Твоя кровь

Ноябрь, 1998 год. Департамент магического правопорядка Комната для допросов в подвалах Министерства Магии была похожа на склеп, где заживо хоронили правду. Стены, выложенные грубым темно-серым камнем, отражали от себя каждый шорох, каждый тяжелый вздох. Единственным источником света была магическая лампа, свисавшая с низкого потолка на длинной цепи. Она мерно покачивалась, хотя в комнате не было ни малейшего сквозняка. Свет был холодным, голубоватым, и от него лица присутствующих приобретали мертвенную бледность. Рон Уизли сидел на жестком стуле, вцепившись пальцами в край дубового стола так сильно, что костяшки на его пальцах побелели. Ему было девятнадцать, но сейчас, в этом удушливом полумраке, он выглядел изможденным стариком. Его некогда яркая рыжая шевелюра потемнела от пота и пыли, пряди свалялись и неприятно липли к вискам. Глаза, обведенные глубокими тенями, бессмысленно блуждали по глубоким царапинам на столешнице. Напротив него сидели двое. Старший, мракоборец по фамилии Гринграсс — высокий, широкоплечий мужчина лет пятидесяти с суровым лицом, которое, казалось, было высечено из гранита. Его седая борода была аккуратно подстрижена, а через правую щеку тянулся старый, рваный шрам, из-за которого правый глаз постоянно щурился, отчего казалось, что мракоборец постоянно что-то подозревал. Гринграсс медленно достал из обычной маггловской пачки сигарету, зажег ее кончиком палочки и выпустил в потолок струю едкого, горького дыма. Второй мракоборец был значительно моложе. Выглядел он приблизительно лет на тридцать, не больше. Его кудрявые каштановые волосы постоянно падали ему на очки, которые он то и дело поправлял нервным жестом. Его звали Миллер. Он выглядел болезненно: нос покраснел, а в руках он постоянно комкал большой клетчатый платок, то и дело громко и жалобно высмаркиваясь. — Итак, Уизли, — голос Гринграсса прозвучал низко, с хрипотцой, выдавая в нем заядлого курильщика. — Давай не будем тратить ни мое, ни твое время. Мы здесь сидим уже три часа. Я спрошу еще раз, раз уж ты такой тугодум. Что именно случилось в ночь с тридцать первого октября на первое ноября? Рон вздрогнул. Голос мракоборца заставил его плечи сжаться еще сильнее. — Я же… я же все уже сказал, — прошептал он, и его голос сорвался, превратившись в хрип. — Мы пошли туда… в это проклятое логово. В старое поместье на окраине Эдинбурга. Там обосновался Старший Вампир. Мы должны были его убить. Это должна была быть обычная зачистка, понимаете? Ну, чтобы война точно закончилась, и все прихвостни Волан-де-Морта сдались. Но все… все пошло к чертям. Весь план рассыпался в первую же минуту, как только мы переступили порог. Там была засада. Рон закрыл глаза, и перед его внутренним взором вспыхнули алые всполохи заклинаний и блеск неестественно длинных клыков в темноте. Он почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Гринграсс наклонился вперед, обдав Рона запахом табака. — Чья это была идея? — выплюнул он вопрос. — Кто потащил вас в это место без нормальной поддержки? Без официального согласования с Министерством? — Гарри, — выдохнул Рон, и в этом имени прозвучала такая смесь боли и преданности, что даже Миллер на секунду перестал высмаркиваться. — Это была его идея. Он был одержим этой идеей. Мы с Гермионой пытались… клянусь, мы чуть ли не на коленях его умоляли подождать. Мы говорили, что это самоубийство. Но он не слушал. У него был такой взгляд… знаете, будто он уже не здесь. Будто он знает что-то, чего не знаем мы. Он сказал, что, если мы не пойдем с ним, то он пойдет один… Это же Гарри. Мы не могли его оставить. Миллер громко шмыгнул носом и поправил очки, вглядываясь в свои записи. Его голос, по сравнению с напарником, звучал почти по-доброму, но вопросы, которые он задавал, были куда хуже. — Мистер Уизли, — мягко начал младший мракоборец. — Поймите, нам нужно разобраться в деталях. Зачем Гарри Поттеру понадобилось идти туда? Какая личная цель им двигала? И самое главное… — он нахмурился, перелистывая страницу. — В рапорте указано, что на месте бойни были обнаружены тела не только вампиров, но и следы присутствия сторонних лиц. Как так вышло, что вам на помощь вызвались двое самых, скажем так, неоднозначных бывших студентов Слизерина — Панси Паркинсон и Блейз Забини? Какую роль они играли в этой… частной вендетте Поттера? Рон поднял голову. В его глазах отразился настоящий ужас. Он открыл рот, но слова застряли в горле. Стены комнаты начали медленно расплываться, холодный свет лампы превратился в тусклое сияние магических значков, а гул министерских подвалов сменился шумом осеннего ветра в коридорах Хогвартса…

