Часть 17. Сапожник без сапог.
18 февраля 2026 г., 22:47
На следующий день я твёрдо решила поговорить с Полиной. В груди клубилось столько вопросов, что они буквально давили на рёбра. В первую очередь, что с Антоном? Жив ли он? А ещё — её ли это было решение устроиться в «Логос», или кто‑то безжалостно подтолкнул к этому шагу, лишив выбора?
От Виктора я узнала, что Полину поселили в нашем коридоре, но в самом его конце. Сердце колотилось в предвкушении разговора, и я решила подойти к ней сразу после завтрака. Вот только Полина на завтрак не явилась.
С тяжёлым вздохом я направилась к её двери. Каждый шаг отдавался в голове настойчивым «что она скажет?». Подойдя, постучала коротко, но твёрдо.
Дверь распахнулась почти мгновенно, будто Полина стояла за ней, прислушиваясь. На ней было очередное чёрное платье, строгое до невозможности, а светлые волосы были безжалостно стянуты в тугой пучок, ни одна прядь не смела вырваться на свободу. Её зелёные глаза, холодные и непроницаемые, впились в меня, словно два острых осколка льда. Весь её облик кричал: «Не подходи».
— Доброе утро, — я выдавила из себя самую тёплую улыбку, какую только смогла. — Тебя не было на завтраке… Я забеспокоилась. У тебя всё в порядке?
— Я не голодна, — отрезала Полина, её голос звучал как лезвие, рассекающее воздух. — Это всё?
Внутри всё сжалось, но я заставила себя остаться на месте.
— Полина, не думаешь, что пару тем нам с тобой всё‑таки стоит обсудить? — мой голос дрогнул, но я удержала взгляд.
— Нет, я так не думаю! — она резко пожала плечами, будто отбрасывая мои слова, как ненужный хлам. — К тому же, я спешу, у меня урок через десять минут.
Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Хотелось схватить её за плечи, встряхнуть и выкрикнуть: «Что я тебе сделала?! Почему ты так со мной?!» Но вместо этого я лишь кивнула, выдавив из себя понимающую улыбку, больше похожую на гримасу.
Полина не стала ждать ответа. Резким движением она захлопнула дверь прямо перед моим носом, оставив меня стоять в пустом коридоре, словно брошенную куклу.
— Сучка крашенная! — вырвалось у меня, и слова, тяжёлые и горькие, повисли в воздухе. Я резко развернулась и зашагала прочь, чувствуя, как внутри всё кипит от обиды и растерянности.
Подняв голову, я замерла. Возле своей комнаты стоял Уваров. Он неторопливо закрывал дверь на ключ, а на лице играла ухмылка. Его глаза, хитрые и проницательные, смотрели прямо на меня. Всё ясно: он видел. И слышал. Видел, как Полина меня отшила, слышал, как я выругалась.
«Замечательно, — пронеслось в голове. — Просто замечательно начался этот день».
— Что, Виктория Сергеевна, неприятно, когда тебя посылают и игнорируют? — спросил Вадим, не сводя с меня взгляда, пока я шла к своей комнате. — А ты со мной так две недели поступаешь.
Я поняла, что он говорил о своих звонках и сообщениях, которые отправлял с того момента, как я покинула его квартиру. И вернувшись в школу, я старалась делать вид, что его не существует. Видимо, это сильно его задевает.
— Я Полине ничего плохого не сделала, — все же ответила бывшему возлюбленному.
— Она, видимо, так не считает, — не остался в долгу Вадим.
Я не могла понять, ему действительно было что-то известно или он решил просто поиграть на моих нервах.
— Что она вообще делает в школе? — подняла хмурый взгляд на собеседника.
— Вообще-то Елена на собрании об этом говорила, но ты, видимо, была слишком увлечена флиртом со старшеклассниками, что все прослушала, — пожал плечами Уваров.
Я резко остановилась, чувствуя, как кровь прилила к лицу. Слова Уварова обожгли, будто плеснули кислотой в открытую рану.
— Флиртом?! — мой голос дрогнул от возмущения, но я тут же взяла себя в руки, стараясь говорить ровно. — Ты с ума сошел?
Вадим медленно выпрямился, прислонившись к стене. Его ухмылка стала ещё шире, а глаза блеснули тем самым опасным огнём, от которого когда‑то кружилась голова.
