Диагноз:школа "Логос"

      Солнечный свет проник в спальню из-за не задернутых вчера штор. Наткнувшись взглядом на часы, висящие на стене, поняла, что уже начало девятого. Рука, лежащая на моей талии, сжалась сильнее, притягивая к груди своего хозяина. Через секунду почувствовала, что сам он уткнулся носом в мой затылок, шумно вдохнув. Я поняла, что он уже не спит. А он явно догадывался, что и я не сплю. Однако никто из нас не спешил выдать себя окончательно, ведь понимали, что тогда придется что-то сказать друг другу. Не шевелясь, я пролежала еще минут десять с закрытыми глазами, едва вновь не уснув.       Остатки сна окончательно улетучились, когда один наглец забрался рукой под одеяло, сжимая мою грудь. — Я знаю, что ты не спишь, — усмехнулся Вадим, наклонившись и поцеловав меня в плечо. — Значит ты потерял страх, если распускаешь руки, зная, что я не сплю и могу тебе за это врезать, — усмехнулась я, сбрасывая его руку со своей груди.       Вадим на мгновение замер, но уже в следующую секунду его губы изогнулись в нагловатой улыбке. Он не убрал руку далеко — лишь слегка отвел её в сторону, продолжая лежать в плотную ко мне. — О, я не потерял страх, — протянул он низким, чуть хриплым после сна голосом. — Я просто оценил риски и решил, что оно того стоит.       В ответ я лишь недовольно фыркнула. — Я думал ты с утра будешь добрее. Видимо, где-то я не доработал ночью, — задумчиво протянул Уваров, утыкаясь носом в мою шею.       Я не смогла сдержать улыбку, благо лежала к нему спиной и он не видел. — Видимо, действительно плохо старался, — ответила я максимально серьезным тоном, понимая, что дергаю зверя за усы.       Вадим тихо рассмеялся — звук получился низким и вибрирующим, отчего я невольно почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Его дыхание щекотало кожу на шее, а рука, которую я сбросила, теперь осторожно скользнула вдоль моего бока, не переходя границ, но напоминая о себе. — Плохо старался, говоришь? — переспросил он, и в голосе зазвучали игривые нотки. — Что ж, придётся доказать обратное….       Он внезапно обхватил меня обеими руками, крепко, но бережно, и слегка приподнял, разворачивая к себе лицом. Я не успела отреагировать, как оказалась лежащей на спине, а Вадим навис надо мной, опираясь на локоть. Солнечные лучи падали ему на лицо, подчёркивая лукавый блеск в глазах. — Итак, разберёмся с твоей утренней недобротой, — торжественно объявил он, изогнув бровь.       Я попыталась изобразить возмущение, но губы предательски подрагивали в улыбке. — О, так у нас теперь разбор полётов? — парировала я, стараясь говорить строго. — И какой же вердикт вынесет уважаемый суд? — Вердикт прост, — Вадим склонился ближе, почти касаясь моего носа своим. — Обвиняемая явно лукавит. Утверждает, что недовольна, но улыбается. Значит, вина доказана — подсудимая испытывает удовольствие, но скрывает это из вредности. Я не выдержала и рассмеялась. — Логика железная. Но знаешь что? У меня есть встречное обвинение. — Слушаю внимательно, — он сделал вид, что приготовился записывать. — Обвиняю подсудимого Уварова в нарушении утреннего спокойствия, и превышении полномочий в области тактильного контакта.       Вадим на секунду замер, потом громко рассмеялся, откинув голову назад. — Признаю вину по всем пунктам, — отсмеявшись, произнёс он. — Но прошу учесть смягчающие обстоятельства: исключительную привлекательность потерпевшей, а также тот факт, что я просто не могу удержаться.       Его рука снова коснулась моей щеки — на этот раз нежно, почти трепетно. Пальцы осторожное повели вдоль линии скулы, спустились к подбородку. — Ладно, — я вздохнула нарочито тяжело. — Ввиду признания вины и искреннего раскаяния…наказание смягчается. Но только на сегодня. — Смягчается, значит? — в глазах Вадима снова заплясали озорные искры. — А можно уточнить условия смягчения?       