***

Ноябрь, 1994 год. Хогвартс Замок дышал холодом. Ноябрьское небо, видимое сквозь высокие стрельчатые окна, было заболочено грязными, серыми облаками, которые тяжело ползли над острыми шпилями башен. Гарри шел по коридору третьего этажа, чувствуя себя так, словно на его плечи накинули мантию из чистого свинца. Школа превратилась в поле боя, где у него не было союзников. Почти на каждой мантии, мимо которой он проходил, ярко вспыхивали магические значки. «Поттер — смердяк», — гласили они ядовито-зелеными буквами, которые, казалось, выжигали сетчатку глаз. Стоило Гарри приблизиться, как надпись сменялась на «Седрик — настоящий чемпион». Его гнобили все. Хаффлпаффцы считали его вором, укравшим славу у Диггори. Когтевранцы презирали за «жажду внимания». Но больнее всего было молчание Рона. Друг, который должен был стоять с ним плечом к плечу, теперь смотрел сквозь него, словно Гарри был пятном грязи на стене. Гермиона металась между ними, ее лицо осунулось из-за усталости от постоянных попыток помирить двух упрямцев, но в итоге после каждой неудачи она лишь виновато отводила взгляд, не в силах примирить своих двух самых близких друзей. Гарри чувствовал себя абсолютно и безнадежно одиноким. Его внутренний немой крик лишь разбивался о каменные своды замка. — О, посмотрите-ка, наш чемпион! — раздался до боли знакомый издевательский тон голоса. Из-за угла, плавно, словно хищная птица, вышел Драко Малфой. За его спиной, как обычно, возвышались массивные фигуры Крэбба и Гойла. Бледное лицо Драко казалось почти фарфоровым на фоне темных коридоров, а его платиновые волосы отблескивали в холодном свете дня. — Поттер, я тут заключаю пари, — Драко подошел ближе, его глаза азартно блестели. — Ставлю десять галеонов, что ты не продержишься и пяти минут на первом испытании. Знаешь, мой отец говорит, что Министерство уже готовит специальные мешки для сбора того, что от тебя останется. Ты поставишь рекорд по самому быстрому и жалкому вылету из турнира в истории. — Отвали, Малфой, — тихо ответил Гарри. Он даже не поднял взгляд, у него просто не было сил на споры со слизеринцем. Но Драко не ушел. Вместо этого он сделал нечто странное. Он резко сократил дистанцию, и, прежде чем Крэбб и Гойл успели что-то сообразить, Малфой схватил Гарри за локоть и буквально утащил его в глубокую нишу за тяжелым гобеленом, изображающим рыцаря верхом на драконе. — Ты совсем с ума… — начал было Гарри, потянувшись за палочкой, но замолчал, увидев лицо Драко. Маска высокомерия осыпалась с его лица словно старая штукатурка. Малфой был бледен — бледнее обычного, почти до синевы. Его пальцы, сжимавшие руку Гарри, дрожали. Он лихорадочно озирался, проверяя, не видит ли их кто-нибудь кроме его прихвостней сквозь щель в гобелене. — Слушай меня внимательно, идиот, — прошипел Драко. Его голос сорвался на высокой ноте. — После ужина. На поле для квиддича. У самых трибун Гриффиндора. Приходи один. — И зачем мне это? Чтобы ты еще раз рассказал мне про пакеты для трупов? — Гарри попытался вырваться, но Драко вцепился в него мертвой хваткой. — Если ты не хочешь подохнуть на этом турнире, ты обязан явиться, — голос Малфоя дрожал от едва сдерживаемого напряжения. — Это не шутка, Поттер. Если ты дорожишь своей никчемной жизнью, ты придешь. Малфой резко оттолкнул его, поправил мантию и вышел из-за гобелена с таким видом, будто ничего не произошло. — Увидимся на твоих похоронах, Поттер! — выкрикнул он напоследок так, чтобы услышала чуть ли не вся школа, и его смех, сухой и неестественный, еще долго эхом разносился по коридору.

***

В гостиной Гриффиндора было шумно и душно. В камине ревело пламя, бросая багровые блики на стены, увешанные алыми знаменами. Гарри сидел в углу, пытаясь сосредоточиться на учебнике по Заклинаниям, но буквы то и дело расплывались перед глазами. — Гарри? — Гермиона присела на край кресла. Она выглядела обеспокоенной. — Ты весь вечер какой-то… заторможенный. Уже минут пятнадцать читаешь одну и ту же страницу. Что-то случилось? Гарри вздохнул и закрыл книгу. — Случился Малфой. Он как-то странно вел себя сегодня. Затащил силой меня за гобелен… Гермиона напряглась, ее рука непроизвольно потянулась к палочке. — Он тебя проклял? Тебе нужно в больничное крыло? — Нет, в том-то и дело, — Гарри потер лоб. — Он позвал меня на поле для квиддича после ужина. Сказал, что расскажет что-то о турнире, иначе я «подохну». Гермиона, он был… странным. Как будто боялся чего-то. И он озирался так, будто за нами следит сам Волан-де-Морт. Гермиона нахмурилась, в ее глазах явно читалось недоверие. — Гарри, это полнейшая глупость. Ты же сам понимаешь. Это ловушка, самая очевидная из всех возможных. Малфой — сын своего отца, а Люциус Малфой мечтает видеть тебя в могиле. Скорее всего, он подготовил там какую-нибудь гадость или просто хочет выставить тебя дураком перед всей школой. Не смей туда идти. Обещай мне. Гарри знал, что Гермиона была права. Все, что она говорила, было логичным. Но что-то было не так. Сердце подсказывало, что ему нужно пойти на встречу с Малфоем. Да что может случиться? Не станет же он его проклинать прямо возле школы полной учителей. В таком случае его не сможет отмазать даже отец, все будет выглядеть слишком очевидно. Нет… здесь явно было что-то не так. Что-то во взгляде Малфоя было другим в те минуты за гобеленом, он действительно был напуган, и Поттер знал это. — Да, ты права, — согласился Гарри, просто чтобы подруга не продолжала этот разговор дальше. — Это глупость. Конечно, я не пойду.

