Приручение Уэнсдей Аддамс

      Тайлер собирал вещи после лекции по античной литературе, не сводя глаз с чёрных волос впереди, разделённых на две тугие аккуратные косы. Голова у него раскалывалась, что, возможно, имело прямое отношение к тому, что накануне он перебрал с грязными мартини. И он по-прежнему понятия не имел, каким образом начнёт разговор с Уэнсдей Аддамс.              Ведь он действительно это сделает, да?              Тайлер сглотнул, провёл рукой по растрёпанным кудрям и, перепрыгнув через пару ступенек, догнал её.              — Привет, Уэнсдей, — сказал он.              Она медленно обернулась и уставилась на него таким тёмным взглядом, что нельзя было разглядеть границу между зрачком и радужкой.              — Привет, — ответила она.              — Слушай… эм… я пропустил последнюю лекцию, — сказал он, что было технически правдой. — Могла бы ты одолжить мне конспекты? Пожалуйста?              Уэнсдей продолжала смотреть на него, не моргая.              — Нет? И не мечтай? Проваливай? — Тайлер попытался выудить хоть что-то с неловким слабым смешком.              Не проронив ни слова, Уэнсдей залезла в сумку, достала чёрный блокнот и протянула ему.              — Последние две страницы, — сказала она.              — О… отлично. Спасибо. Я отксерю и сразу верну… Или ты хочешь пойти со мной?              — Зачем? — спросила Уэнсдей с едва слышимой ноткой искреннего любопытства.              Вообще-то, отличный вопрос.              — Ну… можем по дороге поговорить. И я угощу тебя обедом в знак благодарности… за конспекты, — осторожно сказал Тайлер.              Уэнсдей снова посмотрела на него, и её глаза стали чуть шире обычного. Это что, удивление? И о чём вообще говорил Аякс? Она была не просто горячей, она была по-настоящему красивой. Идеальные контуры губ, бездонные чёрные глаза, лёгкая россыпь веснушек на переносице. Только две косы выглядели немного по-детски, но даже сегодняшнее платье, чёрное, с хрустящим белым воротником как у Питера Пэна, смотрелось на ней очаровательно, и это вызывало у похмельного мозга Тайлера совершенно неподобающие образы.              — Я не обедаю, — сказала она.              — Эм… тогда кофе? — попробовал он, хотя мысль о том, чтобы зайти в собственное место работы в выходной, звучала как изощрённая пытка.              — Кофе я пью, — подтвердила Уэнсдей.              — Знаю. Квад. Каждый день, — сказал Тайлер, подстраиваясь под её темп и держась рядом, когда они шли по коридору. — Я, по сути, уже выучил твой заказ наизусть.              — Откуда ты знаешь, что каждый день, если сам работаешь не каждый день? — прищурилась Уэнсдей.              Тайлеру показалось, что коридор слегка качнулся.              — О, то есть… ты заходишь за кофе только в те дни, когда я на смене? — сказал он, целясь во флирт, но попадая, скорее всего, куда-то в ничтожество. Уголок губ всё равно дёрнулся в кривой полуулыбке. — Мне стоит чувствовать себя польщённым?              Уэнсдей лишь снова уставилась на него.              — Ты варишь сносный кофе. Твой коллега делает его слишком водянистым.              — Прекрасно, — пробормотал Тайлер себе под нос, закатывая глаза ровно настолько, чтобы она это заметила. — Значит, предназначение по жизни мне официально определено.              — Подозреваю, что ты бы не изучал литературу, если бы действительно хотел быть бариста, — сказала Уэнсдей. — Эта работа не требует диплома.              «На тусовках она, должно быть, душа компании», — подумал Тайлер.              И почему-то её слова задели его сильнее, чем он ожидал. Выходит, что она считает его неудачником, потому что он наливает кофе, чтобы выжить?              Они дошли до копировальной. Тайлер протянул чёрный блокнот пожилой миссис Уайтмен и коротко сказал:       — Две страницы, пожалуйста.              Он уже решил, что напишет Аяксу: план был изначально обречён.              — Ну да, — пробормотал он. — Может, я не настолько мазохист, чтобы получать удовольствие от того, что тону в долгах.              Взгляд Уэнсдей резко метнулся к нему.              — Физический труд имеет образовательную ценность, — сказала она. — Некоторым… привилегированным студентам этого кампуса пошло бы на пользу узнать, на что способны их собственные руки. Желательно до того, как я решу их отсоединить хирургически и отправить родителям по почте вместе со счётом за чувство вседозволенности, в которое их дитя было так заботливо упаковано.              Уголок её губ едва заметно дёрнулся.              Это позабавило Тайлера куда сильнее, чем он ожидал. У него вырвался короткий удивлённый смешок. Он покачал головой и забрал у миссис Уайтмен блокнот вместе с тёплыми копиями.              — Так что насчёт кофе? — спросил он, держа бумаги под мышкой. — До следующей лекции ещё час.              Снова этот взгляд.              — Я всё равно туда шла, — сказала Уэнсдей.              Это что… дружелюбие в исполнении Уэнсдей Аддамс?              Тайлер моргнул и вовремя поймал себя, чтобы не расплыться в слишком широкой улыбке.              — Круто. Значит, я просто удачно подвернулся, — сказал он, шагая рядом с ней.              