Я на мгновение задумалась, глядя на него — взлохмаченные после сна волосы, лёгкая щетина, эта его фирменная полуулыбка, от которой внутри всё теплеет.       Однако ответить, я не успела, ведь раздался стук в дверь. Я уставилась на Вадима испуганными глазами. Он же нахмурился, явно не ожидая, что нам могут помешать. — Вадим, ты проснулся? — раздался голос Антон за дверью.       Шумно выдохнув, Вадим торопливо скатился с меня и, подобрав свое нижнее белье с пола, принялся натягивать. Не теряя время, я проделала тоже самое со своим. Схватив футболку и джинсы, я на цыпочках направилась в другой конец комнаты, зная, что меня не будет видно оттуда, когда Вадим откроет дверь.       К моему удивлению, Уваров повернул ключ в двери, хотя я была уверена, что она всю ночь была не заперта. — Чего тебе? — спросил Вадим, приоткрыв дверь и удерживая гостя на пороге. — Ты Вику не видел? — с беспокойством поинтересовался Антон. — В шкафу прячется. Что-то передать? — ухмыльнулся Вадим. — Я серьезно. Ее нигде нет. — Может, в магазин вышла, — пожал плечами Вадима. — Без курточки, сумочки и телефона? — скептически спросил друг. — Не грузи мне мозг с утра. Найдется. Наверное, спряталась от твоего занудства.       Договорив, Уваров крайне невежливо закрыл дверь перед носом своего брата, показывая, что разговор окончен. — Можно было повежливее, — с укором произнесла я, глядя на шатена. — А, надо было, наверное, его в комнату пригласить, — криво улыбнулся Вадим. — Лучше отвлеки его, а я в ванную проберусь, — попросила, приглаживая волосы руками.       Уваров поморщился, понимая, что придется разговаривать с Антоном. — Вадим, ну, пожалуйста, — попросила я, сделав самый милый взгляд. — Ладно, — тяжело вздохнул он. — Но будешь должна. Только о чем мне с ним разговаривать-то? — Ты издеваешься? Двадцать семь лет же вы о чем-то разговаривали!       Вадим о чем-то задумался, а затем неожиданно кивнул, словно что-то задумал. Что-то мне уже не нравится это. Но позволить Антону узнать, где и как я провела эту ночь, не хотелось больше.

***

      Обговорив с Викой план, Вадим вышел из спальни. Брата он нашел в гостиной. — Извини, что нагрубил. Встал не с той ноги, — проговорил физрук.       Антон поднял на брата удивленный взгляд. Он извинился? Это что-то новенькое. — Ничего страшного, понимаю, — отозвался биолог. — Может, чаю выпьем? И я бы что-нибудь перекусил, а то ужин вчера пропустил.       Покосившись на близнеца с подозрением, Антон все же принял предложение. Оказавшись возле кухни, Вадим пропустил вперед брата, следом вошел сам, прикрывая дверь.       Антон налил в воду чайник и поставил его кипятиться, а Вадим в этот момент залез в холодильник и достал оттуда колбасу и сыр. — Отец еще спит? — Нет, пошел в магазин, чтобы купить фруктов матери и так по мелочи. — Решил включить напоследок заботливого мужа, — хмыкнул Вадим, доставая из хлебницы хлеб. — Он правда волнуется, — защитил отца Антон, доставая чашки. — Я тут подумал, может, это поможет им с мамой сблизиться. Ну, он понял, что может потерять ее и…решит отложить развод.       Вадим замер с ножом в руке, задумчиво глядя на ломтик хлеба. — Ты что, маму не знаешь? Она решит, что он с ней остается с жалости, а она такое не приемлет, — покачал головой Вадим, сооружая бутерброды. — Ты будешь?       Антон кивнул, задумчиво постукивая пальцами по столу. — Что тогда делать? Мы же не можем просто смотреть на то, как они рушат семью?       