***

Ужин в Большом Зале проходил, как и всегда, с огромным размахом. Свечи левитировали под потолком, заливая столы теплым воском, а вместо потолка сегодня было необыкновенно мрачное ночное небо, усыпанное звездами, которые сверкали, словно холодные грани драгоценных камней на прилавках Горбина и Бэркса. Шум голосов стоял такой, что закладывало уши. Гарри сидел рядом с Гермионой. Рон устроился чуть поодаль, через пару человек от них. Он с явно наигранным аппетитом обгладывал куриную ножку, демонстративно игнорируя существование Гарри, но время от времени бросал на него такие презрительные взгляды, что Поттер физически ощущал их тяжесть. Сам Гарри почти не прикоснулся к еде. Тыквенный сок казался безвкусным. Даже как всегда ароматный пастуший пирог, казалось, смердел. Его взгляд то и дело метался к столу Слизерина. Драко Малфой сидел за факультетским столом настолько прямо, что был похож на натянутую струну. Он не разговаривал с Панси, которая что-то увлеченно щебетала ему в ухо, не смеялся над шутками Забини. Он смотрел на Гарри. Их взгляды встретились. Десять секунд тишины посреди этого ревущего зала. В серых глазах Малфоя читалось такое отчаяние, что Гарри стало физически холодно. Драко медленно встал, бросил салфетку на стол и в одиночестве, не дожидаясь никого, вышел из зала. Гарри почувствовал, как сердце пропустило удар. Он тоже начал подниматься со скамейки, но Гермиона железной хваткой вцепилась в его локоть. — Включи мозг, Гарри! — прошипела она. — Это ничем хорошим не кончится. — Гермиона, отпусти, — Гарри мягко, но решительно высвободил руку. — Я просто посмотрю, что он задумал. Если замечу что-то подозрительное, я сразу вернусь. Я обещаю, все будет в порядке. Поттер вышел из зала, чувствуя на себе не только тяжелый взгляд Гермионы, но и обжигающее презрение Рона, который даже перестал жевать, провожая друга взглядом, полным досады.

