Диагноз:школа "Логос"

***

      После уютных посиделок на кухне я неторопливо возвращалась в свою комнату. В голове крутились мысли о том, как здорово будет проваляться весь день в тёплой постели. Может, даже удастся посмотреть какой‑нибудь лёгкий, смешной сериал, чтобы окончательно расслабиться. Я уже представляла себе мягкий плед, чашку ароматного чая и беззаботные часы без всяких тревог.       Однако стоило мне подняться на второй этаж, как тишину разорвал резкий звонок телефона. Это был Виктор. Его голос звучал непривычно взволнованно. В нём слышалась какая‑то лихорадочная торопливость, от которой у меня по спине пробежал холодок. Просьба прийти не оставляла сомнений: что‑то действительно произошло, и это было серьёзно.       К моему удивлению, помимо Полякова, в комнате присутствовала Славина. Брюнетка сидела на стуле напротив мужчины, прямая и напряжённая, словно струна. Её тёмные глаза смотрели куда‑то в сторону, но было ясно — она не собирается уходить. Я вопросительно уставилась на Виктора, приподняв бровь: что всё это значит? — Вик, присаживайся. Тамара с нами, — пояснил он, поймав мой взгляд.       Бросив на Славину скептический взгляд, ведь наши отношения оставались натянутыми, я всё же присела на соседний стул. Обивка скрипнула под моим весом, и этот звук показался мне слишком громким в напряжённой тишине комнаты. — Что‑то случилось? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё сжалось от недоброго предчувствия.       Виктор кивнул, слегка улыбнулся, но улыбка вышла вымученной, неестественной, и произнёс: — У нас есть номер Князя! — Откуда?! — выпалила я, невольно подавшись вперёд.       Сердце забилось чаще, а в груди вспыхнуло странное сочетание тревоги и азарта.       Виктор посмотрел на Тамару, словно передавая ей эстафету. Видимо, хотел, чтобы мы наконец‑то наладили с ней общение или хотя бы попытались.             Славина глубоко вздохнула, сжала и разжала кулаки, будто собираясь с силами, и начала рассказывать о гибели родителей и следователе, который впоследствии оказался Князем. — Ты уверена, что это он? Может, твои дружки проверяют тебя на преданность? — с сомнением предположила я, внимательно наблюдая за её реакцией.       Тамара подняла на меня глаза — в них читалась твёрдая уверенность, почти отчаяние: — Нет, это точно он.       Она рассказала, что до этого Князь уже мог встречаться с её родителями и спрашивать о Колчине у них. Тогда Славины и приняли решение выпить яд, лишь бы не сдавать своего друга. В комнате повисла тяжёлая тишина. — Хорошо. Что будем делать? — спросила я, обведя взглядом Виктора и Тамару. — Я тебя для этого позвал, чтобы решить всем вместе. Моё предложение — нужно позвонить ему и договориться о встрече, — взволнованно проговорил Виктор.       Его пальцы нервно барабанили по столу, выдавая внутреннее напряжение.       Мы с Тамарой согласились, но тут же возник вопрос: кто будет звонить? После короткого обсуждения пришли к выводу, что безопаснее всего звонить Славиной. Во‑первых, он дал номер ей, а если позвонит кто‑то другой, то может испугаться или просто не ответить. Во‑вторых, если это окажется ловушкой, Тамара может соврать, что хотела выследить Князя, а потом сдать «INGRID».       Тамара медленно взяла телефон, её руки слегка дрожали. Набрав номер, она сделала громкость повыше, чтобы и мы могли слышать разговор. Мы с Виктором невольно подались вперёд, затаив дыхание. — Слушаю! — раздался мужской голос в динамике — низкий, властный. — Здравствуйте. Это Тамара Славина. Вы дали мне свой номер в участке, — проговорила брюнетка чуть дрожащим голосом, но стараясь говорить чётко и уверенно. — Да, Тамара. Вы что‑то вспомнили? — спросил Князь. В его тоне сквозило любопытство, но оно было каким‑то… холодным, расчётливым. — Я вас тогда обманула. У меня есть сведения о том человеке, но это не телефонный разговор. Мы могли бы где‑нибудь встретиться и поговорить без посторонних глаз? — произнесла Тамара, бросив на нас короткий взгляд.       Я показала Тамаре большой палец, стараясь улыбнуться ободряюще. Она говорила всё правильно, держалась молодцом, несмотря на то, что я видела, как подрагивают её губы. — Хорошо. Я сообщу вам время и место! До встречи! — коротко бросил Князь.       Не дав Тамаре что‑либо ответить, он сбросил вызов. Славина шумно выдохнула, дрожащими пальцами положила телефон на стол и обмякла на стуле, словно из неё разом выкачали все силы.       Поднявшись, я налила воду в стакан из графина и протянула его Тамаре. Брюнетка подняла на меня благодарный взгляд, в котором мелькнуло что‑то новое, почти дружеское. Она сделала несколько глотков, и её плечи понемногу расслабились. — Как только он сообщит время и место, немедленно говори мне. Не вздумай сама что‑либо предпринимать, — предупредил свою даму Поляков, в его голосе звучала неподдельная тревога. Тамара кивнула, опустив глаза: — Сама бы и не рискнула. — Ждём тогда, — подвела я итог, но в груди всё равно оставалось тяжёлое чувство: мы ступили на опасную территорию, и обратного пути уже не было.