— Сошел с ума, если бы я один это видел. А так, целая библиотека свидетелей.
— Иди ты к черту, Уваров!
Уже второй раз за день из моего рта вылетали ругательства. Куда подевалась моя выдержка?
— Что-то ты какая-то слишком нервная для психолога, — бросил напоследок Вадим. — Попей успокоительное.
И, словно ни в чем не бывало, направился вдоль коридора что-то насвистывая себе под нос. Вот…гад!
***
В этом семестре я планировала посетить некоторые занятия преподавателей, чтобы посмотреть, как ведут себя школьники в учебной среде. Проходя мимо холла, остановилась возле доски с расписанием. Мой взгляд невольно зацепился за фамилию Уварова. Буквально через пять минут у него должен начаться урок биологии в одиннадцатом классе. На моих губах невольно появилась предвкушающая улыбка. А зачем откладывать на потом? Развернувшись, я направилась в сторону кабинета биологии. По дороге меня отвлекли Надя с Алисой, которые решили рассказать, что у Алисы с Митей кризис в отношениях и я, как психолог, должна помочь его преодолеть. Таких юных клиентов с такими запросами у меня еще не было! Сказав, чтобы пришли ко мне после своих занятий, я поспешила к кабинету биологии. Звонок прозвенел уже несколько минут назад, а значит урок, скорее всего, уже начался. Подойдя к двери, я остановилась, чтобы отдышаться. К удивлению, кто-то не закрыл ее за собой плотно, поэтому сейчас я могла слышать, что происходило в классе. — Вадим Юрьевич, а че я-то сразу? — раздался возмущенный голос паренька. — Мартьянов, я же для тебя стараюсь, — послышался голос Уварова. — Ты же напросился к психологу на консультацию, а рассказывать, что будешь? Вот я тебе и помогаю. Пожалуешься, как злой Вадим Юрьевич заставил тебя на первом же занятии отвечать тему, которую вы изучили в прошлом семестре. Школьники разразились дружным смехом, и даже я не смогла сдержать улыбки. Так и знала, что Уваров отомстит бедному парню за шутку. — Вадим Юрьевич, ну, вы же видели Вику! К ней бы любой напросился… — Во-первых, не Вика, а Виктория Сергеевна, — исправил ученика Вадим. — Во-вторых, не считаешь, что она немного…старовата для тебя? Ну, Уваров! Это кто старый! Нет, я, конечно, согласна, что десять лет приличная разница и, разумеется, я не собираюсь заводить интрижки с учениками, но… Назвать меня старой?! Так, надо прекращать этот цирк, пока еще что-нибудь нового о себе не узнала. Коротко постучав, я открыла дверь. На меня молниеносно уставилась куча глаз. Кто-то не смог сдержать смешка или шепота. Им казалось забавным, что только шла речь обо мне и вот я появилась. — Добрый день! — поприветствовала я поднявшихся с места учеников. Я остановилась чуть впереди Уварова, который сидел на краю преподавательского стола, и выглядел крайне обескураженным. Видимо, он был уверен, что я продолжу его избегать. А я взяла и сама пришла в логово зверя. — Ребята, для улучшения оказания психологической помощи, я буду присутствовать на некоторых ваших уроках, — сообщила я школьникам, а заодно и преподавателю. — Сегодня это будет биология и история. — Что-то не помню, чтобы меня предупреждали о наличии зрителей на моем занятии. Вадим поднялся со стола и, скрестив руки на груди, уставился на меня недобрым взглядом. Школьники с интересом смотрели на нас, словно наблюдали за развернувшимся на экране сериалом. — А вас и не должны были предупреждать, ведь ваше согласие или отказ ни на что не влияет, — сообщила я, с удовольствием наблюдая, как меняется выражение лица моего собеседника. — Что же, не будем задерживать урок! Продолжайте! — дала я добро. Увидев свободное место возле Максима Морозова, я целенаправленно направилась туда. Поняв, что я собираюсь сесть с ним, Максим сразу выпрямился, ведь до этого практически лежал на парте. — Что же, продолжим! — взял себя в руки Уваров. — Итак, Мартьянов, расскажи-ка строение клетки? Мартьянов заметно занервничал, переминая в руках карандаш. Класс затих, ожидая его ответа.