Между паузами

Они познакомились с девушками почти одновременно. Не сговариваясь — просто в тот период, когда обоим показалось, что так надо. Дима познакомился с ней на каком-то мероприятии. Она была яркая, шумная, уверенная в себе. Легко смеялась, легко брала его под руку, легко говорила: — С тобой так спокойно. Он тогда подумал: значит, всё правильно. Они начали встречаться. Кино, ужины, фото «для истории». Она любила, когда он был рядом, но ещё больше — когда он был видимым. Когда на него смотрели. Когда он шутил и был «тем самым Димой». Но каждый раз, когда телефон вибрировал и на экране появлялось имя Никиты, внутри что-то дёргалось. Он ловил себя на том, что после свиданий пишет Никите: «Ты дома?» Что смеётся над шутками, которые уже рассказывал сегодня. Что по-настоящему выдыхает — только рядом с ним. У Никиты всё было тише. Его девушка была спокойной, внимательной. Она умела слушать и не перебивала. Говорила, что он надёжный. Что с ним хорошо. И, наверное, так и было. Но каждый раз, когда Никита рассказывал ей что-то важное, он вдруг понимал — он уже рассказывал это Диме. И именно там получил нужную реакцию: без слов, без оценок, просто принятие. Однажды они сидели втроём — случайно. Кофе, разговоры, ничего особенного. — Вы давно знакомы? — спросила она. — Достаточно, — ответил Никита. Он поймал взгляд Димы — короткий, внимательный, слишком тёплый. И вдруг понял, что улыбается ему, а не той, что сидит рядом. Это было неправильно. И страшно.

После этого всё начало трещать.

Дима стал раздражаться без причины. Его бесило, когда девушка обижалась на его усталость. Бесило, когда говорила: — Ты как будто не здесь. Потому что я правда не здесь, — хотелось ответить. Никита всё чаще ловил себя на ревности. Глупой, немотивированной. К словам, к прикосновениям, к чужим улыбкам, которые, по его ощущениям, не должны были принадлежать Диме. Они не говорили об этом. Но однажды, поздно вечером, Дима просто сказал: — Я больше не могу. — Вы расстались? — спросил Никита. — Да. Никита кивнул слишком спокойно. — Я тоже, — сказал он после паузы. И между ними повисло что-то странное. Не облегчение — скорее признание без слов. С того дня они стали ближе. Не резко — медленно, осторожно, будто проверяя лёд. Дольше сидели рядом. Чаще касались. Смотрели друг на друга так, как на девушек никогда не смотрели.

Они больше не пытались «как надо».

Но всё ещё боялись назвать то, что уже давно росло между ними.

Но это было неизбежно.