Вадим поставил тарелку с бутербродами на центр стола, пока Антон разливал кипяток по чашкам. Между ними наступило молчание. Оба обдумывали, как помочь родителям. — Доброе утро. Всем, — проговорила Вика, заходя на кухню. — Доброе, — удивлено вздернул брови Антон. — Ты где была? — В ванной, — ответила Вика. — Может, вам нормальный завтрак приготовить? — предложила она, переведя тему. — Чем мои бутерброды тебе не угодили? — усмехнулся Вадим. — Как знаешь! — пожала плечами девушка, покосившись на толстые куски колбасы, лежащие на таких же кусках хлеба. — Мне же проще!       Подойдя к шкафчику, Вика достала себе чашку и банку с растворимым кофе. В это время Вадим сделал еще несколько бутербродов, чтобы хватило всем. Сидящий за столом, Антон молча наблюдал за ними, что-то обдумывая.       Когда «парочка» присела за стол, Романова поинтересовалась, что они обсуждали до ее прихода. — Всё та же тема дня, — усмехнулся Вадима. — Решаем, как не остаться сиротами. — Отношения ваших родителей никак не повлияют на их отношения к вам, — выразила Вика, делая глоток кофе. — Угу, пока отец не найдет нам новую мачеху, которая будет нашей ровесницей, а может и младше, — проговорил Вадим, откинувшись на спинку стула. — А потом он сделает нам сестричку или братика, а про нас и забудет. — То есть ты думаешь, что у Юрия Егоровича кризис среднего возраста? — уточнила Вика. — Ты скажи. Ты же психолог, — усмехнулся Вадим.       Романова одарила его злым взглядом. Он же знает, как она ненавидит, когда так говорят! — Понял! — физрук поднял руки в жесте «сдаюсь». — Ну, а если серьезно, как им помочь? — Мальчики, я прекрасно понимаю вас, но они взрослые люди и сами разберутся, — проговорила Вика. — Может, им расставание действительно пойдет на пользу. — Каким образом? — удивлено вздернул брови Антон. — Я говорила с вашим отцом, предлагала не торопиться с разводом, а просто попробовать пожить отдельно, — призналась Виктория. — Он уверен, что это им не поможет, и они только убедятся, что врозь им лучше. Но что, если это не так? Вдруг они все-таки поймут, что друг без друга им хуже!       Братья переглянулись между собой, потом посмотрели на Вику. В ее словах была доля вероятности, но все-таки это рискованно.       Услышав, как хлопнула входная дверь, троица резко замолчала. — Доброе утро и приятного аппетита, — проговорил Юрий Егорович. — Я там купил Наташе гостинцы в больницу. Как позавтракаете, можем ехать. — Отлично, — улыбнулся Антон. — Мы почти закончили.       Кивнув, Юрий вышел с кухни, оставляя их одних. Он чувствовал, что сыновья еще в обиде на него, поэтому не хотел лишний раз нервировать их своим присутствием.

***

      Когда мы приехали в больницу, воздух здесь казался особенно тяжёлым, пропитанным запахом антисептиков и едва уловимой тревогой. Медсестра, встретившая нас у поста, сообщила, что Наталья Ивановна находится сейчас на процедурах. Её голос звучал успокаивающе, но это не могло заглушить нарастающее беспокойство в груди.       Всей компанией мы присели на жёсткие диванчики возле палаты, ожидая её появления. Сидя напротив Юрия Егоровича, я заметила, что он сильно волнуется: его пальцы нервно теребили стебли роз, а букет в его руках то и дело подрагивал, выдавая с поличным. В глазах мужчины читалась смесь вины и надежды. Он явно переживал, как Наталья Ивановна отреагирует на его визит. Я невольно сжала кулаки, мысленно молясь, чтобы Наталье Ивановне не стало хуже, когда она увидит мужа.       Вадим и вовсе был против, чтобы отец ехал с нами, ведь считал его виновным в том, что мать оказалась в больнице. Отчасти это и было так, ведь ссора, разгоревшаяся между супругами, спровоцировала приступ.       