Я невольно подалась вперёд. Было любопытно, как ученик выпутается из ситуации. — Э‑э‑э… клетка состоит из мембраны, цитоплазмы и ядра, — начал он неуверенно. — Ну, ещё там есть всякие органеллы… — Какие именно? — подхватил Уваров, приподняв бровь. — Перечисли. Парень замялся, бросая отчаянные взгляды на одноклассников. Кто‑то беззвучно шептал подсказки, но Мартьянов, похоже, не мог сосредоточиться. — Все ясно! — усмехнулся Вадим. — Садись! Тот же вопрос. И отвечать будет… Павленко! Рома вздрогнул, услышав свою фамилию.Он медленно поднялся, нервно поправив воротник рубашки. В классе повисла напряжённая тишина. Все ждали, чем закончится этот внезапный вызов. — Ну что, Павленко, — протянул Уваров, скрестив руки на груди, — докажи, что не зря просиживаешь штаны на уроках. Перечисли основные органеллы клетки и кратко опиши их функции. Павленко сглотнул, бросил короткий взгляд в сторону одноклассников, будто надеясь на невидимую подсказку, и наконец заговорил: — Э‑э‑э… ну, есть митохондрии. Они вырабатывают энергию. Ещё… рыбосомы. Они вырабатывают… — Икру! — выкрикнул мой сосед по парте. Я с неодобрением и долей удивления посмотрела на Морозова. Школьники же засмеялись. А Рома, кажется, даже не сразу понял, где ошибся. Он повернулся и одарил Макса злым взглядом, тот же посмотрел на него с ухмылкой. Между парнями явно пробежала черная кошка. Окинув взглядом класс, я заметила, что вся их компания сидела по раздельности. Неужели они все переругались? Надо будет спросить у Виктора. — Павленко, тебе есть еще что сказать или мы спросим нашего юмориста? — поинтересовался Вадим, глядя на Рому, а затем на Макса. Павленко покачал головой, признавая свое поражение. Разрешив ему сесть на место, Вадим переключился на Морозова. К его и, честно говоря, к моему удивлению, Максим ответил на большую часть вопросов. — Что же, неплохо! — заключил Вадим. — А теперь перейдем к новой теме. Я невольно выпрямилась на стуле, внимательно следя за тем, как Уваров переходит к объяснению новой темы. Его манера вести урок оказалась неожиданно увлекательной: он не просто монотонно излагал материал, а задавал вопросы, провоцировал дискуссии, заставлял учеников думать. Я заметила, что он чаще обращается к тем, кто раньше отсиживался на задних рядах. Его тактика работала: даже самые пассивные ребята начали втягиваться в обсуждение. Когда до конца урока оставалось пару минут, он задал домашнее задание, которое состояло из прочтения параграфа. — На следующем уроке будет опрос, — предупредил Уваров. Со звонком ученики начали собираться, переговариваясь и смеясь. Я поднялась со своего места и направилась к выходу. У самой двери меня окликнул Вадим: — Виктория Сергеевна, на пару слов. Я остановилась, ожидая, пока класс опустеет.Когда последний ученик вышел, Уваров закрыл дверь и повернулся ко мне. — Что это было? — спросил он, скрестив руки на груди. — Наблюдение за учебным процессом, — спокойно ответила я. — Как и предупреждала. — То есть ты пришла только за этим? Демонстративно закатив глаза, я повернулась к Вадиму и с насмешкой сообщила: — Ты меня раскусил. Я пришла, чтобы полюбоваться тобой! — М, надеюсь, я тебя удовлетворил, и ты теперь подобреешь! — Боюсь не поможет. Знаешь ли, на старость лет характер портится… Уваров усмехнулся, понимающе покачав головой. А затем внезапно сделал шаг навстречу, его взгляд стал серьёзнее. — Знаешь, Вика, — произнёс он тише, — ты ведь не просто так пришла. Не после всех этих недель избегания. Я скрестила руки на груди, стараясь сохранить невозмутимость. — И зачем же? Он усмехнулся, но в этой усмешке уже не было прежней язвительности. — Давай без игр. Ты хотела что‑то выяснить— спрашивай прямо. В кабинете повисла пауза. Где‑то вдалеке слышались голоса учеников. Я глубоко вдохнула, решаясь. — Почему Полина здесь? — выпалила я. — Ты ведь что‑то знаешь. Вадим медленно присел на край парты так, что наши ноги практически соприкасались. — А