***

      Как только Романова и Уваров покинули кухню, Володя подсел за стол к Вере. Наконец‑то у них появилась возможность поговорить тет‑а‑тет без лишних ушей.Воздух словно стал легче, а приглушённый свет кухонной лампы создавал почти интимную атмосферу доверительного разговора. — Ну, рассказывай? Не зря сегодня страдаешь? Удалось что‑нибудь вытащить из неё? — засыпал напарницу вопросами Володя, подавшись вперёд и уперевшись локтями в столешницу. Его глаза горели любопытством, а пальцы нетерпеливо постукивали по краю чашки с остывшим чаем. — Как мы и думали, — кивнула Вера, слегка понизив голос. Она машинально поправила прядь волос, выбившуюся из причёски, и бросила быстрый взгляд на дверь, словно проверяя, не подслушивает ли кто. — Она рассталась с Уваровым из‑за «INGRID». — Она тебе всё рассказала? — поразился Соколов, и его брови удивлённо взлетели вверх.       Он даже чуть не опрокинул чашку, резко выпрямившись. Назарова пояснила, что Вика рассказала ей про компанию и махинации этой компании, где они с Уваровым вместе работали. Однако Вера сразу поняла, что под «махинациями» скрываются незаконные опыты. Слишком уж дрожал голос Романовой, когда она об этом говорила, слишком блестели глаза от сдерживаемых эмоций. — Значит, Вика против «INGRID», — подвёл итог повар, задумчиво постучав пальцами по столу.Ритмичный стук эхом отдавался в тишине кухни. — Да. Я так поняла, что у них с Вадимом прям сильная любовь была, наверное, ещё и осталась, — задумчиво протянула Вера, глядя куда‑то вдаль. — Но Вика не может ему простить, что он скрывал от неё правду о компании.       В ее голосе проскользнула нотка сочувствия. Она явно представляла, каково это: любить человека и одновременно чувствовать, что он предал твоё доверие. — Подожди, получается, что воспоминания к ней вернулись? — наконец‑то озарило Соколова.       Он резко выпрямился, и стул под ним скрипнул. Он вспомнил, что до каникул Вика более тепло относилась к Уварову — их взгляды встречались чаще, улыбки были искреннее. А вот после каникул между ними явно чувствовалось напряжение, хотя сегодня они вели себе несколько иначе. — Вика сказала, что воспоминания вернулись на каникулах, — подтвердила историчка, кивнув.       Недолго подумав, Володя подался вперёд, его глаза прищурились, а голос стал тише, почти шёпотом: — Как думаешь, она много успела узнать об«INGRID»? — Ты намекаешь… — начала Вера, и в её взгляде мелькнуло понимание.       Соколов кивнул, подтверждая, что напарница уловила его мысль верно. Романова явно могла знать что‑то полезное для них. К тому же, если Уваров действительно её так любит, то они могли бы использовать это в своих целях — осторожно, расчётливо, но эффективно. — Каким образом? — уточнила Вера, её голос звучал настороженно. — Бойтесь обиженных женщин! — усмехнулся Володя, и в его усмешке промелькнуло что‑тохищное. — Я тебя разочарую, но Вика не похожа на ту, кто будет мстить, — уверенно проговорила Вера, покачав головой. — Но попытаться… — начал было Володя, но не успел договорить.       В этот момент раздался резкий звонок его мобильного телефона. Звук пронзил тишину, заставив обоих вздрогнуть. Достав телефон из кармана белого кителя, Володя посмотрел на экран, а затем на Веру, прошептав одними губами: «Князь». — Слушаю! — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно.       Вера не сводила с товарища взгляда, пытаясь понять по его эмоциям, о чём он разговаривает с начальником. Хотя «разговаривает» — это было громко сказано. Скорее, он слушал, ведь говорил один Князь. Лицо Володи менялось: сначала оно стало напряжённым, потом задумчивым, а в конце — слегка озадаченным. Он пару раз кивнул, что‑то коротко пробормотал в ответ и наконец сбросил звонок. — Ну, что? — нетерпеливо спросила Назарова, едва он положил телефон на стол. Её пальцы непроизвольно сжали край скатерти. — Несколько минут назад ему звонила Тамара, — медленно произнёс Володя, всё ещё переваривая услышанное. — Сказала, что ей есть что рассказать, предложила встретиться.       