Сердечный ритм

Се Лянь все время улыбается, чем раздражает всех просто до ужаса. Его глупая улыбка сопровождает Хэ Сюаня дома, по дороге на работу, и потом, когда они все-таки приходят в диспетчерский пункт, все заглядывают через его плечо, чтобы рассмотреть поближе это лицо. Хэ Сюаню это кажется абсурдом, это раздражает его. Он практически уверен, что в университете все тоже считают это действующим на нервы. Но Се Лянь выглядит таким счастливым, что ему приходится выбрать опцию «замолчать» и не создавать лишних проблем. — Хэ Сюань, хочешь что-нибудь на обед? Я могу принести тебе днём. Все, что выберешь, правда, так что тебе лучше подумать, — он, не спавший без малого сутки, опаздывающий, не успевший позавтракать, растягивает свой рот в кривой улыбке, из-за которой по спине бежит холодок. — Ничего не нужно, Се Лянь. Я приготовлю овощи, чтобы мы могли взять с собой еду в контейнере на работу. Он выглядит таким счастливым, таким довольным, таким… свободным от тяжкого гнета их обыденности, что Хэ Сюань считает недопустимым забрать это у него. К тому же, Се Лянь все время только и делает, что пытается обрадовать его, одолжить что-то или оказать какую-нибудь услугу, из-за чего раздражаться на него становится все сложнее и сложнее. Хотя Хэ Сюань все еще отлично справляется в этим. В кармане почувствовалась вибрация. Фельдшер: Молодой господин Се уже в университете? Он не отвечает мне. Надеюсь, что не разбудил тебя, извини пожалуйста. Мне очень нужна его помощь 😭😩 Появляющаяся от недовольства морщина между бровей разгладилась сама собой. — Кто пишет? — Неважно. Где твой телефон? Не меньше пятнадцати минут занимает поиск устройства, которое Се Лянь бросил где-то в квартире. В груди Хэ Сюаня все еще разливалось странное тепло. *** Фельдшер: Не могу найти его нигде: он пропал! Хотя сейчас обеденный перерыв, так что ему буквально некуда было деться!!! Я разозлил молодого господина Се?? Помоги мне 🙏🏻😩 Вы: Разозлил? Не думаю, что это возможно. Буквально Фельдшер: Он не отвечает на мои сообщения. И выглядит так, будто ненавидит меня, жалеет, и считает маленьким и глупым. Одновременно. И стесняется признаться в этом 😩 Хэ Сюань позволил смешку вырваться из груди. Вы: Ну, в этом что-то есть. Фельдшер: Ты сказал, что он не может так. Ты использовал слово «буквально», это есть выше в чате, посмотри 🤨 Вы: Я имел в виду злость. Идея пожалеть тебя, но не сказать об этом вслух имеет право на жизнь ;) Почему-то они продолжили переписываться. Хэ Сюань сам затрудняется ответить себе на вопрос почему так вышло: после тех сообщений о кружке их чат все рос и рос, в нем появлялось одно сообщение за другим, одна шутка перетекала в другую. Даже с учетом того, что Хэ Сюань был отвратителен в шутках. В любом другом формате взаимодействия между людьми. Болтливости Ши Циньсюаня, его ежедневных сообщений для поддержки диалога, хватало с лихвой. Почему-то Хэ Сюань не может махнуть рукой и продолжить мыть посуду. Он вытер руки, взял телефон. Вы: Дело не в тебе. Он обедает с парнем. Они познакомились на вызове. И ещё одно: Вы: Ты должен помнить. С ожогом. Он пытался подкатить к нему сразу, как только увидел, несмотря на то, что буквально вылил литр кипятка на себя. Идиот. Фельдшер: Как мило, что они подружились ☺️😊 Вы: Ага. Как ты. У тебя же тоже есть лучший друг на свете. Хэ Сюань прикусил губу: они по какому-то негласному правилу не обсуждали это. Просто… делали вид, что ничего не произошло. Ши Циньсюань ничего не ответил, так что, наверное, Хэ Сюань зашел дальше в своей язвительности, чем стоило. Плевать. Он продолжил мыть посуду, ощущая что-то неприятное и тянущее внутри. *** — Привет. Сюань Цзи выдохнула дым изо рта: — Привет. Что с ним? — она кивнула головой в сторону прошедшего мимо Се Ляня. — Это ссора с больницей так поднимает ему настроение, что он едва ли не из штанов выпрыгивает? Хэ Сюань усмехнулся: — Давно мы под всей больницей подразумеваем одного кретина? Тонкая рука девушки толкнула его. — Мне стоит беспокоиться? — Скажи лучше, стоит ли беспокоиться мне, — он перехватил сигарету в руках, — как дела у Пэй Мина? — Инициировал расследование. Сказал, что виновных накажут. — Она пожала плечами. — Они всегда так говорят. Хэ Сюань и Сюань Цзи курили у входа в диспетчерский пункт и тихо посмеивались. Атмосфера пусть даже горького веселья разрушилась сразу, стоило только ноге Хэ Сюаня переступить порог комнаты отдыха. Поджавший