если знаю, то что? Ты же ясно дала понять, что мои слова для тебя пустой звук. Разве не ты говорила, что я лжец? Что мне нельзя верить? — Ты не можешь не признать, что у меня есть причины так считать, — ответила я с печальной улыбкой. — Ты скрыл истинную деятельность компании от меня, Антона, наших друзей… Это тоже самое, что ложь. — Правда бы ничего не изменила, — горько усмехнулся Вадим. — Вы бы точно также попытались добиться остановки проекта, и все оказались бы там, где и сейчас. — А ты точно также продолжил бы быть на стороне убийц? Тебе вообще нормально спится? — Вика, ты многого не знаешь и не понимаешь, — покачал головой Уваров. — Ну, конечно! Ты же от меня постоянно что-то скрываешь, недоговариваешь! А потом обижаешься, что у меня к тебе такое отношение! Вадим резко поднялся с парты, становясь в считанных сантиментах от меня. Мы стояли напротив друг друга, ведя битву взглядами. Несколько секунд он молчал, а потом тихо произнёс: — Думаешь, мне легко? Думаешь, я счастлив, что потерял всех и всё? — сейчас я увидела в его глазах боль, которую он обычно тщательно скрывал. — Я не могу рассказать тебе всего. В первую очередь — ради тебя же. И тебе, пожалуй, действительно лучше держаться от меня подальше и делать вид, что меня не существует! Договорив, Уваров бросил на меня мимолетный взгляд и торопливо покинул кабинет, захлопывая за собой дверь. Я невольно вздрогнула. Он всегда уходил, когда мы ссорились и его переполняли эмоции. Говорил, что боится сделать что-то о чем потом будет жалеть. Однако, как бы мы не ссорились и не кричали друг на друга, мне никогда не приходило в голову, что он может как-то навредить мне. Вот и сейчас я словила себя на мысли, что не боюсь его, даже зная, что он работает на хладнокровных убийц.***
Воспользовавшись тем, что в школе шли уроки: коридоры опустели, классы наполнились голосами учителей и шуршанием тетрадей, Соколов бесшумно проскользнул к комнате исторички. Дверь поддалась без скрипа: Назарова, погружённая в работу, даже не подумала запереться. Вера Дмитриевна сидела за столом, уткнувшись в план занятий. В ушах наушники, из которых доносились ритмичные басы. Блондинка так сосредоточенно выводила пункты урока, что не заметила ни шороха шагов, ни тени, скользнувшей в проёме. Когда Володя выдернул один наушник, она вздрогнула, будто её окатили ледяной водой. — Шевцов, твою мать! — вырвалось у неё. Рука непроизвольно сжалась в кулак, будто она готова была ударить незваного гостя. Володя лишь усмехнулся. Его глаза блестели от едва сдерживаемого веселья. — Теряешь хватку, Вера Дмитриевна, — протянул он, нарочито медленно проходя вглубь комнаты. — А если бы это был не я, а враги? — Иногда ты хуже врагов надоедаешь! — буркнула Вера, выдергивая второй наушник. Музыка смолкла, и в тишине раздался её тяжёлый вздох. — С чем пожаловал? Володя хмыкнул, опустился на стул напротив и скрестил руки на груди. Его взгляд стал серьёзнее, хотя в уголках губ ещё таилась усмешка. — Скорее… за чем, — произнёс он, делая паузу. — Ты подготовила для меня сводку свежих сплетен? Вчера точно у вас за столиком кипели страсти. Вера откинулась на спинку стула, задумчиво постукивая пальцами по столу. В её глазах мелькнуло воспоминание: Полина Мальцева, холодная и невозмутимая, бросает фразу о том, что училась с Викой на одном факультете и что Вика с Вадимом когда‑то встречались. Тогда за столом повисла такая тишина, что можно было услышать, как бьются три сердца: Вики, Вадима и самой Веры, которая стала свидетельницей этой маленькой бомбы. — Видел новенькую преподавательницу? — начала Вера, подбирая слова. — Это Полина Мальцева, бывшая одноклассница Уварова. Так вот, вчера она при всех сообщила, что училась с Викой на одном факультете. И ещё уточнила, что Вика и Вадим раньше встречались. — Я так понимаю, Вика с Вадимом не обрадовались, что это открылось? — предположил Володя, приподняв бровь. Вера кивнула, вспоминая, как