Вера замерла, её глаза расширились от удивления: — Тамара решила сдать своих дружков? Это точно не ловушка?       Володя пожал плечами, сказав, что Князь хочет рискнуть. — Он хочет встретиться с ней завтра. Мы с тобой на подстраховке, — рассказал Соколов.       Вера кивнула. Они не доверяли Славиной, поэтому ждали от нее подвоха. В их деле непродуманный риск стоил многого, поэтому не мешало подстраховаться.

***

      В столовой, как обычно, играла ненавязчивая классическая мелодия, которую разбавляли голоса учеников и преподавателей.       Подойдя к раздаточному столу, я посмотрела на доску с меню. Мой выбор упал на пасту карбонару. Одно время я ее жутко обожала и была готова есть каждый день, но когда весы показали плюс два лишних килограмма, нам пришлось расстаться. И вот спустя столько месяцев я решила позволить себе слабость. — Приятного аппетита, — пожелала я, присаживаясь за столик и ставя перед собой тарелку с чашкой.       В ответ получила взаимные пожелания ото всех, кроме Мальцевой. Меня уже начинал раздражать один только ее вид. Как только решим вопрос с Князем, я займусь Полиной. Хотелось выяснить все раз и навсегда. Конечно, мы и раньше не были близкими подругами, и общались исключительно из-за того, что наши парни братья, но, тем не менее, отношения были не такие уж плохие. Сейчас же Мальцева вела себя так, словно я ее враг номер один. И мне было важно разобраться с этим, в первую очередь, для себя самой. — Добрый вечер, — поздоровалась Назарова, опускаясь на стул между мной и Аней. — Вик, я вспомнила название сериала, что мы с тобой обсуждали, — сообщила историчка, улыбнувшись. — Это Клон. — Точно! Как я могла забыть! — усмехнулась я. — Я тоже смотрела этот сериал, — улыбнулась Аня, услышав нашу беседу. — Я что-то слышала, но не смотрела. Интересный? — спросила Тамара, решив поддержать беседу.       Втроем мы пояснили сидящим, что это бразильский сериал, который показывали еще в начале двухтысячных. Там была куча серий и сюжетных линий, но нас интересовала линия главных героев — Жади и Лукаса. — На протяжении всего сериала они пытались сойтись, но им постоянно кто-то или что-то мешал, — рассказала Аня. — Единственный, кто им мешал сойтись это сам Лукас, — усмехнулась я. — Да ладно тебе, Вик, — возразила Аня, слегка наклонив голову. — А как же семья Жади? Традиции, давление со стороны родственников! — Всё так, — кивнула Назарова, — но, соглашусь с Викой, главная проблема была в том, что Лукас никак не мог определиться. Он только со стороны за ней наблюдал и томно вздыхал. А как только Жади делала ему шаг навстречу, так он сразу же отступал! — блондинка бросила мимолетный взгляд на Воронцова. Тот же мгновении отвел свой взгляд в сторону. — Классический пример эмоциональной нестабильности, — хмыкнула я. — Испортил всю жизнь и себе, и Жади и своей жене.       Вчера, когда мы с Верой обсуждали нерешительного Воронцова, я и вспомнила об этом сериале. Пошутила, что главное, чтобы Кирилл не оказался как Лукас, иначе они с Верой сойдутся только лет через двадцать. Либо ей придется найти еще и «Саида».       Интересно, пока мы обсуждали сериал, у Воронцова что-нибудь откликнулось? Нашел какие-нибудь совпадения своего поведения с поведением Лукаса? — А почему называется-то Клон? — не понял Поляков. — У Лукаса был брат-близнец, Диогу. Он погиб. А их крестный, доктор-генетик Альбиери, тяжело переживал его гибель, поэтому решил создать его клона, Лео, — рассказала Ольшанская. — Бедный Лукас, — тихо проговорил Вадим, усмехнувшись.       