***

             Они устроились за маленьким столиком у окна. Кассандра Бейкер, коллега Тайлера, то и дело бросала на него ошарашенные взгляды из-за стойки, как и половина посетителей кафе. Пожалуй, это был первый зафиксированный в мировой истории случай, когда Уэнсдей Аддамс сидела с кем-то, кроме Энид Синклер.              Сама Уэнсдей, разумеется, либо ничего не замечала, либо ей было всё равно. Она аккуратно положила чёрный блокнот точно по центру стола, выровняла его по краю и сложила бледные руки поверх.              Кассандра наконец беззвучно одними губами прокричала ему через весь зал: «ЧТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ПРОИСХОДИТ?!»              Тайлер ответил самым крошечным пожатием плеч.              — У тебя красивый почерк, — сказал он, кивнув в сторону блокнота.              — Прости? — брови Уэнсдей взметнулись и затем сошлись.              — Почерк. Ты… очень аккуратно пишешь, — повторил Тайлер, уже осторожнее.              — Я освоила каллиграфию в семь лет, — сказала она, медленно сделав глоток своего квада. — Что тебе нужно?              — В смысле?              Уэнсдей вздохнула.              — Я не привыкла, чтобы со мной начинали разговор, если человеку от меня ничего не нужно.              Тайлер едва не рассмеялся.              — Тебе это нравится? Одиночество?              — При наличии Энид о подлинном одиночестве говорить не приходится, — ответила Уэнсдей.              Тайлер подумал, что проблема Аякса решается куда проще, чем тот считает.              — Я просто хотел сказать спасибо, — продолжил он. — За вчерашнее. За починку машины. Не так много людей здесь готовы замарать руки.              — Я просто хотела кофе, — сказала Уэнсдей.              — Ну да, — пробормотал Тайлер, а потом решился. — Слушай… у тебя есть планы после выпуска?              — Да, — ответила она без малейшей паузы. — Я стану писателем. Хоррор. Тру-крайм. Без сентиментальной чепухи.              — О. Круто, — Тайлер сделал глоток американо и украдкой посмотрел на неё. Уэнсдей никогда ничего не добавляла в кофе, и Тайлер почти физически ощущал эту горечь на языке. Сам он всегда клал ровно одну чайную ложку сахара. — Я… тоже хочу быть писателем.              Уэнсдей наклонила голову, разглядывая его тем самым взглядом, от которого у него начинали потеть ладони и спина.              — Жанр?              Тайлер пожал плечами. Он уже закончил один роман, тот самый, которым Аякс так соблазнительно размахивал. Мысль о том, что кто-то действительно его прочитает, до сих пор вызывала покалывания по всему телу. Но эта миниатюрная готическая барби была права. Он обожал готические романы, и именно его и написал.              Монстр, превращающийся в Хайда. Девушка с тёмной душой, волосами цвета воронова крыла и взглядом, от которого непроизвольно останавливаются сердца. Подозрительно похожая на…              Стоп.              Ему срочно понадобился куда более внушительный глоток кофе.              И он был вынужден признать, что дурная слава, сопровождавшая Уэнсдей Аддамс по всему кампусу, оказалась – ровно так, как он и подозревал – совершенно неоправданной. Она была немного саркастичной и очень прямолинейной, но при этом какой-то… приятной? Вежливой? Интересной?              О чём он вообще думал? Это же должна была быть работа, сделка. Правда заключалась в том, что он никогда не был подходящим кандидатом на роль парня. Большинство девушек начинали его утомлять уже через пару недель, а вовлечённость и самоотдача в отношениях точно не входили в список его сильных качеств.              И всё же вот он, сидит и улыбается той самой дурацкой мальчишеской улыбкой, про которую тётушка Матильда всегда говорила, что с ней он выглядит «умилительным».              — Ты сама это сказала, — пожал он плечами. — Я люблю готические романы.              — Как моя мать, — констатировала Уэнсдей.              На секунду он вообще забыл, что у неё есть семья, как у нормального человека. Впрочем, «нормальный» было тут, наверное, не самым подходящим эпитетом.              У самого Тайлера отца почти не было, потому что Донован большую часть времени пропадал на работе.              — Может… — не рано ли? — …сходим куда-нибудь сегодня вечером?              Уэнсдей замерла на долю секунды, а потом снова посмотрела на него своими чёрными глазами.              — Зачем? — спросила она.              Прежде чем он успел наскрести по сусекам своей черепной коробки хоть какие-то мысли и слепить из них более-менее приемлемый ответ, Уэнсдей схватила блокнот, встала и, не сказав ни слова, вышла.              

