Сердечный ритм

Хуа Чен не помнил, что б он с детства интересовался компьютером или интернетом. В детстве, наверное, как и все, он пропадал часами на улице и занимался… эм, какими-нибудь детскими делами? Честно сказать, он не особо хорошо помнит детство, особенно ту его часть, которая отвечает за «интересные и приятные моменты», так что, возможно, и интерес к технике остался где-то позади. Но кое-что Хуа Чен помнит просто поразительно: так, будто это было, черт возьми, вчера.  Хуа Чен поднял голову, потирая занывшую шею. Опять уснул за компьютером, да что ж ты будешь делать. Он заглянул в экран:  — Черт!  Заказчики подкинут ему пару тысяч, если он закончит с этими серверами до завтрашнего вечера, а эти деньги им очень нужны. Скорее всего, ему придется поставить систему мониторинга безопастности сети снова, чтобы обнаружить уязвимость.  Хуа Чен долго думает, прикидывает разные варианты, но, в конце концов, делает то, о чем подумал в первую очередь. Остается надеяться только на то, что Инь Юй спит, иначе проблем не оберешься, он же мертвого достанет. Хуа Чен нажимает на кнопку и успевает пройти практически две минуты, прежде чем он слышит крик из соседней комнаты:  — Да ты, черт возьми, издеваешься надо мной! Выключай, немедленно!  Не спит.  В ответ приходится закричать, потому что Инь Юй все время закрывает чертову дверь:  — Извини, если сайт «Горячие доступные девчонки» перестанет работать до утра, брат, но это очень важно!  — Да пошел ты!  — Ага, — пробурчал себе под нос Хуа Чен, — пошел я.  Он бредет на кухню, чтобы сварить себе кофе, иначе он не переживет эту ночь, сто процентов. Гул компьютера на фоне сливается с общим фоновым шумом квартиры: шум холодильника, которому давно пора на свалку; круглосуточно набирающий воду слив в туалетном бочке; какая-то возня в комнате Инь Юйя и грохот из квартиры сверху, — кажется, у них там праздник. Недурно.  Хуа Чен никогда не был концептуально против праздников — это весело, интересно, а еще это значит, что никто не использует сеть. Он поэтому и «перебрался» подрабатывать в ночь: меньше зевак обратят внимание на то, что интернет не работает, потому что весь трафик уходит в одну квартиру. Если бы зеваки, конечно, знали как отследить такое.  Хуа Чен зевнул и прошлепал голыми ногами до ближайшей комнаты: — Инь Юй, у нас остался кофе? — Откуда мне знать, я, что, твой секретарь? — парень высунул голову из комнаты: — Есть растворимый. Бери, он на второй полке.  Хуа Чен простонал.  Стоило ему взять закипевший чайник в руки, отсоединить его от поставки, как он сразу разлетелся на осколки, а вода хлынула во все стороны.  *** Это Инь Юй вызвал скорую. Черт возьми, Инь Юй, вероятно, стремился к этому всю жизнь: сделать что-то по-настоящему важное и значимое. Ещё в квартире Хуа Чену показалось, что он уже встречал очаровательного врача: он улыбался и жалел его, от этого большая часть боли, наверное, должна была отступить, но по-настоящему легче стало только после того, как ледяной шприц коснулся его предплечья.  Блять, все тело горело огнем. Вдохнуть просто невозможно: стоит только попытаться набрать воздуха в грудь, как обожженная кожа натягивалась. Это ужасно больно, очень, очень больно.  Рядом с очаровательным врачом носился какой-то ребенок из угла в угол, как будто боялся. Может быть, это его первый день или что-то такое, неважно. Очаровательный врач сказал:  —…осторожно подай руку моему другу, он поможет тебе лечь на носилки…  Хуа Чен задумался, потому что боль начала становиться не такой интенсивной: интересно, они действительно дружат или это то, как они обращаются друг к другу, чтобы не смущать пациентов?  