Я нахмурилась, не поняв, почему Вадим посчитал Лукаса «бедным». Посочувствовал, что у него погиб брат или дело в клоне? — Как это — создать? — Воронцов удивлённо приподнял бровь. — В пробирке, что ли? — По сути, да, — кивнула я. — Альбиери взял клетки Лукаса — потому что Диогу и Лукас были близнецами — и создал их них эмбрион. И это одна из главных тем сериала: можно ли создать человека искусственно и что это значит для общества, для самого клона, для создателя. Альбиери думал, что творит что‑то великое, а в итоге столкнулся с кучей проблем. — Как-то это все… — покачал головой Виктор. — Как по мне, то клонирование противоестественно. — Возможно, но клонирование, например, стволовых клеток позволяет решить проблему отторжения при трансплантации и открывает путь к лечению многих заболеваний, — внезапно проговорил Уваров. — Это терапевтическое клонирование, — напомнила я ему. — А вот, что касается репродуктивного, то оно запрещено во многих странах. — Можно пояснить гуманитариям, что значит «терапевтическое клонирование»? — непонимающе улыбнулась Назарова. — Ядро взрослой клетки пациента, например, клетки кожи, вводится в донорскую яйцеклетку, которая затем начинает делиться, формируя эмбрион с ДНК пациента, — пояснил Уваров. — Полученный эмбрион, бластоцисту, культивируют около двух недель, после чего используют для выделения стволовых клеток. Эти клетки могут быть превращены в ткани любого типа для лечения заболеваний без риска иммунного отторжения, что исключает необходимость подбора донора.       Воронцов, Поляков, Ольшанская и Назарова уставились на Уварова такими глазами, словно он говорил на инопланетном языке. Впрочем, для всех них это так и звучало.       Даже я, поняв о чем говорит Уваров, слушала его с восхищением. Я никогда не скрывала, что Вадим был сильнее меня в биологии. Он налету схватывал темы, которые объясняли преподаватели, а мне приходилось по несколько часов корпеть над учебниками. Вадим, конечно, всегда предлагал мне помощь с объяснением, чтобы я не мучалась и мы могли потратить сэкономленное время на свидание. Однако во мне первое время играла гордость. Хотелось доказать, что я не такая глупая, и он не прогадал, когда выбрал меня. Наверное, хотелось больше доказать себе, чем ему, что я соответствую его уровню. Какая же я была глупая!       Видимо, я так задумалась, что забыла отвести взгляд от Уварова. А он, заметив, что я на него откровенно пялюсь уже некоторое время, усмехнулся. — Ух ты, — протянула Назарова, слегка потрясенная объяснением Уварова, приводя меня в чувства. — Ну, это здорово. А были ли случаи клонирования, как в сериале? — Проводились опыты с клонированием животных. Самый известный клон — овечка Долли, — привела пример о котором некоторые должны были слышать. — Случаи с клонами людей мне неизвестны. Тем более, это противоречит этичным и юридическим законам. К тому же, даже если бы получилось, клон не стал бы точной копией личности. Он бы рос в других условиях, имел свой опыт, характер… Именно это создает личность, а не внешность. — Но, ведь гены у них будут одинаковые, значит и сходства должны быть в характере, поведении, — неуверенно предположили Ольшанская. — Это пыталась выяснить наука психогенетика. Они использовали близнецовый метод, чтобы проверить, как влияет среда и воспитание на людей генетически идентичных, — рассказала я. — Близнецов из детдомом помещали в разные семьи и наблюдали за ними в течении многих лет. Исследования показали, что несмотря на разное воспитание и среду обитания, у них оставались похожие привычки, вкусы, но при этом во многом они различались. — А разве близнецов можно разлучать? — нахмурился Поляков.       