Milgram: новый суд

***

Дверь открылась звонким скрежетом. Пространство открывающееся перед проходом очень большое, круглое, просторное. Пройдя пару шагов внутрь она посмотрела вверх. Над её головой возвышался высокий, огромный купол. Воздух в помещении под куполом был прохладным, стерильным и густым от тишины. Он не был пустым — он был наполненным ожиданием. — Это паноптикум! — Торжественно произнесла крольчиха. — Место где все камеры заключённых можно охватить одним взглядом. — Расположение камер заключённых можно сравнить с часами. На каждом часу, камера с соответствующим номером заключённого. — Джекалоп прискакала в перед. — Хм... Кажется время ещё есть, заключённые ещё не проснулись. Тогда давай пройдёмся по каждому. Кратко пройдёмся по всем. Крольчиха поскакала к первой камере. Котоко, не отставая, пошла за ней, её каблуки отстукивали чёткий, неумолимый ритм по холодному полу. — Начнём как полагается с номера один. Циферблат часов не должен ломаться. И он начинает новый отчёт.! —весело прокричала Джекалоп, указывая лапой на решётки камеры первого заключённого. — Номер 001,пусть пока будут без имён. Так интригующей. Котоко остановилась перед камерой №001, заложив руки за спину. Внутри, на узкой койке, спал молодой человек с неопрятными рыжими волосами. Его лицо, даже во сне, казалось искажённым какой-то внутренней болью. — Он видит кошмары, — без тени сочувствия констатировала Котоко, её голос, металлический и ровный, разносился под куполом. — Ты абсолютно права, он страдает от кошмаров. Но не сейчас, они все просто спят, без сна.Как и положено. — А теперь немного о 001,наверное проще будет говорить запутанно. Он похож на пустую комнату, где окна выходят только в прошлое. Возможно он чего то ищет, но там где его уже никто не ждёт. Иронично — Но в голосе Джекалопа не было ни капли иронии, может быть только насмешка. Парень тихо сопел, белая кофта с ремнями была на нём. Обязательная часть только эта кофта с номером и цветом. — Хах, настоящее для него вот эта камера. Будущее - награда за послушание, которое им не светит. — Ответила с отвращением девушка. — Ух ты как! Но давай дальше, часики тикают! Они подошли к следующей камере — Номер 002! Она довольно нежная и плаксивая по характеру. Хотя такая красотка! — Вечно теряет жемчужинки.Она верит что невинность и страдания это одно и тоже. Прелестная ошибка, не думаешь? — Голос Джекалопа был сладок, как гнилой мёд. Котоко же смотрела на спящую фигурку девушки в камере №002 без тени сопереживания. В её глазах вспыхнули знакомые, холодные искры. —Ошибка? Нет. Это слабость. Слезы — это оружие слабых, которым они пытаются разоружить сильных. Настоящая невинность не знает страдания. А та, что знает, — уже запятнана. Ей предстоит это усвоить.— Она постучала костяшками пальцев по металлической решетке.Звук был сухим и громким, эхом разнесся под куполом.Но никто не отреагировал. Джекалоп весело подпрыгнула, её уши болтались в такт невидимой музыке. —О, какая ты строгая! Но мне нравится! Но посмотри на следующего, он интересный! Номер 003! В камере №003 лежал, раскинувшись, молодой человек с усталым, но мирным лицом. Он выглядит... спокойным. Слишком спокойным для этого места, — произнесла она, и в её голосе не было любопытства, только аналитическая холодность. — Это не принятие. Это бегство. Он строит внутри себя уютную нору, пытаясь игнорировать железные прутья. Самообман — худшая форма слабости. — Ах-ах-ах! — Джекалоп прикрыла мордочку лапками. — Он же просто хочет всем помочь! Наш маленький принц, который тонет сам, но тянет за собой других. Разве это не мило? Мило и... бесполезно. Его миролюбие — это бунт на коленях. Тихий, но всё же бунт. — Хах.Пойдём дальше. — Девушка пошла вперёд. Крольчиха за ней. — А эта дама выглядит очень милой! — Пропела Крольчиха останавливаясь перед камерой. В камере на кровати лежала девушка лет 17,белые кудри как у овечки. Всё таже белая кофта, но она была длиннее и напоминала юбку. — Скорее грим,а не милота... — прошипела девушка направляясь дальше. — Вот ты на всё найдешь какие нибудь аргументы. Ты меня вообще слушаешь? — Не удержалась крольчиха, прыгая дальше. Котоко не ответила. Её внимание уже приковала следующая камера. Камера №005. Внутри на кровати скорчившись в неестественной позе, спал парень. — О, этот! — Джекалоп склонила голову набок. — Наш маленький барабанщик. Его ритм сбит, такт потерян. Он пытается играть симфонию, где все ноты — это крик. Довольно шумно, но разве не искренне? — Искренность в истерике? — Котоко усмехнулась коротко и сухо. — Это просто мусор. Беспорядочный шум, который мешает слышать порядок. Он не барабанщик. Он сломанный метроном, который нужно либо починить, либо выбросить, чтобы не мешал другим. Чёрные волосы, такая же белая форма с ремнями... — Уже половину прошли— Циферблат камер продолжал раскрываться перед ними. Полумрак под куполом паноптикума казался гуще, холод проникал под кожу, но Котоко даже не поёжилась. Её шаги, отмеряемые каблуками, были единственным чётким звуком в этой подавляющей тишине.