***

             — Энид, — Аякс развалился на кровати, а его хихикающая девушка, одетая в такое сочетание, от которого у Тайлера резало глаза: розовые легинсы и огромный розовый худи, свернулась рядом, положив голову ему на плечо. — Сосредоточься.              Тайлер до сих пор не мог устаканить в голове тот факт, что этот громкий неоновый вихрь живёт в одной комнате с Уэнсдей Аддамс. Это ощущалось как вселенский заговор, сбой в матрице.              — Тайлер, — сказал Аякс, указывая на него бутылкой пива, — запал на твою соседку.              — На Уэнсдей? — глаза Энид загорелись восторгом.              — Ага, — подтвердил Аякс. — Есть какие-нибудь разведданные? Советы? Что угодно?              — Ну… — Энид задумчиво постучала пальцем по подбородку. — Она любит чёрную одежду, читать, писать, играть на виолончели… А ещё она ведёт студенческую газету, но, по-моему, её только она и Юджин, по сути, пишут. Я всегда покупаю штук десять, чтобы им не было обидно…              — Студенческую газету? — оживился Тайлер.              — Ага! О, и она Скорпион! — Энид хлопнула в ладоши.              «Вот уж по-настоящему полезная информация», — подумал Тайлер.              Девушка нахмурилась.              — Но… я буквально ни разу не видела её с парнем. Ксавье пытался, и я почти уверена, что она разбила ему сердце на миллион крошечных остреньких осколочков. Без обид, Тайлер, ты супергорячий, но я не знаю, заметит ли она тебя вообще…              Супергорячий? Он что-то пропустил? Аякс тоже выглядел не слишком довольным этим комментарием.              — Ну, мы сегодня пили кофе, и она дала мне свои конспекты… — пробормотал Тайлер, внезапно чувствуя себя неловким третьим лишним в собственном разговоре.              Глаза Аякса загорелись.              — Эй, Энид! А почему бы тебе не привести её на наш концерт в эти выходные? — предложил он слишком уж невинным тоном.              — Я как-то брала её, и она сказала… что вы звучите так, словно ногти волочатся по школьной доске, — пробормотала Энид, сморщив нос. — Я до сих пор не понимаю, был это комплимент или оскорбление в её понимании…              Да какого чёрта? Тайлера накрыла вполне искренняя вспышка раздражения. Маленький гремлин.              — Но сам факт, что она вообще пошла с тобой за кофе, это огромный шаг, — продолжила Энид бодро. — Она даже со мной не всегда проводит перерывы, хотя наши специальности почти не пересекаются.              — Может, мне попробовать вступить в редакцию газеты, — сказал Тайлер, будто его расписание и без того не пыталось его раздавить под своими завалами.              — Отличная идея! — Энид просияла. Потом её глаза подозрительно сузились. — Погоди… а почему ты вдруг так заинтересовался Уэнсдей?              