Milgram: новый суд

Надзиратель исчез. Колокол отзвучал. А десять заключённых, только-только обменявшись именами, уже делали первые шаги в хаосе, который сама Котоко и выпустила на волю. Свобода обернулась новой клеткой — клеткой подозрений, страхов и тайн, которые каждый принёс с собой в MILGRAM. На небе неярко светил растущий серп Луны. Даже днём его было хорошо видно на светлом небе, видневшееся через купол паноптикума. Всё разошлись по своим углам, как муравьи. Исследовать место решили не только заключённые. Но и сама надзирательница. Притащили её, значит, куда-то, что-то она вообще не помнит. Может, вообще у неё были дела. Ну ладно, раз уж она тут и ей дали возможность судить. Она будет! Пока заключённые копошились в паноптикум. Котоко с деловитым видом шагала по служебным помещениям. Её каблуки отчётливо стучали по металлическим решёткам переходов. Она не просто осматривалась — она изучала. Механизмы дверей, надписи с непонятными символами, двери. Всё это было продумано до мелочей, и это её... восхищало. Система. Чёткая, беспристрастная, красивая в своей эффективности. Она решила, что свою комнату она проверит чуть позже.Всё-таки Котоко видела шкаф, кучу полочек и интересные бумаги, которые ей будет любопытно прочитать чуть позже. Там наверняка есть что-то, что поможет узнать грешки заключённых. Не просто же она тут. От звука её собственных шагов, эхом отражавшихся по коридору, мысли Котоко стали такими же чёткими и ясными, как планировка этой тюрьмы. Её комната надзирателя, уютная и обустроенная, могла подождать. Сейчас важнее было понять саму систему — эту великолепную, бездушную машину под названием MILGRAM. В общем доступе у всех есть только столовую, душевые и туалеты, общая комната и склад. Ещё есть допросная, которая для них заперта. Так же как и её комната. Тишина коридора была густой, почти осязаемой. Стук каблуков Котоко нарушал её ритмично, как метроном. Она прошла мимо запертой допросной — массивная, дверь. — Позже, — мысленно отметила она. Сейчас её интересовало более фундаментальное: контроль. Откуда он исходит? Где мозг этой тюрьмы? Она решила пройти дальше, ведь не нашла ничего подозрительного в обычных комнатах. На складе было очень много вещей: сменная одежда, гигиенические средства, постельное бельё, даже какие-то книжки и другие бесполезные предметы. Она запомнила, что тут можно поискать что-нибудь позже, если понадобится. Она вспомнила, что дальше её комнаты, куда они с крольчихой не ходили из-за того что паноптикум находился в другой стороне, коридор продолжался. Она решила узнать, что там есть. По коридору за её спиной донеслись приглушённые голоса и шаги — заключённые начали своё исследование. Котоко ускорила шаг. Ей нужно было найти что-то до того, как они здесь всё перевернут. ... Вот она уже дошла до своей комнаты, но ей надо было идти дальше. Коридоры тут довольно длинные и жуткие, если посмотреть по-другому... Какое-то время спустя она дошла до конца коридора. Там, как она и думала, было какое-то помещение, дверь которого она также не смогла открыть. Словно бы издеваясь, дверь в конце коридора была абсолютно гладкой — ни замка, ни ручки, ни панели. Просто массивный прямоугольник тёмного металла, вмурованный в стену. Котоко провела по нему ладонью. Холодно и безучастно. Эта дверь не предназначалась для неё. Или предназначалась, но пока что-то или кто-то не дал разрешения. Она постучала костяшками пальцев. Глухой, безжизненный звук, не обещающий пустоты по ту сторону. Скорее, наоборот — там было что-то очень плотное и значительное. Звук её стука утонул в безмолвии. Котоко сжала кулаки. Отказ. Ещё одна запертая дверь в этом лабиринте. Она была надзирателем, судьёй, а чувствовала себя такой же пленницей системы, не понимающей её до конца. Котоко сжала губы. — Запретная зона. Значит, именно здесь находится управление. Или нечто более важное, — промелькнуло у неё в голове. Она отступила на шаг, окидывая дверь оценивающим взглядом надзирателя. Пока что этот путь закрыт. Но раз он существует — значит, к нему есть ключ. Или условие доступа. Возможно, связанное с этапами, о которых говорила крольчиха. Или с её собственными решениями. Отказавшись от бесплодного противостояния с глухой металлической дверью, Котоко развернулась и пошла обратно. Её шаги теперь были быстрее и решительнее. Если путь вперёд закрыт, нужно лучше изучить то, что уже доступно. И пока заключённые осваиваются, у неё есть шанс найти что-то, что даст преимущество. Она вернулась в свою комнату. Дверь тихо щёлкнула за ней, отсекая шум из коридора. Здесь царил свой, упорядоченный мир. Котоко подошла к шкафу. Там лежала запасная форма надзирателя, несколько пар перчаток, аптечка первой помощи. Ничего необычного. Котоко провела пальцем по идеально сложенной ткани своей запасной формы. Порядок. Здесь все дышало им. Но именно это безмолвие и совершенство начинали ее раздражать. Как будто кто-то заранее продумал каждый ее шаг, каждую ее потребность. Она чувствовала себя не надзирателем, а опытным лабораторным образцом в идеально стерильном боксе. — Ну и зачем так делать? — пронеслось у неё в голове... За дверью она слышала сдержанный, но нарастающий гул голосов. Заключённые уже вовсю обследовали общие зоны. Котоко прислушалась на секунду, уловив обрывки фраз: «...тут вообще нет окон, только этот купол...» — тревожный голос, вероятно, 002, Токи. «А в столовой есть хоть еда?» — более прагматичный, возможно, 004, Касуми. «Не трогай это!» — резкое предупреждение, прозвучавшее как щелчок. Это был явно 009, Хиори. Котоко нахмурилась. Они уже почувствовали свою мнимую свободу и начали терять осторожность. Хорошо. Страх — плохой советчик, но отличный инструмент для контроля. Ей следовало скоро дать о себе знать, напомнить, кто здесь главный. Но попозже. Сейчас она решила осмотреть стол. На нём не было открыто лежащих бумаг, лишь небольшие безделушки, письменные предметы, лампа. Но в шкафу рядом есть папки, их она и начала осматривать...

Скучные, бесполезные бумаги.

Это она поняла, когда дочитала пару папок. Ничего интересного. Ну ладно.

Исследование продолжается.