***

Ночь на поле для квиддича была пропитана запахом влажной земли и травы. Огромное пространство стадиона казалось бесконечно зловещим в свете луны, которая лишь изредка проглядывала сквозь рваные облака. Гарри шел медленно, сжимая на всякий случай палочку в кармане мантии. Малфой стоял в самом центре поля. Его фигура казалась крошечной и хрупкой на фоне огромных трибун. Он не оборачивался, пока Гарри не подошел совсем близко. — Пришел все-таки, — Драко обернулся. Его лицо было напряжено, губы сжаты в узкую линию. — Я уж думал, что ты спрячешься под юбку Грейнджер, — бросил он, и в его голосе снова прорезалась привычная желчь. — Ближе к делу, Малфой. Если ты позвал меня сюда, чтобы просто хамить, то я ухожу. Гарри уже успел развернуться, как вдруг Драко сделал шаг вперед. Его голос стал тихим, он говорил почти шепотом. — Драконы, Поттер. Первое испытание — драконы. Вам придется украсть золотое яйцо у дракона. Гарри почувствовал, будто его ноги онемели и приросли к земле. Драконы? Это было безумие. Настоящее, чистое безумие. — Откуда ты… — Неважно откуда! — резко перебил его Драко. — Я знаю это. Если хочешь, завтра я проведу тебя к клеткам с драконами, когда их привезут в Хогвартс, и ты сам убедишься. И я узнаю, что будет дальше, на следующих испытаниях. Я нужен тебе. Я знаю слабые места этих тварей, я могу достать книги из библиотеки моего отца, которых нет в Хогвартсе. Я сделаю так, что ты не просто выживешь, ты победишь. Гарри смотрел на него, не веря своим ушам. — И с чего бы тебе помогать мне, Малфой? В чем твой интерес? Ты же спишь и видишь, как я позорюсь. Малфой горько усмехнулся и выдохнул, его вздох был настолько тяжелым и усталым, что Гарри невольно вздрогнул. Драко подошел еще ближе, так что Гарри почувствовал его холодное дыхание. — Мой интерес прост, Поттер. Мир меняется. Тьма возвращается, и мой отец… он чувствует это. Он ждет своего Хозяина. Но я… я не хочу быть частью того, что они готовят. Если Темный Лорд вернется, моя семья окажется либо в его свите, либо в могиле. И я не уверен, что свита лучше. Драко сглотнул, его кадык судорожно дернулся. Было видно, как тяжело ему дается каждое слово, как он буквально переступает через свою гордость, втаптывая ее в грязь. Пальцы Малфоя нервно теребили мантию. И почему-то только сейчас Гарри обратил внимание на то, насколько искусанными были губы слизеринца. — Мне нужна защита, Поттер. Когда придет время… когда Он вернется и потребует верности… мне нужно будет где-то спрятаться. И только ты, о, великий Гарри Поттер, символ света, сможешь дать мне это убежище. — Драко сказал последнюю фразу с явно выраженным сарказмом, пытаясь скрыть свою тревогу и беспомощность — Ты поможешь мне исчезнуть, когда наступит время. В обмен на мою помощь сейчас. — Ты хочешь, чтобы я спрятал тебя от Волан-де-Морта? — Гарри почти рассмеялся от абсурдности ситуации, но смех застрял в горле, увидев выражение лица Малфоя. Тот не шутил. — Как я могу тебе верить? Это же идеальный план — втереться в доверие, а потом ударить мне в спину. Драко вдруг вышел из себя. Он схватил Гарри за лацканы мантии и с силой встряхнул. — Да какая мне выгода подставлять тебя сейчас?! — закричал он, и его крик, казалось, заполнил все поле. — Для Темного Лорда твоя смерть на этом турнире будет лучшим подарком! Если ты сдохнешь там, то у меня вообще не останется шансов! Ты мой единственный шанс, понимаешь ты это, шрамоголовый идиот?! Он тяжело дышал, его лицо было совсем близко к лицу Гарри. В серых глазах плескался чистый, первобытный страх. Малфой медленно разжал пальцы, его руки безвольно опустились. — Я сейчас рискую всем, стоя здесь с тобой, — тихо добавил он. — Помоги мне, и я вытащу тебя из этого турнира живым. Гарри долго молчал, глядя на то, как ветер треплет светлые волосы Драко. Это была сделка с дьяволом. Хотя даже дьявол выглядел более надежным. — Ладно, — сказал Гарри, чувствуя, как его собственный голос дрожит. — Я согласен. И Поттер протянул свою руку. Малфой посмотрел на нее так, будто это была раскаленная кочерга. Секунду он колебался, его лицо исказилось от внутреннего сопротивления, но затем он протянул свою ледяную, тонкую руку и крепко сжал ладонь Гарри. Рукопожатие длилось всего несколько секунд, но для Гарри время словно застыло, загустело, превратившись в вязкую патоку. Холод, исходящий от ладони Малфоя, ощущался не просто физически, он казался древним, могильным, пробирающим до самого основания позвоночника. Как только пальцы разомкнулись, Драко резко, почти судорожно отдернул руку, будто коснулся раскаленного железа. Он брезгливо вытер ладонь о тяжелую, дорогую ткань своей мантии, и на его лицо, как по щелчку, вернулась привычная маска ледяного высокомерия. — Не обольщайся, Поттер, — бросил он, и его голос снова обрел ту самую тягучую, язвительную интонацию, которую Гарри слышал последние четыре года. — Если ты решил, что это начало великой и светлой дружбы, и мы теперь будем вместе вязать шарфики у камина, я лично столкну тебя с Астрономической башни. Это деловая сделка. Ничего больше. Твоя жизнь в обмен на мое спасение. Драко выпрямился, вздернув подбородок так высоко, что его профиль стал казаться высеченным из холодного мрамора. В свете луны его бледная кожа приобрела голубоватый оттенок, а глаза превратились в два узких зеркала, отражающих лишь пустоту ночного неба. Гарри почувствовал, как внутри закипает привычное, почти родное раздражение. Этот Малфой был понятнее. Этот Малфой не вызывал того странного, пугающего чувства сострадания. — Даже в самых жутких кошмарах не видел нас друзьями, Малфой, — огрызнулся Гарри, сужая глаза за стеклами очков. — Но слушай меня внимательно. Если окажется, что это твоя очередная хитроумная подстава, если ты задумал что-то, то наша сделка аннулируется. И тогда не жди от меня никакой защиты. Когда придет твой «Темный Лорд», я оставлю тебя ему на растерзание. Понял меня? Драко лишь криво усмехнулся, хотя в глубине его зрачков на мгновение снова мелькнула та самая тень — живая, пульсирующая тень первобытного страха. — И еще одно, — добавил Гарри, делая шаг вперед и почти касаясь плечом плеча слизеринца. — Эти значки. «Поттер — смердяк», «Седрик — настоящий чемпион»… Прекрати их штамповать. Они бесят. И прикажи своим дружкам их снять. Это мое условие. Малфой скривился так, будто ему предложили проглотить живого флоббер-червя. Его губы дрогнули в попытке возразить, но, встретившись с непоколебимым взглядом зеленых глаз, он лишь пренебрежительно фыркнул, поправляя рукава мантии. — Какое благородное возмущение, — протянул он. — Ладно, Поттер. Считай, что я конфискую этот тираж. У меня и так полно дел. Но не надейся, что после этого школа внезапно начнет носить тебя на руках. Драко развернулся и быстрым, почти летящим шагом направился в сторону замка. Его черная мантия развевалась за спиной, словно крылья гигантской летучей мыши, пока он окончательно не растворился в густых, чернильных тенях, облепивших стены Хогвартса. Гарри остался один на пустом поле. Ветер усилился, он стонал в пустых трибунах, заставляя парня кутаться в мантию. Поттер задрал голову вверх. Небо, заболоченное грязными тучами, казалось бездонным колодцем, а редкие звезды — холодными, острыми искрами, не способными дать тепла. Он чувствовал себя так, словно только что совершил прыжок в бездну.

