Сердечный ритм

Мин И. Мин И. Мин И. Мин И. Он обосновался здесь, стал частью его жизни так много лет назад, что теперь, кажется, и не вспомнить, как это — быть без него. Жить без него. Мин И был рядом всегда: в школе, на дополнительном курсе по химии после уроков, сначала — в его комнате, позже — в его кровати. Он добрый, милый, у него отличное чувство юмора, он невероятно хорош в видеоиграх. Мин И на самом деле заботливый и взрослый, более... объективный, чем сам Ши Циньсюань. Он умеет решать трудные задачи и выходить из ситуаций, из которых очень тяжело выбраться. Он строгий, дисциплинированный. А еще он импульсивный. Об этом Ши Циньсюань не любит думать: он импульсивный, его эмоции захватывают его с головой, заставляют его... совершать необдуманные поступки. Говорить те слова, о которых он потом жалеет. Сделать то, за что он потом будет просить прощения. Проблема в том, что это никогда не происходит с начала. Кто угодно бы сбежал, начнись это сразу — никто не будет терпеть ужасное отношение к себе. Кроме тех, к кому такое отношение было не всегда. Тех, кто начинает жалеть проявляющего к ним жестокость человека. В один из дней двенадцатилетний Мин И говорит: — У меня больше нет мамы. Он плакал навзрыд, его слезы пропитали тонкую футболку Ши Циньсюаня насквозь, но он все равно не отстранился. Потом Мин И сказал какое-то грубое и неуместное слово по отношению к нему, и он тоже не отстранился. А потом Мин И в порыве злости толкнул его, но Ши Циньсюань не отстранился и тогда. Теперь, спустя все эти годы, кажется странным уйти сейчас: были дни гораздо хуже, слова гораздо более обидные и злые, так что... почему ему следует не-простить его в этот раз? Это же даже не самое худшее, честно. Это все так странно. Как будто Ши Циньсюань ждет какого-то совсем выходящего из ряда вон поступка, какой-то откровенной злости, обиды, ненависти, которой будет достаточно, чтобы сказать «Это уже слишком, правда. Мин И, такое уже недопустимо, пожалуйста, отпусти меня», но это ловушка, он знает. Что угодно может произойти и Ши Циньсюань оправдает это. Снова. И еще раз. Стоит ему только начать говорить о том, как он тяжело переживает уход мамы или разочарование отца или то, как плохо он окончил школу и не смог поступить в университет, или то, как скучно ему сидеть дома, пока Ши Циньсюань не может найти себе покоя нигде в этом чертовом городе, Ши Циньсюань знает, что снова пожалеет его. Он ненавидит себя за это. Злость на мир, с которой не может побороться Мин И, в понимании Ши Циньсюаня похожа на чашку кофе. Ши Циньсюань думает, что это похоже на то, как кто-то держит чашку с кофе под водой. Она, это злоба и ненависть, выливается через край и отчищает сама себя: становится все чище и чище и рано или поздно от нее не должно остаться и следа, так что он ждет, ждет, продолжает ждать еще год или два, потом еще один, потом он не может поступить так с ним накануне выпускного, а потом близится юбилейная дата со дня смерти его мамы, так что он продолжает ждать, когда это решится само собой. Нормализует это. Делает это привычным, естественным. Допустимым. Оглядываясь назад, Ши Циньсюань думает, что сам позволил это. Разрешил. Ему ужасно стыдно. Когда твой друг толкает тебя в первый раз, ты говоришь об этом своему старшему брату и он заводит с ним этот разговор и все приходит в норму. Ты не должен обнимать его после этого. Не должен повторять, что ты понимаешь и не злишься. Не должен целовать его, в конце концов, но Ши Циньсюань сделал это. И теперь расхлебывает. Ему стыдно, плохо, больно, но самая худшая часть всего этого — ему все время кажется, что это его вина. Он начал недоговаривать Ши Уду. Потом — врать. Потом — ушел из дома. Это стало нормой. Той частью его жизни, от которой уже, видимо, никуда не деться. Той, которую он старается спрятать, не показывать. Той, о которой он начинает врать молодому господину Се. А потом Хэ Сюаню. Хэ Сюаню врать не хочется совсем. Это выматывает. То какими серыми, холодными, безжизненными глазами он смотрит на него, то, как он злится, заставляет Ши Циньсюаня напрягаться внутри: он знает, что водитель скорой не ударил бы его, но тело помнит. Реагирует быстрее, чем разум, стараясь защититься, дистанцироваться, спрятаться. За это Ши Цинсюань тоже себя ненавидит. Ему все время кажется, что он разочаровывает его. Хэ Сюаня, который готов влезть в неприятности, который готов нарушить закон, который готов применить физическую силу, когда он сам не может. Как будто Хэ Сюань сделал для него за эти недели столько, сколько он сам не сделал для себя в течение последних лет и ему жаль, честно, очень