Перевел взгляд на друга очаровательного врача: хмурый какой-то, недовольный или рассерженный. Хуа Чен быстро пытается вернуться к словам медика, пока не пропустил ничего важного:  —…постараться не двигаться. Я осторожно срежу твою рубашку, потом накрою тебя специальным одеялом, чтобы ты не простыл на улице… Хуа Чен случайно его перебил, боясь, что из-за обезболивающего потеряет мысль или во рту будет каша, он видел, что в кино люди перестают говорить разборчиво:  — Дашь свой номер телефона?  Все в комнате перевели на него взгляд. Ой, черт, ужасно неловко и неудобно. Даже стыдно немного. Но если начал, нужно идти до конца, поэтому Хуа Чен повторил чуть тише:  — Ты дашь свой номер телефона? — но теперь ему будто нужен был какой-то довод, хотя бы одна причина, поэтому он не задумываясь выдал: — Ты видел меня без рубашки.  О, ужас. Просто кошмар. Он сказал это. Это — лучшее, что он смог сообразить. Он безнадежен. Никто ему не поможет. Это был единственный шанс узнать очаровательного врача, познакомиться с ним, а он все проебал. Хуа Чен застонал. Он — настоящий неудачник, как Инь Юй.  — Не могу поверить, что ты лежа на полу после того, как вылил на себя литр кипятка, думаешь о том, куда сунуть свой член, Господи! Не забудь потом извиниться перед порядочными людьми, чудовище! — а вот и он, кстати, стоило только вспомнить об этом мусоре. Хуа Чен закатил глаза и случайно увидел, как очаровательный врач сделал пару шагов в сторону его комнаты.  Нет-нет-нет, туда ему точно нельзя. И зараза Инь Юй не спешил выходить из своей берлоги, да что ж за кошмар! Хуа Чен никогда не закрывал дверь, если они были дома двоем, да и к тому же он просто вышел до кухни, поэтому, скорее всего, вся его комната просматривается из коридора под определенным углом. Почему тупица Инь Юй об этом не подумал, неужели не мог выйти? Черт, кажется, сегодня он похоронит шансы на ещё хотя бы одну встречу с очаровательным врачом:  — Скажи хотя бы как тебя зовут, пожалуйста! Твои руки спасли мою жизнь, а я даже не знаю кто ты! Это конец. Хуа Чен разочаровал сам себя. Ужас. Теперь все кончено.  Недовольный парень в форме скорой медицинской помощи что-то пробубнил себе под нос, но Хуа Чен не вслушивался. Теперь это уже не имело особого значения.  Наконец-то задница Инь Юйя показалась в коридоре. Они о чем-то быстро поговорили с медиком, после чего Хуа Чен закрыл глаза. Это конец.  *** Он перестает умирать внутри, когда машина скорой выезжает со двора: в салоне рядом с ним очаровательный врач и какой-то стажер? Хуа Чен не уверен. Он открывает глаза, едва услышав приглушенный голос очаровательного врача, чем сразу обращает на себя внимание: — Как себя чувствуешь?  Хуа Чен поднял глаза наверх: — Уже поздно говорить, что я не имел в виду… — Что хотел бы мой номер телефона? Какая грубость, — медик беззлобно улыбнулся. — Ты не представился. – Он указал на себя: Я – Се Лянь, я работаю в бригаде скорой медицинской помощи. — Протянул руку. Он протянул ему руку!  Улыбка начала расползаться по лицу: — Меня зовут Хуа Чен, но ты и так это знаешь. Ты проверил мои документы.  Странное чувство, будто от анестезии он становился, словно пьяным… Ой, нет-нет, плохи дела. Хуа Чен начал посмеиваться себе под нос: — Я ужасно переношу любые виды стимуляции… или как назвать это, ты понял…извини, я, — сдержать дурацкие смешки просто невозможно, — извини-извини, я теряю пунктов тридцать от интеллекта, просто ужас, — он срывается на смех, но тут же со стоном останавливается: грудь просто огнем горит от движений.  Сидящий рядом парень засмеялся, а Се Лянь улыбнулся и положил руку на его, Хуа Чена, плечо. А потом написал свой номер на листке из блокнота.  Хуа Чен готов подпрыгнуть на носилках.  *** Когда Инь Юй приехал за ним, Хуа Чену уже успели выдать какую-то мазь, два пакета со льдом и больничный лист, который он «…сможет предъявить на работу». Ага, вот так сразу.  