***

В гостиной Гриффиндора было непривычно тихо. Огромный камин уже почти остыл, лишь в самой глубине золы еще тлели багровые угли, отбрасывая на стены длинные, ломаные тени. Воздух был пропитан запахом сгоревшего дерева и пыли. В глубоком кресле у окна, освещенная призрачным светом луны, сидела Гермиона. Она не читала — ее книга лежала на коленях в закрытом виде, а пальцы нервно перебирали край мантии. — Ты все-таки пошел к нему, — ее голос прозвучал неожиданно громко в этой гулкой тишине. Гарри тяжело опустился на диван напротив нее, чувствуя, как усталость наваливается на него свинцовым грузом. Он внимательно прислушался к звукам, доносящимся из спален: убедившись, что, кроме них все спят, он начал рассказывать о своей недавней встрече. Гермиона слушала молча, но ее глаза расширялись с каждой минутой. Когда Гарри закончил, она долго сидела неподвижно, глядя на пустую стену. — Гарри… это… это просто не укладывается в голове, — наконец выдохнула она, качая головой. — Малфой сам пришел к тебе? Малфой, который все годы только и делал, что издевался над тобой? Ты уверен, что он не подсыпал тебе ничего в сок за ужином? Это может быть Конфундус, Гарри! Может, он еще как-то запутал твои воспоминания? Нужно поискать книги про это… — Я уверен, Гермиона, — Гарри потер воспаленные глаза под очками. — Я видел его руки, они так дрожали… Он в отчаянии. Видимо, Малфой что-то знает о Волан-де-Морте, что он вернется, и это произойдет совсем скоро. И он до смерти боится. — Но это же Малфой! — Гермиона вскочила с кресла и начала мерить гостиную быстрыми шагами. Ее тень металась по алым стенам будто встревоженный зверь. — Он сын Люциуса Малфоя! Ты понимаешь, какую опасную игру он ведет? Это же идеальная ловушка. Он втирается к тебе в доверие, узнает твои слабости, а потом… А драконы? Гарри, это же полнейший бред! Зачем Министерству так рисковать? Драконы — это существа высшего уровня опасности. Даже опытным мракоборцам с ними тяжело справиться. — Он обещал показать их мне, — тихо сказал Гарри. — Сказал, что отведет меня в лес. Если окажется, что он врал, то это будет очевидно. Но если нет… Гермиона, если там действительно драконы, я даже не знаю, что мне делать. — Пожалуйста, Гарри, будь предельно осторожен, — она остановилась перед ним, взяла лицо друга в свои руки. — Не верь ни единому его слову. Даже если он говорит правду об испытании, это не значит, что он не воткнет тебе нож в спину позже. Мне все это совершенно не нравится… Гарри лишь кивнул. Этой ночью сон не принес ему облегчения. Ему снилось, что он стоит в центре арены, окруженной высокими скалами, а из темноты на него медленно выходит существо, чья чешуя отливает обсидианом. Пламя дракона в его сне было не обжигающе жарким, а мертвенно-ледяным, точь-точь как руки Малфоя. Гарри пытался бежать, но его ноги врастали в землю, а золотое яйцо в руках внезапно начинало смеяться голосом Драко — холодным, надломленным и полным невыносимой тоски.