изменились в лице оба. Вика побледнела, её пальцы сжали край стола так, что побелели костяшки. Вадим же, напротив, попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, будто маска, которая вот‑вот треснет. — Между Викой и Вадимом явно что‑то произошло либо за время каникул, либо прямо перед ними, — продолжила Вера, наклоняясь ближе. — Она его игнорирует в столовой, а вчера на собрании сказала, чтобы он от неё отстал. — Значит, Уваров в чём‑то провинился перед ней, — задумчиво протянул Володя, потирая подбородок. — Есть догадки? — Никаких, — честно ответила Вера, разводя руками. — Но чувствую, там история не на одну серию. — Ладно, оставим пока эту сумасшедшую парочку, — махнул рукой Володя. — У нас появилась новая фигура на шахматной доске. Что думаешь про эту Мальцеву? Вера задумалась, подбирая слова. Она видела Полину всего пару раз, но каждый раз ощущение было… странным. Будто за её безупречной внешностью, за этим строгим чёрным платьем и туго стянутыми волосами скрывалось что‑то, что заставляло кожу покрываться мурашками. — Мне кажется, она не так проста, — наконец-то произнесла Вера, глядя в окно, где за стеклом медленно кружились снежинки. — Что‑то в ней отталкивает. Мальцева не пытается ни с кем подружиться, не ищет союзников. Обычно, когда кто‑то новенький приходит в коллектив, он старается влиться, найти точки соприкосновения. Полина же… она будто из другого мира. Сидит в стороне, смотрит на всех свысока. Володя кивнул, его взгляд стал острым, как лезвие. Он знал, что Вера редко ошибается в людях. — Чему ты удивляешься? — спросил он, понизив голос. — Одноклассница Уварова и по совместительству их с Викой одногруппница… Пахнет «INGRID». В комнате повисла тяжёлая тишина. Вера медленно подняла глаза на Володю. В её взгляде читался немой вопрос, но она не решилась его озвучить. Оба понимали: если Полина связана с «INGRID», то её появление в школе не случайность. Это ход в большой игре, правила которой им пока неизвестны. — Что будем делать? — наконец спросила Вера, сжимая в руках ручку. — Наблюдать, — коротко ответил Володя. — И ждать. У нас сейчас на крючке рыбка покрупнее. Назарова согласно кивнула. Сегодня их напарник, Павел Лобанов, который раньше занимал пост физрука в школе, а ныне считался мертвым, увидел в лесу Адольфа Меркеля. Это был товарищ Владлена Колчина, и один из нацистских преступников. К счастью, Павлу удалось сфотографировать номера автомобиля Меркеля. Теперь Князь пробивал номер по базе, а там удастся и адрес выяснить. Если повезет, то уже сегодня или завтра, они наведаются в «гости» с одним предложением.***
С Виктором мне удалось пересечься лишь перед самым ужином. Я торопливо шагала по коридору, когда из‑за двери его комнаты выскользнула Тамара с небольшим чемоданчиком в руках. Мы едва не столкнулись. Я инстинктивно отступила в сторону, а она замерла на мгновение, будто хотела что‑то сказать. В её глазах мелькнуло колебание, но в последний момент она передумала, лишь коротко кивнула и поспешила прочь. Прикрыв за собой дверь, я развернулась к Виктору. Он стоял у стола, поправляя рукав рубашки. Судя по всему, Тамара только что делала ему укол или брала кровь. Виктор поднял взгляд, и я сразу перешла к делу: — Удалось что‑нибудь выяснить? — спросила я, останавливаясь напротив него. Виктор вздохнул, застёгивая запонки на манжете. Его движения были размеренными, почти механическими, словно он пытался собраться с мыслями. — Что касается Полины, удивить тебя мне нечем, — произнёс он, наконец поднимая глаза. — Она сама позвонила Елене и спросила о свободной вакансии. Я невольно усмехнулась, но усмешка вышла горькой. — И что, Крылова её так просто взяла? Без специального образования? — не скрывая удивления, спросила я. — Лена сказала, что Войтевич посоветовал дать ей шанс, — ответил Виктор, слегка пожав плечами. — Тем более, Полина в школьные годы занималась танцами, и довольно успешно. Внутри всё