Уваров закатил глаза. Явно собирался ответить что-то ехидное, но вновь промолчал. Что-то он крайне тихий сегодня. Подозрительно прям. — Вообще нежелательно, — ответила я. — В Манхэттене даже пытались судиться с Центром развития детей, который помогал с вопросами усыновления близнецов в разные семьи, и с психиатром Питером Нойбауэром, который и затеял эксперимент. Его эксперимент даже сравнивали с опытами доктора Менгеле, проводившего медицинские опыты на узниках концлагеря Освенцим. Но в итоге Нойбауэр ушел от наказания. А так, в некоторых случаях разлучение близнецов может привести к серьезным психологическим проблемам. — Каким образом? — хмыкнул Вадим. — Что, если у меня есть брат-близнец, то я должен быть с ним на привязи, иначе сойду с ума? — Не переживай, это касается детского периода развития. Ты, вроде, уже вырос с того возраста, — усмехнулась я в ответ. — Хотя был случай, когда при гибели одного брата у второго развивалось, например, биполярное расстройство. — Ты меня прям заинтриговала. Жду теперь полную лекцию. Может, что нового о себе узнаю, — проговорил с ухмылкой Вадим. — Всё, что могла сказать о тебе, я тебе давно уже сказала, — улыбнулась, делая глоток остывшего кофе.       Присутствующие усмехнулись, глядя на нас. Теперь, когда они знали, что у нас раньше были отношения, каждые наши фразы расценивали уже иначе. — Внимание, просьба всех преподавателей пройти в кабинет директора! — внезапно раздался голос Елены по громкой связи.       Мы обменялись удивленными взглядами. Невольно появилось тревожное чувство. Сегодня была суббота, а когда в выходной вызывает начальство, то оно явно не к добру. Под любопытные взгляды учеников мы поднялись из-за столика, направившись к выходу. — Наверное, Елена узнала о вашем девичнике, и решила прочитать всем лекцию о ведении здорового образа жизни, — пошутил Уваров, ненавязчиво приобнимая меня за талию. — Или о том, что ты куришь за школой. Кто-то же из учеников мог увидеть. А ты же физрук! Какой пример подаешь детям? — поддела я его в ответ. — Мне не шестнадцать лет, чтобы прятаться и курить за школой, — усмехнулся Вадим, не обращая внимание на мои попытки сбросить его руку с моей талии. — Я курю в комнате! — М, какой плохой и бесстрашный мальчик! — хмыкнула я, наконец-то освобождаясь из хватки.       Чтобы вновь не попасть в его «объятия», я ускорилась и поравнялась с Верой, беря ее под руку. Назарова усмехнулась, ведь видела, что происходило секундой ранее.       Когда мы вошли в кабинет директора, Крылова сидела за своим столом с крайне озадаченным видом. Возле нее стоял Петр Морозов, который тоже был какой-то встревоженный. Я опустилась на диванчик рядом с Верой, а Вадим нагло уселся на подлокотник дивана, буквально прижимаясь ко мне. И аргумент какой благородный нашел: «чтобы всем хватило места». — Лена, что случилось? — спросил Поляков, глядя на блондинку. — В нашей школе произошло ЧП, — сообщила Крылова. — Кого-то из школьников застукали за курением? — пошутил Уваров.       Мы невольно усмехнулись. Крылова любила все драматизировать, поэтому было бы неудивительно, что она собрала нас по такому поводу. — Нет, Вадим, все гораздо серьезнее! — сообщила Крылова. — Застукали за чем-то другим? — наигранно ужаснулся Уваров.       Пихнув Вадима локтем в бок, чтобы тот замолчал, я обратилась к директрисе: — Елена Сергеевна, что случилось? — В школу проник…неизвестный, — растерянно отозвалась блондинка.       