жаль, что он такой бесполезный и разочаровывающий. Ему приходится просить Мин И не создавать проблем для Хэ Сюаня, несмотря на то, что Ши Циньсюань знает, что ближайшие месяцы он тоже будет слышать это в качестве упрека. Нельзя, что бы Хэ Сюань потерял работу, потому что молодой господин Се тоже ее потеряет. Ши Цинсьюань решает, что это не слишком-то большая проблема — потерпеть еще немного, переждать, потому что столько злости и обиды не может быть в одном Мин И, рано или поздно он поймет, что это неправильно, нехорошо, так что, он думает, что готов потерпеть немного, пока ситуация не уляжется. Пока не станет немного легче. Хэ Сюань перестает разговаривать с ним. Молодой господин Се, кажется, жалеет его, из-за чего чувство, от которого ему не по себе, становится только сильнее. Большую часть времени Ши Циньсюань хочет провалиться сквозь землю от того, насколько он неловкий, смущающий, мешающий всем. Он не хочет идти домой, потому что там плохо. И оставаться здесь он тоже не хочет. Ши Циньсюань, кажется, не хочет больше вообще ничего. Ему снится, как мама обнимает его и говорит, что он в безопасности и наконец-то может выдохнуть, когда он засыпает в машине скорой помощи, накрываясь пледом. Он просыпается со следами слез на щеках и уходит из салона машины до того, как Хэ Сюань, почему-то решивший остаться в диспетчерской в ту ночь, проснется. Он все время хочет бежать-бежать-бежать, но не знает куда. Пытается найти какое-то безопасное, тихое место, где не будет чувствовать себя прокаженным, виноватым, но деться некуда. Ши Циньсюань получает сообщение от Мин И. В нем нет ничего особенного, это простое «Я соскучился», но он хочет дать себе пощечину — ему нельзя натворить глупостей. «Не надо. Пожалуйста», — он думает обо всем, что пережил за последний год. Ему нельзя поддаваться, нельзя приходить туда снова. Но его поглощает это острое чувство предательства. Болтать с Хэ Сюанем почему-то ощущается как лежать с постели с другим парнем, к которому, ты точно знаешь, будет ревновать Мин И. Мин И возненавидел его сразу. Задолго до того, как Хэ Сюань разбил ему лицо, это точно. Должно быть, в один из тех дней, когда Ши Циньсюань без умолку трещал о своих дежурствах и успехах, потому что он все время так делает. Хэ Сюань все время кажется таким сильным, непоколебимым и уверенным в себе, а еще Хэ Сюань кажется до ужаса спокойным. Как пульс покойника: ничего не может вывести его из себя, выбить из колеи. В сравнении с самим Мин И, контраст выглядит до ужаса острым. Разговаривать с ним все время до ужаса смущающе: Ши Циньсюань знает, что водителю ничего не стоит нагрубить ему или оттолкнуть, но он знает — поступи с ним так Хэ Сюань, он не будет потом сожалеть об этом; не скажет, что сделал это случайно в пылу эмоции. Если Хэ Сюань говорит что-то или делает, это потому что он так решил. Не поддался. Не потому что, якобы, не смог перебороть себя. Это кажется Ши Циньсюаню честным. Он думает, что холодный нелюдимый, едва знакомый водитель скорой относится к нему теплее и лучше, чем его собственный парень. Иногда Ши Циньсюань смотрит на его спину, когда он, свернувшись из-за нехватки места, засыпает на диване в комнате отдыха, и едва сдерживает катящиеся слезы. Он чувствует себя ужасно глупым. Сил для борьбы с желанием оказаться рядом с ними — Се Лянем и Хэ Сюанем — все меньше и меньше: рядом с ними он немного значимый, они шутят с ним, обедают, вовлекают в пустые разговоры. Он постоянно учится у молодого господина Се, искренне восхищается им. Поэтому, наверное, Мин И и заставил его пообещать уйти в другую бригаду. В сравнении с тем, какие проблемы бы это могло принести Хэ Сюаню, это кажется такой мелочью — работать с другой командой. Мин И даже позволяет ему остаться на том же диспетчерском пункте, так что он воспринимает это как один из самых выгодных, самых лучших возможных вариантов. Они друзья — такие, какие представляются сразу, когда думаешь о долгой дружбе между людьми, которые преодолели целую кучу испытаний на протяжении многих лет. Они понимают друг друга с полуслова, с одного жеста, взгляда. Они принимают друг друга такими, какие они есть. Иногда Ши Циньсюань думает о том, могли ли они с Мин И когда-нибудь стать такими же друзьями. Он не плохой парень, просто... он оказался в трудных обстоятельствах, столкнулся с испытаниями, ему пришлось разбираться с тем, с чем не каждый смог бы. Мин И просто... человек. Он поднимает глаза к потолку. Он повторяет себе: «Не держи в себе зла, его и так слишком много на свете. Пусть другие ненавидят, а ты прощай». Улыбается, касаясь языком ранки на губе. Ничего страшного.