В уголках глаз Вадима застыла неприкрытая горечь, а губы были плотно сжаты. Он старался держать эмоции под контролем, но его взгляд, брошенный на отца, говорил сам за себя. — Мама! — Антон первым заметил мать и подскочил с места так резко, что чуть не опрокинул стоящий рядом стул.       Повернув голову, я увидела женщину, облачённую в халат поверх пижамы. Её лицо было едва заметно тронуто морщинами, не выдавая истинного возраста, а чёрные волосы без намёка на седину были собраны в аккуратный пучок на затылке. В её глазах, несмотря на усталость, светилась неподдельная радость. — Антон! — Уварова бросилась обнимать сына, которого не видела несколько месяцев. Её голос дрожал от переполнявших эмоций. — Мальчик мой, я так скучала!       Сидящий рядом со мной Вадим закатил глаза, и я покачала головой, понимая, что он ревнует мать к брату. Детский сад! Но в глубине души я ощутила укол сочувствия — ему явно было непросто делить внимание матери с братом, особенно в такой момент. — Вадим! — оторвавшись от Антона, она обняла поднявшегося с диванчика сына. Её объятия были такими же крепкими, а голос — тёплым. — Как я рада вас видеть! — На глазах женщины мелькнули слёзы, которые она поспешила смахнуть. — Вика, и ты здесь! У меня сегодня праздник прям какой‑то!       Честно говоря, я не ожидала, что Уварова так обрадуется мне и станет обнимать. В конце концов, я же пропала на год без объяснений и сменив номер телефона, хотя и не по своей вине. Сердце ёкнуло от чувства вины, а в груди защемило. Интересно, а что Вадим вообще сказал родителям о нашем расставании? Надо будет спросить у него, ведь этот вопрос теперь не давал мне покоя.       Последним поднялся Уваров‑старший, который неуверенно подошёл к жене. Его шаги были медленными, почти робкими, словно он боялся спугнуть момент. — Привет, Наташа. Это тебе! — Он протянул букет цветов, стараясь улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. Букет в его руках слегка дрожал. — Спасибо, Юрий! — отозвалась она, натянуто улыбнувшись в ответ. В её взгляде читалась сложная гамма чувств: от благодарности до затаённой обиды. — Мам, как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Антон, с беспокойством посмотрев на брюнетку. Его глаза были полны тревоги. — Уже лучше! — На этот раз улыбка Натальи Ивановны стала искренней, и в ней промелькнула искорка прежней жизнерадостности. — Что мы посреди коридора стоим? Пройдёмте в палату.       Как выяснилось, в палате Наталья Ивановна лежала без соседок, поэтому пожаловалась на скуку. Ее голос звучал чуть жалобно, но с ноткой оптимизма. — Что врачи говорят? — спросил Вадим, присаживаясь на стул. Его поза была напряжённой, а взгляд пристальным. — Понаблюдают пару дней и выпишут, — рассказала Наталья, стараясь говорить бодро. — Сказали избегать стресса и контролировать давление. — Напиши, когда будут выписывать, я приеду за тобой, — попросил Вадим, и в его голосе прозвучала неподдельная забота. — Вадим, зачем я тебя буду дёргать из «Логоса»? Меня Юра заберёт, — ответила она мягко, но твёрдо.       В палате наступила тишина — тяжёлая, давящая. Вадим бросил хмурый взгляд на отца, а затем поджал губы, будто сдерживая поток слов. Антон отвёл взгляд в окно, словно его резко там что‑то заинтересовало, но я заметила, как дрогнули его ресницы — он тоже переживал. — Они знают? — сказала Наталья, посмотрев на мужа.       Её вопрос звучал скорее как констатация. Очень уж хорошо она знала своих детей, их характеры, их обиды, их невысказанные слова. Юрий Егорович кивнул, не став врать. Его плечи слегка опустились, словно под тяжестью вины. — Не надо было им говорить пока, — покачала головой женщина, и в её голосе прозвучала усталость. — Мам, а когда надо было? Когда бы вы развелись? — усмехнулся Вадим, и в его усмешке сквозила горечь. — Юра, можешь оставить нас одних? — попросила Наталья, и её голос стал мягче, но не менее решительным.       