сжалось. Опять не обошлось без Войтевича! Куда же он делся, незаменимый наш? Неужели отправился вербовать новых сотрудников? Я с трудом сдержала раздражение, но голос всё же дрогнул: — Ясно… А что с ребятами? Это была вторая задача, которую я поручала Виктору. Его лицо тут же стало серьёзнее, даже мрачнее. — Ты оказалась права, — кивнул он. — Они действительно поссорились. — Из‑за чего? — я невольно шагнула ближе, чувствуя, как в груди нарастает тревога. — Мне казалось, что ничто не может помешать их дружбе. Поляков поговорил с Андреем, и тот рассказал, что всё дело в предателе. Олег Трофимов, которого сделали подопытным после Сони, успел перед смертью сообщить, что среди ребят есть предатель. Сначала они не поверили. Думали, парень бредит перед концом, но вскоре убедились в обратном. На каникулах, которые ребятам пришлось провести в школе, мама Даши попала в больницу. Старкова, естественно, не могла сидеть на месте. Она хотела тайно уехать в больницу, чтобы увидеть мать. Но Морозову откуда‑то стало известно об этом, и он перехватил её. Когда Морозов привёл Дашу в комнату, где собрались все ребята, он намекнул, что узнал о её побеге от предателя. Пётр ушёл, а ребята начали спорить. И чем дальше, тем сильнее. В итоге они переругались. Так еще Андрей, боясь, что Даша вновь попытается сбежать, а Морозов потом лишит ее лекарств, запер девушку в комнате. А утром ребята прочитали в свежей газете, что Светлана Старкова умерла ночью. В комнате повисла тяжёлая тишина. Я чувствовала, как внутри всё сжимается от боли и бессилия. — Даша не успела попрощаться с матерью, — тихо произнесла я. — И обвинила в этом друзей, — добавил Виктор. — В особенности Андрея. Я медленно опустилась на стул, чувствуя, как ноги подкашиваются. Перед глазами предстала картина: Даша, одинокая и раздавленная, смотрит на своих друзей с отчаянием и горечью. — Как они теперь? — прошептала я, не поднимая взгляда. — Разъединены, — коротко ответил Виктор. — Каждый сам по себе. И, кажется, никто не знает, как это исправить. — Думаешь, им действительно удалось завербовать кого-то из ребят? - поинтересовалась я мнением мужчины. — Они дети, их сломить и запугать проще-простого. Даже на взрослого человека у них найдется рычаг давления, - проговорил Виктор, отводя взгляд в сторону. Между нами повисло молчание. Каждый обдумывал разговор. Мне искренне стало жаль ребят. Это больно, когда близкий тебе человек предает тебя, переходя на сторону врага. К несчастью, моя история была слишком похожа на их. Только мои друзья не сломались до последнего. До последнего вздоха. — Пойдем в столовую, - Виктор положил руку на мое плечо, ободряюще сжимая. Я нашла силы только на кивок. Слишком уж меня впечатлил его рассказ. В столовую в очередной раз мы пришли вместе. Но было всё равно, кто и что подумает. К моему удивлению, за нашим столиком сидел Петр Морозов. — Что Морозов здесь делает? - не смогла сдержать своего удивления. — Видимо, соскучился по моей стряпне. Взял двойную порцию котлет, - проговорил Володя, натирающий чашки. Мы с Виктором прыснули со смеху. — Бедные нынче бизнесмены пошли, приходится школьников объедать, - усмехнулась я. — Может, они поэтому и бизнесмены? - протянул задумчиво Виктор, смотря на Петра. Взяв свои порции, мы направились к столику, стараясь сильно не выдавать своего удивления. К счастью, Петр ушел практически сразу после нашего прихода. За ним и Мальцева, которая сидела с отстраненным видом. После их ухода ужин проходил в более благоприятной атмосфере. — Виктория Сергеевна, все пропало! Я едва не поперхнулась кофе от неожиданности. Повернув голову, увидела Надю с Алисой. Блин, я напрочь забыла про них. — Алиса, что случилось? - спросила я. — Митя сказал, что не хочет идти к вам на сеанс! - сообщила второклассница. — Представляете, сказал, что я все накручиваю, а ему психолог не нужен! - продолжила возмущаться Ткаченко. Воронцов с удивлением покосился на