазня, в итоге отдаёт Шарлю половину оставшихся кусков своего стейка, пока тот сокрушается о прекрасной золотистой шерсти Лео, испачканной в соусе. Макс лишь вздыхает и слушает.

***

Макс уже и сам не знает, зачем он вообще пытается говорить «нет». Прошли долгие месяцы, в течение которых Шарль и Лео выпрашивали у Макса всё, что им только хотелось, одним лишь нытьём и этими нелепыми одинаковыми щенячьими глазами. Лео не становится менее милым с возрастом, он просто становится больше, и это, по сути, лишь увеличивает объём милоты, так что это никак не помогает Максу быть благоразумным, когда эти двое хотят чего-то совершенно непрактичного. — Давай просто возьмём его с собой, отель всё равно дружелюбен к собакам. — Нет. — Но это целая неделя! Что он будет делать здесь один? — Он и так один здесь постоянно. Даже не один, у него есть коты. Компания по уходу за животными приходит дважды в день кормить их всех, его выгуливают, и у него есть коты, чтобы играть, так что ему будет достаточно развлечений. У нас уже был этот разговор. Он у них действительно был, примерно дважды в день на этой неделе, предшествующей лыжному отпуску. — Ладно, да, но что насчёт меня? Как я смогу жить с собой, оставив его здесь, чтобы покататься на лыжах? — Ты прекрасно справишься, — говорит Макс с пола, где он раскладывает все вещи, которые они берут, по двум чемоданам перед собой. Шарль абсолютно бесполезен, потому что он слишком занят игрой с Лео на кровати и жалобами на несправедливость оставить его, как будто Лео не был в порядке все те разы, когда они уезжали на неделю или больше. — Но он хочет поиграть в снегу, Макс! — Он понятия не имеет, что такое снег, потому что он собака, Шарль. — Это неправда, я рассказал ему, что такое снег. — Конечно, рассказал. Он отморозит себе лапы. — Нет, не отморозит, потому что там есть маленький магазинчик, который продаёт собачью одежду для снега, и у них есть синяя, и фиолетовая, и красная, и в горошек, и мы купим семь, по одной на каждый день, очевидно. Макс ловит себя на том, чтобы не фыркнуть со смеху. — Шарль. Нет. — Подумай о фотографиях, у нас будет так много милых снимков! — Я не везу собаку в горы ради нарядов, из которых он вырастет через месяц, и ради снимков на снегу. — Макс, пожалуйста, я не могу оставить его здесь, мне будет слишком плохо. — Даже не думай об этом. Я сказал «нет». Мы уже договорились с компанией, я не собираюсь платить штраф за отмену и доплату за переоформление документов на собаку, и мы не покупаем семь собачьих нарядов в горошек для снега. — Только один из них будет в горошек, и я заплачу за всё, очевидно. — Нет, не заплатишь, потому что он не едет. — Макс, — говорит тогда Шарль печально. Макс игнорирует его и кладёт ещё одну стопку вещей в чемодан, зная, что Шарль, вероятно, перепакует всё через час, потому что скажет, что выбранные Максом наряды уродливые. Он делает это каждый раз. Макс продолжает упаковывать, просто чтобы было чем заняться, пока он игнорирует его. Шарль делает решительный выдох, прежде чем слезает с кровати, собака всё ещё на руках, как это обычно и бывает. Он выхватывает из рук Макса рубашку, которую тот складывал, и швыряет её в угол, а затем плавно толкает Макса на спину на пол, оседлав его бёдра, и твёрдо усаживает Лео ему на грудь. И теперь Макс просто лежит, в ловушке под Лео на груди, смотрящим на него умоляющими глазами, и Шарлем на его бёдрах, делающим такие же умоляющие глаза. Просто дело в том, что они наклоняют головы точно одинаково, и они смотрят сквозь ресницы вот так, и дуются вот так, и морщат брови вот так, и Макс тает. — Я хочу взять собаку с собой, — говорит тогда Шарль. И, что ж, значит, собака едет в лыжную поездку. Макс стонет и прячет лицо в ладонях. — Я ненавижу тебя. — Да? — спрашивает Шарль, и волнение в его голосе ощутимо. — Ты сам занимаешься всеми приготовлениями. — Да! Да, я займусь всеми приготовлениями, конечно, займусь, — немедленно говорит Шарль, как будто не знал, что Макс сдастся. — Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя. Макс издаёт мучительный стон в ладони, пока Лео начинает его лизать, а Шарль оттягивает его руки, чтобы поцеловать. И, честно говоря, он уже не уверен, почему вообще хотел сказать «нет», потому что да, собака — это хлопоты, но то, как эти двое выглядят в своих одинаковых лыжных костюмах, стоит в десять раз больше хлопот, и Макс даже не может сдержать улыбку совершенно недостойным образом, когда Шарль таскает собаку, представляя его каждому, кто хотя бы взглянет на них. И Шарль не покупает ему семь нарядов, на самом деле он покупает девять, потому что, видимо, ему нужно носить больше одного в день. Макс сохраняет все их фотографии в той самой папке, о которой Шарль давно уже узнал, не то чтобы это что-то меняло, потому что Шарль прекрасно знает, насколько крепко они оба обвили Макса вокруг пальца, независимо ни от чего.