Понимающе кивнув, Уваров‑старший направился к выходу. Я тоже собралась выйти, решив, что это семейные дела, но, к удивлению, Наталья сказала, что я могу остаться. Её взгляд был тёплым и доверительным, но я настояла, чтобы они поговорили втроём. Действительно считала, что так будет лучше.       Когда вышла в коридор, застала Уварова‑старшего сидящего на диване с опущенной головой. Его фигура казалась такой одинокой и уязвимой. Услышав мои шаги, он не поднял головы, оставшись сидеть в том же положении, словно весь мир обрушился на его плечи. — Они поймут. Им нужно время, — проговорила я ободряюще, стараясь вложить в слова всю уверенность, которой на самом деле не чувствовала. — Спасибо, Вика, — отозвался мужчина, подняв на меня взгляд. В его глазах читалась благодарность и какая‑то тихая надежда. — Я рад, что ваша пауза в отношениях с Вадимом закончилась, и вы снова вместе. Нам тебя не хватало. — Пауза? — не смогла скрыть своего удивления. Моё сердце пропустило удар, а внутри всё сжалось от неожиданности.       Я присела рядом с Юрием Егоровичем, а он пояснил, что Вадим рассказал им, что у нас некий кризис в отношениях, поэтому мы решили взять паузу, чтобы разобраться в себе. А сейчас, учитывая, что я приехала вместе с ним, Уваров‑старший решил, что мы смогли побороть кризис и снова вместе.       Ну, Вадим! Почему он соврал родителям? Почему нельзя было просто сказать, что мы расстались? В груди закипала смесь раздражения и обиды, ведь мне было неприятно, что меня выставляют частью несуществующих отношений. Я сидела и молчала, не зная, что сказать. С одной стороны, моё молчание можно было расценить как согласие. С другой, мне просто не хотелось оправдываться и отдуваться за двоих.       До того, как я успела принять решение, дверь палаты распахнулась. Близнецы вышли первыми. Судя по мрачному виду Вадима, итог разговора ему не особо понравился — его губы были плотно сжаты, а взгляд избегал моего. Антон же просто выглядел чуть погрустневшим, и в его глазах читалась какая‑то детская растерянность.       Попрощавшись с Натальей Ивановной и пожелав ей скорейшего выздоровления, мы покинули стены городской больницы. На улице разошлись наши пути: Юрий Егорович направился домой, а мы с парнями в «Логос».       Обратно автомобиль вёл уже сам Вадим. Мы с Антоном устроились на задних сидениях. Вадиму это не особо понравилось, ведь он рассчитывал, что я сяду рядом с ним впереди, и его короткий взгляд в зеркало заднего вида говорил об этом без слов.       Откинувшись на спинку кресла, я отвернулась к окну, наблюдая за мелькающим пейзажем. Деревья, дома, прохожие — всё сливалось в размытую картину, отражающую моё внутреннее состояние. Всю дорогу до школы мы провели в молчании. Лишь тихо играющее радио пыталось как‑то заполнить тишину в салоне, но его мелодии лишь подчёркивали напряжённость момента.       В школу мы прибыли уже после обеда. Стоило нашей троице войти в холл, как сразу столкнулись с Мальцевой, направляющейся к лестнице. Она окинула нашу компанию удивлённо‑растерянным взглядом, и на мгновение наши глаза встретились. В её взгляде читалось немое «Как так вышло?». Понимаю, я бы и сама пару дней назад не поверила, что наша троица сможет относительно неплохо продержаться целые сутки.       Переглянувшись, мы направились следом за Полиной, ведь жили в одном крыле. Слыша наши шаги за спиной, блондинка выпрямилась, словно к её спине прибили доску: её осанка стала неестественно прямой, а шаги чуть более резкими.       Свернув в наш коридор, мы разошлись каждый по своим комнатам, как однажды уже разошлись каждый своей дорогой, пока они не пересеклись в этой школе.