Видимо, поняв, что Крылова не может объяснить нормально, эту роль на себя взял Морозов. Петр рассказал, что сегодня кто-то проник в изолятор. Были украдены некоторые лекарства. А пару дней назад неизвестный уже пробирался на кухню, устроив погром там. — Елена Сергеевна, почему вы сразу не рассказали? — встревоженно спросил Воронцов. — Да, Лен. У нас сотня учеников, за которых мы несем ответственность, — напомнил Виктор. — К тому же, и сами можем пострадать!       Крылова оправдалась тем, что не хотела создавать панику. Когда кто-то проник на кухню, то она решила, что просто не закрыли дверь ночью, поэтому могла забежать бродячая собака. Но теперь, когда проникли и в изолятор, то она поняла, что случай серьезный и все должны быть бдительны.       В свою очередь, Морозов сообщил, что его люди уже прочесывают лес, чтобы найти этого неизвестного. — Я слышала, как дети болтали о каком-то чудовище, — добавила Аня. — А когда мы были на прогулке, то кто-то украл из рюкзаков перекус. — Что будем делать? — спросила Вера, посмотрев озадаченным взглядом на директрису, а затем на Петра.       Морозов сказал, что постарается увеличить количество охраны школы. Галина Васильевна, Семен Андреевич и Леонид будут вечером проверять, чтобы все двери были заперты. Нам же предлагали устроить дежурство, чтобы мы проверяли наличие школьников в комнатах после отбоя. — Елена Сергеевна, Вы действительно думаете, что школьники останутся в своих комнатах до подъема? — поинтересовалась я с неприкрытом скептицизмом. — Мы проверим их, выйдем за порог, а они через пять минут уже разгуливают по школе. В конце концов, они могут банально захотеть в туалет или спуститься на кухню, чтобы попить. — Я, кстати, Харитонова пару раз ловил на кухне после отбоя, — согласился со мной Вадим. — А дежурить всю ночь у их комнат мы точно не можем!       Следом за нами согласились и остальные учителя, считая, что дежурство бессмысленно. — Но не можем же мы им сказать правду? — озадаченно спросила Крылова. — Они могут рассказать родителям, и тогда это повлияет на нашу репутацию. Кто оставит своего ребенка в школе, куда может проникнуть кто угодно? — Елена Сергеевна, — обратилась я к директрисе, — а камеры? У нас же есть система видеонаблюдения?       Я считала, что это прекрасная возможность выяснить, кто же проникает в школу. Наверняка он должен был засветиться хоть на одной камере. — Часть камер не работает, — вздохнула Крылова. — А те, что работают, не охватывают все зоны. В частности, изолятор и кухня как раз в «слепой» зоне. — Вот как, — протянул Уваров. — Очень вовремя.       Морозов бросил на него острый взгляд, но ничего не сказал. — Так, а что с охраной? — уточнил Поляков. — Вы говорили, что усилите… — Да, — кивнул Морозов. — Сегодня же поставлю дополнительных людей у ворот и на периметре.Но школа большая, и полностью перекрыть доступ невозможно. Поэтому я прошу вас быть бдительными. Если заметите что‑то странное — сразу сообщайте.       Мы вышли из кабинета, каждый погружённый в свои мысли. Уваров, идущий рядом, неожиданно тихо спросил: — Ты в порядке? — Не особо, — не стала врать и притворяться. — Мне и так первое время было трудно уснуть, а теперь вообще от каждого звука буду вздрагивать, — поделилась я своими переживаниями. — Слушай, у меня есть хорошая идея! — внезапно оживился Вадим.       Я перевела на него заинтересованной взгляд, решив, что он придумал, как поймать этого неизвестного. — Какая? — Ты переедешь ко мне! Ну, или я к тебе, — улыбнулся Вадим. — Со мной тебе будет не страшно. Я смогу тебя защитить. — Слушай, отличная мысль! — улыбнулась я. — Правда? — настороженно посмотрел на меня физрук, явно почуяв подвох. И не зря. — Конечно. Вадик, ты что выберешь кресло или коврик? Потому что в одну кровать я с тобой в жизни не лягу! — обломала я его надежды.       Не став дожидаться его ответа или реакции, я ускорила шаг, направившись следом за остальными коллегами в свой блок.