Хуа Чен осторожно, придерживая свое тело рукой, вышел из дальнего конца коридора, когда услышал голос этого уродца:  — Да, я приехал забрать своего брата, верно. Ой, — он картинно приложил руку к груди, — для нашей семьи это ещё открытая рана, ну такая, знаете, которая не зажила, да-да, — Инь Юй держал девушку в поле зрения, — у него серьезная отсталость в развитии. Ох, я готов ради него на все, да-да, а он…  — Наверняка даже не понимает этого, да? — Хуа Чен встал рядом, прислушиваясь к словам этого уродца Инь Юйя: — Вы такой хороший! Знаете, у моего родственника тоже есть небольшие проблемы, я могу попросить у вас контакты специалиста? Всего на минутку, пожалуйста, — он указал немного в сторону.  И стоило им отойти на пару метров, как:  — Ладно-ладно, поехали, ненавижу тебя.  Хуа Чен продолжал смеяться: — Иди вернись к ней: дамочка вздыхает у ресепшена, а потом поедем домой. Появились дела.  *** Через час они дома. Через два с половиной у Хуа Чена есть все, что, он думал, ему нужно, но на самом деле это все…мусор. Единственная персональная учетная запись, в которую Се Лянь заходил в течение последних восьми месяцев — его аккаунт на сайте медицинского университета. Ни социальные сети, ни блог, ничего; да Хуа Чен даже избранные сайты с порнушкой не нашел, чего уж греха таить. Се Лянь…учится и работает. И все.  Остальные данные он искать не посмел: это ужасно грубо, особенно, если хочешь кому-то понравиться, поэтому он специально не стал искать ничего, кроме персональных учеток.  Но фамилию эту раньше он точно слышал, это сто процентов. Не остается ничего, кроме как… — Инь Юй!  *** — Повтори ещё раз, чего ты хочешь?  — Я открою тебе все, что найдется по фамилии Се. Ты сядешь за мой стол, а я — на диван и ты выберешь и прочитаешь только то, что, на твой взгляд, не нарушает сильно его права на частную жизнь, что не понятного?  — Ты сумасшедший. И я ни за что на свете не прикоснусь к твоему компьютеру.  И он просто вышел из комнаты. Это заставляет Хуа Чена торговаться с собой, но он быстро побеждает совесть: возвращается за компьютерный стол и быстро стучит по клавишам. Да к черту эти сервера.  Про хмурого парня, он узнает: имя — Хэ Сюань; возраст — двадцать два, пусть и выглядит он намного старше, наверное, потому что все время морщит лоб; прописка — в какой-то дыре, если честно, Хуа Чен не был даже уверен, что эта часть города не перешла в трущобы или что-то такое; и долг — нихеровый долг в практически двести тысяч. Хуа Чен аж присвистнул, когда увидел.  Про напуганного тоже немало: Ши Циньсюань; ему двадцать; учится в медицинском на очном отделении — ему хорошо бы повторить химию и лечебное дело, оценки за этот семестр пойдут в диплом; у него доля в отличном доме в одном из лучших районов города, наверное, дом принадлежит его семье или что-то в этом духе. Неплохо.  Заставить себя посмотреть все о Се Ляне он не может, ему кажется, что это большая проблема, чем найти информацию о его бригаде. Может быть, он им и не друг, не брат и не сват: закончили смену и разошлись в разные стороны, до следующего дежурства так и не вспоминают друг о друге, кто знает.  Зато Хуа Чен узнает, что совершенно ничего не может сделать с явлением скорой медицинской помощи: и даже не потому что они как-то невероятно защищены или скрывают любые данные о себе, а потому что… весь их документооборот существует только на бумаге. Он готов скинуться на нужды медицинской отрасли, чтобы они наконец-то узнали о всемирной цифровизации, но пока… ничего. Ни графика, ни примерных планов работы, смен, дежурств, состава бригад, даже их количества.  — Черт!  А потом он вспомнил: когда он лежал в состоянии полубреда на носилках в скорой после укола, Се Лянь дал ему номер.  Он бросился к собственным штанам на диване. Нашел скомканный листочек.  …потом минут сорок думал, что же ему написать. Ходил из угла в угол, даже в интернете смотреть как начать разговор, но потом просто понадеялся на удачу:  Доброй ночи, гэгэ. Как твое дежурство? Хуа Чен.