***

Утро следующего дня казалось еще более серым, а по стеклянным окнам спальни барабанил дождь. Хогвартс погрузился в густой туман, который, кажется, проникал даже сквозь стены замка. Поттер проснулся с ощущением, будто он всю ночь таскал на плечах булыжники. Голова гудела, а в горле пересохло. Каждое движение давалось с трудом. Он долго одевался, путая пуговицы на рубашке, и механически завязывал галстук, глядя на свое отражение в зеркале — бледное, с темными кругами под глазами. На завтрак он шел, глядя себе под ноги. Возле массивных дверей Большого зала поток учеников замедлился. И именно здесь он снова увидел его. На мгновение Поттер внутренне сжался, ожидая очередной колкости, привычной издевки про «Поттера-чемпиона», которую подхватят все вокруг. Но Драко лишь скользнул по нему холодным, оценивающим взглядом, и, не проронив ни слова, вошел в зал. Гарри в полном недоумении сел за стол Гриффиндора, лениво помешивая остывшую овсянку. Мысли роились в голове, словно рассерженные осы. «Зачем ему это? Как он может меня подставить? Может, за хижиной Хагрида меня уже ждут Пожиратели? Звучит как полный бред»... Смятение душило его, словно сжимающаяся на горле змея. — У тебя очень громкие мысли сегодня, Гарри Поттер, — раздался рядом тихий, почти певучий голос. Гарри вздрогнул. Рядом с ним, незаметно для него самого, появилась Полумна Лавгуд. Она смотрела на него своими огромными глазами. — Кажется, тебе всю ночь снились кошмары, — она склонила голову набок, отчего ее серьги-редиски забавно качнулись. — В твоей ауре слишком много нарглов, они всегда слетаются на запах страха… — Полумна… откуда ты… — Гарри осекся, не зная, как реагировать. Она лишь загадочно улыбнулась, глядя куда-то сквозь него. — Знаешь, Гарри, иногда кажущиеся наихудшими решения могут стать самыми правильными в жизни. И очень часто мы даже никогда не узнаем этого. Гарри замер с ложкой в руке. О чем Луна говорила? Что за внезапная минута философии нашла на нее? Не могла же она прочитать его мысли, хотя это же была Полумна… — Полумна, постой! — он попытался схватить ее за руку, когда та начала отходить. — О чем ты? — У неба сегодня странный вкус, — невпопад ответила она, лучезарно улыбаясь. — Удачи на уроках, Гарри. Она растворилась в толпе так же внезапно, как и появилась. Гарри еще долго сидел, глядя в свою тарелку, пока Гермиона не потянула его за рукав, напоминая, что первым уроком сегодня ЗОТИ, а новый профессор Грюм явно не выглядит так, будто любит, когда к нему опаздывают.

***

Атмосфера в кабинете была наэлектризована до предела. Профессор Грюм со своим бешено вращающимся магическим глазом ходил туда-сюда вдоль парт, а его деревянная нога издавала глухой, пугающий стук при каждом шаге. Гарри вошел в класс последним. Он увидел, что Гермиона уже садится рядом с Роном. Подруга бросила на него виноватый, почти умоляющий взгляд. Рон же старательно все еще делал вид, что Гарри не существует, сосредоточенно раскладывая свои пергаменты на столе. Гарри вздохнул и сел на свободное место во втором ряду, где всего в полуметре от него, за соседней партой, сидел Драко. Панси Паркинсон уселась по левую руку от Малфоя, но тот игнорировал ее, глядя строго перед собой. Запах его дорогого одеколона резко ударил в нос Гарри. Урок был пыткой. Грюм демонстрировал Непростительные заклинания на пауках. Вид того, как маленькое членистоногое существо корчится, извивается и буквально сходит с ума под заклятием Круциатус, заставил Гарри почувствовать настоящую, физическую тошноту. Его руки под столом сжались в кулаки, ногти впились в ладони. В ушах стоял тонкий звон, а перед глазами плыли зеленые вспышки. Он чувствовал, что еще немного, и он просто выбежит из класса. Но вдруг он услышал еле уловимый шепот. — Поттер, — голос Малфоя был настолько тихим, что его едва был слышен сквозь хрипящий голос Грюма. — Если ты сейчас упадешь в обморок или устроишь истерику, никто не поверит, что ты сможешь выстоять против дракона. Дыши, чертов идиот. Гарри резко повернул голову. Драко по-прежнему смотрел на Грюма, его лицо было бледным и неподвижным, словно маска. Но Гарри заметил, что пальцы Малфоя, сжимающие перо, побелели от напряжения. Сказанное им прозвучало как обычная для Малфоя язвительность, но в его интонации Гарри, кажется, уловил странную, почти болезненную нотку беспокойства. Это было так странно, так не похоже на Малфоя, что руки Гарри даже перестали дрожать, разгоняя в голове эту мысль. В конце урока, когда все начали шумно собирать сумки, Малфой, проходя мимо, словно случайно задел плечом Гарри. В тот же миг в сумку Поттера скользнул свернутый клочок пергамента. «Сегодня в полночь. За хижиной лесничего».