Тайлер выдавил смешок, который прозвучал слишком уж пискляво.              — Ну, она… миленькая. И очень умная. И, знаешь, такая… необычная?              Взгляд Энид тут же смягчился, буквально заискрившись.              — Я всё время ей говорю, сходи на свидание, поживи чуть-чуть! Но она просто…              — Чёрт! — Аякс резко сел, едва не уронив Энид на пол. — Репетиция!              Он уже был на полпути к двери. Энид вздохнула, схватила своё имбирное пиво и одарила Тайлера заговорщицкой улыбкой.              — Операция «Вдохнуть в Уэнсдей жизнь» официально началась. Я за тебя болею, бариста.              Могло ли это быть ещё позорнее?              

***

             Когда они наконец ввалились в студию с опозданием на двадцать минут, задыхаясь и хватая ртом воздух, Тайлеру захотелось, чтобы пол просто разверзся и поглотил его целиком.              Бьянка даже не подняла головы.              — Вы вообще в курсе, — сказала она спокойным тоном, — сколько людей в этом кампусе умеют играть на гитаре и барабанах? Много. И почти у всех из них есть одно преимущество перед вами.              Она наконец подняла взгляд.              — Они знают, как работают часы.              Аякс неловко хихикнул.              — Бьянка, мы просто…              Тайлер больно ткнул его локтем, не дав договорить.              — Мы улаживали вопросы по поводу того университетского конкурса музыкальных групп. Это тот, что на уровне штата, — плавно вклинился Тайлер. — Ну, того, который скоро.              Он буквально вспомнил о нём три секунды назад.              Бьянка приподняла бровь.              — Может быть, — продолжил Тайлер, удваивая нажим, — нам стоит добавить в состав виолончель? Сделать что-то более тёмное, со свежими и мощными инструментальными аранжировками?              Аякс уставился на него так, будто у того выросла вторая голова. Зато взгляд Бьянки смягчился.              — Виолончель, — повторила она, пробуя мысль на вкус. — Ты хочешь сказать, что нашёл человека, который играет на виолончели и хочет выступать с нами?              Тайлер изобразил небрежное пожатие плечами.              — Работаю над этим.              Бьянка долго и пристально его изучала, целую пугающую секунду.              — Любопытно, — сказала она наконец. — Если ты действительно это провернёшь, я, возможно, прощу вам эти двадцать минут.              Когда Бьянка отвернулась, Аякс потряс головой в полном недоумении.              — Чувак, какого чёрта? Как ты вообще собираешься её на это уговорить?              У Тайлера не было ни малейшего понятия.              — Работаю над этим, говорю же, — раздражённо пробормотал он снова, уже ощущая, как петля начинает затягиваться на шее.