sap

      Вино, которым Кану угощал Грей, было неплохим — и в какой-то момент, когда беседа прерывалась, она размышляла о его вкусе, пытаясь разгадать, что же необычного там было, что ей так понравилось, и что так быстро пьянило. Вряд ли какой-то ингредиент в вине, потому что бутылка была не первой и точно не последней, но Альберона это не учитывала, потеряв счет в бокалах еще пару часов назад.       Однако все мысли о вине показались самой скучной темой на свете буквально за одну секунду, ту, в которую Грей открывал свою портативную лакриму при ней, желая показать что-то, что они раннее обсуждали. Вот только стоило ему разблокировать лакриму, там сразу же высветилась переписка с Нацу — на что Кане, в общем-то, было бы плевать, если бы не Грей и его паникующая реакция: он так судорожно пытался поскорее скрыть сообщения с экрана, и это, как назло, не получалось. Пока его нервные пальцы наконец не соскользнули Драгнила с экрана, Кана успела прочитать последние сообщения, одно из которых, наверное, как раз и смущало Грея. Там он написал «хорошо, жду» и сердечко из символов.       Фуллбастер пытался сделать вид, что ничего не произошло, и, хотя щеки уже его выдавали, он почти невозмутимо произнес «сейчас найду фотографию…», тщетно пробуя вернуться к разговору. Но Кана не была бы Каной, если бы упустила такую возможность подколоть созидателя.       — Хорошо, жду. — любезно, издевательски и невыносимо слащаво ответила девушка, и Грей, как бы ни пытался состроить невозмутимое лицо, всё равно взглянул на Альберону с неверием и смущением на лице. Она же решила его добить и, вместо того чтобы показать то самое сердечко, послала воздушный поцелуй. — Или как там было?       — Отвали. — огрызнулся парень, отвернувшись к экрану, прекрасно понимая, что Кана теперь вряд ли отстанет.       — Да ладно тебе, Грей. Я бы даже не обратила внимание, если бы ты не спровоцировал меня, — она ловит на себе очередной изумленный взгляд от парня, который готов воскликнуть «я?!». — А что, нечего было так прятать переписку, будто скрываешь там что-то немыслимое. Ладно бы, если бы никто не знал, что вы встречаетесь, но после… я не считаю сколько там месяцев вы уже встречаетесь открыто, но после столько времени так стесняться переписки с ним — провокация на подъёбы и ты меня не переубедишь.       — Какая, нахуй, провокация, Кана? Есть понятие «отношения» и что внутри них — то внутри них. Я не хочу делиться этим с посторонними. — Фуллбастер надеялся, что этот разговор сойдет на нет после его резкого ответа, но рука все равно потянулась к бокалу, чтобы выпить оставшееся вино до конца, то ли для успокоения, то ли для решимости.       — С посторонними, — повторила Кана и посмотрела в сторону, будто там был незримый собеседник, с кем бы она переглянулась, чтобы посмаковать эту фразу, которую она бы тоже записала в «провокацию для подъеба». Хотя Грей, возможно, возникал резонно, но разговор о личных границах в Хвосте феи изредка заканчивался успехом. — Боже, Грей, чё-ж ты так реагируешь, будто внутри ваших отношений есть что-то необычайно тайное и сокровенное, а не то же самое, что и у всех. Типа, ты думаешь я прочту что-то новое в вашей переписке? «Ого, Грей присылает сердечки, это же так неожиданно в отношениях». Не, серьезно, что я там не видела? Дикпик? Сори нот сори, но твой видела уже вся гильдия.       — Господи, — парень закрыл лицо от стыда, желая залепить Кане рот, чтобы она закончила эту прожарку. Он посмотрел на нее через пару секунд, ожидая, что она увидит его измученное и смущенное выражение лица и оставит его в покое, но она лишь подняла брови, покачав головой, вызывая парня объяснить, что же такого он так стесняется.       — Возможно, ты права, и все в отношениях ведут себя одинаково. Но мне всё равно не хочется, чтобы кто-то видел меня таким, каким меня видит Нацу. — Кратко и точно ответил Грей, что Альбероне даже было нечего вставить, словно парень всё ясно объяснил и тут уже не прикопаешься. Но тот почему-то продолжил, как будто продолжая защищаться. — Тем более, по переписке ты все равно не можешь судить, как я на самом деле себя с ним веду… Точнее, я хотел сказать, что, так как он на задании и мы давно не виделись, я пишу действительно что-то новое, как минимум для себя, ну, я имею в виду, что-то, что не сказал бы в лицо, типо…       Кана ощущала себя, будто чудом довела Фуллбастера до признания, которое он бы не озвучил ни под литрами алкоголя, ни под сывороткой правды, и молчала, чтобы до Грея не доходило, что он говорит уже куда больше, чем девушка бы сама спросила или выпытала из него. Она лишь понимающе кивала, чтобы осторожно поддерживать беседу и парня, раскрывающего такие подробности. Но повисла пауза, уже слишком длинная для того, чтобы Грей продолжил, так что Кана попробовала совершенно аккуратно развить тему, которая не то чтобы её волновала, но любопытство, несомненно, вызывала.       — Поняла, — она вновь покивала поддерживающе, показывая, что стебущей Каны и след простыл, — а ты вот сказал, что пишешь ему что-то новое для себя и что не произнес бы такое в лицо, ты имеешь в виду, что тебе такое в целом не очень нравится говорить, поэтому стыдно?       — Да не-е-ет, — исправляет её Грей, а та мысленно радуется: быть умным — вовремя прикинуться тупым. — Мне нравится такое говорить, — он осёкся, задумался, правда ли то, что он сказал. — Точнее, не нравится говорить просто так, ну, не то что не нравится, просто это было бы слишком…

Слишком слащаво? Слишком мило? Слишком приторно? Слишком… много думает Кана.

      — Короче, пока он на заданиях и пока мы долго не видимся, мне нравится такое писать, но обычно я такое не говорю и вообще я не такой, ясно?       Он взглянул на неё уморительно грозно, похоже, опомнившись, что ему надо строить из себя бесстрастного, холодного и выдержанного парня, который вовсе не присылает сердечки своему бойфренду.       — Ясно-ясно! — снисходительно уступает девушка, из-за чего Грей расслабляется, спокойно выдыхая, что этот разговор закончен и он, вроде как, даже вышел сухим из воды, не оказавшись забитым подколами Каны до смерти. Рано радуется, правда.       — Ты только ответь мне на один вопрос, Грей, — начинает девушка невинной интонацией, как будто бы даже не продолжая тему этой постыдной переписки, а словно заводя новую. — Тебе нравится писать ванильные сопли ему в лс, когда вы долго не видитесь или тебе нравится долго не видеться, чтобы писать ему ванильные сопли?       Кана, вообще-то, не хотела заставлять Грея поверить, что он делает что-то постыдное, она изначально ему и пыталась доказать, что в его действиях нет ничего особенного, но то, как он от этого отнекивается, просто вынуждало девушку продолжать стебать его, не стесняясь в выражениях. Когда-нибудь Грей научится, что лучшая защита — нападение или даже признание, а пока…       — Я тебе, бля, сейчас въебу, если ты не заткнешься.       — Хорошо, жд... — пыталась договорить картежница, но её рот покрыл лёд. Этот приём, правда, не спас Грея от сердечка, которое она изобразила пока не замороженными пальцами.