***

Коридоры Хогвартса после урока Грюма казались вымершими, хотя шум затихающих шагов студентов все еще гулом раздавался где-то в конце коридоров. В горле у Гермионы словно застрял ком. То, что сделал Грюм на уроке, было просто отвратительно. Гермиона заметила, как Рон, понурив голову и сжимая кулаки так, что костяшки белели на фоне его веснушчатой кожи, с каждой секундой ускорял шаг. — Рон! Рон, остановись, я прошу тебя! — ее голос, обычно уверенный и звонкий, сейчас дрожал. Она настигла его в тени массивной горгульи, охранявшей вход в заброшенное крыло. Схватив его за локоть, Гермиона почувствовала, как тот вздрогнул. Уизли резко развернулся, но от его привычно теплого взгляда не осталось и следа. — Что, Гермиона? Я немного не в настроении, — прошипел он. Гермиона огляделась. Коридор был пуст, лишь портреты на стенах делали вид, что крепко спят, хотя их веки едва заметно подрагивали. — Рон, замолчи и выслушай меня хотя бы раз! — она почти прижалась к нему, чтобы лишние уши не услышали их. — Это гораздо серьезнее, чем ваша дурацкая ссора. Гарри… он вчера ночью встречался с Малфоем на поле для квиддича. Малфой сам его позвал. Рон замер. Его испуганный и злой взгляд вдруг стал острее лезвия ножа, а на бледном лице выступили красные пятна. — Встречался? Ночью? — Рон издал короткий, сухой смешок, в котором было больше боли, чем иронии. — Прекрасно. Значит, пока я сидел в гостиной и чувствовал себя последним идиотом, мой лучший друг бегал на свидания к слизеринскому выродку? И ты знала об этом, Гермиона? Ты знала и молчала? — Он рассказал мне все, когда вернулся! — Гермиона встряхнула его за плечи. — Рон, Малфой предложил ему сделку. Он напуган и утверждает, что Волан-де-Морт скоро вернется. И он предложил Гарри помощь в Турнире в обмен на защиту в будущем. Он сказал… он сказал, что первое испытание — это драконы. Рон оттолкнул ее руки и прислонился затылком к холодной каменной стене. Его дыхание было тяжелым, сбитым. — Драконы? — повторил он. — Ты хоть сама слышишь, какой это бред? Малфой просто водит его за нос. Он же мастер в этом, сейчас наплетет Гарри с три короба, заставит его поверить в неминуемую смерть, а потом будет смотреть, как тот мечется по школе в панике. Это же идеальный план, чтобы выставить Поттера сумасшедшим перед Министерством! — А если это правда? — Гермиона закусила губу, ее глаза блестели от подступающих слез. — Ты видел Грюма сегодня? Ты видел, к чему нас готовят? Мне кажется, что что-то скоро случится… Малфой — трус и крыса, да, но крысы первыми бегут, когда корабль начинает тонуть. И Гарри верит ему, потому что он в отчаянии! Ты отвернулся от него, ты смотришь на него как на врага! — Я отвернулся?! — Рон ударил кулаком по стене, и звук удара глухо разнесся под сводами. — Это он бросил свое имя в Кубок! Это он решил, что недостаточно быть и богатым, и избранным! А теперь он решает положиться на этого хорька? Да Малфой его за ручку к Волан-де-Морту приведет, Гермиона! — Не неси чушь, Рон Уизли! А если Малфой окажется прав, и на первом испытании Гарри будет сражаться с драконом? Каким надо быть идиотом, чтобы самому кинуть свое имя в этот кубок? Включи уже свой мозг! Я тоже не верю Малфою, но одного моего слова недостаточно, чтобы отговорить Гарри водиться с ним, ему нужен его лучший друг! — Гермиона уже почти начала кричать, выговорив все на одном дыхании. Ее руки сжались в кулаки, а кудрявые волосы, как будто жившие своей собственной жизнью, стали еще более лохматыми. Казалось, что еще секунда, и ее шевелюра превратится в змей, как у Медузы Горногы. — Д-да… — Рон робко сделал шаг назад, отведя взгляд куда-то в сторону. — Наверное, ты права. Значит нам нужно как-то доказать Гарри, что Малфой им пользуется. Я подумаю, что можно сделать.