губы Се Лянь стоял, сложив руки на груди, и хмурился — было видно по его напряженной спине. Видно в его расправленных плечах. Хэ Сюань сделал шаг вперед, не задумываясь, не отдавая себе отчет — посмотреть, встать между, выглянуть. Ощущение физического превосходства, силы и ловкости перед большей частью сотрудников кажется абсолютно бесполезным. Отягощающим. Хэ Сюань чувствует себя отвратительно от смутных воспоминаний когда-то окровавленных носов и бровей, глядя на Ши Цинсюаня с опущенным взглядом. Хрупкого, хрустального Ши Циньсюаня с разбитой нижней губой и бегающими глазами. Того, который делал вид, что все в порядке в утренних сообщениях. От части Хэ Сюань понимает: они не возвращались к тому дню не просто так, — очевидно, что фельдшер… не понимает. Не хочет понимать. Признавать. Он ушел в другую бригаду, в конце концов. Если и ждал извинений, то не получил и, Хэ Сюань, уверен — не получит. Извинись, если ты чувствуешь вину, — учил отец. Никакой вины он не чувствует. Следовательно, никаких извинений. Хэ Сюань едва сдерживается от импульса стиснуть зубы, стараясь сохранить выражение лица спокойным. Ши Циньсюань выглядит так, будто сейчас расплачется, когда прикрывший глаза Се Лянь расправил руки для объятий: прижать к себе, погладить по кудрявым волосам. Хэ Сюань развернулся на пятках — злость закрутилась в груди. Курить. Курить. Курить. На полпути его выловила Сюань Цзи: — Эй, я хотела спросить тебя... — Позже, — он перебил. — Пожалуйста, просто... не сейчас. Он не может даже сам себе сказать, почему так сильно злится, из-за чего эта ситуация выводит его из себя. Потому что ты должен быть последним человеком, чтобы ударить Ши Циньсюаня: того, кто не ответит тебе. Ни за Се Лянем, ни за самим Хэ Сюанем уж точно не станется, — в этом нет никаких сомнений... но фельдешер, он беззащитный. Такой, который не сделает ничего в ответ. Тот, который расстроится и переждет, когда тот, кто обижает его, не остановится сам. Одна сигарета плавно перешла во вторую. В третью. Хэ Сюань не может заставить себя пойти внутрь, пока на улицу не выглядывает знакомая макушка: — С ним все в порядке. — Закрой рот, Се Лянь. Это не порядок, даже не близко, слышишь? Будем ждать, когда он не придет, потому что у него переломаны ноги? — Или давай тебя закроют за нападение, — он язвит в ответ: — за вмешательство, которого он даже не просил. Тебе же вечно мало. Хэ Сюань заглядывает ему в лицо. — Посмотри на него. Он ребенок, щегол. — Хэ Сюань скидывает пепел: — Его обидеть ещё хуже, чем щенка, потому что даже собаки рано или поздно начинают скалиться. Се Лянь поджал губы. — Я пытался поговорить с ним. Это не решается так, как ты привык. Хэ Сюань оттолкнулся от стены и молча зашел обратно в здание. Они не разговаривают: непонятно, случайно или осознанно. Когда Хэ Сюань и Се Лянь вылетают бегом из комнаты в сторону машины, Ши Циньсюань даже голову не поднимает. Впрочем, это, наверное, даже к лучшему: вряд ли кто-то из них смог сказать бы что-то, что не распалило бы обстановку еще сильнее. *** Фельдшер: Мой брат попросил твой номер. По поводу работы Хэ Сюань поднял глаза в небо, глядя на мелкий падающий снег. Вздохнул. Отвечать Ши Циньсюаню почему-то не хотелось. Успокоиться не выходило. Перед глазами все еще стоял образ напуганного фельдшера, пытающегося спрятать взгляд. Се Лянь, оттряхивая снег, подошел к курилке: — Я попросил друга узнать о нем. — Парня? — Это важно? — Он поежился. — Может быть, парня. У тебя с этим какая-то проблема? — Нет. Извини, просто... скотское настроение. Паршиво. Се Лянь смягчился. — Он узнает об этом его... соседе? Друге? Молодом человеке, не знаю. Позвонит, как найдет что-то стоящее. Хэ Сюань беспомощно посмотрел на экран своего телефона. — И что? Се Лянь прикрылся плечом от ветра: — Лучше, чем ничего. Ты вообще попытался подарить ему перелом носа и тяжелое сотрясение. От воспоминания об этом едва заметная улыбка появляется на лице. Хэ Сюаню, несмотря на всю его осознанность, взрослость и сформированное спокойствие, приятно помнить, как трещал нос того парня, пусть рука потом ныла несколько дней. Приятно было видеть панику в глазах того, кто впервые столкнулся с человеком, способным ответить ему, противопоставить что-то его физической силе. Неизвестный абонент: Мне нужен водитель. Отвозить вещи. В любое время: ночью, утром, мне все равно, — главное, чтобы коробки были в нужный день в нужном