***

Максу следовало додуматься до этого раньше. Честно говоря, до этого момента в подобном просто не было нужды — обычно ему не требовалась помощь, чтобы заставить Шарля сделать всё, что он захочет. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер — Ты уверен, что тебе нужно быть на съёмках завтра и послезавтра? — спрашивает Макс, прикроватная лампа выключена двадцать минут назад, время видеозвонка показывает 02:32:46 и неуклонно растёт, потому что Макс не хочет вешать трубку и засыпать, и Шарль тоже. У них кончились темы для разговора час назад, но Макс просто оставил Шарля на линии, пока они оба ужинали, принимали душ и готовились ко сну — Макс дома, а Шарль в Италии по делам Ferrari, всевозможные встречи, тесты и важные вещи, но на следующие два дня запланированы только промосъёмки и фотосессии, и Макс действительно не понимает, почему нельзя просто приклеить лицо Шарля в интернете и на этом закончить. Кажется, будто его не было целую вечность. — Макс, даже не предлагай, — стонет Шарль, и Макс видит, как тот проводит рукой по влажным волосам в тусклом свете его гостиничной лампы, которая всё ещё горит. — Я просто говорю, что, по-моему, Карлос достаточно промо-активен за вас двоих, и у него нет парня, который ждёт его дома. Лео ворочается в полусне, свернувшись в углублении, созданном ногами и животом Макса, пока тот лежит на боку. Макс не позволил Шарлю увидеть, что он пустил Лео на кровать сегодня, только чтобы тот не смеялся над ним и не использовал это каждый раз, когда Макс снова попытается сказать «нет» собаке в постели. — Нет, но у него сейчас есть девушка, так что я действительно не могу использовать эту отмазку. — Ты уверен? — пробует снова Макс. Коты оба свернулись клубком в пространстве, где обычно спит Шарль, прямо позади телефона Макса, так что Шарль тоже не может их видеть, только тускло освещённую фигуру Макса. Макс мягко гладит Сасси по спине, и она мурлычет, не открывая глаз. Джимми приоткрывает один глаз, так что Макс гладит и его, и тот присоединяется к мурлыканью. Шарль тихо смеётся. — Прекрати, я уже хочу сесть на самолет прямо сейчас, просто глядя, как вы все там уютно устроились в постели без меня. Макс ухмыляется. — Именно поэтому тебе стоит просто приехать домой завтра. — Прекрати, мне нужно быть ответственным и на самом деле делать работу, за которую мне платят. — Тебе платят за то, что ты очень быстро водишь машины, и ты делаешь это очень хорошо, это не важно. — Макс, я люблю тебя, но я не могу просто взять и уехать. — Пожалуйста? — Я скоро буду дома, chéri, увидимся в среду вечером. — Но ты мог бы увидеть меня завтра. — Нет, у меня нет оправдания, они убьют меня. — Но у тебя есть оправдание, — настаивает Макс. Он чувствует себя слегка виноватым, потому что они абсолютно точно убьют Шарля, но тому придётся просто соврать и сказать, что возникли непредвиденные обстоятельства. — Какое же? — спрашивает Шарль, мягко улыбаясь. Макс вздыхает. Он действительно опустился до уровня Шарля. Но он отчаян, поэтому включает прикроватную лампу и подтягивает Лео к уровню своего лица, так что тот сонно открывает глаза от движения. А затем он перемещает телефон так, чтобы Шарль мог видеть всех четверых: Макса, свернувшегося в их кровати с Джимми, Сасси и Лео. Коты сонно моргают от движения, а Лео скулит от тоски, увидев изображение Шарля на телефоне. Макс делает такое же тоскливое выражение лица, как и Лео, и это даже не сложно, потому что он тоскует. — Мы скучаем по тебе. Лицо Шарля мгновенно искажается в абсолютно мучительном выражении, прежде чем он шлёпается лицом в подушку и кричит в неё. Шах и мат. — Да? Шарль стонет, поднимает голову с подушек, смотря страдальчески, и бормочет: — Я меняю рейсы прямо сейчас. Мне будет огромный нагоняй, но я еду домой сейчас же. Макс смеётся. — Знал, что это сработает. — Конечно, сработало, — стонет Шарль. — Посмотри на себя. — Да, примерно так оно и ощущается. Шарль просто издаёт серию совершенно неразборчивых звуков. Он дома ещё до того, как Макс просыпается, будит всех, беспорядочно целуя. Поцелуй в губы Макса, один в голову Лео, ещё один в основание хвоста Сасси и ещё один в морду Джимми, а затем, вероятно, ещё с десяток, пока он причитает: — Мне будет огромный нагоняй, но вы такие милые. — Ну и ладно, — бормочет Макс, сонно затягивая его в кровать. — Расплата.