***

      Перед отбоем Тамара зашла в свой кабинет, чтобы проверить, всё ли она закрыла. В воздухе витало тревожное ощущение. После известий о таинственном неизвестном, который мог легко проникнуть в школу, любая перестраховка казалась оправданной. Славина невольно бросила взгляд на окно: оно было плотно закрыто, но от этого не становилось спокойнее.       Открыв шкафчик, Славина достала оттуда штатив с пробирками антидота. Стеклянные ёмкости тихо звякнули, отражая тусклый свет лампы. Завтра утром нужно будет передать их Морозову‑старшему, чтобы тот выдал их неугомонной компании старшеклассников. Пересчитав все пробирки — ровно пять, как и должно быть, она открыла сейф и аккуратно спрятала штатив внутрь. Механизм замка щёлкнул, подтверждая, что всё надёжно заперто.       Подойдя к столу, чтобы выключить компьютер, Тамара вдруг замерла. Под мышкой лежал какой‑то конверт. Брюнетка отчётливо помнила: его точно не было здесь перед ужином. Выходит, кто‑то побывал в кабинете, пока она находилась в столовой? По спине пробежал неприятный холодок, а ладони невольно вспотели.       Взяв конверт осторожно, словно он мог взорваться в руках, Тамара вытащила записку. Та была напечатана на компьютере — никакой возможности узнать почерк. Всего несколько слов, но от них у неё перехватило дыхание: «Завтра в 12:00 у озера»       Сердце забилось чаще. Кто мог это оставить? Князь? Но как он проник в школу?       Спрятав записку и конверт в карман белого халата, Славина направилась к выходу. Она дважды проверила замок, убедившись, что дверь надёжно заперта, и быстрым шагом двинулась к комнате Полякова. — Тамара, что случилось? — встревоженно спросил Виктор, когда женщина буквально ворвалась в его комнату.       Он сидел за столом с книгой, но тут же отложил её в сторону, заметив бледное лицо и расширенные глаза Тамары. — Это я сейчас нашла в медпункте! — встревоженно сообщила Тамара, кладя перед мужчиной на стол записку. Её руки слегка дрожали, а голос звучал непривычно хрипло.        Нахмурившись, Поляков взял записку и пробежался по ней взглядом. В комнате повисла напряжённая тишина — было слышно лишь тиканье часов на стене. — Это от Князя? — удивлённо поднял брови Виктор. — Похоже, — отозвалась Тамара дрогнувшим голосом. — Но не мог же он проникнуть в школу, чтобы подбросить мне записку? — Что ты хочешь этим сказать? В школе есть кто‑то из его людей? — Виктор резко выпрямился, его взгляд стал острым, цепким.       Славина согласно кивнула, опускаясь на стул. Ноги вдруг стали ватными, и она с облегчением почувствовала твёрдую опору. — Морозов и Уваров давно это подозревают, — поделилась информацией Тамара. — Но не знают, кто именно. — Вряд ли это кто‑то из учеников, — сразу отбросил вариант Поляков. — А сотрудников остаётся не так много, и большая часть из них — люди «INGRID». — Если «INGRID» до сих пор не смогли их вычислить, то нам с тобой гадать бессмысленно, — невесело усмехнулась брюнетка, сжимая и разжимая кулаки.       Виктор помолчал, задумчиво постукивая пальцами по столу. Затем решительно встал и произнёс: — Одну я тебя не отпущу на эту встречу. Мы с Викой тебя подстрахуем. Я свяжусь с ней, мы разработаем план — будем неподалёку, в укрытии. Если что‑то пойдёт не так, вмешаемся.       Тамара подняла на него благодарный взгляд, в котором смешались тревога и облегчение: — Спасибо, Витя. Просто… я не знаю, чего ждать от этой встречи. — Именно поэтому мы будем рядом, — твёрдо сказал Поляков. — А теперь иди в душ и ложись отдыхать. Тебе нужно выспаться — завтра будет непростой день. Я пока схожу к Вике и обговорю с ней план действий. — Хорошо, — кивнула Тамара, вставая со стула. Она вдруг почувствовала, насколько устала за этот день. — Обещаю, всё будет хорошо, — улыбнулся Виктор, стараясь придать голосу уверенности.       Тамара кивнула и направилась к двери ванной комнаты. Когда дверь за ней закрылась, Виктор глубоко вздохнул и провёл рукой по волосам. В голове уже крутились варианты плана — нужно было продумать каждую деталь, чтобы обезопасить Славину.