***

      Когда я вошла на кухне, за столом сидели Вера с Тамарой, попивая чай или кофе. Соколов же был на своем рабочем месте, шинкуя овощи для очередного кулинарного шедевра. — Всем привет! — поздоровалась я, окинув собравшихся взглядом.       Подойдя к плите, открыла крышечку чайника. Как раз оставалась немного кипятка мне на чашечку кофе. — Ну, здравствуй, беглянка! — криво улыбнулся Володя, бросая на меня насмешливый взгляд. — Так получилось, — отозвалась я, доставая чашку и банку с кофе. — Очень интересно, что могло заставить вас с Антоном провести сутки с Вадимом, — проговорила Назарова, делая глоток чая.       Приготовив себе кофейный напиток, я присела за стол напротив девушек, чтобы видеть отлично и их, и Володю. Постаралась коротко обрисовать ситуацию, что невольно стала втянута в семейные дела своей бывшей потенциальной семьи. — Вадим у нас значит за семейные ценности. По нему не скажешь! — хмыкнул Володя. — Жалко, конечно. Столько лет вместе, — покачала головой Тамара. — Может, все-таки не разведутся?       Я пожала плечами, признавшись, что буду счастлива, если им удастся сохранить брак. — Так еще Вадим зачем‑то соврал родителям, что у нас кризис и мы брали паузу, чтобы разобраться в себе. А теперь его отец искренне рад, что «пауза закончилась» и мы снова вместе. — О‑о‑о, — протянула Тамара, широко раскрыв глаза. — И что ты собираешься делать? Объяснять им правду? — Не знаю, — я пожала плечами. — С одной стороны, не хочется их обманывать. С другой…стоит ли ворошить эту тему сейчас, когда у них и без того хватает проблем? Тем более, я думаю, что вряд ли увижусь с ними в ближайшее время.       В кухне повисло задумчивое молчание. Слышно было только, как тикают часы на стене да шипят конфорки под кастрюлями. — У вас что нового за сутки произошло?       Мой взгляд невольно метнулся к Вере. Та неловко кашлянула, давая понять, что расскажет мне о чем-то, когда будем наедине. Неужели ей удалось просканировать Воронцова? — Ладно, пойду отдохну, что-то я утомилась за эти сутки, — сообщила товарищам.       Поднявшись из-за стола, я намеревалась подойти к раковине, чтобы помыть чашку, но Володя отобрал ее у меня, сказав, что помоет сам вместе с остальной посудой.       Как я и ожидала, Назарова появилась на пороге моей комнаты буквально через минут десять. — Я так понимаю, ты сама справилась? — спросила я, присаживаясь за стол.       Назарова кивнула, опускаясь в соседнее кресло. — Вик, я увидела, как Кирилл выстрелил в Александра Авдеева на яхте! — рассказала Вера.       Я замерла, удивлено уставившись на приятельницу. Признаю, это было неожиданно. — И что ты думаешь об этом? — Не знаю, Вика, не знаю, — напряженно вздохнула историчка. — Из рассказа Антона мы поняли, что Авдеев за одно с Вульфом. Но что он не поделил с Кириллом? И что Кирилл вообще делал в Греции? Тем более, на яхте Авдеевых. Получается, что они были знакомы?       У Назаровой была куча вопросов, на которые мы не знали ответы. — Может, поговорить с Андреем? Вдруг он что-то знает, — предположила я. — Ты сможешь это сделать? Или попросить Виктора? — поинтересовалась учительница.       Я кивнула. Понимала, что ей не хотелось и нельзя было раскрываться, даже перед компанией сыщиков. — Вер, не расстраивайся заранее. Я чувствую, что Кирилл неплохой человек, — попыталась я поддержать блондинку. — Вика, на нем теоретически второе убийство и похищение ребенка, хоть и его собственного, — горько улыбнулась Вера. — Ну, ты же «видела», что он защищал сына и Галину, поэтому убил Крылова, — напомнила ей. — Думаю, в истории с Авдеевым тоже найдется объяснение.       