одноклассниц сына, а затем на меня. Он явно не понимал, что происходит и зачем его сыну идти ко мне. Впрочем, никто из присутствующих ничего не понимал. Честно говоря, я тоже. — Ну, что же, это распространенное явление, - сообщила я, стараясь сдержать смех. — Боюсь, Алиса, пока Митя не согласится, мы ничего не сможем сделать. — Ох, уж эти мужчины! - покачала головой Алиса. - Никогда не могут признать, что проблема в них! Мы с Верой, будучи единственными женщинами за столом, обменялись красноречивыми взглядами. — Не переживай, Алиса, - сказала Надя, приобнимая подругу за плечи. - Может, вам поможет помириться страстная ночь. Помнишь мы в журнале читали? — Надя, что вы читали? - спросил Виктор, нервно поправляя воротник рубашки. Надя мгновенно залилась румянцем, а Алиса хихикнула, прикрыв рот ладошкой. — Ну… это… — замялась Надя, переглянувшись с подругой. — В одном журнале была статья, как пары могут укрепить отношения. Там писали, что иногда помогает… э‑э‑э…романтическая ночь. Кирилл поперхнулся чаем, а Вадим прикрыл рот рукой, маскируя смех под кашель. — Романтическая ночь, значит? — я с трудом сохраняла серьёзность, хотя внутри всё клокотало от смеха. — Алиса, думаю, для начала стоит попробовать поговорить с Митей. Без статей из журналов. — Но он же не хочет разговаривать! — всплеснула руками Алиса. — Говорит, что я слишком много думаю о наших отношениях. — А ты думаешь, что он слишком мало думает, — улыбнулась я. — Это нормально, что у вас разные взгляды. Главное — научиться слушать друг друга. — Да, но как его заставить слушать?! — неунималась Алиса. Учителя уже сидели все красные, пытаясь не рассмеяться, чтобы не обидеть девочек. Мне было еще сложнее, ведь приходилось подыгрывать им. — Попробуй начать разговор не с претензий, а с того, что тебе важно в ваших отношениях. И спроси, что важно ему, - предложила я. Алиса задумалась, наморщив лоб. — То есть… не обвинять, а спрашивать? — Именно. Общение — это не монолог, а диалог.И чтобы он получился, нужно уметь не только говорить, но и слушать. — Ладно… попробую, — неуверенно кивнула Алиса. — Но если не получится, я всё равно буду считать, что проблема в нём! Я не сдержала улыбки. — Договорились. Но давай сначала попробуем по‑моему, а потом уже будем делать выводы. Алиса вздохнула, но кивнула, а затем, взявшись с Надей за руки, убежала из столовой. Как только они это сделали, мы наконец-то смогли рассмеяться. — Вика, что это было? - спросил Воронцов, повернувшись ко мне. — Судя по настойчивости, твоя будущая невестка, - ответила я, делая глоток кофе. — Такая маленькая, а уже всю сущность мужчин познала, - сказала Вера, наклонившись ко мне и понизив голос. — И ведь не поспоришь! - согласно кивнула. — Дамы, вас вообще-то прекрасно слышно, - сообщил Виктор с легкой улыбкой. — А мы и не скрываемся, - пожала плечами Вера. — Большинству мужчин действительно сложно признать, что проблема в нем. И, как видно, это в любом возрасте! Вера бросила красноречивый взгляд на Воронцова, а тот поспешил спрятаться за стаканом сока, делая вид, что это к нему не относится. Видимо, не одну меня катают на эмоциональных качелях. — Правду говорят, что сапожник без сапог, - вдруг подал голос Вадим, поднимаясь из-за стола. Я замерла с чашкой у рта, потом медленно поставила её на стол. В его тоне не было открытой насмешки, скорее холодная, чуть ироничная констатация факта. Но за ней читался явный намёк. За столом повисла тишина. Вера опустила взгляд в тарелку, Виктор слегка нахмурился, а Воронцов замер, будто не решаясь вмешаться. Я сразу поняла, о чем он говорит. Намек был на то, что я посоветовала Алисе говорить не только самой, но и выслушать другую сторону. Но разве я это не делала? Я кучу раз давала Вадиму возможность все мне рассказать, готова была выслушать, но он заладил, как попугай: «я не могу рассказать, это опасно для тебя». Так и кто из нас виноват, что не происходит конструктивный диалог?