***

Гарри пришлось приложить все свое актерское мастерство, чтобы убедить Гермиону, что он всего лишь устал и хочет лечь спать пораньше. Как только в спальне мальчиков установилось мерное сопение, он накинул мантию-невидимку и выскользнул из замка. Ночной воздух был пронзительно холодным. Земля под ногами казалась твердой, как камень. Возле хижины Хагрида было темно, лишь в одном окне горел тусклый свет свечи. Драко уже ждал его, прислонившись к стене сарая для инструментов. В темноте и при ярком свете луны его светлые волосы казались серебряными. — Ты опоздал на три минуты, — холодно заметил Малфой, как только Гарри снял мантию-невидимку. — Я уже начал думать, что твоя гриффиндорская храбрость испарилась при мысли о реальной опасности. — Перестань, Малфой, — огрызнулся Гарри. — Веди меня туда, куда обещал. Хватит тратить время на оскорбления. — Как пожелаешь, «герой», — Драко ядовито усмехнулся и сделал приглашающий жест рукой. — Иди за мной и старайся не наступать на каждую сухую ветку. Лес заглатывал их медленно, словно хищник свою добычу. Чем дальше они уходили от хижины Хагрида, тем гуще становился мрак, превращаясь в плотную, почти осязаемую субстанцию, которая липла к лицу и забивалась в легкие вместе с запахом прелой листвы и сырой земли. Вековые дубы и вязы сплетались кронами так плотно, что даже редкие проблески лунного света не могли пробиться сквозь эту живую стену. Небо окончательно исчезло, оставив их в черном безмолвном вакууме, где каждый шорох казался предсмертным хрипом. Драко шел впереди. Его светлая макушка была единственным ориентиром для Гарри в этом хаосе теней. Малфой двигался на удивление бесшумно, словно он всю жизнь только и делал, что бродил по запретным лесам, в то время как Гарри чувствовал себя неповоротливым горным троллем. — Поттер, во имя Мерлина, ты можешь перестать топать так, будто у тебя вместо сапог чугунные котлы? — прошипел Драко, резко остановившись и обернувшись. Его лицо, подсвеченное лишь слабым сиянием кончика собственной палочки, казалось бледной маской, парящей в пустоте. — Я пытаюсь не сломать себе шею, Малфой, — огрызнулся Гарри, едва не врезавшись в него. — Здесь корней больше, чем в учебнике по Травологии. И вообще, это ты меня сюда потащил. — Я пришел сюда, потому что ты, тупица, мне не доверяешь, а не для того, чтобы нас сожрали акромантулы, которые вот-вот сбегутся на твой топот. И прекрати так дышать. Ты пыхтишь, как соплохвост в период спаривания. — Да нормально я дышу! — Гарри почувствовал, как к щекам прилила кровь от ярости и унижения. — Просто здесь… душно. — Здесь не душно, Поттер, здесь страшно. Тебе страшно, — Малфой сделал шаг ближе, сокращая и без того короткую дистанцию. Гарри яснее понял, чем пах его одеколон: перечной мятой и бергамотом. — У тебя даже очки запотели. Или это твои гриффиндорские слезы смелости застилают обзор? Протри их, если не хочешь влететь лицом в ствол какого-нибудь дуба и заиметь второй шрам на лбу. Гарри неожиданно понял, что стекла его очков и правда стали мутными от влажного лесного воздуха и его собственного прерывистого дыхания. Он сорвал их с переносицы и принялся остервенело протирать краем мантии, чувствуя себя абсолютно беззащитным перед этим ледяным и надменным взглядом слизеринца. — Ты невыносим, — прошептал Гарри, нацепляя очки обратно. — Зачем ты это делаешь? Постоянно язвишь, даже когда мы… когда мы на одной стороне. — Мы не на одной стороне, — отрезал Драко, и его голос внезапно потерял всю свою издевательскую легкость. Он стал тяжелым, как свинец. — Мы просто в одной лодке, которая идет ко дну. Он развернулся и снова зашагал вперед, еще быстрее, чем раньше. — Малфой, постой! — Гарри прибавил шагу, перепрыгивая через скрюченный корень, который в темноте походил на чью-то костлявую руку. — Ты действительно думаешь, что он… Волан-де-Морт… он вернется именно сейчас? В этом году? Драко резко замер, и на этот раз он не обернулся. Его плечи под тонкой тканью мантии напряглись так сильно, что Гарри показалось, будто они сейчас хрустнут. — Мой отец перестал спать по ночам, Поттер, — глухо произнес Драко, глядя куда-то в непроглядную чащу. — Он постоянно проверяет свое предплечье. Не думаю, что это все просто так. Больше не спрашивай меня об этом. Просто иди и смотри себе под ноги, идиот. Они прошли еще несколько минут в тяжелом, давящем молчании. Воздух постепенно начал меняться. Прохлада ночного леса отступала, сменяясь странным, сухим жаром, который щекотал кожу и заставлял волосы на затылке шевелиться. Впереди, сквозь частокол черных стволов, внезапно замерцало багровое зарево. — Чувствуешь? — Малфой снова замедлил шаг, его голос теперь звучал почти благоговейно и в то же время с оттенком чистого ужаса. — Запах серы. Гарри вдохнул. Запах был резким, бьющим в ноздри — смесь паленой чешуи, раскаленного камня и чего-то такого древнего, что у Гарри словно пришибло от осознания собственной ничтожности. С каждым шагом жар становился все ощутимее, он обжигал лицо, высушивая пот на лбу. — Иди сюда, — Драко схватил Гарри за край мантии и потянул к массивному валуну, поросшему серым мхом. — Только не вздумай высовываться слишком сильно. Если они тебя почуют, то даже цепи не помогут. Они вместе прижались к шершавой поверхности камня. Гарри чувствовал, как бешено колотится сердце Малфоя. Или это было его собственное? В этот момент границы между ними стирались, оставляя только двоих беспомощных мальчишек перед лицом величественной и первобытной магии. Гарри осторожно выглянул из-за края валуна и замер. Дыхание перехватило. Внизу, в естественной чаше оврага, бушевало море огня и ярости. Четыре гигантские тени, закованные в сталь, извивались, высекая искры из скал. Венгерская хвосторога как раз в этот момент широко раскрыла пасть, и столб ослепительно-белого пламени взметнулся к небу, на мгновение осветив овраг так ярко, что Гарри пришлось зажмуриться. — Теперь ты мне веришь? — обжигающий кожу шепот Малфоя раздался прямо над его ухом, отчего кожа Гарри покрылась мурашками. Поттер смотрел на драконов, и в его голове наконец-то воцарилась кристальная ясность. Все, что было до этого — ссора с Роном, косые взгляды в коридорах, глупые значки — все это стало мелким и неважным. Настоящий ужас был здесь, перед ним. И единственным человеком, который стоял сейчас рядом и делил с ним этот ужас, был Драко Малфой. — Как мне против них выстоять? — спросил Гарри, и его голос прозвучал удивительно твердо несмотря на то, что сердце бешено колотилось, а дыхание перехватило. Малфой посмотрел на него. В его серых глазах, отражающих всполохи драконьего пламени, на мгновение промелькнуло нечто похожее на сочувствие, если Малфой был вообще способен хоть кому-то сочувствовать. — Мы что-нибудь придумаем, Поттер, — тихо сказал он, и впервые в его голосе не было ни капли издевки. — У нас нет другого выбора.