Назарова не успела ничего ответить, как ее прервал стук в дверь. Я тоже не успела ничего сказать, как гость уже распахнул дверь и вошел в комнату. — Добрый день, Вадим, — проговорила Вера, улыбнувшись. — Привет, — отозвался Уваров растерянно, видимо, не ожидая ее здесь увидеть. — Вадим, ты что-то хотел? — поинтересовалась я, переходя к делу. — Да, мне кажется, нам есть что обсудить, — он посмотрел на меня красноречиво, но при этом с едва заметной ухмылкой.       Не понять было сложно, но я не готова была сейчас обсуждать то, что произошло между нами. — Я, пожалуй…       Назарова намеревалась подняться с кресла, чтобы уйти и оставить нас, но я не могла позволить этому случится. — Вадим, давай потом, — сказала я, перебив наглым образом Веру. — У нас с Верой важный разговор.       Уваров кивнул, но было заметно, что он недоволен моим ответом. — Потом так потом, — деланно улыбнулся Вадим, демонстрируя, что ни капли не задет, что я его променяла на историчку.       Когда за ним закрылась дверь, я облегчено выдохнула. Сейчас получилось, но вряд ли я смогу долго избегать разговора. — Ничего не хочешь мне рассказать? — спросила Вера, впиваясь в мое лицо пронзительным взглядом. — О чем? — Ну, не знаю, — пожала плечами блондинка. — Может, за эти сутки произошло еще что-то, о чем ты нам не рассказала?       Я замерла на мгновение, нервно теребя край рукава. Вера не отводила взгляда — в её глазах читалось искренняя обеспокоенность. — Ну… — я нервно сглотнула и отвела взгляд, разглядывая узор на обивке кресла. — Да. Произошло.       Вера приподняла бровь, ожидая продолжения. Её взгляд стал ещё более проницательным, будто она пыталась прочесть между строк то, что я пока не решилась озвучить. — Мы с Вадимом… этой ночью… — я запнулась, подбирая слова, — переспали.       На мгновение в комнате повисла тишина. Даже уличный шум, доносившийся из приоткрытого окна, словно затих. Вера не спешила с реакцией. Она просто смотрела на меня, обдумывая услышанное. — Понятно, — наконец произнесла она тихо. — И что это значит для тебя? — спросила она тихо. — Ничего, — поспешно ответила я, слишком поспешно. — То есть… это ничего не меняет. Я прекрасно помню на чьей стороне Вадим.       Я встала и подошла к окну, чтобы не смотреть ей в глаза, пока говорю. — Просто… — продолжила я, сжимая пальцами подоконник, — он начал говорить о нашем прошлом. О том, как хотел бы все вернуть и жалеет, что так произошло. И мы оба были в таком подавленном состоянии — из‑за развода его родителей… Один момент слабости, не больше.       Повернувшись, я взглянула на Веру. Она по‑прежнему сидела в кресле, задумчиво постукивая пальцем по подлокотнику. — Ты уверена, что это только слабость? — мягко спросила она. — Вика, ты ведь не умеешь просто так, без чувств. — Уверена, — я вернулась к столу и села напротив неё, стараясь говорить твёрдо. — Да, когда‑то я его любила. Очень. Но теперь все в прошлом. — Мне показалось, что Уваров так не думает. Он явно рассчитывает на что-то, раз пришел с разговором, — поделилась своими мыслями Назарова. — Я объясню ему, что эта ночь ничего не меняет между нами, — пообещала я. — Антон знает?       Я неуверенно пожала плечами, сказав, что он нас чуть не застукал. Но догадался он или нет, я так и не поняла. Ни дома, ни в больнице, ни по дороге в школу он не смотрел на нас с Вадимом с подозрением. Так что надеюсь, что он все-таки ничего не понял. — Если бы здесь сейчас был Володя и услышал наши разговоры, сказал бы что-то в стиле: «ох, женщины, вечно вы влюбляетесь не в тех»! — передразнила нашего напарника Назарова. Я улыбнулась, а затем проговорила: — А потом он бы сказал: «смотрите, чтобы ваши чувства нам все дело не запороли»!       Переглянувшись мы рассмеялись. Без нотации от Володи не обошлось бы, поэтому в наших интересах сделать так, чтобы он не узнал ни про Воронцова, ни про Уварова.