месте. Согласен? Хэ Сюань особо не думает над этим предложением — неподъемные суммы медицинского университета, долги, которые они все еще закрывают за обучение Се Ляня, кажутся неиссякаемыми, бесконечными. В его руках истлела паршивая сигарета, которую он не стал бы покупать еще год назад. Руки медика определенно заживают — выглядят гораздо лучше чем последние недели, кажется, он никогда еще не был так близок к восстановлению, как сейчас: веселый, местами немного краснеющий, с блестящими глазами и более здоровым цветом лица, он выглядит намного лучше, чем за последний год, возможно, полтора. Хэ Сюань не может себе позволить забрать у него это. — Я нашел работу. — Он невольно задерживает дыхание, ожидая, что Се Лянь начнет протестовать. — Какого черта? — Его глаза стали больше. — Се Лянь, мы не можем жить так дальше. Тебе нужно спать. Учиться. Ты можешь совмещать сейчас, еле-еле, и то, потому что ты умудряешься делать это из-за того, что ты когда-то через это прошел. Живешь достижениями того времени. — Тяжелый вздох. — Но дальше... дальше будет только сложнее. Ты не сможешь выкручиваться так дальше. Доверься мне. Я возьму это на себя. Пожалуйста. Смотреть на него нет никаких сил: не хочется видеть ни его расстроенные глаза, ни изломленные брови, ни приоткрытый рот. — И еще кое-что. Иногда фельдшер ночует в нашей машине. Я оставлю ему комплект ключей. Не говори никому и прикрой его. Он оставался спать там пару-тройку ночей. Уходит утром сам, просто... пусть отдает утром тебе в университете. — Глядя на то, как его рот открывается, приходится добавить: — Се Лянь. Не нужно. Просто забирай утром ключи. Он вздыхает. — Зачем ты поступаешь так? — О чем ты? — С собой, Хэ Сюань. Он искренне не понимает. Не хочет казаться дураком или не собирается вникать из чистого упрямства. Хэ Сюань бросил на него взгляд. — Почему, — Се Лянь явно подбирает слова: — ...почему ты делаешь это для него? — Почему я сделал для тебя? Или почему ты сделал это когда-то? Почему старик Лин делал для любого из нас? Се Лянь медленно кивает, но его голос звучит твердо: — Это не то же самое. Не так, как у дядюшки Лина или между нами. — Не понимаю, о чем ты. Ветер усилился, когда они зашли в здание диспетчерского пункта. Худшая часть в Ши Циньсюане — то, как он опускает взгляд и старается не привлекать внимание к себе, когда они садятся на диван в комнате отдыха. Хэ Сюань наливает кофе в свою новую кружку и она ощущается тяжелой, как никогда раньше. Хэ Сюань достал телефон из кармана, проверяя пришел ли ответ от брата Ши Циньсюаня. Тишина. Вы: Ты прикладывал лед? Фельдшер: Ага. Все хорошо Ему хочется убрать телефон в сторону, подойти к нему и посмотреть получше, положив руку на его подбородок. Ничего не хорошо. Совершенно точно. Вы: Твой брат написал. Я согласился. Спасибо. Ши Циньсюань проверил телефон, повертел его в руках пару секунд, но убрал обратно в карман джинсов, видимо, не зная, что ответить. Да чтоб его. Хэ Сюань встревожен тем, как важно стало видеть умиротворенно-счастливое лицо фельдшера. Вы: Я оставлю тебе ключи от моей машины. Мы с Се Лянем будем сокращать количество смен... Он хмурится, когда читает эти слова, — Хэ Сюань зачем-то отслеживает изменения на его лице, — кончик его языка аккуратно касается раны на губе. ...будем выходить только во вторую, скорее всего. Со следующей недели. Если что, проси о помощи Сюань Цзи, она тебе не откажет. Обещаю. Я буду оставлять тебе ключи в конце дежурства. Хочешь — пользуйся, не хочешь — нет. Утром будешь отдавать Се Ляню. Понял? На его лице несколько эмоций: от ужаса до грусти, но госпожа Юйши Хуан успела обратить внимание на то, как Хэ Сюань следит за фельдшером чужой бригады, так что он отводит взгляд в сторону. Она прикрыла нижнюю часть лица кружкой. Фельдшер: Тебе не нужно делать это. Могут быть проблемы Вы: Я разберусь сам. И подумав: Вы: Ты помог мне. Нам с Се Лянем, вообще-то. Дай мне помочь тебе Он хочет написать: «Ты не даешь мне решить твою проблему. Но и не решаешь ее сам. Дай мне хотя бы сгладить углы», но сдерживается. Хорошие вещи достаются тем, кто проливает кровь, пот и слезы, пытаясь их получить, — Хэ Сюань уверен в этом, но в нем нет достаточно сил, чтобы наседать дальше на фельдшера. Он не хочет... оказывать давление, не хочет его пугать, не хочет... быть тем, кого стоит опасаться, бояться. Поэтому он на глазах Ши Циньсюаня убрал телефон. Ночь обещает быть долгой.